Лошадь под номером 5

      «Папа говорил не плакать. Я стараюсь, но с каждым днем мне все сложнее и сложнее. Я хочу выплеснуть все то, что накопилось во мне. Хочу просто разрыдаться, чтобы даже там, в раю или где бы ты ни был, ты услышал мою мольбу о помощи. Папа…помоги мне…»       Подъем, завтрак, тренировки, душ, лошади, скачки, мытье животных, обед, офп, ужин, душ, свободное время, сон. И так по новой. Каждый день, вечный круг не прерывался ни на секунду. Всё в жизни спортсменов тренировочного центра Воли было расписано вплоть до чистки зубов. Лошадям или людям, неважно. Павел любил порядок, но более всего и постоянство. Стабильность, чтобы без всяких этих «штучек». Он понимал, что в жизни спортсменов трудно было ожидать такого, но он пытался всеми способами. Однажды, его бабушка сказала ему: «Павлик, жизнь очень непредсказуема. Никогда не знаешь, что случится через минуту, что уж говорить о следующем дне или годе.» Сказала и через неделю исчезла. Во всяком случае, именно так говорили ему, 6-летнему мальчику, родители. В его детском мозгу бабушка просто переехала в другой город и не может приехать, чтобы навестить своего Павлушу. Так он думал. Все оказалось проще. Когда он вырос, родители отвели его на кладбище и показали могилку: скромный крест, на котором было имя, фамилия, отчество и две даты. Бабушка не хотела, чтобы её фото вставляли в памятник. «Негоже, чтобы ещё чужие люди таращили на меня свои глазенки.»       Павел встряхнул головой, убирая воспоминания о самом теплом человеке куда-то далеко, чтобы снова вытащить их в самый неожиданный момент. Пусть они будут там, только с ним. — Павел Алексеевич? Можно запускать?       Голос Сергея прозвучал чётко, словно эхом отскакивая от стенок в голове тренера. Воля поморщился, позволяя реальности взять над ним верх. Погулять по воспоминаниям лучше всего будет в одиночестве. Медленный кивок. Звучит свисток и конь срывается с места. Молодой наездник и животное будто бы становятся одним организмом, чувствуя друг друга на молекулярном уровне. Арсений совсем легонько хлопает ладонью по шее коня, тот ускоряется. Никаких плеток, ни в коем случае. Попов всегда был против применения физической силы к животному. «Они и без этого страдают от нас, надо ли им делать жизнь ещё хуже?». Таков был ответ на вопрос Шастуна «нужно ли ввести правило, запрещающее использование подобных инструментов».       Арсений практически прижимается грудью к шее лошади, тем самым добавляя ей скорости. Он крепко держит в руках повод, время от времени дергая его, чтобы конь поворачивал на кругах. Он вновь чувствует это: ветер в волосах, пыль стеной от копыт животного и полная свобода. Настоящее счастье. Но раздаётся звук свистка и Попов обязан остановиться. Ничто не длится вечно. Счастье уж тем более. Они медленно переходят на рысь, затем и на шаг. Арсений подводит лошадь к тренеру, который с серьёзным лицом восседал на своём коне. Король, так его звали. Это был мощный конь, больше похожий на тех, кто должен работать в поле, с чёрной гривой и светлорыжей шерстью. И с огромными мышцами. Для обыкновенного коня, во всяком случае. Павел бросил взгляд на свои часы и повел лошадь на встречу к своему ученику. Сергей, также засекавший время, начал трясти механизм в руках, проверяя его на исправность. — Арсений, я, кажется, сказал тебе не жестить! Какого черта это было? — Я и не жестил, Павел Алексеевич. С чего это вы взяли? — Арсений продемонстрировал свою коронную улыбку в 32 зуба, подавляя искреннюю радость. — Как ты думаешь, сколько по времени?       Лошади сравнялись и в одинаковом темпе шли вдоль манежа. Попов пожал плечами. — Не могу знать, товарищ тренер. Ну, может около 30 секунд? — 30?! А если я кину тебе в лицо часы с твоим результатом в 19,87?! Как ты отреагируешь? — Сколько? О, нет, нет, Павел Алексеевич. Вам бы сдать ваши часы в ремонт, они у вас явно барахлят. — Я сдам в ремонт тебя и твоего жеребца, ибо вы поставили новый рекорд этого центра!       