- Вытряᵃхай мою дурь (- Shake out my dope)

Самый лучший звук неторопливо чмокающих губ по трепещущей коже от пупка и ниже Чимину с Юнги кажется чем-то запредельным от разлуки, хотя это обычный жест ласки. Обычный, наверное, для кого-то апатичного, ведь им напротив с раскалёнными ощущениями явится в этих секундах столько накопившегося хаоса страсти. Захлебнуться, как Юнги мило слюной давится у правого бедра и тут же жадно вбирает с прикусами мягкую складочку вдоль мышц так, что даже кончиком носа сопит. Чимин прикусывает губу и постанывает. - Сильно больно было? - шепчет Мин, перейдя жаркими губами к основанию члена Пака, и чмокая в место, где придавливало ранее интимное кольцо. Чуть ниже по мягкой промежности спускается, аккуратно ладонью наклонив сидящего Чимина назад толчком в животик и тем самым поцеловав в явившуюся обзору розовую дырочку меж ягодиц. Голос Юнги вновь резко приобретает сталь, после того как осматривает последствия на теле, будто не учитель, а лучший проктолог, мать его... - Слушай сюда! Дурить самому, будто без башки, разрешаю, но дурить так с моими ни в чем неповинными нежными крошками - блядский предел, Чимин-а. Твоя хорошенькая дырочка и член прямо измучены до жуткой красноты... ты не охренел ли? Парень с тонущим выдохом: «Хах?» в негодовании хмурится на замечание, мол это только он виноват в этом состоянии члена и дырочки что ли, и вздрагивает. А Юнги между раздвинутых бедер грозный взгляд мечет, выражая все недовольство, чтобы потом нагло уткнуться носом в низ живота и облизывать лобок. Пак сидит на постели в муторном забвении собственных эротических выдохов в одной лишь футболке путается пальцами, разводя бедра, и похрипывает от удивления, как орган на поцелуи, слова Юнги ответно подёргивается красивым изгибом. Крошка... так же он его член обозвал? Крошка, словно, просится пожалеть, почмокать за насильную стяжку хозяином час назад для удержания эрекции. И Чимин ощущает себя третьим лишним, предателем перед собственным телом, ревниво рассматривая, каким сексуальным любовником собственный вымученный член на губы мягкие опадает, а Юнги уделяет, как специально, ему столько будоражащего внимания до завидного хныканья хотеть также. Мин снова бесцеремонно клонит чуть назад, бедра подтолкнув к себе для поцелуя в чувственную мышцу. Еще и измученная пробкой дырочка предательски захлюпала от губ в мгновенье - и Чимин опрокидывается окончательно назад на кровать в хныканье беспомощности от этих поцелуев. Мин не смотрит в глаза больше, лучшим любовником восседая коленями на полу у края постели, удовлетворяет, но выглядит холодно злым за разные выходки конкретно на Пака. Поэтому продолжает целоваться с его слишком хорошенькими для парня крошками очень чувственно, страстно, так эротично. Чимин вот весь-весь перед ним, вроде как простил за все, опять податливо скромничает потребовать себе внимания лицом к лицу, губы лишь дерзко прикусывает, когда Мин языком в уретру с капельками тычется. - Юнги-я, прости меня. - хлопает по постели и скулит Пак. - Прости и ты меня. Чимин губы так и не закрыл в удивлении от скорости ответа, приподнявшись, заглядывая меж разведённых бедер. А Мин замирает щекой на левом бедре парня и преданно трется. Вид такой, что не понять чувств вообще. - Может, уже поцелуешь мои губы? Хм? - Может... но твои сочные прелести менее болтливые и покладистые. Смотри, как скучали по мне больше: ох, они прямо жалобно пульсируют от моего языка, - специально искусительно хрипит Юнги, не смотрит опять, словно орган и дырочка (вообще вся интимная составляющая Чимина) ожили лучшими собеседниками, и вновь дарит поцелуй не в губы, пока Чимин коленками вздымается вверх и ахает томную гласную. - Скучали, - выстанывает с хныканьем тут же, - они и я очень-очень соскучились по тебе! - А ты как же? - собрав языком плашмя блестящие