- Вытряᵃхай мою дурь (- Shake out my dope)

Уставшим голосом прямо в слух выдохнув, Юнги ставит спортивную сумку на скамью, садится рядом и набирает номер младшего брата. Время небыстро идёт к десяти, у них есть не больше часа на тренировку, чтобы потом успеть поделать какие-нибудь домашние дела. Мин, правда, из дома приехал сюда, не отдохнув толком по личным причинам, прекрасно внутренним контекстом подчеркивая конкретно вирус своей жизни. Они... а, впрочем, это слишком не к месту опять Юнги прозорливо возбуждает, только снова представь он, что было после занятий... прямо в тачке Чимина. Удобнее расставив колени в стороны, Мин сглатывает из-за не прошедшей ещё тяжести от дикости между ног, которую позволил Чимину всего четыре часа назад. Вроде бы, наоборот должно было стать до выдоха легко, пусто и хорошо, но по итогу имеет: очередное вожделение, кучу мельтешащих воспоминаний и картинок перед глазами диковинно жадных губ до члена с мокрым хлюпаньем. Дурацкие строгие брюки Юнги Чимин все забрызгал слюной, а после вперемешку со смазкой и своими жаждущими крошками места живого не оставил на бедной ткани. И ладно бы винить в этом неудобную плоскость, которая бы позволила чуть менее сдержанно без следов обойтись, но Юнги коварно хорош... жадно не отрывал из объятий до последнего на заднем сидении, пока его мальчик не выпустил бы все вниз-вниз, прямиком в стекание на колени. Под конец Чимин даже хотел вырваться из цепких рук в защитной реакции, его нежное тело чувственно содрогалось в страхе получить увечье внутри, сколько бы раз не попросив сбавить темп и искусав Юнги за шею. Но в проигрыше и с кошмарно красивым стоном он слепо опадал как ягодицами до упора на каменном члене, так и губами на губы Юнги, понимая какой он безотказный, влюблённый дурачок, а на завтра ходить нормально ведь не сможет. Даже если активная и дикая инициатива всегда за Чимином, с Юнги он изворачивает все чувственно, до треска в сердце в сострадании пожалеть по голове так, что из него получается хорошенькая жертва. И вот он уже сам губами на нужной головке, получает заветное поглаживание по волосам, грязно очень выглядя при этом. Слова в представлении броские, грубые на фоне того, что они еще раз наедине друг другу прошептали о любви без всяких записок, но Чимин в очередной нескромный акт доказал, как отдаваться Юнги нравится до любовного одурения больше всей его дури вместе взятой. - Гу, ты где? - в раздевалке тихо, может, где-то отдалённо кто-то переодевается тоже на позднюю тренировку, но Юнги игнорирует. У него в последнее время глазеть на голых мужиков совершенно нет желания после того, как все внимание на себя утащил «секс на длинных ножках». - Наши ребята уже тут, я еще не вышел в зал. Ждать тебя? - Переодевайся пока, подожди, мы будем через минут восемь. - предполагает Чонгук. - Мы? - Мин напрягается. - Я за рулем, не отвлекай, все. - Братишка, явно усмехнувшись, вырубает звонок. Юнги сжимает крепче корпус телефона, как и зубы стискивает до скрежета, начиная переживать. Из зала уже знакомая четверка друзей нетерпеливо зовет приступить к разминке. Намджун, Джин, Хосок и Тэхен, пожалуй, те самые люди, которые были приближены к статусу настоящих друзей, придя к нему от многочисленных трудных бытовых ситуаций до рабочих моментов в помощи, где Мин был бессилен по специальности. Такой круг знакомых с возрастом сужается все меньше и меньше, проверяется как раз поступками и манерой общения людей. Юнги просто иногда романтизировал, как каждый из них появился в жизни, когда было очень фигово, и отпускать просто так уже не хочется, особенно после провала в более юном возрасте с той самой рок-группой. Да и никто из теперешних ребят не разбежался, к удивлению, сбежавшись в один бар, затем в спортзал и тем самым скрепив отношения. В компании заниматься куда интереснее: Юнги и Чонгука подросшего притащил в свое небольшое спортивное увлечение, только потом охая, как братец переплюнул и по массе, и по навыкам тренировок. В