- Вытряᵃхай мою дурь (- Shake out my dope)

Погрешность. Юнги допустил одну погрешность, которая и стоила окончательно сердца в этом личном апокалипсисе. Юнги перестал постепенно следить за своими мыслями, заполнив иным, и порой просто по зову сердца искал встречи с Чимином в стенах университета, помимо своих занятий. Чимина оказалось до голода колоссально мало везде, а конкретно - его не было как раньше в стенах дома, в конце концов, в личном пространстве. Он даже не приходил, не таранил бедром в проходе и не ворковал свое банальное: «Я к твоему брату». На вопросы к Чонгуку конкретно, почему они сменили свои привычные вечера, братец ответил, что у Чимина появилась подработка. Юнги скептически сузил глаза, закусив губу, переспросил недоверчиво ещё раз не из-за него ли Пак не желает больше приходить в гости. - Конечно из-за тебя, ты же его дурь! - брат выпалил. - Но он не девчонка, чтобы сопли мазать в подушку от твоего холода, поэтому просто убивает время с пользой, а потом мне по ночам ноет в смс. - Что ноет? Он устаёт? Чонгук усмехается, хлопнув по плечу Юнги. - Лучше бы ты сам посмотрел, как его работа по вечерам имеет лучше, чем ты. Погнали, это недалеко! Погнали под девять часов вечера воскресенья, притормозив у какого-то бара с ярким огненным баннером, шумным входом, у которого хэви-метал грохочет через наружные колонки почти на весь квартал, стоянка тротуара занята многочисленными рокерскими байками от самого грозно-черного до, офигеть какого челюсть с пола только собирай, с отделкой черепами. Юнги ключи от машины в пальцах длинных вертит, как нож складной, и с прикусом языка в джинсы сует глубже, пока осматривается при входе. Расфуфыренный, жгучий мелкий зараза, Чонгук заведомо уже знал куда идти, одевшись в объёмную кожанку. Черная курчавая челка на одной стороне пробора, левый висок красуется ухом с чередой черных сережек. Он предъявляет какой-то пропуск охране, затем хостес, а Юнги белая аристократично-выглаженная рубашка жмёт в груди с каждым шагом через очень знакомую атмосферу чертей на земле. Он, теперь как белая ворона, хмурится поэтапно с косых взглядов дерзкой публики. - У тебя нет какой-нибудь майки под этой учительской рубашкой? - Чонгук, пока медленно пробираются через толпу, спрашивает и снимает свою куртку, красуясь спортивной безрукавкой и первым этапом тату на мускулистом плече. - Иду как с батей. - Есть. Не сниму я ее, блять, не надейся. Батя наш тебя подвесит, узнай, где ты шастаешь! - Только цыкни ему, Юнги, и я на тебя натравлю Чимина. Говорят, как про тигра какого-то, ей богу. - Пиздец, спасибо. Уже хватило. Юнги чутьем понимает, что в майке будет выглядеть гармоничнее в обстановке, но... а на хер вам всем не пойти за вкус, думает зло. На фоне играют гремящие электро басы, звенят стаканы с рюмками и не самый приятный для слуха мужской смех со всех сторон. Женская публика также тут присутствует, но идентично мешается в стилистике от аховых коротких причёсок до дерзких, больше подходящим парням, нарядов, поэтому отличить их еще сложнее, чем рассмотреть хотя бы половые признаки. Да и только попробуй рассмотреть - они отвесят по яйцам не хуже мужиков. Поведение у всех оторви и выброси, про этику и эмпатию говорить нечего, собственно им и плевать, когда здесь находятся «свои». В каждом уголке городов есть похожие субкультуры, которые существуют где-то на таких вот территориях пабов, клубов, лофт-районов и обязательно с беззаконием каким-нибудь. Юнги ли не знать. Юнги ли не знать, который очень долго жил-тусил среди рокеров, позже пристрастившихся наркоманов, и прочей отталкивающей публики. И мог похвастаться завидной репутацией неплохого музыканта среди таких. - Лицо, будто на помойку зашел, - Чонгук саркастично проговаривает, - ты же жил в этом пять лет. Прозябал в похожих помоях, трахался со своей гитарой, как с лучшей любовницей, а теперь посмотрите на него. Элитка архитектурная в универе. - Жаргон своего распрекрасного Чимина выруби. Без тебя тошно. - Мин цыкает и дёргает его за серьгу, но Чонгук слегка выше. - Какого хрена ты вообще сюда шастаешь? Я тебе не раз говорил, что такие места сжирают душу похлеще демонов в аду. Гук усаживается за дальний тесный столик. - Я же сказал: Чимин-и тут работает уже две недели. Навещаю иногда. Думаешь, студенту так легко найти подработку? Юнги присаживается тоже на жесткий табурет, пуговку на рубашке расстегнув от жары и сигаретного дыма. - В кондитерскую этот вирус не мог устроиться? Пирожные сердечками украшать, как стразиками под своими глазами? У Мина безумно дурное настроение, а предчувствие еще хуже. Где этот грёбаный вирус, которого абсолютно дикая затея тут работать не настораживает? А эти чертовы стразики под глазками, с которыми он пришел однажды, сверкая уже не Юнги через весь класс, Мин еще припомнит... - Шутишь, для Чимин-и чем жёстче, тем интереснее. - Да ты что? - только выдыхает Юнги брату, ахнув перед появившемся внезапно Чимином. Парень не выглядит удивленным, словно, Гук уже заранее предупредил о визите. Он оглядывает с миленькой улыбочкой прибывших, встав в уверенную позу длинных греховных ног, а Юнги по секундам раздражается сильнее с этой