капельки с головки, Юнги снова вонзается снизу глубоким взглядом, будто пантера. В комнате Пака, в квартире вообще, тихо так, что кажется, будто, эти причмокивания и разговоры услышит проходящий на лестничной площадке. Тетрадки, учебники, канцелярия - всё брошено на столе еще во время телефонного разговора и после обращено в непристойности на кровати. Пусть это не переполненный класс, не промежуток от звонка до звонка в университете, чтобы успеть сойти с ума от близости, а всего-навсего безопасное место, да еще и в новинку для Юнги собственный уголок Чимина, но даже так они играют излюбленные роли. Чимин - его дурной ученик, Юнги - его любимый учитель, что, типа в притворстве, недурнее обоих их взятых... сам становясь очень самоуверенно дурным до всхлипов. Ужасно желая ясности происходящему, Пак сглатывает, пережидает нарастание пока ненужного возбуждения и утихание сразу после разобщения языка Юнги с членом. - Скучал ли я?.. - храбро вниз запустив пальцы в волосы Мина, медлительно его глазами с нежностью рассматривая, он дрожит губами в обиде, - да, мое дурное тело прямо стонет лучшим любовником от твоих прикосновений... в шоке, как это приятно... но лично я, - голос совсем сходит на звонкое сипение, горло перехватывает, а Юнги с ухмылкой непроизвольно начинает приподниматься с упором ладонями о кровать, в итоге уткнувшись ему в двигающиеся губы на последних словах, - а я... я... Чимин вспоминает снова жгучую обиду, но руки и ноги не слушаются с бесстыжей позой, в который раз раскрываясь на напор Юнги. - А ты - следом за ним... молчи и открывай уже правильно ротик, моя лучшая дурь. Поддавшись с улыбкой, Мин клонит к самой плоскости, подхватывает под колени, максимально бедра прижимает в разные стороны к постели и не разрывает мокрый поцелуй до окончательного падения в нескромное забвение. У Чимина миры перед глазами меркнут, пальчики на ногах хрустят от жадного, пиздец какого идеального столкновения губами - и они третьи, кто предают в прощении за этот час, отвечая на похоть грубого языка Мина. Сам не ощущает, как податливо тянется, вздрагивает от тычка в пах отяжелевшим объёмным бугром за ширинкой парня. Отрывается головой с постели, лишь бы слюной удовлетворить горящий зуд, что за последние дни все губы побудил отдать в терзание кусаниям. Пак, находящийся длительно без поцелуев, особенно без таких - уже отклонение от нормы вообще всей его сексуальности. А если его не драть как следует, то там вообще будет целый наборчик дури. Ну, Юнги уже понял, чувствуя ответный привкус классной ненасытности - ни с кем такого не испытывал никогда. Чимин в незаконченности диалога вдруг вспоминает, что он еще вообще-то в роли обидевшегося, хоть тело предало в пух и прах, поэтому ладонями по спине широкой стучит, словно знак «стоп, подожди». Бёдрами раздвинутыми дергает, провально уткнувшись парню в ширинку теперь тем самым чувственным местом и пропищав болезненно. - Ну что ты опять брыкаешься, - шепчет с прикусом губы Юнги, мирно носом с затяжкой вдыхая его аромат с щеки, начиная шлепать по попке, а затем гладить между половинок, - какой же непокорный... не делай своими дерзкими движениями опять больно моей нежной дырочке. Чимин дуреет от каждой ласки слов - ему приятно до чертиков такое отношение к телу. Чмокает в центр раскрытых губ уже сам, обняв крепко Юнги. Но он хочет разобраться за главное - отныне за их отношения в целом. За мгновение быстренько Мина в захвате переворачивает под себя, руки заламывает кверху в надежде обезвредить от шлепков, касаний к анальному отверстию, и закатывает глаза от самоуверенной ухмылочки Юнги, ведь даже так поза верхом ничего не исправляет. Бесстыдство, которым занимаются, и в этой невинной комнате с учебниками будет бесстыдством. - Ты же приехал поговорить... Юнги-я, прекрати приставать, прекрати ворковать над моим