Шрамы

Подавители, выписанные ликантрологом, действительно помогали и гормональная перестройка Энид прошла очень спокойно и без последствий. Синклер, после завершения гона, чувствовала себя намного лучше, а самое невероятное, что и тело стало будто не ее - она ощущала в нем легкость и стала наблюдать невероятную силу Хоть визуально Энид почти не изменилась, но прорезанные клыки то и дело красовались, когда та улыбалась И Уэнсдей это нравилось По ее телу каждый раз бежали мурашки, когда она замечала острые резцы у Синклер, которая будто только гордилась их наличием. И как же красиво шрамы на лице блондинки дополняли этот образ волчицы, которая с каждом днем осознает свою природу И говоря о шрамах, то блондинка, кажется, пересмотрела свои взгляды на них - она сделала их своим достоинством, что не укрылось от внимательной брюнетки, холодное сердце которой в очередной раз таяло от удивительной уверенности Синклер. Уэнсдей безумно нравилось резко появившиеся самолюбие у Энид, которой самой такие переходы облегчили внутреннее состояние, приводя к некой душевной легкости Но вот уже наступал родительский день, который явно поставил всю академию на уши, в особенности Энид и Уэнсдей. Аддамс, конечно же, в каком-то смысле скучала по своей семье, однако мысль о их прикосновениях при куче других студентов, вызывало у нее отвращение. Брюнетка в принципе ненавидела человеческое внимание и слушать речи больше трех слов, потому что считала это утомительным и глупым. А ее семья, к сожалению, полная противоположность ее принципов, которые то и дело ставились под угрозу, когда Уэнсдей жила в особняке Аддамсов. Она могла бы вытерпеть эту омерзительную эмоциональность с их стороны в любом другом месте, однако Уэнсдей ни за что не хотела бы мириться с этим на глазах у всех Поэтому она в очередной раз стоит у массивного окна со сложенными руками на груди, пытаясь хоть как-то продумать план по максимальному избеганию их внимания - Переживаешь? - Энид встала неподалеку за спиной Аддамс, оглядывая силуэт брюнетки - Меня ни что в этой жизни не заставит волноваться, кроме конца света или массовой резни в мире, - Уэнсдей повернулась к Синклер, - но это, к сожалению, наступит не скоро Блондинка лишь усмехнулась, подойдя к своей кровати и сев на нее: - А я вот переживаю, - Энид вздохнула, поджав губы, - даже примерно представить не могу насколько сильно моя мама разочаруется - Тебя не должно это волновать, - Аддамс вновь вернула свое внимание к окну, за которым уже наблюдала парочку приезжих машин, - умрешь ты когда-нибудь только для себя, - властно сказала брюнетка Синклер посмеялась, широко улыбаясь: - А если я хочу умереть ради кого-то? Блондинка явно несла в своих словах глубокий посыл, который вряд ли дойдет до недоступной брюнетки Синклер не считала Аддамс глупой, а в точности наоборот - эта девушка была невероятно гениальна, однако если дело касается чего-то эмоционального или граничит с темой социального характера, то Уэнсдей предпочтет не замечать или не продолжать тему. И явно Синклер ждала от Аддамс именно этой реакции, смело продолжая вести свои каламбуры, которые останутся не специально проигнорированы - Умри ради кого-то, - Уэнсдей резко повернула голову, посмотрев на Энид, - ты сама распоряжаешься своей бесполезной жизнью - Люблю твою прямолинейность, - Синклер встала с кровати, встав рядом с Аддамс, чтобы рассмотреть ситуацию, происходящую во дворе Невермора, - кажется, что твоя семья пребывает - Омерзительно, - коротко сказала Уэнсдей, уставившись в семейную машину, - встретимся на главной площади, - она развернулась, покидая комнату, а Энид проводила ее взглядом *** - А вот и моя грозовая тучка! - Гомес вытянул руки вперед для объятий, от чего плечики его пиджака нелепо поднялись вверх Мужчина на секунду опешил, увидев убийственный взгляд Уэнсдей, а потому лишь положил свои ладони поверх напряженных плечей своей дочери. Вслед за ним подошли Пагсли и Мортиша, которые были не менее рады появлению своей родственницы. Что касается самой брюнетки, то она, конечно же, была рада их видеть, однако это чувство радости не доходило до хладнокровного