Шрамы

— Привет, — улыбнулась Энид, поприветствовав своих родителей, которые уже ожидали ее возле соседних школьный ворот Мюррей едва улыбнулся и взглянул добрыми глазами на свою дочь, которая аккуратно приобняла родственников. Однако Эстер не теряла возможности осмотреть Энид получше — мало ли она опять в чем-то ослушалась. И, конечно же, принюхавшись, женщина морщиться: — Ты снова почти не ешь красное мясо? — Эстер хмурится, оглядывая недовольное лицо своей дочери — Мам, пожалуйста, давай не здесь, — почти шепотом произнесла младшая Синклер, осматриваясь вокруг, чтобы удостовериться, что это никто не слышал Эстер лишь хмыкнула, уходя вперед к их машине, тем самым вынудив Мюррея и Энид переглянуться. Сколько блондинка себя помнит она никогда не могла привыкнуть к такому специфическому характеру матери. Энид ее вовсе не ненавидит, а наоборот — конечно же любит, однако подобное чувство лишь добавляет боли от грубых действий ее матери Девушка тяжело вздохнула, направляясь к машине *** Всю дорогу Эстер не сводила глаз с дочери — явно ищет время для нового скандала. Спасибо, что хоть не прямо сейчас, а не как обычно при любых обстоятельствах. Энид тяжело вздыхает, стараясь отвлечь свое внимание на природу за окном, которая всегда ее успокаивала, отвлекая от скрытого негатива. Однако животное поведение братьев, которые никак не могли успокоиться, вынуждает младшую Синклер поджать губы и закрыть глаза в раздражении. Да, отвратительное начало каникул Блондинка хоть и оборотень, но ей всегда был чужд подобный звериный нрав. Она никогда не выла без причины, никогда не пыталась ловить ртом различные предметы непонятного происхождения, никогда не прыгала и не бегала на четвереньках и, какой ужас, не гавкала на обычных собак. Что это вообще за абсурд? Синклер каждый раз считала, что подобное поведение лишь сильнее подкрепляло различные стереотипы об их расе, а это ее раздражало На самом деле Энид была безмерно счастлива, когда родители решили отдать ее в Невермор — там она могла отвлечься от всей этой семейной неразберихи, а самое главное — перестать подстраиваться под ожидания Эстер, которая слишком много на нее взваливала из-за статуса единственной дочери. А еще Энид встретила там Уэнсдей. Подобная мысль улыбкой отразилась на девичьем лице Однако в нее прилетает мяч, который обильно был смазан чужой слюной, что вынудил Энид крайне сильно сморщиться и кинуть гневный взгляд на своих братьев: — Не ведите себя как животные, придурки! — Младшая Синклер откинула мяч в сторону, фыркнув — Не выпендривайся, бракованная! — Громко съязвил один из средних братьев, на что получил удар по затылку от более старших Старшие братья Энид все равно старались проявлять некую заботу, но по-своему. Порой они тоже много наглели, доходя до крайностей, но блондинка каждый раз успокаивала себя фактом того, что какие бы они ни были, но они — ее родня и точно разделяют с ней подобные мысли Энид вздохнула, вновь возвращая свое внимание к окну *** Остальное время шло как и обычно. Энид разложила свои вещи в небольшой комнате, а после решила отдохнуть, просматривая соц сети. Однако каждый раз ее напрягала возможная вероятность прихода Эстер, которая начнет отчитывать за безделие. Быть может, стоит чем-то заняться? Энид поспешно встала с кровати, доставая учебники и тетради, чтобы создать некий вид занятости. Сев за стол, она листала страницы книги, чтобы найти нужную и приняться за заданную домашнюю работу. Однако как раз к этому моменту дверь в ее комнату распахивается и там, как и ожидалось, стояла Эстер: — Энид, у тебя был гон недавно? — Недовольно произнесла мать, закрыв дверь. Как грубо Блондинка тяжело вздохнула и незаметно для матери закатила глаза, лишь после этого поворачиваясь к ней лицом: — Да, я тоже взрослею, а что? — С легкой язвленностью ответила Энид, которая явно не была рада такому бесцеремонному появлению Эстер — И что ты сделала? Если бы ты принимала подавители вовремя, то твой запах не был бы таким очевидным. Ты что, спала с кем-то? — Сходу произнесла женщина, скрещивая руки на груди и сильно хмурясь Эти слова словно ножом прошлись по груди Энид, которая раскрыла