Лошадь под номером 5

      «Я не понимаю. Просто не понимаю. Почему ты хочешь сделать мне больно каждый раз? Чем я заслужил это? Дай мне знак, что все ещё можно исправить. Почему? Почему же ты молчишь?»       Антон залпом выпил чёрный чай, который уже успел остыть, пока молодой человек отпрашивался с работы по телефону. Из-за чрезмерной жестикуляции, утренние бутерброды полетели на пол с тарелкой. Громкий звук треска посуды не остался незамеченным абонентом на том конце линии. — Что у тебя там происходит?! — кричал мужской голос. Антон закрыл глаза и вздохнул. — Посудой кидаюсь, ничего особенного. Так вот, я обещаю, что через месяц вы получите от меня самую настоящюю сенсацию. Но пока я не могу быть в офисе каждый день. Поверьте мне, это стоит того. — Антон рассматривал свои записи в блокноте. Все данные о новом наезднике ему принесли ещё вчера, поэтому сейчас на небольшой страничке была написана самая важная информация. «Имя, фамилия: Арсений Попов. Город: Омск. Дата рождения: 20.03.1963 (полных лет: 27). Пол: М. Тип лошади: жеребец.» — Ох, Антон, молись, если репортаж не понравится мне. Клянусь, я сдеру с тебя шкуру. — суровый мужской голос говорил твёрдо и явно не шутил. — Если репортаж не получится, я лично принесу нож, чтобы вам было удобнее сдирать с меня шкуру. Поверьте мне, это будет сенсация в мире скачек.       Антон закрыл блокнот и посмотрел вниз на разбитую тарелку. Этот наездник явно чего-то стоит, раз Паша так сильно пытается скрыть его от журналистов. Да по нему это было видно: прекрасное телосложение, явно давний опыт езды на лошади, все это играло им на руку. — Черт с тобой. — неожиданный голос начальника заставил Шастуна подпрыгнуть, из-за чего тот чуть не выронил трубку. — Даю тебе разрешение появляться в офисе по твоему графику. Но только на месяц, Шастун! Ты понял меня? — Я не дурак, Дмитрий Тимурович. Всё понял. Ждите свежую газету у вас на столе через месяц.       Послышались гудки. Антон положил трубку и вздохнул. Этот наездник… он хоть и в хорошей физической форме, но… что-то в нем зацепило журналиста. Какая-то неимоверная грусть в его голубых глазах. Словно он что-то скрывает ото всех. Было бы прекрасно узнать о его прошлом. Семья, школа, институт, если был таков. Парень убрал осколки в мусорку и, взяв бутерброд, покачал головой и бросил к разбитой тарелке. Как мило: были вместе, так и умерли. Романтично.

***

      Молодые ребята во всю бежали по площадке, выполняя инструкции тренера. Павел Алексеевич время от времени дул в свисток и выдвигал замечания. Сергей аккуратно зашёл в зал и по стенке, чтобы не быть затоптаным спортсменами, прошёл к своему начальнику. — Павел Алексеевич! Доброе утро. Ну, как наш новый отряд? — Не знаю, только начали разминку, но уже вижу у некоторых одышку. Нужно будет отправить их в медпункт для осмотра. — Павел скрестил руки на груди и внимательно следил за каждым из своих учеников. — Павел Алексеевич, так ведь не они должны будут бежать, а лошадь. Неужели им всем нужно быть выносливыми? — Дорогой Серёжа, лошади чувствуют человека, они понимают все без слов. Если наездник покажет, что ему все равно на неё, что она для него просто средство передвижения, то никаких трофеев нам в жизни не видать. Животное должно понять, что на нем сидит не просто человек, который больно бьёт хлыстом и что-то там кричит, а лидер табуна, которому она обязана подчиняться. Для этого нужны невероятные физические усилия. Лошадь чувствует каждое неправильное движение. Попробуй-ка не чувствовать, когда у тебя железяки во рту. Наездник и лошадь должны быть одним целым. Значит, они оба должны быть выносливы.       