разума, а тем более никак не отражалось на ее мимике. Особенно после излишне эмоциональных действий ее отца и предвкушения подобного от остальных членов ее семейства, Уэнсдей абсолютно не желала даже пытаться подавать виду о запертых внутри нее радостных чувствах. И, конечно же, Аддамс младший, в силу своего возраста и эмоций, проигнорировал неприкосновенность своей старшей сестры и позволил себе на секунду прижаться - Я скучал, - робко произнес Пагсли, с некой опаской взглянув в черные и недовольные глаза напротив, а после отстраняясь - Здравствуй, мой скорпиончик, как проходят твои школьные дни? - На лице Мортиши красовалась галантная улыбка, а от самой женщины в привычной манере веяла аристократичность Мортиша была единственной, кто хотя бы немного был тактичен с Уэнсдей, а потому ее рука лишь невесомо обогнула плечо дочери, не позволяя себе неприятных для нее прикосновений Однако даже так брюнетка слегка отстранилась: - После вашего появления стало еще более отвратительно, - недовольно произнесла Уэнсдей, скрещивая руки на груди, чтобы не позволить еще одному прикосновению случиться Мортиша и Гомес расплылись в улыбках: - Мы тоже скучали, доченька, - в унисон произнесла супружеская пара - Ну же, расскажи нам о своих новых школьных приключениях, - Гомес жестом руки и в пригласительном тоне предложил пройтись по двору академии, - быть может, и мне удастся вскрыть парочку могил со своей дочерью? - С энтузиазмом произнес мужчина, широко улыбаясь своим же мыслям - Этот школьный триместр прошел смертельно скучно, - Уэнсдей выдержала паузу, - у меня действительно было желание умереть Остальные члены семьи посмеялись, явно не обращая внимание на серьезность тона брюнетки, ведь это была ее привычная манера общения. Уэнсдей вздохнула, игнорируя воодушевленные рассказы своего отца о планах на семейный вечер и отвлекая свое внимание на происходящее вокруг - ее взгляд приковала единственная яркая фигура среди всей серой массы. Энид, судя по лицу взволнованная, встречает своих родителей, уже морщась в негативном ключе от явной, сходу высказанной, колкости ее матери И Аддамс хмурится Что-то неприятное, словно пружина, медленно натягивается внутри, имея возможность в любой момент сорваться Руки уже сминают ткань черного пиджака - ..Уэнсдей, - уже более настойчиво и строго сказала Мортиша, явно назвав имя дочери не в первый раз, - что-то случилось? Брюнетка лишь хмыкает, будто нехотя отрывая свой взгляд от семейки оборотней: - Интересно наблюдать за тем, как родители ломают собственного ребенка, - эта фраза звучала как нельзя убедительно, что явно не вызвало подозрений у Гомеса и Пагсли, которые предпочли дальше продолжить тему своего незаконченного диалога Однако Мортиша, будучи чуткой матерью, прекрасно понимала тонкость характера своей дочери, явно подметив нежелание Уэнсдей открыто демонстрировать причину такого поведения. Женщина вновь сменила выражение лица с серьезного на легкую формальность, дабы не создать дискомфорт для своей дочери, желая спустя время сменить обстановку из-за назревших вопросов - Я думаю, нам стоит отведать чего-нибудь, - игриво произнесла Мортиша, размеренной и манерной походкой направляясь в сторону накрытых столов Остальные последовали за ней, разделяя мнение женщины Однако одну Уэнсдей еда сейчас особо не интересовала - она наблюдала за Энид, которая изо всех сил сдерживается, чтобы не начать сумбур со своей матерью прямо у всех на глазах. Губы Синклер были сильно сжаты, а другие оборотни в округ, похоже, знатно напряглись *** - ..