телом, будто ничего не происходило до. - Ты с голым задом встретил, а теперь им же сидишь на моей ширинке, - комментирует хрипом Мин с собственной задранной футболкой до живота и раскинутыми руками, - Чимин-и, детка, нам определённо нужно будет о серьёзном поговорить, но когда на тебе будут трусы хоть разок... ты же мне душу гребаную рвешь собой... - поддается на локтях с прямым взглядом к самим губам, - и пискнуть не успеваешь, как хочешь наскочить куда нужно. -Н-нет, не хочу, - Чимин котиком шикает, встряхнув его запястья, прыгнув ягодицами, затем понимает, что даже огрызнуться не может без подтекста. Как говорить, когда он позволил этому парню себя иметь словесно и не только? Последствия от дури - удушающие в своей легкомысленности, оказывается. - Ну и что дальше тогда? - Мин раскидан под ним, не сопротивляется, хотя знает, что преимущество будет за его напором. - Раздевайся, ты же останешься на ночь...? - бурчит Пак. - Останусь. У Чимина опять по предательскому влюблённому телу мурашки пробежали. А Юнги взглядом указывает на стиснутые запястья его пальчиками, которые даже в костяшках побелели. Чимин отстраняется к краю постели, нервно скидывает влажную спальную футболку - с этим нагловатым Юнги невозможно находиться хоть в чем-то сухом, даже если щеки безбожно горят от происходящей срамоты. Будь, что будет, бляха. Он ложится боком на подушечку и отворачивается, бедра крепко сжав для явного отказа, прикусив большой палец руки в задумчивости. Пока Юнги шуршит тканями, кровать в качание обращая, сердце Чимина упоительно стучит, аж до шума в висках. Черт, как хорошо, что он сейчас здесь, а не где-то, ведь Пак себе все мозги ночами измучил с мыслями о нём. - Что происходит? Стесняешься, что ли, меня? - шепчет Юнги позади, голым сев с согнутыми коленями, рассматривая сексуальные изгибы парня. - Я же был в тебе в такой позе тоже... - Ты в моем сердце сейчас, - шепчет противоречиво Чимин, щекой потираясь о подушку, - а там, оказывается, я тебя настоящего стесняюсь до безумия. Что ты хотел мне сказать? Юнги-я, клянусь, небеса свидетели - ты жестко вытрахиваешь мою дурь, и я даже стараюсь больше не приставать на твоей работе в угоду статусу... продержался бы еще, оттолкнув ты меня, но... - Чимин привстаёт на локтях, обернувшись боком без улыбки, - ты повел себя безобразно в который раз: сначала в том баре представ эксцентричным придурком, обжимаясь с каким-то парнем, назвав меня так, как я никому не позволял никогда. А я просто возревновал и хотел увести тебя, чтобы не натворил глупостей. Теперь и с этим звонком, надравшись, как скотина, ты сделал больно уже окончательно моему сердцу. И даже молчи, что впустил, простил, выстанываю до сих пор твое имя - ведь я очень хочу спать только с тобой... Однако, ты же понимаешь, что за всей моей дурью скрывается безумно ранимый человек? Если ты хочешь всё-таки меня - так дай мне уже что-нибудь в ответ тоже. Иначе зачем ты сейчас здесь? Презервативов у меня всё равно нет, вот! Я не ждал тебя в своей кровати сегодня уж точно, но как же рад, что ты сейчас здесь, хоть и весь такой обнаглевший дохуя. Юнги все это время серьёзно смотрит ему в опечаленные глаза, и ведь картинка обнажённого гибкого тела в сумрачной комнате манит своим раскрепощением наброситься. Прежде, чем дать хотя бы аналогичный по объёму ответ, он укладывается на спину меж одеял. Конечно, вот сейчас Мин совершенно себя не ощущает ни учителем, ни Чимина учеником не воспринимает, даже ни любовником, с которым беспорядочные ночи проводить до безобразия, ай как хорошо. Интересно, а можно посчитать, что Мин тот самый тип из прошлого, в котором и остался доселе, а благодаря Паку вспомнил? Статус учителя, конечно же, прикрыл пристыженный зад... но зад-то еще помнит, как любил быть в безобразно дерзких ситуациях. И Чимин, конечно же, прав, требуя меж