общем, для хороших друзей спортзал был ритуалом, который Юнги пропустил уже с несколько недель, и сейчас ему нужно было наверстать упущенное. Для мужчины тут тоже своя репутация имеется, он не желал ее в глазах знакомых терять. Как таковых изменений в худшую сторону своего телосложения не заметил, однако слабая спина начинала последней сволочью ныть, особенно в тех позах, в которых угол любви на пару с Чимином приходилось искать для острого наслаждения. А это иногда было сложно и наоборот как-то просто: спасибо, что партнёр - вся сплошная эрогенная зона, и до восторга лютого кайфа доводит каждый их раз. Даже сейчас переодевшись в футболку по размеру, облепившую округлые плечи, небольшой пресс и грудные мышцы, а также подтянув хорошо тянущиеся штаны чуть выше видных тазовых косточек, Юнги нравится мышечная масса. Волосы вот действительно очень отрасли, замечает в большом зеркале этой же раздевалки, поэтому резинкой на макушке особо надоедливые пряди у лица в густой хвостик убирает. Веки глаз ещё больше сужаются от натяжки. В этот момент со стороны входа слышатся два звонких голоса, шарканье подошв кроссовок о плитку. Вошедшие не замечают Юнги, когда тот уже, спустив пару ослабших прядей спереди у скул, со скрещёнными руками начинает смотреть исподлобья черных бровей. Это не злое выражение, скорее привычное для него на появление вируса жизни, а бабочки в животе уже порхают аж до сердца, как у девчонки, хотя выглядит со стороны твердо. Чимин со спортивной сумкой на плече, в скинни джинсах и полураскрытой летней рубашке, в кепке козырьком назад так, что завитки волос от жары торчат с боков, походит на бойфренда, которого хочется утянуть в озорной уикенд и делить с ним утром бассейн, а ночью джакузи. И он будет с тобой таким, что даже и не снилось, ведь сон - обольстительный обманщик. Есть что-то в чём Чимин не будет таким заманчивым? Ах, да, мы это уже прошли: дело вовсе не в одежде, если знаешь, что под ней всё в твоих засосах и даже татуировка на полгруди не скроет ничего. - Серьезно? - проговаривает негромко Мин на приход, в привычке глазами ведя по стройным бедрам парня. Чонгук и Пак замолкают под вопрос, а второй глуповатой улыбкой сразу демонстрирует свои красивые ямочки в смущении. Блеск в глазах от встречи влюбляет Юнги всего с ног до головы - и это первый раз, когда Мин не огрызается, не выставляет вон из личного пространства, а просто опускает до этого скрещённые руки ладонями вверх, как бы раскрывает немного объятия навстречу своему вирусу. Заметим, чуть больше четырех часов прошло после... кхм, не такой уж невинной встречи, а они с бешеной тахикардией мнутся на месте и тянутся пока глазами. У Чимина есть еще такая маленькая особенность - глазами раздевать, что собственно он и делает. - Хм... вам, мистер, не кажется... - шепчет Чонгук с тычком в локоть, прищурившись, - что мой брат давненько втрескался в вас по уши и даже на чашку кофе еще не пригласил? - О, вам не кажется. - галантно держится и подыгрывает Чимин с полуулыбкой слышимо для Юнги, чтобы потом нескромно добавить, - вместо кофе мы сегодня так славно трахнулись в моей тачке, и он после сделал предложение. Чонгук с такого расклада игры в шоке застыл, затем метнув на Юнги восхищенный взгляд. - Предложение... чего? - Жить вместе, - Юнги обольстительно улыбнулся, сощурившись на Чимине, - к тому самому предложению мы когда-нибудь придём, солнышко, не переживай. - Это мой будущий муж, - шепчет слышимо Чимин Чонгуку, делая три размашистых шага и падая в теплые объятия, - не против, если я заберу его к себе пожить? Я тут захотел планировку поменять, и его навыки очень нужны... - Да хоть со всеми чертежами. Брат с добрым качанием головы, типа слава господи ему мелкому дадут личную свободу, наконец-то, уходит в свой ряд шкафчиков переодеваться. - Хэй, - ткнувшись сразу в знакомые губы, Чимин обнимает, поглаживает крепкие плечи пальцами, - не злишься, что я всё-таки навязался и сюда? - Порой я думаю, что мы непросто переспали, а вошли