Энид, твой запах слишком резкий для остальных оборотней! Твои шрамы явно уменьшают шансы найти себе сильного альфу! - Эстер была нахмурена, а тон ее голоса был строгий и даже немного осуждающий - Я сама - альфа, зачем мне другой? - Младшая Синклер буквально говорила через зубы, ощущая напряжение во всем теле из-за нарастающего гнева - Ты - наша единственная дочь, так будь женщиной! - Эстер опешила, когда Энид резко сорвалась с места и обошла ее, не желая слушать осуждения своей матери и дальше, - Энид! Молчаливый Мюррей, который все это время лишь наблюдал за всем из стороны, положил свою руку на плечо жены, останавливая ее и не позволяя продолжить неприятный для их дочери диалог. Синклер-младшая пробивалась через толпу счастливых семей, ощущая как ее глаза горят, а в горле стоит болезненный ком, сдавливая его Не это хотела слышать Энид от собственной матери, ради признания которой она старалась всю свою осознанную жизнь Блондинка бы выдержала колкие и обидные слова от любого другого, но слышать это от собственной матери, которая является самым близкими человеком в ее жизни, слышать также больно, как и в первый раз Она никогда к этому не привыкнет Порой ее обида распространялась и на отца, который то и дело, что наблюдал со стороны, никак не проявляя хоть какую-то защиту для своей дочери. Но Энид всегда старалась отбросить эти мысли и не держать зла на своих родителей, вечно их оправдывая и надеясь на внезапную благосклонность к ней. Однако каждый раз Эстер разрушает эти надежды блондинки, которая уже в действительности не понимает кого она обманывает - себя или представления о своих родителях? Уэнсдей замечает приближающуюся фигуру Энид, лицо которой было полностью напряжено в попытках унять слезы, а походка ее была тяжелой и быстрой - Энид? - Беспокойство Аддамс, к сожалению, взяло вверх и поэтому в ее голосе была слышна легкая жалость, которая неприятным осадком осталась в осознании Уэнсдей Но Синклер прошла мимо, проигнорировав брюнетку Уэнсдей лишь оставалось смотреть ей вслед, тяжело выдыхая и сдерживая злость на Эстер. Аддамс уже резко повернула голову, сразу найдя эту женщину в толпе, начиная прожигать ее убийственным взглядом. Если так продолжится, то брюнетка сорвется с места, чтобы нагло позволить себе начать выяснять отношения, не стесняясь окружающих Но вот властный голос окликнул ее: - Уэнсдей, дорогая, не хочешь ли ты уединиться? - Мортиша мягко улыбнулась, получая все внимание дочери на себя Уэнсдей вздохнула, поджав губы *** Мать и дочь спускаются по лестнице, однако одна из них делает это легкой и галантной походкой, а другая грубыми шагами, торопясь вперед. Аддамс-младшая на самом деле знала причину такого уединения, однако даже сама Уэнсдей не хотела признавать, что нуждается в таком личном диалоге со своей матерью. Брюнетке было отвратительно от факта, что она обращается к кому-то за помощью, а тем к человеку, которого она даже не сможет убить, лишь бы тот забыл этот позор И вот они уже находятся в секретном зале общества Беладонны, все еще молча осматривая все вокруг, будто находясь здесь впервые - И о чем же таком бесполезном ты хотела со мной поговорить? - Съязвила Уэнсдей, лишь бы не брать причастность этого диалога на себя Однако Мортиша прекрасно распознавала такие уловки, ухмыляясь: - Дорогая, я думаю, что это ты хотела мне что-то сказать, - напрямую начала женщина, встав неподалеку за спиной своей дочери - Я никогда не нуждалась в подобных унизительных вещах, - строго произнесла брюнетка - Однако почему-то мы уже стоим здесь, - голос Мортиши был мягок, но в то же время галантен, она хотела выставить диалог в правильном русле, чтобы наконец открыть внутренний мир своей дочери, - Уэнсдей, в секретных диалогах между матерью и дочерью нет ничего унизительного, быть может, это нас даже сблизит? - Я уже сказала, что никто не заставит меня о чем-то переживать, люди мне не интересны, - брюнетка развернулась, оглядев свою мать снизу-вверх, надеясь, что та отступит Но вместо этого Мортиша улыбнулась лишь шире, манерно дернув бровью: - Я не уточняла, что это может быть «кто-то», - старшая Аддамс посмеялась, увидев секундную растерянность в глазах своей дочери, - дорогая, я - твоя мать и я прекрасно понимаю, когда ты пытаешься что-то от меня скрыть - Подобное ты уже говорила, когда только оставила меня в этой академии, - Уэнсдей сделала шаг, скрещивая руки на груди и сверля взглядом лицо своей матери, - однако твоя находчивость сыграла против тебя - Но ты ведь все равно осталась в этой академии, верно? - Улыбка Мортиши, как назло, становилась все шире, - А это означает, что ты все же прислушалась ко мне Брюнетка глубоко выдохнула, прикусив внутреннюю часть щеки Ей было крайне