Сергей внимательно рассматривал каждого из ребят, параллельно слушая своего начальника. Доля правды в его словах может и была, но честно, для человека, который не очень разбирается в скачках, это все звучало как какой-то сплошной бред. — О, кстати, как наша тёмная лошадка? — мужчина решил перевести разговор в другое русло, пока это не заполнилось философскими оборотами. — Держится хорошо. Вон он. — Павел указал пальцем на брюнета, который бежал уже круг 20 без какой-либо отдышки. — Физическая подготовка у него очень неплохая. Не знаю, это из-за армии или уже после, но это и не самое главное. Кстати, сегодня точно придёт эта пресса. Впусти его, у нас с ним договор.       Сергей широко раскрыл глаза. Павел вытянул шею, чтобы получше рассмотреть одного из бегунов, который начал сильно сдавать. — Ничего себе, этот год точно будет веселым. Сначала вы берете наездника без осмотра, теперь допускаете прессу к своим тренировкам. Что дальше? Может начнёте сами участвовать в скачках?       Тренер улыбнулся и повернулся к Сергею. Он похлопал его по плечу и пошёл к своему столу. Звук свистка и все спортсмены переходят на шаг. Один из них аккуратно берётся за стену и пытается отдышаться. Павел кивает Сергею на несчастного. Мужчина кивает и покорно идёт к молодому человеку. — Так, кто себя плохо чувствует, будьте добры, пройдите за этим мужчиной в медпункт. Дальше будет сложнее, если понимаете, что больше не можете, то остановитесь сейчас. — тренер сел на стул и открыл свой журнал. Никто, кроме того одного, к которому подошёл Сергей, не проявил желания покинуть зал. — Хорошо. Сейчас у нас будет ОФП. Целый месяц ОФП. Если будете показывать хорошие результаты, то сможете сесть на лошадь уже через две недели. Все ясно?       Командное «да» эхом разнеслось по помещению. Павел кивнул и отправил первую пятёрку на канаты. Остальные должны были громко называть свои фамилии и следовать далее. В это время дверь открылась и из-за неё выглянула голова в кепке. Тренер закатил глаза и жестом пригласил его пройти. Журналист кивнул и с улыбкой побежал к столу. Он оглядел спортсменов и, заметив знакомые голубые глаза, кивнул. Последовал кивок в ответ. — Пашка! Доброе утро! Как у тебя дела? — Были прекрасно, пока не увидел твою физиономию. — Павел начал что-то записывать в журнал. — Что на твоей голове? — А, кепка что-ли? Ну уж извините, не у всех нас есть шляпы. — Шастун тронул кончик головного убора, висевшего на спинке стула. — И с каких пор ты носишь кепки, позволь узнать? — Так, во-первых ты мне не матушка, чтобы что-то говорить про мою одежду, а во-вторых ты, возможно, забыл, но вчера один из твоих учеников оставил мне шишку на лбу. Вот, пытаюсь прикрыть как могу. — Ну ну. В помещении, лучше, головные уборы снимать. Матушка не учила? — Говори больше, показывай меньше, я знаю твою тактику, Паш. Давай, выкладывай все, что есть по Арсу. — журналист сел на корточки рядом с тренером и начал изучать журнал. — С каких это пор ты зовёшь его Арсом? Для тебя он Арсений Сергеевич. Как и я, кстати, не Паша, а Павел Алексеевич. — Ладно, ладно, Павел Алексеевич, позвольте снабдить меня важной информацией. — Сейчас он полезет по канату. Посмотрим на что он способен. Данные можешь записать к себе. Но только его.       Арсений в это время как раз подошёл к канату и посмотрел наверх. Ладно, всего лишь высота двух этажей, это не так плохо. Он обвил руками канат и начал двигаться вверх. Павел и Антон вместе постепенно поднимали головы, внимательно смотря на спортсмена. Попов, дотронувшись до самой верхней точки, расслабил хватки и проскользил вниз. Тренер вскрикнул и последовал звук свистка. — Попов! С ума сошёл?! Я же говорил, что спускаться надо аккуратно, также как и поднялся! У тебя что, ноги казённые?! — Прошу прощения, Павел Алексеевич. Видимо, пропустил небольшую часть инструктажа. — Арсений улыбнулся и отошёл от каната, позволяя следующему лезть наверх. — Значит прекращай витать в облаках! Слушай внимательно все, что я говорю. Это ясно? — Так точно, товарищ тренер. — спортсмен прошёл к скамейке и сел рядом с другими. — Тьфу ты, забыл засечь секундомер из-за него. — Павел взял в руку специальные часы и покачал головой. — Если тебе интересно, то этот после Арсения поднялся и спустился за 45 секунд. — Антон посмотрел на тренера. Тот в вопросительном жесте поднял бровь. — Что, у журналистов не может быть часов?       