Шрамы

Утро у обеих девушек задалось крайне отвратительно - они абсолютно не выспались, чувствуя слабость во всем будто затекшем теле и борясь с желанием держать глаза закрытыми дольше секунды. Сравнивать состояние Уэнсдей и Энид было бы крайне глупо, потому что им двоим досталось - Аддамс уже давно стала забывать, что такое нормальный сон, а Синклер снова накрыла эта отвратительная лихорадка, вызывая неприятную тянущую боль в конечностях. Однако даже так Энид все же отправилась на занятия, утешая себя скорыми каникулами, на которых она планировала хорошо отдохнуть, а не убивать себя отработкой долгов по учебе. Уэнсдей разделяла это с Синклер, ведь вчерашний конфуз буквально вынудил ее пропустить целый учебный день, что отвратительно сказалось на идеальной посещаемости Аддамс И вот они уже сидят за партами порознь друг от друга - Уэнсдей сидела рядом с молчаливым Ксавье, а Энид с Йоко, которая уже успела оправдаться перед своей подругой за произошедшее, а та, по странным причинам, абсолютно не злилась на Танаку, тем самым удивляя ее. Но только две личности в этой аудитории знали правду о том, что вампирше особо не обязательно чувствовать за это вину. Урок шел как обычно, однако Уэнсдей уже успела оклематься, полностью погружаясь в учебный процесс и откладывая свою усталость куда-то на второй план, а Энид становилось лишь хуже, вынуждая ее хвататься за голову и зарываться пальцами в блондинистые волосы от безысходности. Йоко выдыхает, уже не в первый раз наблюдая как Синклер пропускает дрожь по своему телу: - Энид, все хорошо? Ты неважно выглядишь, - беспокойно спросила Танака шепотом, чтобы учитель не услышал их нежеланный разговор Блондинка устало подняла свою голову: ее щеки были ярко-розового цвета, а голубые глаза затуманены и полностью передавали всю усталость и тяжесть физического состояния - ее дыхание затруднялось и сводились брови: - Да, просто приболела немного, - с легкой улыбкой произнесла Синклер, обратно опуская свою уставшую голову - Может отправишься в лазарет? От того, что ты потратишь один день своих каникул на отработку этого дня, ничего страшного не произойдет, - настойчиво продолжила вампирша, надеясь, что блондинка все же пожалеет свое тело и послушается старшую, но та лишь молча помотала головой, ничего не отвечая, - Энид! - Танака, в чем дело? - с показательным недовольством обратил на себя внимание учитель, скрещивая руки на груди Йоко лишь тяжело вздохнула, отстраняясь от Синклер и выпрямляя спину: - Извините, - коротко ответила вампирша, кинув короткий взгляд на туманную Энид За всем этим наблюдала и внимательная Уэнсдей, от которой тоже не укрылось неважное состояние блондинки еще с самого пробуждения - Аддамс замечала, как та была особенно рассеянной и неуклюжей, будто ей что-то не позволяло двигаться по своему желанию. Такое уже когда-то происходило с Энид, а это наводит Уэнсдей только на одну мысль - у Синклер опять гон. Тогда почему блондинка продолжает так беспечно сидеть за партой, будто прямо сейчас ее тело не разрывает переизбыток волчьих гормонов? Аддамс оглянулась на другие парты, за которыми сидели такие же оборотни - они то и дело хмуро поглядывали на Энид, а некоторые и вовсе морщили носы, но, кажется, среди них были и омеги, которые не были особо против вдыхать в себя альфачьи феромоны И это злило Уэнсдей: - Мистер Армстронг, кажется, что одной из ваших учениц нездоровится, - уверенно и громко произнесла Аддамс, взглядом указав на удивленную Синклер Сразу после этих слов Энид заволновалась, не понимая почему Уэнсдей внезапно решила проявить такого рода «беспокойство», хотя все их совместное утро она не сказала ни слова, всячески избегая компании Синклер и не интересуюсь ее состоянием еще тогда - Да? - Мужчина отстранился от доски, оглянув оборотня сверху-вниз через свои массивные очки Энид, приняв сидячее положение и быстро поправив непослушные блондинистые волосы, прочистила горло, чтобы с формальным голосом