неприятно очередное поражение перед своей матерью, ведь Мортиша единственная, кому Уэнсдей вечно уступает И брюнетка, в очередной раз успокаивая себя от гнева, сдается: - Быть может, я позволила себе быть такой же никчемной и омерзительно падкой перед этим порочным чувством, вызванным химическими реакциями в нашем организме, - Уэнсдей резко развернулась спиной к своей матери, не желая видеть ее умиляющиеся выражение лица, а тем более слышать этот вздох некого понимания - Неужели моя дочь познала чувство любви? - Не произноси это передо мной, - брюнетка сжала кулаки, пыхтя, - это настолько унизительно, что я готова заживо сжечься на костре, лишь бы никогда не познавать этого отвратительного явления - Ох, дорогая, - Мортиша обогнула силуэт своей дочери, встав лицом перед ней, - любовь - это не признак слабости, а тем более чего-то омерзительного, - женщина улыбнулась, - любовь бывает в разных проявлениях, даже в мрачных, как ты любишь, все зависит от тебя - Любовь подразумевает в себе слабость перед другим человеком, - Уэнсдей хмуро оглядела лицо матери - Разве прямо сейчас я проявляю слабость перед тобой? - Мортиша аккуратно пригладила плечо своей дочери, - Признаться самому себе в подобном, а тем более озвучить это другому человеку - невероятное проявление силы и уверенности, - женщина слегка отстранилась, - дорогая, никто не принуждает тебя добиваться этого человека или быть с ним, достаточно просто признаться, чтобы облегчить свою собственную жизнь Уэнсдей лишь молчит, оглядывая пол и не в силах ничего ответить подобным словам Мортиши, потому что она знала, что это могло выглядеть нелепо и по-детски. Однако игривая улыбка ее матери, заставляет брюнетку вновь напрячься и готовиться к следующим неприятным словам: - И кто же этот подчинитель твоего металлического нрава? - Мортиша посмеялась, увидев еще более недовольное выражение лица дочери - Я и так сказала тебе достаточно, прекрати продолжать эту тему - Неужели это та светловолосая девушка, за которой ты следила все это время? - Мортиша на секунду задумалась, не заметив неприятно удивленное выражение лица Уэнсдей, - Энид, кажется? Вы ведь соседки? Брюнетка сорвалась с места, быстрыми шагами поднимаясь по крутой лестнице, не желая как-либо дальше продолжать разговор, а тем более слышать голос своей матери. Мортиша это прекрасно поняла, намеренно заставив Уэнсдей покинуть зал и направиться в свою комнату для уединения со своими мыслями Внутри Уэнсдей бушевало омерзительное чувство чего-то задетого - неужели это было настолько очевидно? Или, как хотелось бы надеяться Аддамс, Мортиша является невероятным чтецом психологии других людей? Уэнсдей, сколько себя помнит, постоянно попадалась на эти уловки своей матери, не имея возможности что-то от нее скрыть. Мортиша всегда читала ее, опровергая каждую попытку дочери как-либо выкрутиться из подобных ситуаций. Со стороны может казаться, что женщина это сделала с целью потешить свое эго за счет проигрыша Уэнсдей в таком мозговом штурме, однако делала она это из личных беспокойств, чтобы позволить своей гордой дочери наконец высказаться И у нее вновь это получилось Поэтому Аддамс с силой открывает дверь в комнату в общежитии, желая выплеснуть негатив в написании новой главы романа. Однако ее эмоции резко сменяются, когда она замечает Энид, которая быстрым движением утерла слезы, когда заметила появление Уэнсдей - Ты уже вернулась? - Сдавленным голосом и кривой улыбкой произнесла Синклер, всхлипнув, - Извини, я сейчас уйду, - Энид встала со своей кровати, желая направиться в ванную комнату, однако голос Аддамс окликнул ее: - Что случилось? - Даже в какой-то дерзкой и резкой манере произнесла Уэнсдей в силу своих недавних негативных эмоций, которые сейчас люто контрастируют с внезапным переживанием в лице Синклер Энид остановилась, чувствуя сомнения в желании рассказать все подробности: - Немного повздорила с мамой, ничего страшного, - блондинка пыталась сохранить ровность своего тона, однако присутствие Уэнсдей, как назло, лишь сильнее подбили ее ранимость, вынуждая проглотить парочку последних сказанных букв - Что эта женщина