- Вытряᵃхай мою дурь (- Shake out my dope)

В этот же день, в промежутки перемен, пока ученики передыхали, или же прямо на уроке Юнги несколько раз подходил к окну и вглядывался в близкий по расположению стадион от университета. Выучив расписание Чимина, которое выпало сегодня на четверг, Юнги глотает слюну вдвое больше. В четверг у Пака аж целых три часа физической нагрузки, которую неизменно в хорошую погоду переносят на стадион, что как бельмо на глазу у Юнги прямо с первого этажа. Он много словесно воевал с деканом поменять кабинет, ведь непрекращающиеся выкрики и свисток нервировали вести собственный урок. Единственное решение, которое предоставили Мину, так это поменять окна для лучшей шумоизоляции, но Юнги плюнул и за два года сжился с внешним шумом. Наравне с шуточками или внезапными «концертами» Пак Чимина на его парах - шум со стадиона кажется обычным радио. Однако возня извне влечет Юнги, отвлекает ровно в те часы, когда там находится Чимин и его группа. Каждый миг, предоставив ученикам почитать самостоятельно параграф или у доски неспешно отдать им право черчению, Мин со скрещёнными руками на груди подходит к окну и всматривается. Скучающий вид нагоняет на себя такой, что и не догадаешься, как учитель лбом желает припасть к стеклу и высматривать своего нескромного. Нескромного почему? Потому что завелось в привычку еще одно у Пак Чимина - майки чересчур раскрытые, аж сбоку при движении открывая вид на грудь, надевать в особо беспощадную жару таких уроков. Сегодня как раз аналогичная: пот по рельефной спине под рубашкой и не тянущейся жилеткой стекает неприятно прямо к границе ремня брюк. Мин ненавидит эти шмотки в сию минуту, и пока ученик у доски перепроверяет свои расчеты, он начинает окна открывать в кабинете. Тот самый шум со стадиона усиливается вдвое, но одобрительные выдохи всех собравшихся в кабинете Юнги расценивает, как за благодарность. На последней раме он медлит, открывает неспешно, потому что замечает на улице среди голов знакомые подзавитые каштановые кудри, которые от ветерка и бега мягко разлетаются. Его ноги Мин узнает из тысячи - его оголённые бедра и голени Юнги ночами припечатывает к своей талии или закидывает на плечи, чтобы забыться самому в ненасытности. Чимин ярким светом, либо Юнги так кажется только, выделяется из всех и наматывает круги так быстро, энергично на подтянутых ножках в свободных шортах до середины бедра. Где-то и брат мелькает поблизости, они с Чонгуком даже соревнуются в какой-то степени, то нагоняя друг друга, то опять уступая фору. Вскоре вырываются вместе из всей толпы вперед и с победными орами несутся к финишу. Мин даже не замечает, как губу прикусил, засмотревшись, желая зрителем стать ближе. Каждую капельку пота на ровной коже рассмотреть, влажные волосы со лба назад зачесать, пока Чимин опрокидывает вот как сейчас голову назад и дышит с открытым ртом вверх после окончания забега. Уже окликают несколько голосов позади класса, и Юнги клянётся, что в последний миг, оторвавшись от окна, он словил меткий взгляд Чимина в его сторону. Следующие двадцать минут длятся скучно и снова жарко, до перемены, казалось, все считают секунды. Даже Юнги с закатыванием глаз выдыхает по окончанию. Прощается с группой, надавав сверх домашки, и в одиночестве пустой аудитории опрокидывается назад на спинку стула с закрытыми веками. Не слышит ничего и никого, словив немного дремоту на этой жаре. Всё-таки, у него законные двадцать минут. - Сексуальный, аж дышать тяжело. Юнги вздрагивает, приоткрыв глаза с резким пробуждением. - Я пришёл чуть пораньше пары, вы же не против, учитель? - щелчок закрытия двери. Чимин в чем был там на стадионе, в том и проходит к нему. Только Юнги успевает распрямиться на стуле, как бесстыдный мальчишка стягивает