рот в неприятном удивлении. Что? Что она несет? Блондинка чувствовала, как от злости сбивается дыхание: — Я ни с кем не спала, что ты такое говоришь?! — Энид резко встала со стула, буквально сместив его в сторону. Обидно, очень обидно Эстер сократила расстояние, указательным пальцем ткнув в грудь дочери: — Если я узнаю, что ты занимаешься чем-то подобным, то я решу за тебя, с кем тебе быть! — На одном дыхании выпалила женщина — Черт, мама, я — альфа! Мне не нужен другой, это звучит по-идиотски! — Перебивает. Энид делала все, чтобы не перейти на крик, но она чувствовала, как край ее глаз неприятно жгло, собирая слезы Успокойся, давай же — В первую очередь ты — женщина, так будь ей! — Громко произнесла Эстер, всматриваясь в голубые глаза своей дочери, которая сильно свела брови. Во взгляде младшей читалась лишь голая обида и душераздирающее разочарование, которое вынудило женщину на секунду опешить. Это было лишним? В груди щемит. Больно. Неужели Энид, не потакая матери, не может сделать свой собственный выбор хотя бы раз в жизни? Неужели ей придется все время слушаться приказов этой женщины, которые оправданы одной и той же фразой Эстер о лучших ее намерениях? Между ними повисла короткая тишина, которая каким-то грузом давила на их плечи. Скоротечность паузы казалась им целой вечностью, однако блондинка, проглотив болезненный ком в горле, тихо произнесла: — Нет, мама, — Энид глубоко выдохнула, стараясь успокоиться, — я уже люблю одного человека и отказываться от него не собираюсь, — слеза предательски скатывается по покрасневшему лицу и блондинка обходит мать, чтобы покинуть собственную комнату — Энид! — Эстер хватает дочь за локоть, но та вырывается, молча выбегая и хлопая дверью И зачем все это? Блондинка даже не уверенна, что Уэнсдей разделяет с ней эти чувства, но она все равно слепо надеется на какую-то возможность взаимности, даже собственной матери доказывая то, в чем не убеждена. Быть может, она просто хотела поскорее избежать компании Эстер, сказав то, что первым пришло в голову? Нет, это точно глупость. Энид бы никогда в жизни не стала прикрываться другим человеком. Особенно Уэнсдей Аддамс однажды открылась ей, призналась и даже поцеловала в ответ. Однако метка на запястье Уэнсдей все же не проявилось, а это значило лишь одно — чувства Энид не взаимны. Подобная мысль отразилась новым потоком слез Синклер почти ничего не видит перед глазами - все плывет из-за неконтролируемых эмоций, а тело бросило в холод. Руки дрожат. Энид с грубость распахнула дверь в ванную, запирая ее на замок. Надо побыть одной. Успокоиться. Блондинка тяжело села на холодную плитку, ощущая мурашки по всему и так ознабевшему телу. Энид прижала колени к груди, пытаясь глубоко дышать Голова забита одними и теми же мыслями - о жестокости и резкости Эстер, которая никогда не умела просить прощения. Энид все равно любила ее. Это, наверное, еще один человек, которому Синклер была готова простить абсолютно любое поведение. А другой такой личностью, как не трудно догадаться, была сама Уэнсдей. Все ли у нее хорошо? Не обижают ли ее дома? Энид видела семью Аддамс лишь раз, но этого хватило, чтобы она заметила тесную связь между ними. Уважительное и трепетное обращение друг к другу - самое первое, что бросилось во внимание Синклер, в семье которой это было чем-то незримым. Если так подумать, то Уэнсдей тоже заботливая, но по-своему. Не всех устроит особый подход Аддамс, однако для Энид осознание этого приводит в радость Хотела бы Синклер себе такую семью, как у Уэнсдей Резкий, но тихий стук в дверь, будто боясь испугать, отразился о стены почти пустой ванны. Энид резко повернула свою голову к источнику звука, чувствуя, как тихая обида вновь возвращается. Неужели Эстер решила окончательно добить свою дочь? - Уходи! Я не открою! - Выкрикнула Энид, вновь вжавшись в свои колени, будто слегка боясь возможного гневного ответа своей матери за дверью. Ох, что же будет, когда блондинка отсюда выйдет? Однако голоса женщины в ответ не последовало, лишь скромный стук повторился вновь. Неужели это не Эстер? Энид осторожно встала на ноги, медленно и неуживчиво подходя к двери, будто там