Попов засмеялся, не выдержав нападок своего тренера. За все время тренировок он успел очень хорошо выучить своего учителя. Такие комментарии были связаны лишь с отличными результатами. Павел улыбнулся в ответ и кивнул Серёже, что он может идти. Мужчины продолжали идти вдоль манежа, сидя верхом на двух прекрасных созданиях. Арсений с восторгом вдыхал полной грудью, наслаждаясь этим моментом. «Ну точно я в молодости!» — промелькнула мысль в голове Воли. Он нахмурился, продолжая осматривать своего ученика. Нет, он не должен быть похож на него, во что бы то ни стало. Арсений другой, ему предначертано великое будущее, это видно невооружённым глазом. — Хорошо, я думаю, что на сегодня достаточно. Отведем лошадей в стойло, за тобой уборка и кормежка, как обычно. — Он бы мог дать вам ещё один круг, Павел Алексеевич. Не думаете? — Знаю, но не хочу перенапрягать коня. Во-первых, он все же ещё слишком молодой. Во-вторых, на носу соревнования, нужно, чтобы он был в полном порядке, без единой царапинки. — И мы покажем всей России такие же чертовски классные результаты? — Арсений спрыгнул с коня вслед за тренером. — Нет, я думаю, что вас ждёт нечто другое. — произнес тренер так тихо, что слова не долетели до ушей парня.       Попов начал гладить коня по морде, что-то шепча ему. Момент сближения с животным, самый важный этап. Животное узнает хозяина, хозяин пытается понять животное. Павел отдал повод своей лошади в руки спортсмена и он с улыбкой повёл их в стойла. Воля провожал их взглядом. Когда все трое скрылись, мужчина прошёл к скамейке и сел на неё, запрокинув голову наверх. Он снял шляпу и уставился в небо. Сегодня была ясная погода, настоящая редкость для осенней Москвы. Лёгкая улыбка украсила уставшие губы. — Весь мир. Вас ждёт весь мир, Арсений. Ты изменишь историю…       Молодой человек завел лошадей в стойла. Он подошёл к своему и снял снаряжение, освобождая его пасть от проклятого металла, больно впивавшимся в кожу. Конь благодарно фыркнул и ткнул носом в голову своего хозяина. Арсений улыбнулся и погладил огромную головку. Король недовольно топнул копытом, напоминая спортсмену, что сегодня у него двойная забота. — Спокойно, малыш. Я совсем не забыл о тебе. — Попов прошёл в соседнее стойло и похлопал животное по туловищу. — Красавец. Ты — самое настоящее произведение искусства.       Жеребец спортсмена фыркнул, взмахнув хвостом. — Так, не надо, ты тоже прекрасен, самый красивый на этой планете. Давайте не будем ревновать друг к другу, хорошо?       Арсений насыпал корма обоим животным и, пока те наполняли свои брюха, он набрал воды в ведро и начал водные процедуры. Как раз, когда животные были намазаны специальным моющим средством, мимо стойл пробежал Сергей. Арсений повернул голову к двери, но мужчина уже скрылся, убегая все дальше и дальше. Парень лишь пожал плечами и продолжил выполнять свои дела.       Между тем, Матвиенко уже забежал в кабинет своего начальника, весь запыхавшись, чуть ли не падая от усталости, ведь бежал он с самой улицы, точнее, с самого ларька с газетами. — Павел Алексеевич… — мужчина все не мог отдышаться, поэтому просто кинул на стол газету. Павел, который что-то внимательно изучал на бумажках, не ожидав постороннего предмета, в последний момент успел увернуться. — Ты что это в меня газетой швыряешь, а?! Совсем что-ли… — Воля покосился на картинку, которая показалась ему ужасно знакомой. Он полностью перевёл свое внимание на газету и схватил её в руки. Ему не нужно было читать статью, все было понятно с заголовка. Он встал со своего места и громкими шагами вышел из кабинета, совсем