Павел лишь хмыкнул и записал показатели в журнал. Когда все спортсмены прошли первое задание, тренер начал внимательно изучать полученные цифры. — А Попов то быстрее всех. — прервал тишину журналист, бесцеремонно заглядывая в журнал. — Быстрее, потому что неправильно сделал вторую половину. Это нельзя называть победой, лишь жалкой дисквалификацией за нарушение правил. Если бы он спустился как все, то явно уступил бы Зинченко. — Так в чем проблема, пошли его ещё раз на канат. — Самый умный? Послать его на задание, когда он уже вдоволь насиделся на скамейке и восстанавил свои силы? Нет уж, я лучше тогда заставлю его пробежать ещё кругов 30 и пусть потом лезет. — Какой вы жестокий, Павел Алексеевич. — Антон наигранно покачал головой. Мужчина хлопнул его по козырьку кепки. — Я не жестокий, я справедливый. Стройся!       Когда тренировка завершилась, спортсмены прошли в раздевалку и начался шум гам. Кто-то обсуждал прошедший день, кто-то говорил о том, что пора бы уже собирать вещи и уезжать, пока тренер не сгреб их всех в могилу, а кто-то просто молча переодевался, чтобы пойти на заслуженный отдых. — Простите, извините, дайте пожалуйста пройти. Опа, тихо! Можно пройти? — Антон быстро шёл вдоль ряда мужчин, каким-то волшебным образом не задев ни одного. Он остановился возле крайнего шкафчика. — Привет, Арсений. Помнишь меня? — Вы мужчина, в которого я врезался вчера. Как вы себя чувствуете? Ничего серьёзного. — из-за неожиданного появления журналиста Арсений едва не подскользнулся на мокром полу. Он закрыл свой торс футболкой и неловко осмотрел парня перед собой. — Вот, небольшая шишка, но скоро все пройдёт. — Антон показательно снял кепку и надел обратно. — Слушай, мы же не познакомились как следует. Антон Шастун.       Журналист приветливо протянул руку, ожидая ответа. Арсений неловко посмотрел на чужую ладонь. Он аккуратно взял футболку за оба края одной рукой и другой ответил на рукопожатие. — Ты можешь не представляться, тебя я уже знаю, Арсений Попов. — Тренер рассказал? — Ага, я, можно сказать, теперь твой личный журналист. Скоро буду писать про тебя статью, поэтому ты уж, будь добр, не подведи. На тебя большие надежды. — Антон по-хозяйски оперся на дверцу шкафчика. Арсений все это время неловко смотрел на журналиста, пытаясь глазами сказать ему: «эй, я тут вообще-то стесняюсь.» — Упс, прошу прощения, не буду тебя больше смущать. Слушай, у вас тут такой распорядок дикий, а ты сможешь сделать окошко в нем для меня? — Для…вас? — спортсмен приподнял бровь, совсем как Павел сделал это до него. — Ну да, я же журналист, мне нужна информация. Только тренеру своему об этом желательно не говори. Ну так что, сможешь?       Арсений продолжал стоять в ступоре и обдумывать предложение. Почему он должен выдавать всю информацию про себя этому незнакомцу? Почему он не может сказать тренеру? А вдруг он мошенник? Хотя, вроде на тренировке он очень хорошо общался с Павлом Алексеевичем. — У меня есть время с 15 до 16, когда у нас полдник. Я этот приём пищи все равно пропускаю, поэтому смогу вам помочь. — Отлично! С 15 до 16, договорились. Значит, я буду ждать тебя сегодня на манеже в 14:55. Там пока все равно нет никаких тренировок, поэтому нас никто не увидит. До встречи, Арсений. — Шастун записал время и место в блокнот и начал выбираться из потной раздевалки. Голубые глаза проводили силуэт мужчины, который скрылся за дверью. — До встречи…товарищ журналист.