в лучший симбиоз, который не позволяет отвязаться - и эти отношения так же вредны, - Мин шепчет, раскрыв ему сладкие губы на последнем выдохе, - как и хороши. Лёгкими поцелуями поприветствовав друг друга, опять вспоминают где находятся под призыв Чонгука посрамиться. Тот даже не отрицает, что песня посрамиться вообще не про них, махнув рукой с кроссовками. - Я так и не получил ответ переночевать сегодня у меня, а зал, как видишь, не сильный предлог отказаться, ведь я уже здесь ради тебя. Сегодня после всего забираю... для симбиоза, - Чимин хвостик ему ровняет на затылке, параллельно спереди в пах ткнувшись своим и почувствовав нужное, - кровать уже готова... я снова тоже... да и ты не отстаёшь... - тихо-тихо добавляет, - какой твердый снизу. Опять я? - Блять, - шепчет с глотком Юнги ему последний раз в губы, - все-то ты просчитал... конечно, опять - ты. Чимину до покрасневших щек это льстит. Естественно он все понимает, ощущает и наблюдает за реакцией Юнги. Естественно, когда самому этого хочется тоже - один плюс один получается сразу таким весомым, желанным два. Эти отношения точно вредны и хороши по-своему. Пока Пак отдельно от остальных переодевался, Чонгук с Юнги приступили к привычным упражнениям по излюбленному плану. Ребята в окружении здорово мотивируют, да и шум конкретно этого места вселяет какое-то ощущение одной сплошной стойкости, веру на здоровое тело. Юнги получает много комплиментов, когда с лёгкостью приседает со штангой в пятьдесят, а последовательно в семьдесят килограмм. Делает соответственно с поддержкой рядом Чонгука, если что, но в основном все выходит идеально самостоятельно. Пот течёт по спине, мышцы каменеют, мысли четким механизмом отбивают такт счета в голове... увы, но непродолжительно. За Чимином он вновь начинает тайно подглядывать, ведь тот, даже после всеобщего знакомства с окружением, уверил, что будет заниматься сам по себе неподалеку и по своей программе. На самом деле глаза в глаза Мин помнит обещание Пака не мешаться подобру-поздорову, а рядом быть хочется и колется. Итак, Чимин в отведенном специальном полузале для гимнастических элементов, где навалом мячей, ковриков, гантелей в ряд по нарастающей, несколько шведских стенок, зеркал и спортивных скакалок. С них Чимин и начал пятнадцать минут назад, утирая сейчас пот от прыжков и плавно усаживаясь на коврик с вытянутыми ногами врозь. Сам по себе, будто, не замечает никого вокруг, пока весь мир наоборот - замечает его. Юнги передыхает позади в окружении металла с упором на один из тренажёров и балдеет от отражений Чимина с разных ракурсов, с растяжки парня вперед-вправо-влево к ногам. Сочные ягодицы приобретают идеальную круглую форму реального персика даже в простых штанах, талия еще острее кажется высеченной, майка чертова тянется за наклонами Пака, и корпус тела вырисовывается пипец аховый. С началом качания пресса, махов ногами и... приседаний Юнги матерится себе под нос, спотыкается несколько раз обо всякое, даже о ноги Намджуна. Уши горят от бессовестных мыслей, что Чимин должен приседать только на его колени, и Мин никому никогда не покажет дерзкий вид сзади. Глазеют, естественно, глазеют много. Мужики и вовсе не стесняются, проходя мимо, заглядывая за уголок. Долетает несколько комментариев, которые отныне красная тряпка для нашего милого быка. Юнги с полчаса перегорает окончательно, да что там - демоны попрятались все в свои костры с его энергетики. Не в милость даже любимая подвесная черная груша, и он отвешивает грубые размашистые удары, вспоминая как громил гитарными басами стены ущербных пабов. Один в один ощущения. Только с появлением Чимина концентрация из головы вся уходит вниз штанов, а перчатки сейчас летят нахер в грудь Чонгука. - Эй? Ты куда? - недоумевает брат, поймав предмет на лету. - Займи остальных чем-нибудь, - рычит Юнги, влажные волосы сбитого хвостика прилипают к коже, - Я иду учить нормально приседать эту... хотел сказать что-нибудь похабное, но выдает простое, - выскочку. Чонгук