Шрамы

У Уэнсдей сбивается дыхание, туманится взгляд и ускоряется сердцебиение - Аддамс никогда не испытывала ничего подобного раньше. Однако вместе с этим внутри преобладает некий страх, походящий на холод, который неприятно смешивается с почти неуловимым жаром. А вызван он из-за волнения от происходящего, что вынуждает Уэнсдей повториться: - Энид, достаточно, - более серьезно и громко произнесла Аддамс, с каждой секундой начиная еще больше хмуриться. Переживает Однако Синклер лишь сильнее сжала руку Уэнсдей, не позволяя той сопротивляться. Она издала тихий и сдавленный рык, который вызвал мурашки по телу взволнованной Аддамс. Брюнетка пыталась отдернуть руку, но вместо этого Энид повалила ее навзничь, вынуждая Аддамс еще больше испытывать целый спектр ощущений, которые ранее ей были никогда не знакомы. Уэнсдей чувствует как усиленный жар подступает к каждой частице ее тела - уши и лицо горят, а ноги почему-то теряют чувствительность Энид была далеко не здесь - сейчас ее глаза были ярко-голубые, абсолютно не проявляя никаких признаков преобладания человеческого разума. Кончики ушей, которые были спрятаны за вьющимися волосами, стали заострятся, а когти вырвались наружу, оставляя глубокие порезы на бледной коже. Это создавало некий контраст цветов в палитре такой однотонной Уэнсдей. Вместе с когтями увеличились и клыки, которые стали доставлять еще больше боли, от чего Аддамс прошипела, хватая ртом воздух: - Щенок, остановись! - даже в такой обстановке Аддамс никогда не произнесет «пожалуйста» или «прошу» Лучше Уэнсдей умрет, чем попросит кого-то о чем-то Однако есть кое-что, что Аддамс все же могла сделать - брюнетка свободной рукой хватает челюсть Энид, буквально пытаясь вырвать ее клыки из своей до невозможности травмированной кожи. От этого Синклер зарычала лишь сильнее, не позволяя Уэнсдей проявлять еще больше силы. Аддамс чувствует, как горячая струйка крови начинает медленно стекать по ее руке, вызывая жжение на этом месте и вынуждая Уэнсдей впадать в полнейший саспенс Это точно не Энид - блондинка никогда бы не смогла причинить столько боли Аддамс, которая была уверена в ее мягкости и излишней любвеобильности ко всему живому. В особенности к самой Уэнсдей Вкус металла был всегда омерзителен для Энид Да, вот такой она «неправильный» оборотень. Буквально все, что с ней происходит, звучит как злая шутка, будто что-то незримое и явно любящее манкировать все живое, лично избрало именно Синклер для своих потешных игр. Энид чувствует себя чужой среди чужих и отвергнутой среди отвергнутых. Ее с детства не покидало ощущение, что и собственная мать разочарованна в существовании дочери. Однако подобная правда застряла где-то в горле, не позволяя признаться в этом даже самой себе, отчаянно стараясь держаться клише «хорошей матери» А что до отца? Он существовал рядом с ней, но не жил. Понятие «отца» для Синклер не уходит дальше базированных определений, которые она выстроила в своей голове, исходя из личных грустных наблюдений за другими «нормальными» детьми с «нормальными» родителями. Она не знала отцовской поддержки, выживая в собственной семье. Казалось, будто они не являлись разумными существами, способными на понимание и заботу, а в действительности дикими волками, которые были готовы изгнать бесполезного сородича из своей стаи И Энид ощущала себя этим «бесполезным сородичем» Медный вкус добрался до глубины сознания Синклер, вынуждая медленно приходить в себя от понимания омерзительности происходящего. Эти ощущения на рецепторах вызывали лишь тошноту и давили где-то в висках, неприятно и инстинктивно обостряя и так чувствительный нос. Блондинка широко раскрыла глаза, резко отстраняясь от Уэнсдей назад. Нет, нет, нет.. Куски льда стали заполнять сосуды с горячей кровью. Взгляд испуганно и виновато бегает по напряженной Аддамс, которая медленно посмотрела на своей запястье - размазанная кровь обильно красовалась на руке до самого локтя. На месте укуса скромными каплями собиралась новая порция крови, которая быстрой дорожкой вновь стекла по покрасневшей коже. Синклер дрожащими руками импульсивно пыталась стереть со своих губ и подбородка красную жидкость, начиная истерично выть от переполняющего ее страха и беспокойства. В голове будто образовалась дыра, которая медленно распространялась внутри и вводило в состояние паники, от