ее ожидала какая-то опасность. На самом деле она боялась, что там действительно могла оказаться мать, однако блондинка понимала, что рано или поздно им придется снова пересечься. Это вгоняет в безысходность. Поэтому Синклер все же решается аккуратно провернуть замок и осторожно распахнуть дверь Глаза Энид слегка расширились, а внутри появилось некое облегчение. За ней стоял Мюррей - Папа? Эм… - Младшая Синклер пыталась быстро вытереть красное лицо от слез, стараясь неумело продемонстрировать нормальность своего состояния, хоть она и знала, что это выглядит глупо, - Прости, я сейчас освобожу ванну, - Энид было хотела выйти, но Мюррей преградил ей дорогу, мотнув головой Мужчина аккуратно обошел дочь и тоже зашел в комнату, тихо прикрывая дверь. Он молча сел на край ванны, с неким ожиданиям смотря в растерянные глаза дочери: - Эстер? - Коротко спросил Мюррей, оглядев дочь полностью Энид отвела взгляд, еле заметно кивнув. Даже стыдно как-то. Как будто жалуется Отец блондинки всегда был молчалив и скуп на слова. Она даже не может вспомнить, когда тот отвечал или говорил целыми предложениями. Мюррей не любил пустых слов и говорил только тогда, когда считал нужным. В этом Энид видела его искренность. Он знала, что отец скажет все, как есть И даже прямо сейчас он не спрашивает о произошедшем, а терпеливо ждет, когда его дочь сама начнет говорить: - Ты тоже знаешь, что у меня был гон недавно? - С неким стыдом произнесла Энид, заставляя себя взглянуть на Мюррея исподлобья. Позор Старший Синклер лишь кивнул - Только у меня правда ничего не было! То есть, я лишь оставила метку, но между нами ничего не произошло и я… - Девушка тяжело и прерывисто выдохнула, - В общем, мама мне не верит, - Энид опустила голову Мюррей встал, подходя к дочери и кладя свои большие руки ей на плечи. За седеющей бородой появилась нежная улыбка, а глаза сузились в доброй манере: - Я верю, - мужчина приобнял Энид, чувствуя, как блондинка вжалась к нему в ответ, стараясь удержать подступающую волну эмоций, - она не со зла - Да, я знаю, - Девушка отстранилась, утерев новые дорожки слез, - я знаю, что она не специально, но это правда ранит Мюррей лишь тихо вздохнул, едва кивнув на слова дочери. Ее отец никогда не лез в их взаимоотношения, ведь он считал, что влияние матери на дочь имеет большее значение. Мужчина переживал, что мог быть слишком грубым, ведь Энид для него хрупкое и мягкое существо - любимая единственная дочь. Но когда Мюррей узнал, что Энид такая же альфа, да и к тому же не хрустальная ваза, он наконец решил перестать так эгоистично прятаться. Мужчина пригладил растрепавшиеся волосы девушки, которая сжато улыбнулась ему: - Папа, я ведь могу тебе довериться? - Почти шепотом произнесла Энид, в глазах которой читалось сомнение. Кажется она уже пожалела, что задала этот вопрос. Отступать некуда Старший присел обратно, с ожиданием взглянув на свою дочь, которая застенчиво пыталась подобрать слова: - Тот, на ком я оставила метку - не оборотень, а еще это… - Энид с опаской подняла глаза на своего отца, долго держа паузу, - Это девушка Каждая секунда казалась для блондинки отсчетом до ее приговора. Почему она вообще решила настолько сильно раскрыться своему отцу? Из-за уязвимости в происходящем? Или ей показалось, что она наконец может кому-то что-то доверить? Энид не выдержала, резко опустив взгляд. Она сжала свои холодные пальцы, а мурашки стали неприятно распространятся по всей коже. Младшая боялась даже дышать Голос отца, который звучал удивительно громче обычного, слегка напугал Энид: - Хорошо, - Мюррей улыбнулся, когда дочь вновь взглянула на него глазами полного удивления, - ничего страшного Энид раскрыла рот, пытаясь подобрать слова, но оттуда вышли только невнятные звуки, а одревеневшее тело вновь перестало бояться двигаться: - Что? Ты правда…Не против? - Младшая свела брови, смотря на отца с полным непониманием Так просто? В таком гомофобном мире оборотней? Это…Удивительно Мюррей выглядел так, будто задумался над чем-то, а после, вздохнув, продолжил: - Это сложно понять, но ладно, - старший пожал плечами, вернув улыбку - Папа… - Энид сорвалась с места, прижавшись