смотрит вслед вскинутой руки, направленной на беззаботного Пака, и ржёт. - Юнги, Чимин у нас первый типа гимнаст в группе, у него «превосходно» по всем техникам... - Ебал я эти техники, - шикает низко Мин. - Да я уж понял, - брат в смешке продолжает, - он тебе башку откусит, если начнешь лезть в то, в чем парень реально крут. Чимин занимался раньше легкой атлетикой. Нормально он приседает, и ты это знаешь. Знает. Идеально и под копирку, как идеально, Чимин приседает, но Юнги будет не Юнги теперь, если не оставит отпечаток на этой наглой ж... - А вот про кусаться ты прав, - Мин все равно нацелен топать в тот полузал разврата, откидывая челку вбок, - до сих пор член побаливает. Чонгук краснеет до корней волос и боится попасть под раздачу. Давненько он не видел «старого» дурного Юнги. Ну нафиг их, пусть сами разбираются. Идет к друзьям, придумав интересный спортивный интерактив на последние десять-пятнадцать минут до окончания. К слову, в самом зале уже остались последние стойкие одиночки, что в своих уголках тихо в наушниках занимаются и не мешают другим. Парочка девушек, окончивших упражнения с гантелями, рассортировывают на стойке инвентарь и покидают зал, где Чимин последним решает у шведской стенки повытягивать позвонки, свисая на руках. - Солнышко, и это твоя воспетая тренировка? Всего-то растяжка? Вздрогнув на вопрос позади, Чимин кое-как оборачивается, получая резкий жаркий тычок губ в щеку, пах в ягодицы, объёмные ладони в сжатии на талии. Мин весь влажный, хоть выжимай, тут же пропитывает собой стрейч майку Пака. - Юнги-я, я же не мешался. Что тебе надо? - в стиснутом состоянии парень задышал хрипло. - Уж контролировать то, что ты пялишься сам на меня, прости, не в праве. Оборзел так меня припечатывать и наезжать? Ну-ка, сдвинь борзый член и дай мне встать нормально... Хей, малыш?! Мин хохочет в щеку, ласкает поцелуем, мычит отрицательно, сжав талию. - Какой же я тебе малыш? Я - твой учитель. Чимин в отместку еще раз больно тыкает в чувственное место, мол опять началось это раздвоение, что ли. - Ах… да-да, ты прав. Я сам как обычно виноват... - в самое ухо, - на каждом тренажере нафантазировал наш быстрый секс. - Фу, - Чимин фукает наигранно, - врунишка. Ты любишь делать это долго, измывая меня не кончать, изверг. - Не отрицаю, - укусив за ухо, Мин хрипло смеется, - если бы ты сам не обожал приседать подолгу. - Ах, я понял, что происходит и откуда ноги растут. - У тебя лично от ушей, - шутит обольстительно Юнги, чмокнув, - задерёшь на плечи, так вообще можно считать, что они бесконечные в своей длине. Отличная растяжка, кстати. - Уже так запел... а это ты про что? - Чимин краснеет. - И про то, и про другое. - хлопнув мягко по ягодице, Юнги наслаждается. - Но приседаешь ты отвратительно. А вот и тревога сработала. Чимин с фырчаньем разжимает пальцы и падает прямо на Юнги назад. - Ну, вперед, ковбой! - с разворота толкает на близлежащую скамью у напольного зеркала так, что Юнги садится, с выдохом стукается затылком. Глазами «убив на повал», Чимин раздвигает ему ноги за колени, встает задом вровень лицу. - Ну чего заткнулся, контролируй тогда моё отвратительно, только потом не жалуйся. И он, выгнув в корпусе спину, грудью чуть-чуть нагнувшись вперед, как и руки зафиксировав перед собой в замочке, с расставленными ногами делает первый присест. Мин аж вжимается спиной, головой назад, в шоке наблюдая. Снова и снова. - Мимо, зайчик, - подает, наконец, голос, а Чимин со злостью кусает губу и делает еще три сразу, - ниже, ножки можешь ведь расставить шире, не? - Не, - дразнит Пак, получив смачный шлепок на какой-то по счету раз, - идиот, что творишь? Не лапай. - Мотивирую. - еще несколько хлопков, а напоследок и сжатие обеими руками. - Обалдеть, тут еще надо поработать. Чимин на секунду другую выпрямляется, полубоком развернувшись с нахмуренными бровями, и излучает взбудораженную энергетику под стать самому Юнги. Столкнулись две дури окончательно. - Зачем ты это вытворяешь со мной? Зачем