чего в глазах собирались слезы и тело бросило в дрожь и холод Из-за того, что руки и так были испачканы в крови, Энид лишь хуже размазала все по лицу, тяжело и громко дыша от подступающей истерики - она ранила Уэнсдей Вся эта кровь принадлежит ей Слезы одна за другой текли по побледневшему лицу Синклер, которая широким взглядом смотрела на резко удивленную Аддамс: - Щенок, что случилось? - Выпалила Уэнсдей, сводя брови и заглядывая в перепуганные глаза напротив Ее голос звучал как нельзя приглушенно в такой сейчас шумной голове Энид - Прости меня, прости… - прошептала блондинка, губа которой дрожала от усилившейся истерики, а дыхание стало еще более затрудненным Синклер выглядела так, будто прямо сейчас у нее подступает приступ астмы. Руки были в ознобе, а рот был раскрыт в попытках ухватить побольше воздуха. Лед и холод стали полноценно заполнять вены блондинки, кровь которой будто застывала с каждой секундой. Аддамс бросила короткий взгляд на свое запястье, пытаясь подобрать слова: - Энид, я сама согласилась на это, оставь ненужное беспокойство, - уверенно произнесла Уэнсдей, с некой убедительностью смотря в виноватые глаза напротив Она пытается - Но я сделала тебе больно! - А тебе стоило пометить кого-то другого? Перестань, радуйся, что это была я, а не кто-то из твоих шавковатых сверстников, - более настойчиво произнесла Аддамс, тем самым заставляя эмоции Энид сменить одну за другой - О чем ты? - Тихо спросила Синклер прерывисто дыша - Ты явно не была бы готова брать ответственность за других омег в состоянии гона, так что перестань ныть, - хмуро произнесла Уэнсдей Стоп, что? Аддамс думала, что метка ставится навсегда? Тепло стало медленно распространятся где-то из глубин, размораживая дрожащие и одревеневшее тело Синклер. Блондинка на секунду затаила дыхание, удивленно разглядывая покрасневшими глазами нахмуренную Уэнсдей. Лицо Энид резко искривилось, пытаясь сдержать улыбку и подступающий смех сквозь слезы - то есть Уэнсдей, думая, что метка остается на все время, пошла на такой риск ради облегчения состояния Синклер? Подобная смена эмоций на лице блондинки явно злила брюнетку: - Я не вижу здесь ничего смешного - Ты думала, что я пометила тебя навсегда? - Шепотом спросила Энид Уэнсдей выпустила весь воздух из своих легких, остановив свой пристальный взгляд неприятного удивления где-то в области лица Синклер. То есть, как это? Брюнетка на самом деле даже и не думала о каких-либо последствиях, решив вот так безрассудно отдаться озверевшему оборотню. Аддамс вспомнила, что уже пора вновь начать дышать, однако делала она это с некой осторожностью. Кажется, что боится показаться глупой и излишне взволнованной: - Я не предполагала какого-либо другого исхода, так что не льсти себе, - Аддамс сжала губы, сделав глубокий вдох. Стыдится, - будь добра привести себя в порядок, если тебе уже легче - Уэнсдей… - Энид резко приблизилась к лицу фраппированной Аддамс, которой в нос ударил резкий запах собственной крови. Синклер привстала на своих дрожащих коленях, с каждым выдохом распостроняя этот режущий запах того, что находится во всем живом. Но, кажется, Уэнсдей прямо сейчас выпадет из реальности, с полным удивлением рассматривая расслабленное лицо Энид Аддамс понимала, что Синклер тянется за поцелуем. За вторым. Уэнсдей резко захлопала глазами, приходя в себя и резко отстраняясь, когда Энид все же решилась завершить начатое Синклер с легким туманным негодованием смотрит на вновь напряженную Аддамс, которая, раскрыв широко глаза, хмурилась. Энид почувствовала какую-то колкость в сжатых легких, а потому, осмотрев негативно настроенное выражение лица Уэнсдей, отстранилась: - Извини, я поспешила, - Синклер виновато опустила голову, ощущая себя полнейшей дурой. Будто на данный момент вокруг нее стоит куча народу, осуждая за какие-то мелочи. Однако сейчас эти «мелочи» казались Энид целым злодеянием Аддамс не была против. Точнее - не была бы. Она все еще не приняла свое слабохарактерное существо внутри, которое давится этим до отвратительности цветочным ощущением. Уэнсдей приняла свои чувства, но не себя. Для нее подобная слабость теперь как просто закрепившийся факт в голове, как подобие некого скрытого комплекса. А быть может, это и есть комплекс? Над этим она поразмышляет позже, а сейчас ей надо как-то отвлечь до ужаса эмоциональную