сказать: - Не переживайте, это легкая простуда - Не глупи, уже весь класс тобой провонял, вали уже в медпункт - проворчал один из парней, явно оборотень, который не мог выносить запах более сильного альфы Резкое смущение накрыло Энид и она раскрыла рот в попытках оправдаться, однако Уэнсдей продолжила за нее: - Воняешь тут только ты, будь добр регулировать свой лай, - с явной язвой произнесла Аддамс, получив гневный взгляд того парня, который резко встал со своего стула, рыча - Хватит, - громко произнес учитель, вздыхая, - Уэнсдей, проводи Энид в медпункт *** Аддамс шла немного впереди, скрестив руки и явно находясь в негативном состоянии, которое не укрылось от Синклер. Хоть той и было достаточно сложно акцентировать на чем-то внимание, Энид все же неуверенно начала: - Все нормально? - Почему ты так легкомысленно повела себя и явилась на уроки в таком неподобающем физическом состоянии? - Уэнсдей резко остановилась и развернулась, хмуро оглядывая размякший силуэт блондинки, которая отчего-то забегала глазами Синклер вздохнула, оглядев пол, чтобы собрать свои хаотичные мысли в кучу и подобрать правильное предложение: - Я не хотела накапливать долгов перед каникулами, - она подняла уставший взгляд на Уэнсдей, которая с какой-то спесью смотрела на Энид, усмехнувшись - Тебе повезло, что этот пропуск нам не зачтут как прогул, - Аддамс развернулась, вновь продолжая свой шаг, - и почему ты не приняла подавители? - Они закончились, - виновато произнесла Энид, вновь вздохнув и волоча свои ватные ноги за Уэнсдей Аддамс лишь хмыкнула, продолжая идти по коридору и ничего не отвечая, потому что внутри нее будто что-то подкипало от произошедшего. Чем Синклер думала? Ей не хватает внимание каких-то там омег? Хотя, что тут говорить, она - альфа, а потому это абсолютно нормально, если ее будут интересовать оборотни-омеги, но что-то неприятное иглой скребется в груди брюнетки, которая сильно поджимала губы. Быть может, тот конфуз, который Уэнсдей не хочет называть «поцелуем» был сделан из-за надвигающегося гона Энид? Эти мысли заставляют Аддамс еще сильнее злиться, а потому, дойдя до двери медицинского кабинета, Уэнсдей резко распахивает дверь, не дожидаясь плетущейся сзади Синклер, которая слегка опешила от такой неожиданности - У вашей ученицы гон, выделите ей подавители, - сходу начала Аддамс, встав посередине кабинета и тем самым фраппиров медсестру Энид аккуратно встала сзади, тихо поздоровавшись с женщиной, которая со вскинутой бровью оглядела двух девушек: - У меня их нет, ждите прихода ликантролога, как и всегда, - медсестра вновь вернула свое внимание к книге, игнорируя злое лицо Уэнсдей, которая сделала еще несколько уверенных шагов к женщине - Я не поверю, что у вас так безответственно закончились все препараты, - Аддамс скрестила руки на груди, выражая всю свою дерзость Медсестра убрала книгу в сторону и сняла очки, раздраженно вздыхая: - В этой академии учатся сотни оборотней, ты думаешь, что твоя подружка одна такая? - Строго произнесла она, оглядев пылкую Уэнсдей, - Пусть идет в свою комнату и ждет прихода ликантролога - Надеюсь, что вы пропадете без вести в соседнем лесу, - выпалила Аддамс, перед тем как развернуться и схватить удивленную Энид за запястье, чтобы насильно вывести ее из медицинского кабинета Уэнсдей была безумно зла - она чувствовала, как горят ее уши и как сжимается тело, сдавливая каждую венку и затрудняя проходимость крови. Она сжимала руку Синклер, с каждым шагом будто ускоряясь и вынуждая Энид пищать от боли. Блондинке было тяжело перебирать ногами и тащить свою неимоверно тяжелую тушу, которая вот-вот свалится от такого темпа, поэтому, задыхаясь, Синклер чуть ли болезненно не простонала: - Уэнсдей, я не могу так идти..! Аддамс резко остановилась, отбросив руку Энид: - А если твой гон усилится, то за другими омегами тоже с такими словами побежишь? - Грубо произнесла брюнетка, идя дальше под сопровождение удивленного взгляда блондинки Через