майку на ходу через голову и нагло усаживается ему на колени в одних шортах. Тычком худого живота в живот Мина, берет одной рукой под волосы и притягивает тут же с упором губ в свою оголенную грудь. Юнги на ухмылку не хватает и секунды, как уже чувственный сосок втягивает и языком изнутри ласкает. Чимин томно выдыхает ему в волосы и обнимает за шею жадно. - Я не могу без твоих глаз прожить и минуту. Следишь за мной? Пальцами Юнги сгребает шорты Пака до паха и ныряет под ткань прямиком к сочным ягодицам. Волнообразными движениями тела Чимин ерзает и путается в локонах, целуя в макушку. - Три часа всего прошло. - шепчет Мин, языком бесстыдно пройдясь по складке между грудями и припав к крепкой шее, продолжив втягивать пряный запах пота вперемешку с дезодорантом. – Какой ты мокренький. - Я бегал. - Иди ко мне. Чимин ныряет в наклоне к его солоноватым по вкусу губам, без удержания выстанывает и двигается активнее нижней частью тела. Юнги не желает слушать то, что и так видел, предоставив себе возможность быть единственным зрителем, всхлипывая на каждый тычок мягких ягодиц в пах. Чимин точно, как на аттракционе, может на нем проскакать весь день, дай только волю. - Приходи ко мне сегодня, - выдыхает Пак в губы, - пожалуйста. - Не могу, обещал Чонгуку пойти в зал. Юнги и так много пропустил, а брат уже косо смотрит и фыркает. Вот уж терять с Гук-ом классные родственные отношения он не желает, начиная вспоминать о том, что за родителя остался вообще, а сам ведет себя не лучше подростка. Влюблённого и гормонального по уши. - Я хочу с вами. - Чимин нежно носом стукается об его щеку, вновь чмокая. Мускулы вдобавок по рубашке парня обводя. – Ты в обалденной форме. - Чтобы я еще и там наблюдал твою сексуальную дурь? - Юнги щипает за оголённую ягодицу, шорты врезав в пах. - Мне от тебя не отвязаться нигде. - Пожалуйста. Я обещаю не мешаться, - Чимин постанывает, оглаживая его шею. - Научи-научи чему-нибудь и там. Тяжело вздохнув, Юнги без ответа с чмоком отстраняется и скользит вновь по жаркому телу губами. Чему он его научит, кроме того, как позы отрепетировать разные? Становится вообще невыносимо от духоты в слиянии, а от веса Чимина бедра трещат, поэтому он лихо его на стол пересаживает перед собой. Пак с прикрытыми глазами, в бесстыдстве почти чуть не голый по среди класса, укладывается и вовсе спиной прямо на конспекты. Сколько Мин сидел ночами вот так перед своими записями и чертежами, запоминая перед завтрашним уроком, не веря сейчас, что лучшее, что может находиться на столе - оголённый Чимин и больше ничего. - Чимин-а, у нас семь минут. - Насладись ими с полна, - выдыхает Пак, проведя по внутренней стороне своих бедер, - только, чтобы я успел сбегать переодеться. Закусив язык, Мин гадает, что вытворить, не опозориться и замести следы по-быстрому. Его мальчик ожидает, сам себя гладит за время мозгового штурма учителя. Член утыкается в шорты, соски алеют от поцелуев, животик вздрагивает от малейшего дыхания Юнги, ведь тот начинает водить губами по прессу. Мало. Так мало. - Солнышко, тебе нужно большее. - расценив повадки и сигналы, утыкается Мин лбом в пупок. - Очень. - Продержишься ещё полтора часа? Конец занятий на сегодня, если они переживут пару Юнги вместе. - Только не оставляй без внимания, - жалобно и тихо сообщает Чимин, а от этого сердце Мина ухает болезненно. Оставил уже разок без внимания его крошек. - Ты не представляешь, каким любимчиком стал в моем классе... Чимин губы пересохшие облизывает, приподнимается и майку с края стола тащит, чтобы надеть. Ему стоит добежать и быстро переодеться в раздевалке, и вернуться на урок в приличном виде. Юнги снова усаживается со вздохом и рассматривает перед собой каждое действие парня на столе. Вот уж не догадывался, что эротически