ты делаешь меня таким, когда сам хотел все вытрясти? Прекрасно знаешь, что отвечаю на это... блять, не так... - выдыхает Чимин, - Юнги, ахиреть, как мне это нравится, но ты уверен, что нам стоит вести себя так? - Да. Чимин, как рыбка, открывает губы без голоса, не ожидая краткого ответа. - И? Не отрываясь, рассматривая Чимина, Юнги краснеет, проигрывает в гляделки и опускает скромно веки. Так длится минуты три. Полная тишина, в которой впервые ощущается совместный конфуз. - Солнышко, ты чего? - выдохнув в удивлении, Чимин разворачивается передом. - Юнги-я? Парень не меняет позу, но закрывает ладонями добавочно лицо и то ли хныкает, то ли смеется. В общем, звуки неопределенные. Доходит до того, что Пак опирается ему на плечи и гладит волосы, пытаясь выискать любимый взгляд, понять, что происходит? - Это опять из-за меня? - Всё из-за тебя теперь в моей жизни, - глухо отвечает Юнги, а через минутную паузу от ласки мягких рук его дерзко прорывает, - не узнаю себя, в тоже время узнаю, аж дурно от всех чувств разом. Я желаю тебя, я ищу тебя, я хочу тебя, я ненавижу тебя, я в восторге от всего тебя, я не могу без тебя, я отталкиваю тебя от себя, но все это вперемешку с одним большим... - Мин ладони убирает, покрасневший, усталый и такой ласковый смотрит снизу. Тянет Пака за майку у живота, окончательно в кулак зажав с натяжкой. Чимин наклоняется к лицу, все уже поняв наперед, успокоительно прижавшись губами в еле открытые губы, - я люблю тебя. Понимаешь именно как? Понимает. И все методы, диалоги показать, как он его любит, тоже понимает. Круговорот сплошной, а не отношения. Всё понимает и с улыбкой углубляется в поцелуй, нависнув сверху, коленями опираясь на колени Юнги так, что Мин под ягодицы держит. Под стягивание резинки с хвостика Чимин следом загребает ему пряди назад, а Юнги под силой в наслаждении запрокидывает голову. К рукам старшего возвращается вся уверенность, ведь каждое сжатие отражается отпечатками на талии, ягодицах, спине Чимина. - Ты такой ранимый, оказывается. - шепчет Пак, чмокая в нос мягко. - Как котёночек, а не привычный мне тигр. Хочу тебя исцеловать всего. Ускоренный сердечный ритм заставляет только хуже себя чувствовать, а Юнги желает не отключаться еще в набегающей усталости. Он прикрывает глаза и через прищур сонно любуется лучшим видом румяных щек, подвитых ресниц. Тренировку можно считать успешной, если прямо сейчас он венцует ее лучшим упражнением, в технике которой адски хорош на все сто. Углубив поцелуй с языком, ощущает в своих руках осевшие упругие бедра Чимина, толчок в зеркало спиной, ведь его мальчик верхом гибко и жадно прижался сильнее. Отдышка вылетает у обоих, глухо ударяясь о губы и ускользая вибрациями по шее, груди, животу, паху. - Покажем, как нужно заниматься всеми видами упражнений? - с прикусом губы Юнги гортанно выдыхает до мурашек на затылке. Не успей Чимин пискнуть, его уже укладывают на не собранный гимнастический коврик у стены в слепой зоне от внешнего зала. Но им даже не до этого, пока продолжается очередной затяг глаза в глаза. Юнги самостоятельно выравнивает его руки вдоль туловища, ноги прямо, а когда, лежа солдатиком, Пак голову приподнимает осмотреться, тот нависает сверху так быстро, что получает легкий удар лбом о грудь. Чимин опадает окончательно на пол, задрав подбородок с выдохом милого возмущения и шока. В упоре руками и носками с обеих сторон Мин над ним принимается делать отжимания, ударяясь всеми точками: губы в губы, грудь в грудь, живот в живот, бедра о бедра. - Спятил... - задыхаясь, успевает прошептать Пак за момент подъёма массы тела над собой, - нас же... - Юнги снова резко отжимается с наклоном поцелуя, затыкая, и сделать ничего не дает, - сейчас... - подъём-опускание-поцелуй-зажатые упруго губы, - выгонят... - взмокший уже везде Мин успевает грудью о чувствительную его поскользить, - отсюда... ах... Чимин после пятнадцати вжатий быстро загребает его руками, ногами обвивает за талию и окончательно