к мужчине, подобно маленькому ребенку, который ищет защиту, - спасибо большое… - Блондинка чувствовала, как отцовская рука вновь с аккуратностью легла на ее голову Но что насчет Эстер? Как она отреагирует? Блондинка была уверена, что женщина воспримет это в штыки, явно выпустив кучу яда в адрес своей единственной дочери. Этого Энид и боялась. Она не хотела портить и так натянутые отношения со своей матерью, ведь для блондинки семья это что-то важное. Это то, за что надо держаться, какими бы твои родственники ни были. Но она не хотела, чтобы Эстер отвергла ее в этом Мюррей, будто услышав мысли девушки, продолжил: - Поговорю с Эстер Блондинка кивнула, отстраняясь. Приятное чувство защищенность окутало ее с головой. Ощущение спокойствия воспринималось как некое наслаждение, которое полностью расслабило ее тело и душу. Отец впервые оказал такую открытую поддержку. Неужели он понял, что Энид давно в ней нуждалась? - Метка, - Мюррей выдержал паузу, - она проявилась? Младшая разочарованно нахмурилась, мотая головой. Расстроилась - Смотрела сразу после укуса? - Да, - Энид кивнула, подняв глаза на отца - Метка проявляется позже, - Старший улыбнулся, - поспешила Девушка встала в ступор, затаив дыхание. То есть она могла выразиться на запястье Уэнсдей? Но ведь Аддамс сказала, что метка не проявилась… Хотя, если так подумать, брюнетка так и не позволила увидеть ее запястье после всего произошедшего, а значит Уэнсдей пыталась в очередной раз отвергнуть Энид вопреки своим собственным чувствам? Сердце Синклер забилось чаще. Вот же она дурочка. Как она сразу не догадалась, что эта маленькая язва может соврать? Энид выдохнула, сдавленно посмеявшись: - Кажется, меня обманули *** - Спасибо, я больше не голодна, - Уэнсдей резко срывается со своего места, сильно хмурясь от пульсирующей боли в запястье - Скорпиончик, погоди, у тебя что-то болит?! - Гомес тоже вышел из-за стола, растерянно и обеспокоено рассматривая разозлившуюся дочь У Уэнсдей участилось дыхание, а ее глаза бегали от одного лица к другому. Голова младшей Аддамс была забита лишь хаотичным и негативными мыслями, которые мешали думать здраво, не давая возможности выкинуть какое-нибудь очередное глупое оправдание. Вновь зажмурившись от новой волны боли, она громко произносит: - Не трогайте меня! - Брюнетка быстро выбегает из зала, сильно сжимая свое запястье второй рукой Остальные члены семьи смотрели ей вслед, чувствуя безысходность. Что же произошло? Уэнсдей хоть и была достаточно импульсивной и грубой, но даже ее негативные эмоции никогда не выражались так открыто и явно. Это наталкивало лишь на один вывод - что-то произошло и Уэнсдей вряд ли просто так об этом расскажет Одна Мортиша, не желая затягивать тяжелую и неловкую тишину, произнесла: - Мальчики, не беспокойтесь, я поговорю с ней, когда наступит время *** Жжет, жжет, жжет. Уэнсдей пыхтела, прижимая руку к груди. Да что происходит? Каким изощренным способом эта лохматая женщина довела Энид? Аддамс еще с первых дней, как увидела Эстер, крайне невзлюбила ее. Уэнсдей понимала, что такая излишняя навязчивость и эмоциональность - это последствия отвратительного отношения той женщины к достаточно ранимой Синклер. Однако почему-то теперь эти «особенности» Аддамс не считала каким-то пороком характера Энид. Сейчас она думает лишь о том, как Синклер было тяжело с ними Уэнсдей хмуриться, осознавая, как блондинке было явно больно от людского недопонимая и игнорирования ее существования. Энид просто хотела быть как все обычные девушки ее возраста - заводить романы, сплетничать, веселиться и чувствовать себя свободной. И особенно она желала признания самой Аддамс. Уэнсдей эгоистично ранила ее раз за разом, даже сама не понимая, чего она хотела от себя же Энид была права, Аддамс просто боится. Боится собственных мыслей. Из-за личностных запретов она не хотела быть осужденной самой собой. Да и к тому же, Синклер полностью противоречила ее принципам, которые все это время отдаляли их друг от друга. Плохо, Уэнсдей. Очень плохо. Кажется, что метка начинает успокаиваться Дверь в комнату тихо открывается, вынуждая младшую Аддамс резко привстать на кровати и