можно не только раздеваться, но и одеваться. Между делом Пак любуется выбитым лаской Юнги и наслаждается своими действиями, а когда слезает со стола во всех красках шорты из разных мест одёргивает, разглаживает манящей манерой. Расширенные зрачки учителя в этот миг - лучший комплимент. - Нравится? У меня есть еще интереснее шортики в гардеробе. Уверен, тебе бы понравилось поиграть с ними. Взгляд Юнги заостряется, казалось, даже и без того в острых уголках. За нередкими вылазками Чонгука и Чимина куда-нибудь тусить, Юнги успел насмотреться столько нарядов, которые все... все, блять, такие, через которые только искать доступ к коже одно удовольствие. Однажды Пак, якобы, в шутку выпалил, что кружево натерло ему единственный раз так бедра, как не осмелился опробовать еще. А Юнги столько не ругался про себя, как мучился после этой оговорочки в желании узнать, что там за кружево было. А тут еще опять фантазия подкинута на какие-то шорты. Полная дурь в башке окончательно. Чимин выжидает реакцию, сладко причмокнув, ведь Мин пальцами аккуратно застёгивает пуговицы на рубашке в который раз за день, качает головой, как плохому мальчику. Затем встаёт напротив него, придвинув резко за талию, аж стол заскрипел от напора скользящих ягодиц. - Значит поиграем. – с рычанием выдыхает Юнги. А Пак не теряется, ответом целует в тычке развязно, пока слюна не срывается с уголка, трепещет, дуреет, не верит до сих пор. Блин, да как же Юнги непостоянен - и это сносит крышу, как и колени вниз опускаются. Наконец-то стена Мина красиво разбита, и король за ней вышел править. Пара по архитектуре летит незаметно, однако томительно во взглядах друг на друга через все ряды. Чимин лучше бы остался в одних шортах, чем штаны, пусть и лёгкие, ненавидел не за те ощущения. Кожа должна гореть, испытывать лёгкий дискомфорт только от его поцелуев, но Юнги снова разруливает ситуацию и успокаивает обворожительно нежным шармом учителя, в которого влюбляются. Пока диктует лекцию, прохаживается меж рядов, проверяет, чтобы все, склонив головы, писали. Аккуратно рукой на последней парте Чимина замирает. Маленькими пальчиками Пак трепетно дотрагивается, позволив Мину меж фаланг быстро поиграться. Кусочек какой-то бумажки выскальзывает в тот момент, когда Юнги с учебником следует вновь вперед красивой походкой стройных ног. Чимина манит все в нем, засматривается с приоткрытым ртом, не испытывая раньше ничего подобного. А в записке размашистым, мужским почерком черной ручки написано: «Я, кажется, люблю тебя», будто не мужчина и вовсе писал, а школьник. Это и выглядит, как маленькая игра, ведь ухмылочка в профиль Мина столь очаровательна, словно он глупый подросток. У Пака красные щечки тоже чуть не лопаются, сердце, будто, к горлу подпрыгивает, а дыхание уже жарче температуры беспощадной Кореи. Последующее внимание глаза в глаза становится настолько притягательным, что в какой-то миг Юнги мечтательно вздыхает прямо за чтением параграфа и забавит Чимина до влюблённой улыбки. Свое признание он иным способом дарит, когда на завершительном часе, первым выполнив самостоятельно решение упражнений, отдаёт тетрадку ровно в руки Юнги с кивком заглянуть. Обычно, выполнил задание - и можешь идти из класса или сесть обратно тихо со своими делами, вне зависимости от звонка. Чимин решает вернуться за парту и понаблюдать, как Юнги наклоняется в проверке, что же там выполнил Пак. По мере округлившихся глаз любимого учителя можно понять - манящую дурь из Чимина не выбить ничем, ведь она в бесстыдстве своём прекрасна в каком-то роде. К тетрадному листу, где выполнены полностью задания с решениями и аккуратными чертежами, на красочный скотч приклеен презерватив в блестящей упаковке и маленькая записка: «А я без «кажется» - сразу люблю тебя».