Шрамы

Уэнсдей резко встала, скрестив руки на груди, чтобы недовольно начать высказываться стоящей на коленях Энид: - Замечательно. Это еще один твой жалкий план? - Аддамс водила челюстью, тяжело дыша от злости. Ох, как же Синклер сейчас ответит за содеянное - Что? О чем ты говоришь? Что это за место вообще? - Блондинка неуклюже поднялась на ноги, слегка зашипев от неприятных ощущений в коленях. Похоже, что будут синяки - Не строй из себя дуру, Синклер, - скулы Уэнсдей были как нельзя выразительнее, а взгляд намного пронзительнее, - я знаю про все твои попытки добиться моей взаимности через твоих подруг, - с нескрываемой агрессией выпалила Аддамс Энид приоткрыла рот в неприятном удивлении, бегая глазами по силуэту Уэнсдей: - Что ты несешь? Я не просила запирать нас в неизвестном для меня месте, - по тону голоса Синклер было понятно, что та начинается заводиться На самом деле Энид было крайне неловко и одновременно обидно находиться в одной компании с Уэнсдей, которая буквально позорно бросила ее со своими чувствами, никак не ответив на них. Синклер не настаивала на взаимности, она даже предполагала серьезный отказ, однако подобное игнорирование полностью выбило ей почву из-под ног, вынуждая страдать еще больше. Интересно, простит ли Энид ее в очередной раз? - Действительно? А кто же тогда обратился за помощью своих подружек, которые теперь держат нас здесь взаперти по чистой «случайности»? - Уэнсдей сделала уверенный шаг в сторону Синклер, вынуждая ту пятится назад Однако Энид нахмурилась, сжимая кулаки и грубо выдыхая: - Да, ты права, я просила Йоко помочь мне выделить место для нас с тобой в кинотеатре, однако об остальном я даже и не думала просить, - теперь уже Синклер стала идти в сторону Уэнсдей - Я не верю тебе, - почти проговорив каждое слово по отдельности, Аддамс кусала внутренние части щек, сильно сжимая губы - Зачем мне по-твоему этим заниматься?! - Энид стала переходить уже на более высокие тона, не выдерживая абсурдность мыслей Уэнсдей, которая, похоже, все равно собирается стоять на своем - Откуда мне знать, если ты сама не сознаешься? Все тело Синклер резко сжалось, а сама девушка вдохнула полной грудью, закрыв глаза. Надо успокоиться. Она уже чувствует, как режутся ее клыки и лезут когти, что может быть потенциальной опасностью для Уэнсдей. Да, похоже даже в порыве гнева она все еще думает о ней. Энид, после небольшой задержки дыхания, выдыхает, садясь в противоположный угол комнаты Уэнсдей лишь хмыкнула, приняв такой жест Синклер за упертость и нежелание сознаваться в содеянном. Аддамс была тверда в своей правоте, а потому она с полной уверенностью села в другом углу, хмыкнув и терпеливо ожидая, когда Энид сдастся, ведь она знала, что Синклер со своим чувствительным носом долго тут не протянет Обе были на взводе и одно лишнее слово могло повлечь за собой крупную ссору, которая явно поставит большую точку на их взаимоотношениях. Да, Энид бы могла простить и забыть это, но не Уэнсдей, которой достаточно лишь дать повод подозревать, как та уже начнет отдалятся и язвить, больше никогда не позволяя расположиться к себе, а потому Синклер лишь оставалось сидеть и пыхтеть над своими внутренними мыслями, хаотичность которых заставляли все ее тело сжиматься в гневе *** И так они просидели черт знает сколько. Первой уже не выдерживала Энид, которая предприняла попытки подолбиться в дверь: - Йоко, Бьянка, Юджин, откройте, прошу, - почти умоляя, начала Синклер, параллельно постукивая по крепкому дереву, - я сильно проголодалась и этот запах сводит меня с ума - Там куча меда, его и съешь, - послышался приглушенный голос Барклай издалека Похоже эти ребята тоже никуда не отходили, терпеливо ожидая разворота хоть каких-то событий, случиться которым Уэнсдей абсолютно не позволит, имея желание даже умереть здесь, но ни в чем не сознаться. А самое главное, что Энид она все еще не верила: - Хорошо играешь, только я на это не поведусь, - хмыкнула Аддамс Синклер резко развернулась, рыкнув на язву брюнетки: - Почему ты мне не веришь?! - У тебя память отшибло? Я уже говорила и повторяться не собираюсь, - Уэнсдей сидела ногу на ногу в самом темном углу комнаты, скрестив руки на груди - По-твоему я такая бесполезная, что сама не смогу устроить свою личную жизнь? - Синклер подошла чуть ближе, разводя