секунду на лице Синклер расплылась довольная улыбка - Уэнсдей ревнует? Такое осознание каким-то теплом отдалось в груди, распространяясь по всему телу и вынуждая сердце Энид приятно сжиматься, от чего она была готова тихо посмеяться себе под нос. Синклер продолжила идти за недовольной Уэнсдей, стараясь как можно сильнее контролировать свою радость на лице Обе девушки зашли в Офелию-холл. Аддамс встала по середине комнаты, ожидая, когда Энид дойдет до своей постели, чтобы с какой сжатостью предложить: - Постарайся ныть поменьше, а если что-то понадобиться, то я принесу, только не смей мешать мне, - с ноткой неуверенности произнесла Аддамс, смотря куда-то в сторону, лишь бы не сойтись взглядами с широко улыбающейся Синклер - Спасибо, Уэнсдей, - уставшим, но благодарным голосом произнесла Энид, удобнее располагаясь в кровати Аддамс лишь хмыкнула, направляясь в свою сторону комнаты, чтобы заняться собственными делами. На самом деле она очень переживала по поводу физического состояния Синклер, ведь в ее теле буквально происходит целый дисбаланс гормонов, который негативно влияет на ее здоровье и явно приносит огромный дискомфорт, если не боль. Энид отлично держится и не показывает то, что творится у нее внутри, в особенности в ее голове, хотя Уэнсдей не раз ловила себя на мысли, что хотела бы знать происходящее во внутреннем мире такой яркой блондинки. Интересно, там также ярко и приторно-сладко? Хаотичные рассуждения, которые касаются Энид, все это время крутились в голове визуально невозмутимой брюнетки. За это время Аддамс ни чуть не изменилась, однако теперь она позволяет открыто думать о блондинке, не критикуя и не унижая саму себя. Произошло ли это осознанно? Уэнсдей об этом лучше не задумываться. Аддамс не хотела возвращаться в то состояние, когда каждая деталь напоминала ей о никчемности своего существования лишь из-за своих нежных чувств к кому-то. Теперь она придерживается мнения, что все должно идти своим чередом и если ее любви суждено пропасть, то она пропадет Но, кажется, наступит это не скоро и не так просто *** Уэнсдей сидела за своим писательским столом, читая очередную книгу, связанную с различным криминалом и жестокостью. Обычно это помогает ей расслабиться и отвлечься от рутины, которая порой ей надоедает, однако беспокойство совсем не покидает и потому Аддамс аккуратно и незаметно поглядывает в сторону спящей Энид, которая иногда дрожит и подрагивает, сильно сводя брови. Неужели ей больно? Или страшно? Уэнсдей тяжело вздохнула, не отводя свой взгляд от напряженного тела Синклер, которая внезапно открыла глаза: - Уэнсдей, мне что-то не очень хорошо, - сдавленно произнесла Энид, проглотив парочку последних букв в своем предложении и дрожа, будто ее совсем нагую выпустили в лютый мороз Аддамс нахмурилась, чуть ли не отбрасывая книгу в сторону и быстрым шагам подходя к постели Синклер: - Болит что-то? - Она старалась говорить спокойно, в привычной манере, но чертово беспокойство все равно было слышно в ее голосе Энид попыталась отрицательно покачать головой, сильнее прижимая к себе одеяло и неуверенно продолжая: - Просто посиди со мной рядом Оборотни крайне уязвимы в этот момент. Многие из них способны контролировать свое половое влечение, но если у зверочеловека есть объект воздыхания, то им крайне трудно регулировать свое желание во внимании к себе. Синклер ужасно хотела присутствия Аддамс рядом с собой, но она боялась отпугнуть или получить отказ, однако Уэнсдей покорно села напротив ее койки, ничего не имея против. Это заставило блондинку слабо улыбнуться и медленно поднести свою руку к лицу Аддамс Глаза брюнетки широко раскрылись, а сердце будто на секунду перестало биться, сбивая весь ритм и затрудняя дыхание. Синклер аккуратно заправила прядь черных волос Уэнсдей за ухо, едва касаясь бледного лица своей горячей кожей. Аддамс даже показалось, что ее будто обожгли, вынуждая на секунду зажмуриться и продолжить смотреть взглядом полной