строк сейчас взрослой определённости, ведь в сексе у них только одно - жесткая словесная, и не только, порка. - Чимин-а, маленький, иди ко мне, пожалуйста. Не бойся, не трахну я тебя без разрешения никогда... - Юнги дышит открытым ртом, выдыхая жар прямо на грудные мышцы, - мы же... мы же даже тогда занимались любовью, разве нет? Пак с минуту медлит от нежности голоса, пальцы сжимает от покалывания, будто, в самих венах, чтобы потом опасливо пробраться под ткань вновь верхом на него. Хочется и колется - как обычно, когда Мин так себя ведет. Не наклоняется к лицу, с выпрямленными в локтях руками дышит трепетно в дистанции от Юнги. Подарив друг другу такой безмолвный разговор глазами с минут пятнадцать, контактируют, привыкают вновь кожа к коже полностью голыми, но не возбуждёнными до остервенения. Они не смогут поменяться, но, если хочется существовать вместе, то следует испытать всё и попробовать не разбежаться. Занимаются, действительно, ощущают, что занимаются только и именно -ею-. Нежно, аккуратно прикасаются пальцами: Чимин перебирает кончиками его выставляющиеся при дыхании ребра, Юнги же весь подтянутый пресс и часть мягкой груди обеими ладонями обрамляет под границы своих узловатых, бесконечных в длине пальцев. Да, из Чимина продолжает естественно вытекать нужное прямо ему на пах. Да, у Юнги колом стоит прямо между его бёдер... но глаза в глаза - сейчас поважнее. - Хорошо? Тебе нравится, когда мы занимаемся этим так? - проговаривает тихо Мин, не закрыв рот до конца от тяжёлого дыхания. Он уже в который раз и без ответа знает, что это так, ощутив очередную сорвавшуюся с хорошенького члена Чимина серебряную капельку, которая потом попросту мокрой дорожкой съезжает по талии Мина бесследно вниз. Кожа внутренней части бёдер Пака безумно горячая, как и пухлые ладошки, которыми скользит по соскам, сменяя на пальцы в игре с острым глотающим кадыком Юнги. Тело многое может сказать в интимной тишине... его мальчику очень хорошо сейчас, говорит оно. Чимин дрожит пухлыми губами, побеждено в ласке наклоняется, обняв обеими руками его за голову и утихнув в покачивании на груди Юнги. - Как же я тебя... - шмыгнув, шелестит тихим голоском, подтягивается к лицу, зарывается носом в пряди волос за ухом, - так... дышать не могу, как... - Я тебя тоже... - шепчет Мин. - Будешь со мной встречаться? - Буду, - мяукающим ответом губами с поцелуем в висок, а затем спустя минуту тихо-тихо: - боже, это было так возбуждающе... у тебя тоже нет презервативов? - Нет, я думал, что у тебя... - все также мирно ведёт диалог Мин с прикрытыми глазами и гладит бархатную кожу спины. Кажется, что не окажись их сейчас - ничего страшного. Ведь заниматься любовью только губами впервые заманил тот же Чимин - и это было незабываемо так же, как и спать. - А я думал, что ты принесёшь, - чмокнув в шею, отрицает тоже наличие латекса Чимин с небольшой улыбкой и боком ускользает рядом, - зато букетик-то мне купил. Не все потеряно между ними. - Я же правда шёл поговорить. - Мин мягко пощипывает ему ягодицу, слегка пальцем заходя между в любимое местечко. - Но твои хорошенькие крошки потребовали моего внимания безотлагательно, ты не можешь этого отрицать. - Молчите уже, учитель. - хлопнув по губам пальчиками, Чимин страдальчески глубоко выдыхает в шею. - Мои крошки все равно только вас и хотят. Тот аккуратно присползает с подушек вровень лицу Пака, полюбовавшись естественной красотой от подзавитой челки до мельчайших родинок, пока Чимин с закрытыми глазами наслаждается медлительным обожанием. Парень изящную ногу сгибает прямо на животе Мина, пристраивается аккуратнее с членом к бедру, крепче жмется руками и так выдыхает слабо от подхвата любимыми губами в поцелуй. Поцелуями они прозанимались всю ночь, как ранее Чимин и хотел именно таких дополнительных занятий... и уже не в роли ученика.