Синклер. Уж слишком долго неловкое молчание вгоняет ее щенка в волнения Брюнетка тихо вздыхает, кидая взгляд куда-то в сторону, а потом встает, все еще не решаясь посмотреть на Энид: - Тебе надо умыться, - Аддамс решилась пойти в сторону ванной комнаты только тогда, когда удостоверилась в том, что Синклер тоже встала и следует за ней Уэнсдей остановилась напротив зеркала, ожидая, когда блондинка с опущенной головой подойдет к раковине тяжелой и вялой походкой. Да, второй гон очень негативно повлиял на ее хрупкое тело. Аддамс нахмуренно оглядывает ее силуэт, когда Синклер медленно и неуживчиво включила кран, и, оперевшись о раковину локтями, стала умываться Сильная струя воды не позволяла поддаться неловкой тишине, однако задатки этого чувства все же присутствовали у обеих. Уэнсдей встала рядом, стараясь быстро и резко отмыть свою кожу от крови. Ее неприятно защипало, а потому Аддамс скривилась, ощущая дрожь в помеченной руке. Энид резко подняла голову, с полным беспокойством осматривая сильно нахмуренную брюнетку, которая все равно продолжила беспощадно держать руку под обжигающей водой - Сильно больно? - Выпалила Синклер, поджав губы. Вода ощутимо остудила лицо блондинки, по которому она стекала скромными каплями - Я видала и похуже, - Уэнсдей наконец закончила, осматривая свои раны: многие из них были светло-красные и совсем не глубокие, но из некоторых уже стала сочиться кровь, смешиваясь с остатками воды на коже. Однако ее внимание приковала метка на запястье - она была скромного розового оттенка, а вокруг нее было кольцо из покрасневшей вокруг кожи. Это больше походило на укус какого-то насекомого, чем на метку целого оборотня Эту тихую идиллию разрушил мелодичный, но уставший голос Синклер, который ударился о стены полупустой комнаты: - Без рисунка, - с неким расстроенным тоном сказала для себя Энид, вздохнув Уэнсдей подняла на нее вопросительный взгляд: - Что? - У тебя нет рисунка, - Синклер неуверенно указала на метку, тяжело подняв голубые глаза, - это значит…что ты не признаешь меня как потенциальную пару Брови Уэнсдей дернулись и она ощутила себя загнанной в угол. Что за черт? Она должна радоваться этому, однако какая-то подавляемая сущность ее сознания все равно вызывает скрежет где-то в груди. Почему Аддамс не может просто на все наплевать? Почему она чувствует себя виноватой? Зло стало заполнять разум брюнетки, а потому, не желая быть более ведомой нежностью голубых глаз, резко отворачивается: - У меня и не должно быть пары, - Аддамс открыла шкафчик с аптечкой, откуда достала пластыри для своих ран Энид захлопала глазами, осматривая все вокруг себя и ощущая некое недопонимание в ситуации - но ведь Уэнсдей сама признавалась ей совсем недавно? Свойственная ей неуверенность на миг взяла вверх над блондинкой, вынуждая задуматься о правдивости произошедшего. А вдруг Синклер себе все придумала? Нет, не может быть: - Я думала, что я тебе нравлюсь, - Синклер свела брови, с некой надеждой смотря на напряженную Аддамс, которая сжала губы и остановила свой взгляд где-то в стороне Брюнетка пару раз раскрыла рот, чтобы дать некое оправдание, но все они звучали глупо и по-детски, а потому она просто выпалила: - Кажется, что ты ошиблась, - сразу после этих слов Уэнсдей пулей вылетела из ванны, оставив до боли разочарованную блондинку в одиночестве Эти слова каким-то клеймом отбивались в ушах и так уязвимой Энид, которая чувствовала явное жжение в уголках глаз. Синклер сильно закусила нижнюю губу и нахмурилась. Ее пальцы сжимали край холодной раковины, среди белого цвета которой пестрели пятна разбавленной крови. Казалось, что материал под ее руками треснет, подобно ее сердцу, болезненно отбивающему каждый удар Да что все это значит? Она издевается? Энид рыкнула, тяжело упав на колени и ощущая тупую боль где-то в области суставов. Обжигающие слезы хлынули по еще влажному от воды лицу, вынуждая Синклер громко и прерывисто выдохнуть, чтобы попытаться успокоиться. Пальцы все еще сжимали раковину, начиная холодеть и неметь, а потому это вызывает легкую дрожь по всему внезапно ознобевшему телу Обидно, Уэнсдей Очень обидно *** Метка Аддамс ощущалась так, словно ее через каждое определенное время подпаливают огнем. Волнующая боль распространялась по всем суставам и жилам, вынуждая ее морщиться и нелепо прижимать руку к