забыв о своём работнике. Сергей выбежал за ним. — Павел Алексеевич, куда это вы? — Разбираться с проблемой. — сухо ответил мужчина. Он вышел за пределы тренировочного центра туда, где стоял его автомобиль и, сев внутрь, нажал на педаль газа и машина помчалась по дороге. В голове у него была лишь одна мысль: «почему?» Почему все снова повторилось? Сколько прецедентов было до, неужели Павел действительно делал недостаточно? Что ещё от него хотят? За что так наказывают? Не хватало теперь уже убивать журналистов, чтобы сохранять спортсменов в секрете до нужного времени. А может, это и есть решение?       Пока все эти вопросы всплывали в голове тренера, автомобиль остановился возле огромного здания. Воля вышел из машины и аршинными шагами направился к двери. Оказавшись внутри, он сразу же пошёл к нужному кабинету. О нет, он прекрасно знал где работает его «жертва». Где он там прохлаждается, пока карьера его подопечного в прямом смысле была выдвинута на кон.       Воля с размаху отворил дверь в помещение с кучей столов, за которыми сидели журналисты. Увидев нужную голову, он сразу же направился к нему. Мужчина бросил на стол газету, а затем последовали руки, которые громко стукнули по дереву. Несчастный журналист отпрыгнул, не ожидав появления тренера здесь. Павел потянулся через весь стол и схватил Антона за воротник, притягивая к себе. Зелёные глаза расширились от ужаса, журналист был не в состоянии освободиться, лишь предпринять жалкие попытки. — Ты, ублюдок! Слушай сюда, мразь ты безмозглая, не смей больше являться в мой тренировочный центр! На пушечный выстрел запрещаю! Если увижу, что общаешься с кем-то из моих подопечных, я прокручу твоё тело в мясорубке и скормлю своему псу! Ты понял меня?!       Антон только и мог, что безмолвно таращиться на человека, который буквально в этот же момент готов был лишить его жизни. — Что здесь происходит?! — Дмитрий вышел из кабинета, услышав шум толпы журналистов снаружи. Увидев всю картину, он подбежал к мужчинам и попытался разъединить их. Павел наконец отпустил несчастного и тот плюхнулся обратно на свой стул. — Дима, какого черта?! Ты же знаешь, что для меня значит вывод спортсмена в свет до его участия в скачках! Почему ты так поступаешь со мной?!       В голосе мужчины уже больше преобладала обида нежели ярость и гнев. Позов лишь покачал головой, продолжая держать тренера за руки. — Паша, я не мог по-другому. Антон простаивал целый месяц из-за общения с твоим спортсменом. Мне нужно было хоть что-то, ведь тогда… — Что ты сказал?! — Воля перебил его на полуслове. Дима не понял, что именно его просили повторить. Антон почувствовал, будто у него отбило дыхание. Он не мог вымолвить ни слова, как рыба, выброшенная на сушу. — Общался с моим спортсменом?! Ты! Ты приходил к нему?! Когда?! Как часто?! — Паша, довольно! Мало того, что ты врываешься в мой офис так бесцеремонно и хватаешь одного из моих работников за шкирку, словно шавку, так ещё и пытаешься устроить нам допрос?! Хватит! Уходи, иначе нам придётся вызвать милицию! Мы не нарушили закона, ничего плохого мы не сделали, так что уходи по добру, по здорову!       Воля продолжал прожигать взглядом журналиста, который, кажется, вовсе разучился дышать. Он мог поклясться, что его сердце пропустило удар. Тренер резко развернулся и скрылся за дверью, не сказав больше ничего. Журналисты окружили Антона, спрашивая как он, в то время как сам парень не мог избавиться от чувства жуткой вины. Он все узнал. Нет, он готов был вынести этот гнев в одиночку, но теперь он втянул в это и Арсения — последнее, что он хотел сделать в своей жизни. Ему хотелось плакать, прямо как тогда, когда очередную девочку пришли забрать родители, а он так и остался. Окруженный людьми, но все равно никому не нужный. Теперь уж точно.