растерянности Но Уэнсдей молчит и не отталкивает - Могу я попросить кое о чем? - шепотом произнесла Энид, который звучал для Аддамс в разы громче, чем оно есть на самом деле Брюнетка тяжело выдохнула, оглядевшись и пытаясь успокоиться. Что же делать? Уэнсдей неуверенно подняла глаза, кивая - Могу я обнять тебя, пожалуйста? - Энид слегка привстала и заранее освободила место на своей кровати для напряженной Уэнсдей, которая приоткрыла рот в попытках подобрать слова Отказаться? Но Синклер сейчас крайне нуждается в этом, однако это полностью противоречит наружности Уэнсдей, которая сжала кулаки и губы, стараясь как можно быстрее решиться К черту, сейчас не до этого Аддамс медленно встала и неуверенно присела на край кровати, задерживая дыхание. Энид была крайне приятно удивлена такому спокойствию и покорности Уэнсдей, которая ни слова против не сказала, хотя по напряженности и медленности ее действий было понятно, что она все еще не уверенна в происходящем Брюнетка наконец уперлась спиной к основанию кровати, тихо выдыхая и скрещивая руки на своей груди. Глаза Уэнсдей бегали по интерьеру, который окружал ее, но взгляд так и не решается перевестись на улыбающуюся блондинку, которая со всей аккуратностью двигается к Аддамс, кладя свою голову ей на плечо. Уэнсдей напрягла каждую мышцу в своем теле, не имея возможности и желания как-либо двигаться сейчас, она хотела, чтобы время наконец пролетело незаметно быстро, но этого не происходит и потому Аддамс кусает внутренние части щек, боясь даже дышать Уэнсдей чувствует запах духов Синклер, который отдавал лишь одной сладостью и каким-то пряностями, что, на удивление, совсем не режут нос и не застревают где-то в горле. Аддамс чувствует как рука Энид аккуратно располагается на ее талии, будто сначала даже невесомо, а все из-за страха спугнуть или сделать неприятно У Уэнсдей скрутило живот Тело Синклер было ужасно ощутимо горячим, а ее тяжелое дыхание Аддамс чувствовала даже через одежду и слышала своим острым слухом, который был крайне чувствителен к каким-либо звукам. Уэнсдей даже ощущала, что тело блондинки слегка подрагивало, но будто с каждой проходящей минутой успокаивалось, лишь иногда давая возможность о себе напомнить В это время Энид чувствовала лютую умиротворенность, а присутствие Аддамс, которая была непривычно очень близко, даже успокаивало жар внутри ее ломящего тела. Синклер расслаблялась, аккуратно вдыхая горько-свежий аромат Уэнсдей, который был слегка уловим, однако для Энид этого было достаточно, чтобы ощутить как ее тело снимает напряжение и начинает клонить в сон И она действительно засыпает, пока Аддамс так и не решилась даже пальцем пошевелить *** Уэнсдей уже потеряла ход времени, пока сидела вот так, как очередная плюшевая игрушка Синклер, которую она обнимает во сне. Однако почему-то это не злило брюнетку, а скорее наоборот, просто напрягало и вводило в состояние некого саспенса без возможности выбраться из этой ситуации. Аддамс была бы рада тоже уснуть, но осознание происходящего абсолютно не позволят ей получить такое нужное сейчас расслабление, да и брюнетка абсолютно не привыкла к таким открытым и долгим прикосновениям, которые вызывали у нее лишь дискомфорт. Уэнсдей в очередной раз кидает взгляд на блондинистую макушку, которая вот-вот спадет с ее плеча и явно проснется от подобного, а потому Аддамс аккуратно придерживает кончиками пальцев ее горячий лоб, чтобы этого избежать И, кажется, прикосновение ее холодной кожи побудило Энид все же проснуться и вновь задрожать осиновым листом, будто находясь в самой середине суровой зимы. Синклер тяжело выдохнула, сминая черную ткань одежды Уэнсдей, которая сильно нахмурилась в попытках сообразить в этой ситуации: - Энид, тебе снова плохо? - Аддамс отстранилась, садясь напротив и придерживая одной рукой плечо дрожащей и хныкающей Синклер И блондинка хватается за нее, поднимая свой сонный, уставший и затуманенный взгляд на напряженную Уэнсдей, которая