самоуверенности. - Мм, опять кислая мина, у мистера Мина, - говорит он безэмоционально Юнги, дав Чонгуку кулачком приветствие, - ну здравствуйте, учитель. Тянет раскрытые пальчики через стол. С момента в классе, где он мазнул этими же пальчиками в меле по ширинке Юнги, прошло чуть больше двух недель, обнулив множество ощущений. На занятиях стало до скрежета зубов так тихо, нервируя Мина в чувстве, как от чувства где-то под столом тикающей бомбы, а взорваться может только от детонатора в пальчиках Чимина. И ведь она раздражающее тикала, не взрывалась больше, потому что Пак стал действовать не напрямую личности Юнги. Чувствовалась затаившаяся обида. Хуже, ведь вся его вирусная энергетика, что раньше рассеивалась на учителя, осела в пределах его самого и увеличилась вдвое, хлеще неприступного драгоценного феромона. На похабные шуточки, которые игнорировал Мин, нашлась другая компания, что ответно слушала и обожала, на вычурные макияжи и наряды нашлось множество поклонников, которые заглядывались в коридорах университета. Даже сейчас Чимина в восхищении несколько глаз провожало, а он всего лишь-то в черной футболке и идентичных джинсах с белыми лампасами сбоку, в кроссовках на высокой подошве и с множеством цепочек на шее. Ну да похер за шмотки и цацки, думает Юнги, прекрасно понимая, почему на парня пялятся. Парень и в картофельном мешке с такой фигуркой будет сексуальным, если энергетика у него такая. Юнги хмуро не здоровается, проигнорировав прекрасные пухлые пальчики, свои вообще спрятав за скрещенными руками на груди. Поднимает подбородок и отводит глаза на симпатичного парня у бара, который эдакого аристократа подметил среди чёрного блуда и улыбается завлекающей улыбкой. Чимин следит за взглядом Юнги, слышимо фыркает, кидая меню и винную карту. Так Юнги узнал, что парень - официант в рокерском пабе, расплатившись за все, что заказали вместе с Чонгуком и скрыто оставив чаевых Чимину. Мин не стремился выйти на приватный разговор, сверля косым взглядом весь вечер его одного конечно, удостоверившись, что тому принц-спаситель не нужен, и вообще Пак - холоднее льда и увереннее любого человека в этом зале, если кто подкатывает. А вот к Юнги подкатили так лихо, что он не заметил, как под чьими-то пальцами лишился рубашки при духоте и остался в той самой майке, а еще в тесноте чужого тела. Чужого до такой степени, что очухался только от треска собственной вещи, за которую утянул Чимин в служебное посещение под шум мини концерта местных рокеров. - Вали домой! - Захлопнув дверь, Чимин ручку, которой записывает заказы, приставляет к его горлу. Да этот пышущий дурью тигр страшнее любого ножа, не сомневается опьяненно Мин. - Вали и готовься к завтрашнему уроку. Я тебя сейчас прикончу, если не потеряешься. Ты же из-за меня припёрся. - Конечно же, из-за твоей задницы, которая ищет приключений и дури. - Да разве твоя забота - моя задница, в таком виде с кем-то обжимаясь, - Чимин за майку его тянет и больно обратно прибивает к прессу ладонью. - Задолбал и никакой заботы. - А ты не принцесска, крошка, чтобы о тебе заботиться, когда ты со мной вытворяешь всякое, - Юнги пьяно ухмыляется, в ручку шеей утыкается так, что Чимин быстро выключает, задвигая кончик с чернилами, - А я не принц. К твоему сведению, я такие залы прогибал под свою гитару, ты бы свои губки не смог закрыть от восхищения. Но еще... Он наклоняется, но ручка в упоре не дает. Чимин прямо и стоит с приоткрытым ртом, слушая заворожённо. - И тебя бы прогнул: сам бы вскочил на меня где-нибудь в местном толчке. Только попробуй тут вертеться перед кем-нибудь... - хрипит, смотрит надменно Мин, поддевая пальцем с его груди цацки в натяжении к себе. Противостояние с обеих сторон выглядит потрясающе. – Эти мудилы в курсе, что ты, Золушка, студентом на утро обращаешься, отсасывая в полуночи своему учителю? - Да ты уже определись со своей полярностью хочешь меня или нет. - Чимин с расширенными зрачками, дёргается, но безрезультатно. - Не отсасываю я тебе ночами, че несешь?! Всё, нахер тебя, Мин дебил Юнги. Где Чонгук? - Только ещё побегай за мной... Юнги надрался до чертиков в этом пабе. - Никто тебя не трахнет так, как я. Юнги снова получил по морде от Чимина. - Маленькая стонущая дрянь. Юнги очень сильно обидел и взвинтил Чимина творить дурь и дальше. Никто друг за другом больше и не побежал, но есть одно маленькое отличие: после всего и теперь только Юнги бегал за ним взглядом в университете и сгорал от приближения того, что он плохо умеет сдерживать. Чимин зародил в нем это и теперь делает вид, что дурить где-то там без Юнги веселее. Мин только и слышит хвастовство, видит эту походочку от бедра, радужки красивые безрезультатно не может поймать, ведь Чимин водружает пафосные притемненные очки прямо на парах, а Чонгук заделался в окончательные союзники, пропадая с парнем до рассветов опять там же, где кошки даже не бродят. Юнги в желании разбомбил бы этот паб, где Пак работает, да он же теперь чуть-чуть святее черта и ожидает просечки от самого же дурного Чимина. А зная Чимина, просечка непременно наступит рано или поздно, как девизом названия к вывеске этого паба: «Rock My Body» (пер. - заведи мое тело).