тебе снова сказала? - Аддамс сделала несколько уверенных шагов в сторону Энид, все же оставляя небольшое расстояние между ними Она снова вспомнила тот несчастный диалог Молчание Синклер пытается ровно дышать, чтобы произнести следующие слова и успокоить Уэнсдей, однако что-то внутри рвется и слезы новым потоком хлынут из голубых глаз. Плечи дрожат, а из горла доносится скулеж, который Энид пыталась скрыть резко приставленными ко рту ладонями. Синклер медленно садится на колени, не имея сил более стоять на ногах Аддамс срывается с места, присев напротив на корточках - ее брови были нахмурены, а сердце бешено билось, будто перекрывая весь кислород. Глаза метались по девушке перед Уэнсдей, не имея малейшего представления о том, как унять душевную боль Энид. Руки не слушались, не находя себе места - Аддамс не могла найти силы для прикосновения, а потому терялась еще больше, медленно сжимая пальцы Резко опустив руки на свои колени, она наконец начала: - Синклер, объясни, - с какой-то ноткой надежды на что-то, произнесла Аддамс, кусая нижнюю губу Энид прерывисто выдыхает, резко замолкая - она медленно подняла свою растрепанную голову на напряженную Уэнсдей, брови которой дернулись в неком сожалении. Аддамс никогда не сможет объяснить эти ощущения при виде плачущей Синклер, а быть может, даже и не захочет. Это переживание должно быть чуждо прошлой Уэнсдей, однако она настоящая, прямо сейчас, словно ребенок, не находит себе место из-за слез дорогого человека Блондинка не желала рассказывать брюнетке подробности своего морального состояния по причине недопониманий из-за различий в их мировоззрении. Она боялась быть осужденной Аддамс, а это было бы как решающее добивание в ее истерике Однако она решила этим даже воспользоваться: - Скажи, что ты делаешь, чтобы держать людей на расстоянии? - Полушепотом спросила Энид, - Неужели я настолько слаба, что не могу закрыть собственную любовь от других? - Она всхлипнула, сжимая губы Аддамс вздыхает, опуская глаза в пол Кажется, что слова ее матери раскрылись и с другой стороны - это действительно невероятное проявление силы, когда без всяких страхов последствий выражаешь любовь к людям, продолжая во что-то верить И что же тогда? До Уэнсдей дошло некое озарение, которое каким-то облегчением растаяло внутри: - Ты признаешь любовь, - Аддамс сжала кулаки на коленях, сильно хмурясь, - не все способны на такое Как подобное осознание теперь повлияет на принципы Уэнсдей? Будет ли отказываться от чего-то ради кого-то или так и продолжит гордо оставаться при своем мнении, тратя неизвестно сколько времени на внутреннюю борьбу с самой собой? Наступило тяжелое молчание, которое разбавилось лишь тихим выдохом удивленной Энид: - Что ты имеешь ввиду? - Перестань ныть и лучше гордись своей отвратительной любвеобильностью, - быстро выпалила Уэнсдей, резко встав со своего места и подавая руку Синклер Блондинка, не отрывая глаз от брюнетки, приняла ее жест, медленно принимая стоячее положение. Уэнсдей уже было хотела выпустить свою ладонь из рук Энид, но хватка последней стала сильнее, не позволяя выполнить задуманное Аддамс немного растерялась, хмурясь и переглядываясь с их рук на лицо Синклер: - Что ты делаешь? - Уэнсдей чувствовала невероятное тепло, исходящее от мягкой кожи Энид, которое приятными мурашками отдавалось по всему телу брюнетки Сердце явно забилось чаще от осознания очень близкой компании блондинки, которая была внимательно сосредоточена на лице Уэнсдей, буквально изучая каждую ее веснушку. Внимание Аддамс вновь приковали те шрамы на лике Синклер, которые скромно выглядывали из густых блондинистых волос и красиво оформлялись изгибами щек. Уэнсдей всеми силами старалась не подавать виду о своем сбившемся дыхании и волнении, которое вот-вот выльется в виде пота на сжатой ладони. Голубые глаза медленно передвигались по точенным чертам лица Аддамс, будто фиксируя каждую особенность Нежный женский голос, который словно мелодия, отдавался с легкой хрипотцой, разрушая неловкую тишину: - Есть кое-кто, кому я посвящу всю свою любовь, - убедительно сказала Энид, ловя своими глазами удивленный взгляд Аддамс