Лошадь под номером 5

      «Как страшно жить. Вот так вроде и семья есть, денег достаточно, ничего вроде бы и не надо. А потом бах и ты уже в деревянной коробке, слушаешь, как на крышку падает земля. Как страшно жить…и как уже и не хочется…»       Пыль, пот, голоса, стук копыт. Молодые руки крепко вцепились в повод, мышцы в пальцах, казалось, превратились в камни. Одно неловкое движение и он на полной скорости полетит на землю. Лошадь неслась вперёд, будто и не чувствуя веса на своей спине. Брюнет бросил быстрый взгляд на свои часы и сомкнул ноги на животе животного, создавая удар, от которого скакун начинает ускорять свое движение. Секунда, еще одна и вот он финиш. Арсений тянет за повод и лошадь медленно переходит на шаг. — Черт… — вырывается у мужчины. Снова 40 секунд. Как он не может побить собственный рекорд, который поставил, будучи на лошади, которая не участвовала в скачках несколько лет? Что не так с этим жеребцом? Он тоже решил пойти против него?! Неужели весь мир теперь против него?! — Неплохо. Для молодого жеребца очень неплохо… — Плохо…все очень плохо, Павел Алексеевич. Я не могу приблизиться к 30 секундам уже неделю!       Арсений спрыгнул на землю. Туда же полетели перчатки и шлем. Он огромными шагами пересёк манеж и, толкнув дверь ногой, скрылся в коридоре. Павел продолжал сидеть на своем коне, все ещё продолжая держать в руках часы, на которых стрелка застыла на цифре 40. Попов буквально залетел в туалет и со всей силы толкнул дверь, отчего та чуть не вывалилась наружу. Он оперся на раковину и опустил голову. — Годы тренировок…столько работы…и где? — вопрос был больше риторическим и предназначался для отражения в зеркале. — Где…где это все?! Где?!       Попов закричал, вцепившись руками в свои волосы. Он отошёл к стене и ударил ногой по раковине. Та немного двинулась, но смогла устоять натиск. Парень продолжал лупасить несчастный туалетный инвентарь, пока в конце концов от него не отлетел мощный кусок. Часть керамики с треском отломилась и, коснувшись пола, разлетелась на мелкие частицы. Попов издал невнятный звук и сполз по стене вниз. Он обвил руками свою ступню, которая теперь отдавала тупой болью. Парень зарыл лицо в колено, чтобы скрыть слезы, которые предательски начали лезть из глаз. Нельзя плакать! Ты — мужчина! Прекрати! Ты не имеешь права на слабость!       В этот момент раздался стук в дверь. Арсений приподнял голову, чтобы можно было рассмотреть входившего. — Не заперто. — грубо ответил парень. Дверь медленно открылась. На пороге, неожиданно для спортсмена, показался Сергей. Мужчина выглядел заинтересованным и одновременно обеспокоенным. Небось счёт за эту раковину вычтут из его зарплаты, ещё бы ему не переживать. Попов почему-то улыбнулся этой мысли, словно не только у него одного были проблемы и это придавало немного сил. — Ну и что ты тут устроил? — на удивление мягко спросил Матвиенко. Он перешагнул осколки и сел на корточки рядом с парнем. Карие глаза внимательно оглядели его тело. — Ногой что-ли бил? — Может и ногой. А может и сама сломалась. А может тебе все кажется. — Арсений сам понимал, что несёт какой-то бред. Будто от усталости у него начался бред, совсем как в горячке. Сергей потянул руку к ноге, которую парень продолжал сжимать своими ладонями. Арсений дернулся, не позволяя мужчине коснуться конечности. — Болит? — Немного. — Понятно… — последовало молчание. Попов отвернулся, но понимал, что Сергей изо всех сил пытается подобрать слова, вот только что-то не очень получается. — Не хочешь…показать врачу? — Не серьёзная травма. Я сам смогу её обработать, поэтому можешь оставить меня. — ответ прозвучал довольно резко, спортсмен даже сам не ожидал, что получится так. Но слово не воробей, он сказал то, что сказал. Матвиенко просто вздохнул и также сел на пол, прислонившись спиной к стене. Ну вот, опять начнётся нотация о поведении, спокойствии, дисциплине и прочей чушне, которую парень совсем не готов был слушать. — Знаешь, я ведь даже не думал, что с этим журналистом вообще возможно будет сдружиться. — неожиданно выдал Матвиенко. Арсений, не ожидавший этой темы, даже на секунду замер. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Арсений, бога ради, не притворяйся дураком. И нас такими не выставляй. Ну откуда у него могла появиться вся та информация? Даже мы её не знали. — Сергей посмотрел на спортсмена, который все сильнее зарывался в колено, словно пытался скрыться, полностью исчезнуть из этого мира. — Да ладно тебе. Может, все не так плохо? — Будь добр объяснить это Павлу Алексеевичу. А то, как видишь, у меня не очень получилось.       