задыхается. - Тише… - всхлипывает, но получает отказ легким припечатыванием к полу опять. Чувство настоящего давления под прессом, не имея возможности что-то сказать. Напряженный Юнги похож на одну сплошную груду камня, тут же размякая по секундам от любимой миссионерской позы по памяти. Содрогается, на локти и колени опускается, волосы Пака меж пальцы пропускает. Приоткрытыми губами в нехватке воздуха выбитый Чимин служит настоящим контрольным выстрелом. - Чимин... самое время развести ножки. Пак замотал головой, попадая на его нос своим. Он же сейчас окончательно сгорит сначала от своего жара, затем его, а вместе взятых - так вообще пепелище. - Да ладно, - подначивает Мин, - а как «резинку» в тетрадку подкладывать в полном классе, так первый, как в тачке наскакивать губами жадно на член, так первый. Послышались приближающиеся голоса друзей. Чимин, как гибкая гусеница, выползает быстрее экспресса из-под Юнги и хватается за первое, что попадается. Гантели. «Черт, черт...», - не может нормально на свое взлохмаченное отражение посмотреть, ведь там бесстыдник первоклассный с горящими глазами, которые чуть не закатывал секунду назад от желания здесь и сейчас. Поэтому создаёт глупую видимость упражнения. Юнги присоединяется сзади, страхуя его руки, прижавшись опять, но Пак не успевает даже шикнуть. - Ребят, вы идёте? Мы собираемся по домам. - Походу, тут ещё тесная и продуктивная тренировка идет, - появившийся Чонгук тоже подливает маслица в огонь так, что Юнги рыкает, но по-доброму. - Уф, какой злой. Чи, училка Мин еще и в тренеры записан теперь у тебя? - Чонгук-а... - пищит Чимин, - сам в ахуе, что происходит. - Ровнее руки, - хлопает по-учительски под локти Юнги, фиксируя предплечья парня с гантелями выше, - ахуевать будешь, когда здесь станет «стиральная доска», о которую можно будет драть... драить, точнее, - сзади заводит через талию свободную ладонь и Чимина хлопает по животу на обозрение в отражении и всем собравшимся. Свист и лозунги поддержки полетели, как раз плюнуть - и Чимин воет протяжно высоким голоском. Стыд и лютое чувство отыграться на Юнги рождается от касания его пальцев у пупка, а когда их опять наедине оставляют уходящие, Пак получает в ухо: «Тренер, хах? Тогда прокачку задницы беру на себя!» - Размечтался! - шипит почти истерично Пак, желая выкинуть гантели подальше, но Юнги обхватывает его запястья и делает несколько жимов для бицепсов вместе, целуя параллельно в мокрую шею. Рассматривая в зеркало эту совершенно неправильную технику в плане физического упражнения, но верную в другом, Чимин замолкает, дышит тяжко. - Не раскрывай ротик, дыши только носом. - шепчет Мин, снова обвив его талию. – Кто тебя учил так дурно дышать, чтобы в конечном выходили все равно стоны? - Я не могу... я... хочу обратно моего котёночка. - мямлит Пак. - Здесь, - потираясь щекой ласково, Юнги сбавляет обороты с тигра, забирает гантели из обмякших пальчиков, чтобы потом чмокнуть в надутые губы, опешившего в который раз парня, - я всегда здесь. Подхватывает скакалку откуда-то и на шейку парня слегка накидывает с красивой кривоватой улыбкой. - Только в ошейнике оказался ты, Чимин-и. Чимин все еще в ступоре, первые секунды невинно хлопает глазами и постепенно офигевает со всей дури окончательно. Резво перехватив поводья, в три раза складывает. - Я сейчас устрою тебе ошейник! И они пускаются в пробежку кругом по небольшому залу: Пак за ним, Мин от него. В итоге опять сталкиваются лицом к лицу, где Чимин с гордо поднятым носом скакалку закидывает на шею Юнги. - Это не поменяет моего желания надеть на тебя чокер, крошка, - обольстительно комментирует Мин, не сопротивляясь больше. Чимин вздрагивает, будто ослышался, и тут же представляет ярко этот тесный аксессуар на своей шее, затем подключаются мысли о кровати, о натяжении пальцами сильнее, о тигриных глазах напротив, о… ох… А Юнги наблюдает реакцию просто по каждой красиво меняющейся эмоции, напоминая, с кем и с какими дополнительными уроками его мальчик связался.