груди, подобно инстинктивной попытке хоть как-то успокоить себя. Жар волной проходился по всему напряженному телу Уэнсдей, которая на фоне этой боли будто переставала чувствовать все остальные конечности. Однако держалась она достойно. Молчала Молчала даже тогда, когда ликантролог все же заявился осмотреть Энид. Надоевшая болезненная пульсация вновь распространялась под кожей, вынуждая ее глубже дышать, дабы как-то отвлечь свое внимание. Аддамс сжимала и разжимала руку за спиной, будто пытаясь разогнать режущую боль. Бинты неприятно стягивали кожу, делая только хуже. Но она все также молчала - Тяжело Вам приходится, Синклер, - мужчина тяжело вздохнул, внимательно набирая что-то в шприц, - будучи хрупкой девушкой родиться доминантной альфой - не очень приятное везение Энид лишь слабо усмехнулась, покорно протягивая оголенную руку ликантрологу, который со всей аккуратностью обработал кожу. Блондинка слегка поморщилась, когда игла осторожно вошла внутрь, распространяя содержимое шприца - Это поможет вернуть баланс гормонов, который у Вас соскочил, - он вынул иглу, закрывая ее крышкой, - однако удивительно, что Вам удалось сохранить самообладание. Вы уже пометили кого-то? Энид резко оживилась, протягивая невнятное «э» себе под нос. Глаза сузились в попытках сообразить как можно скорее, однако это лишь усугубляло ситуацию: - Да, извините, это был слишком личный вопрос, - мужчина виновато поджал губы, выдерживая паузу - ну, если Вас больше ничего не беспокоит, то тогда я пойду - Снабдите наш медпункт подавителями, они у нас в недостатке, - демонстрировано произнесла Уэнсдей, скрестив руки на груди и встав где-то за спиной Ликантролог медленно развернулся и молчал. Он стал резко в изучающей манере оглядывать Аддамс, остановив свой взор в непонятном для Уэнсдей месте. Что он хочет? Брюнетка секундно свела брови, негодуя Однако вновь на морщинистом лице появились формальна улыбка: - Да, я поговорю с директором, - мужчина встал, собрав свой портфель, - у меня есть кое-что и для Вас, - перед тем как переключить свое внимание на Аддамс, ликантролог кивнул Энид в знак прощания. Синклер улыбнулась ему в ответ Мужчина пригласил Уэнсдей выйти за дверь их общей комнаты, любезно пропуская девушку вперед. Аддамс недоверчиво оглянула его, перед тем как обогнуть и встать напротив: - Что вы хотели? - Брюнетка с некой спесью смотрела в лицо усмехнувшемуся ликантрологу, который стал что-то искать в своем портфеле - Смотря на Вашу руку, я предположил, что Вы и есть тот, кто снизил поток волчьих гормонов у моей пациентки, - эти слова вынудили Уэнсдей нахмуриться и опешить. Однако мужчина достал пару шприцов с непонятными содержимым странного цвета. Он протянул это недоверчивой Аддамс - Что это? - Брюнетка практически выхватила у него это из рук, изучая - Это что-то типа экстраподавителя. Он моментально успокоит любого оборотня в состоянии гона или течки, - ликантролог улыбнулся, - и советую не закрывать метку бинтами, ведь так она будет болезненнее заживать и рисунок выйдет неравномерным Зря Уэнсдей сжала кулаки вместе с шприцами в руках. Ее брови сильно нахмурились, а воздух демонстрировано и шумно вышел из ее легких: - Мне кажется, вам не стоит лезть туда, куда не просят, - после этих слов Аддамс открыла дверь комнаты, чтобы захлопнуть ее у самого носа слегка удивленного мужчины Уэнсдей тяжелыми шагами направилась в ванную комнату, едва ли не пыхтя и не ломая доски у себя под ногами. Кто его вообще просил говорить что-то настолько глупое? Да она прямо сейчас зайдет в ванную и поменяет свои бинты на новые, заодно удостоверившись, что никакого рисунка там даже и появиться не должно. Энид с каким-то беспокойством смотрела ей вслед, не в силах окликнуть и спросить причину такого негатива. Обида или слабость? Она еще не поняла Уэнсдей грубо распахнула дверь, чуть ли не срывая со своей кожи уже слегка покрасневшие внутри бинты. Они не сразу поддаются. Поэтому Аддамс в быстрой манере стала искать что-то острое, уверенным жестом ухватываясь за найденные ножницы и разрезая некий кокон на своем запястье. Дыхание останавливается, а сердце будто само входит в состояние волнующего ожидания, замедляясь Пальцы в подрагивающей манере стерли запекшуюся кровь Холодная дрожь пробежалась по спине Уэнсдей, когда она увидела подобие татуировки в виде какого-то…котенка? Что?