руки в недовольстве - Именно, - спокойно ответила Аддамс Уэнсдей специально ей грубила. Она хотела выставить между ними четкую стену, которую будет невозможно проломить, дабы Энид уже наконец сдалась и в очередной раз переключилась на какого-нибудь другого смазливого мальчика или девочку - смотря кто ей там нравится. Аддамс хотела сделать все, чтобы Синклер наконец забыла ее и уже жила своей жизнью, наконец позволяя и Уэнсдей дать возможность передохнуть и избавиться от своих чувств. Но Энид все никак не сдается, будто у нее есть какая-то неведомая мотивация и причина пытаться дальше добиваться внимания такой отчужденной личности как Аддамс - По крайней мере я не сбегаю, когда мне признаются в чувствах Эти слова вышибли Уэнсдей из реальности. Все мысли куда-то пропали а резкая тишина в голове будто стала медленно поглощать изнутри, куда-то затягивая. Глаза Аддамс широко раскрылись, пытаясь найти оправдание такому заявлению: - Мне просто безразличен твой очередной любовной интерес, который ничего серьезного в себе не несет, - ригидно произнесла Уэнсдей, будто даже самой себе внушая эти слова. Она была уверена, что Синклер отступит из-за такой серьезности Однако Энид лишь усмехнулась, дернув бровью: - Если бы тебе действительно было безразлично, то ты бы не сбежала, выглядев так, будто тебя напугали, - теперь уже Синклер чувствовала превосходство, с самоуверенным лицом смотря как Аддамс кидает короткие взгляды вниз, будто пытаясь что-то сформулировать - Не выдумывай, щенок, в отличие от тебя я не верю в эту глупую романтику, которая уж точно не способна меня напугать. Мне безразличны абсолютно все, кто меня окружает, - Уэнсдей встала, все еще держа руки на груди - Ты думаешь я не замечаю твою противоречивость в действиях и словах? Не только ты одна наделена разумом, Аддамс, - Энид говорила почти сквозь зубы, чувствуя, как ее пальцы холодеют из-за волнения, а по телу проносится дрожь Уэнсдей чувствует то же самое, однако старается сохранить невозмутимость: - Спустись на землю, я никогда не вела себя так, как ты описываешь - О, я могу перечислить, хочешь? - Более громко продолжила блондинка, усмехнувшись, - Как ты первая предложила помочь мне обработать раны? - Ты раздражала своей громкостью, - оправдалась Аддамс - Как ты заступилась за меня, когда надо мной издевался Коди? - Он тоже раздражал меня - Как ты отчаянно пыталась найти помощь, когда мне было плохо? - Меня раздражало твое нытье - Хочешь сказать, что наше первое объятие ты тоже считала раздражительным? Или когда перестала угрожать мне смертью после моих попыток коснуться тебя? - На одном дыхании выпалил Энид, чувствуя, как задыхается Уэнсдей нахмурилась, раскрыв рот в негодовании, однако предательский невнятный звук все равно вышел из ее рта в попытках оправдаться. Однако Синклер хотела слышать сейчас не этого, громко продолжая: - Отвечай! - Не вынуждай меня признавать это в себе! Повисла тишина Кажется, что стук сердца обеих девушек начнет заполнять комнату, сливая в унисон и тем самым заставляя впадать в еще большую напряженную неловкость между ними. Уэнсдей боится дышать. Ее черные глаза широко раскрыты, а брови сведены, будто она находится прямо перед безумно опасным зверем, который в одну секунду может разорвать ее на части. Именно так себя ощущала Аддамс. И действительно - ответ Энид сейчас крупно повлияет на продолжение этой конфузной ситуации. Уэнсдей чувствовала как ее тело неприятно покрылось мурашками из-за непонятного холода, однако внутри нее где-то теплился жар, вызванный лютым волнением. А Синклер все молчит Однако ее лицо уже не передавало гнева, а скорее наоборот - некую озадаченность и смягченость, будто перед ней совсем маленький ребенок, которому следует объяснить что-то очень важное. И Уэнсдей, неприятно ожидая этого «нравоучения», чувствует как задыхается, вызывая слабость в ногах. Энид раскрыла рот, часто захлопав глазами, чтобы наконец подобрать нужные и неловкие слова, но теперь она не чувствовала бывало гнева - теперь в ней царящая нежность: - То есть, ты… - Не продолжай, я не хочу этого слышать, - перебила ее Уэнсдей, резко повернувшись к ней спиной Энид сделала аккуратный шаг, соединив свои ладони, чтобы с некой осторожностью продолжить: - Уэнсдей, в этом нет ничего плохого, - ласково произнесла Синклер