Сергей повернул голову и уставился на осколки раковины. Арсений разжал руки, чтобы обхватить ими свою голову. Так лучше. — Я понимаю, что тебе кажется, будто Павел Алексеевич…как бы это сказать, немного жестит. Но нужно сказать, что оправдано. Помнишь наездника Старкова? — Старков?.. да…что-то знакомое. И что с ним не так? — Тоже тренировался у Павла Алексеевича. Рекорд поставил, причём по России. Должен был выступать на соревнованиях, да вот только опять пресса узнала все заранее. Ну и…все узнали про его результаты…включая тех, кто не должен был знать… — Матвиенко замолк. Арсений поднял голову и посмотрел на мужчину. — И…что…что случилось потом? — аккуратно поинтересовался парень. — Соперники…чертовы соперники…выманили его встретиться и…все…       Попов задержал дыхание в ожидании. Сергей посмотрел на спортсмена и прочистил горло. — Несколько ножевых…так его и нашли, кровь, а в ней он сам. В своей собственной, в смысле. Павел сразу же подключил все свои связи. Убийц быстро нашли. Идиоты даже нож не сблагоразумили выбросить. Ну, а там уже и перчатки в крови и все такое…       Арсений положил подбородок на свои руки. Он тихо вздохнул, успокаивая дрожь в теле, вызванную этой историей. Он слышал про этого спортсмена, но никогда не думал, что тот был убит своими соперниками. Причём, даже не успев поучаствовать в скачках! Какой бред! — И что было дальше? — Попов наконец осмелился задать вопрос, когда тишина начала уже нагнетать. — А что было…парня вернули семье, там его предали земле. Павел Алексеевич вышел на работу на следующий день…как-будто ничего не произошло. Тогда мне показалось это верхом эгоизма. Как он может так спокойно продолжать обучение, когда его лучшего ученика убили? Но теперь я понимаю, что это был самый настоящий защитный механизм. Ведь у него больше никого нет. Ни семьи, ни близких друзей. Вся его жизнь — это спортивный центр. Больше ему и податься некуда. — Он совсем не вспоминает этого парня? — Я тоже так думал. Мол, может так ему легче смириться с тем, что произошло? Но недавно стал свидетелем…я же могу тебе это доверить? — Сергей пододвинулся чуть ближе к парню. Арсений молча кивнул. — Видел, как он разговаривал с каким-то мужчиной, флористом тот был. Оказалось, что каждый год он посылает цветы семье парня. В годовщину…когда это все случилось, в общем.       Арсений почувствовал, как у него непроизвольно открывается рот и расширяются глаза. Павел Алексеевич? Цветы? Серьёзно?! — Поэтому, ты уж не злись на него. Да, может показаться, что он слишком уж пытается всех своих спортсменов оградить от мира, но у него свои причины. Он просто хочет, чтобы с вами все было в порядке. Извини заранее, что подниму эту тему, но когда тебя отравили…ты даже не представляешь с каким лицом Павел Алексеевич сидел возле твоей койки. Он готов был весь мир зарезать. Поэтому, он хоть и кажется черствым и уж слишком серьёзным, однако бьюсь об заклад, что чувств у него побольше чем у нас всех вместе взятых.       Попов снова спрятал лицо в свои руки. Он никогда не думал, что такой человек способен…на банальное сострадание? Видимо, Павел Алексеевич на столько хорошо играет роль злого тренера, что все забыли о том, что в первую очередь он — человек, такой же, как и все остальные. Людям свойственно переживать и грустить. Страшно представить, как тренер вообще смог перебороть такое в одиночку? Без поддержки хоть кого-то. Арсений внезапно почувствовал желание подбежать к мужчине и просто обнять его, но он понимал, что такое поведение никуда не годится. — Сергей…мне кажется…нога, в общем…что-то немного сильно побаливает… — Не волнуйся. Давай, пойдём-ка всё-таки в медпункт, дабы перестраховаться. — Сергей улыбнулся. Он аккуратно взял спортсмена за руки и начал поднимать его на ноги. — Насчёт раковины…ладно, скажу, что нашёл её такой, а чьих рук дело, тут уж понятия не имею. — Мы соврем Павлу Алексеевичу? — Арсений поднялся на ноги и оперся о стену. Матвиенко положил его руку себе на плечо и обхватил парня за талию, чтобы лучше придерживать его. — Давай так, можем сказать, что это ложь во благо. Как для тебя, так и для него. Идёт?       Спортсмен молча кивнул. Мужчины начали аккуратно двигаться в сторону двери.