нахмуриться. В проеме стояла Мортиша: - Извини, дорогая, что так нагло врываюсь к тебе, - женщина с беспокойством посмотрела на свою дочь - Уходи, я не желаю разводить антимонии, - железно произнесла Уэнсдей, поджав губы Мортиша тихо вздохнула, все равно медленно войдя в комнату и сев на ближайший стул, который стоял напротив кровати младшей - Я сказала тебе уйти, - сквозь зубы произнесла Уэнсдей, - у тебя плохо со слухом? - Это было лишним - Уэнсдей Фрайдей Аддамс, - более серьезно произнесла Мортиша, слегка нахмурившись, - я понимаю, что у тебя достаточно неприятная ситуация, но будь добра подбирать выражения, - уже более мягко произнесла женщина Мортиша крайне редко звала дочь по полному имени, но это строгое «Уэнсдей Фрайдей Аддамс» все же поумерило пыл эмоциональной девушки. Уэнсдей обычно никогда не проявляет столь явную беспокойную деятельность, но если такое происходит, то это значит лишь одно - она долго над чем-то молчала. Аддамс не позволяет себе плакать или «ныть», а потому ее эмоции превращаются в целый негативный хаос, который срывается на всех вокруг. Уэнсдей отводит взгляд, негромко произнося: - У тебя все равно нет души, чтобы о ней думать Мортиша приятно улыбнулась, усмехнувшись: - Я рада, что ты меня услышала, - Женщина наконец встала, решив сократить расстояние и сесть теперь уже на кровать самой Уэнсдей, которая неизбежно вздохнула, - ты же знаешь, что я бы все равно спросила тебя о том, чего ты слышать не хочешь? Младшая отвела взгляд, приняв сидячее положение: - Я думала над такой вероятностью - Тогда, быть может, если ты не хочешь слышать моих вопросов вслух, то сама все расскажешь? - Мягко произнесла Мортиша, невесомо обогнув плечо своей дочери Уэнсдей пристально взглянула в добрые глаза своей матери, тяжело выдохнув. Она со всем нежеланием молча отодвинула напульсник в сторону и отвернула голову, чтобы не видеть лица своей матери. Мортише этого было достаточно, чтобы все понять Женщина со вздохом осмотрела метку на запястье своей дочери. А после, медленно выпрямившись, она пыталась аккуратно продолжить: - Ты жалеешь об этом, верно? Уэнсдей лишь кивнула - Дорогая, но если метка проявилась, то… - Я знаю, - младшая тяжело выпустила воздух, водя челюстью, - это значит, что я располагаю ее к себе как потенциального…партнера, - последнее слово она произнесла с некой неприязнью - И в чем же тогда дело? Ваши чувства взаимны, - Мортиша улыбнулась, переглянувшись с метки на нахмуренную дочь Уэнсдей посмотрела вверх, пытаясь собрать мысли воедино: - Потому что я не хочу быть как все эти жалкие существа, которые прогибаются под этим чувством. Оно не дает ничего, кроме ненужных эмоций и слабостей, - младшая взглянула в глаза матери, - я не хочу осознавать зависимость от кого-то, ведь тогда я перестану быть собой. Я буду отвратительным партнером - Дорогая, я думаю, что ты…переживаешь, что ранишь эту девочку, - Мортиша знала, что слово «боишься» будет слишком неуместно для Уэнсдей, которая ненавидит его употребление в свою сторону, - Тебе кажется, что твоя особенная натура не пара такой противоположной личности, но ведь она смогла разглядеть в этом твою красоту - Такие как я не могут давать любовь, проявлять заботу и быть добрыми, - младшая отвела взгляд, - она нуждается в этом. Я не та, кто ей нужен. Я должна быть одна Мортиша тихо посмеялась: - Видишь, ты переживаешь о ее личном комфорте. Разве это не забота с твоей стороны? - Женщина улыбнулась еще шире, когда увидела нахмуренное и растерянное лицо Уэнсдей - Я эгоистична, груба и холодна, - брюнетка пыталась показать всю свою убежденность, - все, что я тебе сказала, означало лишь мое нежелание подстраиваться под Энид, а не твои романтизированные догадки Мортиша встала, пригладив свою одежду: - Верно, а еще ты очень упряма и вряд ли признаешься о чем-то вслух, - женщина подошла к двери, - отдохни, дорогая, я думаю, что тебе стоит побыть одной Уэнсдей лишь фыркнула, отвернув голову в сторону. Мортиша опять была права, однако теперь женщина не привела дочь к какой-то незримой истине, которую девушка не могла осознать в силу своего нежелания Она и так понимала, что обманывает саму себя…