мелодичным голосом, который вынудил целому табуну мурашек пробежаться по взволнованному телу Аддамс Брюнетке абсолютно не хотелось что-то отвечать - ее одолевало желание провалиться куда-то в пропасть, чтобы умереть быстро ради возможности больше никогда не возвращаться в эту ситуацию и в это состояние. Уэнсдей прерывисто, но громко дышит, устремляя свой взор куда-то в одну точку, не желая возвращаться в эту стрессовую реальность, однако слова она все равно находит: - Откуда тебе знать, что для меня хорошо? - Дерзко произнесла Аддамс, которой абсолютно не хотелось сейчас пересекать с голубыми глазами Поэтому Энид аккуратно подходила все ближе, стоя уже в нескольких сантиметрах от ее спины: - Да, ты права, я не знаю, что будет ждать тебя или меня в будущем, - она выдержала паузу, - но это не значит, что я не сделаю все, чтобы ты была счастлива, - голос Синклер был как нельзя ласков Уэнсдей закрыла глаза, сжимая губы и задерживая дыхание: - Синклер, это слишком громкие слова, в которые я вряд ли поверю - И теперь надо в страхе забиться в самый темный угол, твердя всем об омерзительности отношений, когда сама не побывала в них? - С усмешкой произнесла Энид, коснувшись плеча Аддамс, - Пожалуйста, посмотри на меня Что? Бояться? Да кем она себя возомнила? Сама Уэнсдей Аддамс - олицетворение человеческого страха и ужаса, она попросту не может испытывать эту эмоцию и Энид так просто заявляет ей об этом? Брюнетка пыталась всячески оправдать свое нежелание встречаться взглядами, однако все они в глубине души казались ей абсурдными - С чего ты взяла, что я боюсь? - С фальшивой уверенностью произнесла Уэнсдей, все еще препираясь и не поворачиваясь лицом к лицу - Тогда повернись уже ко мне наконец, - посмеялась Синклер, широко улыбаясь И Аддамс разворачивается - резко и неожиданно, однако взгляд она устремляет все равно куда-то в сторону. Энид опять подошла ближе, вынудив Уэнсдей опешить, нахмурится и попятится назад: - Что ты творишь? - Доверишься мне? Эту фразу Синклер произнесла с какой-то игривостью и легкостью, а ее голос звучал как нечто приторно-сладкое и ванильное, однако почему-то Уэнсдей наоборот это нравилось - пауки скребутся где-то в двенадцатиперстной кишке - именно так бы Аддамс это описала. В этой тесной комнате давила сумрачная темнота, но даже так Уэнсдей отчетливо видела лицо и глаза Энид, которые были в легкой пелене возбужденности и волнения, однако на губах все равно растягивалась скромная улыбка. Аддамс неуверенно, но быстро оглядела медленно подходящую к ней блондинку, которая, будто как олицетворение хитрой лисы из сказок, шла размеренной походкой, убрав руки за спину. Уэнсдей аккуратно пятилась назад, слегка хмуря брови в недоумении, однако внутри нее разгоралось давно забытое чувство предвкушения перед чем-то «опасным» Взгляд Аддамс наконец остановился на ярко голубых глазах Синклер, которые будто ухмылялись ей, чувствуя некое превосходство в этой ситуации, но вместе с этим там читалась и нежность. Шрамы, которые красовались на лице Энид, заставили брюнетку в который раз завороженно остановить взгляд и на них, борясь с желанием коснуться их кончиками пальцев Уэнсдей глубоко выдохнула, когда ее спина коснулась твердой и холодной стены, преграждая ей путь и загоняя в тупик. Не успела Аддамс что-либо сказать, как ее лицо стало опалять чужое горячее дыхание. С каждым выдохом блондинки Уэнсдей чувствовала этот приторно-сладкий запах любимых духов Энид, который теперь заполняет легкие Аддамс. Брюнетка старалась дышать тише, чтобы держать свою невозмутимость, однако ее глаза прямо сейчас выглядели по-детски испуганно, бегая по лицу такой близкой сейчас Энид. Синклер прекрасно видела такое состояние Аддамс, что очень умиляло ее - будь Уэнсдей действительно против, то Энид бы не стояла здесь, всего в паре сантиметров от горделивой брюнетки, которая за словами в карман никогда не лезла Аддамс перестала дышать, когда губы Синклер накрыли ее собственные Руки Энид все еще находились у нее за спиной, боясь отпугнуть лишними прикосновениями. Поцелуй был невесомый и почти неощутимый, но это все равно вынудило кончики пальцев Уэнсдей похолодеть еще сильнее, а сердце пропустить пару десятков ударов Аддамс вжалась в стену и еле заметно начала выдыхать, когда Синклер стала пытаться со всей аккуратностью