подобно испуганному ребенку бегает глазами по лицу Энид: ее щеки были ярко-розовые, волосы растрепанны, а губы высохли. Кажется, что Синклер вот-вот расплачется из-за всей неприятности происходящего в ее организме. Позднее созревание и редкая особенность играет с ней крайне злую шутку, вызывая еще больше дискомфорта и проблем, из-за которых Энид уже устала думать о причине «заслуги» подобного. Блондинка знала, что только метка поможет ослабить ее страдания, ведь в период созревания оборотня ему просто необходим какой-либо контакт с природой или с другими оборотнями. Однако с осознаниями всего этого, Энид не могла попросить Аддамс об этом… …До этого времени: - Извини, Уэнсдей, могу я еще кое о чем тебя попросить? - С какой-то настойчивой жалостью спросила Синклер, грудь которой тяжело вздымалась - Говори, - коротко и серьезно проговорила Аддамс, явно слегка раздражаясь от ненужных формальностей Энид на секунду закрыла глаза, решаясь: - Позволь мне пометить тебя, - Синклер поджала губы, смотря в крайне удивленные черные глаза напротив, которые с беспокойством оглядывали лицо блондинки Аддамс на секунду выпала из реальности, прокручивая эхом сказанные слова Энид в своей голове - Пометить? - Уэнсдей приоткрыла рот, осмотревшись и пытаясь понять ситуацию Синклер лишь слабо кивнула, не в силах посмотреть в нахмуренные глаза напротив, которые опустились вниз в попытках принять какой-нибудь самый лучший исход ситуации. Энид нуждается в метке, а иначе ей станет хуже, что безумно беспокоило Аддамс, которая насмотрелась страданий Синклер. Блондинка была единственной, чьи муки для Уэнсдей не приносили удовольствие, однако брюнетку это уже абсолютно не удивляет. Аддамс глубоко вздохнула, медленно выдыхая. Она быстро и уверенно оттянула край своего рукава до локтя, протягивая достаточно хрупкую руку Синклер, которая удивилась быстрому согласию Уэнсдей - Оставь метку на запястье, - с полной серьезностью сказала Аддамс, демонстрировано поднося руку ближе Сердце Энид пропустило удар и она на секунду потеряла связь с происходящем. Синклер с неким восхищением смотрела на беспокойную Уэнсдей, даже не чувствуя уже давно сбитого дыхания. Она правда готова на это пойти? Аддамс, конечно же, не оборотень, а потому эта метка простоит не долго, исчезнув со временем, но Уэнсдей все равно готова пойти на такую ответственность и все ради…Энид? Блондинка тяжело выдохнула, со всей аккуратностью прикасаясь к бледной и холодной коже Аддамс, сначала опалив ее горячим дыханием. По телу брюнетки уже бежали мурашки, а стук сердца отдавался где-то в ушах и будто распространялся по каждой вене. Дыхание Уэнсдей замерло, когда она увидела острые клыки, которые со всей аккуратностью впиваются в ее запястье, вызывая резкую пронзающую боль. Аддамс хмурится. Она сжимает вторую свободную руку в кулак, чтобы утихомирить пульсирующую боль, однако спустя секунду некое тепло стало двигаться от запястья до локтя, а дальше до плеча и уже по всему телу, но последнее ощущалось менее ярко, чем место самого укуса Уэнсдей никогда такого не ощущала Кажется, что у нее те самые омерзительные ей «бабочки в животе» Но вместе с этим Аддамс чувствует что-то еще…Будто она чувствует и переживает еще чьи-то чувства и эмоции. Они были такими нежными, пряными и до этого чуждыми Уэнсдей, что она лишь шумно выдохнула, смотря на то, как Энид свела брови, все еще не отпуская запястье брюнетки из своих клыков. То ли время шло ужасно медленно, то ли Синклер слишком увлеклась процессом, начиная перебарщивать и еще сильнее входя в процесс, который может стать для обеих необратимым, ведь Уэнсдей чувствует, как учащается пульс блондинки, а дыхание становится еще громче Интересно, откуда яркость таких ощущений? Неужели все это из-за метки? - Энид, - спокойно произнесла Аддамс, укусив внутреннюю часть нижней губы, - Энид! - Более настойчиво повторила Уэнсдей, беспокоясь подобному игнорированию Но Синклер не думала останавливаться…