сминать губы Уэнсдей. Брюнетка абсолютно не хотела отступать, беспокоясь, что ее вновь обвинят в какой-нибудь трусости, а потому Аддамс стала пытаться отвечать, сильная сжимая собственные губы, что заставило Энид отстранится в смешке: - Расслабься, ты слишком напрягаешься, - голос Синклер снова звучал как мелодия, а ее нежный, до безумия ласковый и расслабленный тембр вынудил свернуть узел внизу живота Уэнсдей Однако Аддамс лишь на секунду поджала подбородок, считая недопустимым такого рода реакцию ее тела на Синклер Она считала это проигрышем Глаза Уэнсдей больше не выглядели напуганными, а скорее наоборот - полными уверенности и интриги предстоящего будущего, потому, когда Энид потянулась за вторым поцелуем, Уэнсдей потянулась в ответ. Они сминали губы с аккуратностью и постепенно нарастающей страстью, под влияние которой быстрее попалась Синклер Почувствовав горячий язык на своих губах, у Уэнсдей прошел табун мурашек, приятно и сильно стягивая низ живота - Аддамс лишь громко выдохнула через нос, позволяя Синклер углубить поцелуй У Уэнсдей был поцелуй лишь раз - с парнем, который буквально в прошлом месяце был готов вывернуть ее тушу наизнанку, но, что она и он, были неопытны и под влиянием «гормонального» интереса Сейчас все иначе Нежелание брюнетки оставаться позади и казаться в глазах блондинки «неопытной» и трусливой, вынудило Аддамс так же задействовать свой язык. Горячие ладони Синклер аккуратно расположились на талии Уэнсдей, слегка поглаживая, будто пытаясь вызвать полное расположение к себе Энид не хотела торопиться. Она не хотела пугать эту маленькую, угрюмую тучку. Синклер полностью наслаждалась моментом, не скрывая свое сбившееся дыхание - блондинка отдавала всю свою нежность брюнетке, аккуратно вжимая ее в стену Уэнсдей совсем забылась, слишком углубляясь процессом, однако неопытность Аддамс вынудила ее и зубы Энид столкнуться со стуком, который разнесся по всей комнате. Синклер лишь посмеялась в губы Уэнсдей, а та, всем своим существом стараясь не поддаваться смущению, огрызнулась: - Виной тому твои вечно выпирающие в ненужный момент клыки, - со всей невозмутимостью съязвила брюнетка, не спуская угрюмый взгляд черных глаз с лица смеявшийся блондинки - Да-да, извини, - в шутку произнесла Энид, вновь хихикнув из-за недовольного и смущенного вида Аддамс, которая не сводила свой строгий взгляд с повеселевшей блондинки Внутрь Синклер будто все расцвело - живот приятно потягивало, а счастье теплом распространялось по всему взволнованному телу. Энид буквально хотелось завизжать на месте, однако сдерживалась из последних сил ради до безумия смущенной Аддамс, которая снова пыталась нацепить маску безразличия: - Эти трое не должны об этом узнать Уэнсдей на секунду бросила взгляд в стороне, все же решившись вновь посмотреть на влюбленные глаза напротив, которые с восхищение разглядывали каждую особенность на бледном лице. Энид лишь вздохнула, на миг взглянув на губы Аддамс и вновь возвращая свое внимание на нее полноценно: - Хорошо, я ничего им не расскажу *** Уэнсдей и Энид просидели в той чертовой подсобке около полутора часа и эти трое отчаянно не выпускали их, пока Синклер не заныла, что хочет в туалет. Бьянка и Йоко, кажется, особенно сильно разочаровались такой безрезультатностью, однако подробности все же их успешного плана они никогда не узнают. Аддамс и Синклер наконец вернулись в свою комнату, устало расположившись на своих кроватях - спина затекла находиться в сидячем положении все это время Однако по мере отдыха на них настигали новые воспоминания, которые неким спазмом отдавались внизу живота у обеих девушек. Но одна из них довольно тянула улыбку до ушей, визжа куда-то в игрушечного мишку, а вторая, сведя брови, сверлили потолок и затаивая дыхание не желала принимать пережитое Кажется, что это только начало и им двоим еще многое придется обсудить, но обе были уверены в том, что их отношения теперь не будут прежними, вызывая абсолютно разные и противоположные реакции Этой ночью Уэнсдей будет плохо спать, крутя этот поцелуй в своем раздраженном разуме, уже подумывая о том, чтобы прострелить себе голову из отцовского охотничьего ружья при первой же возможности, а Энид в это время почувствует себя крайне плохо - жар бросит ее тело в дрожь, а дыхание затруднится Неужели опять?