Измена

Это было утро следующего дня. Леша ото сна выдохнул, когда обнаружил свою больную голову. Его мозги невероятно раскалывались от похмелья, лопаясь по сосудам, вокруг мутилось окружение. Стены тесно сдавливали со всех сторон. Где восемнадцать, когда вставал и шел тусить дальше? Черный полог был приоткрыт на их кровати. Значит, Лола уже встала, он с огромным усилием пытался повернуть голову, но выходило у него это трудно. Его ноги будто связали в узлы, а шею болезненно тянуло. Ну, какое же ты дерьмо. Посмотри на себя со стороны на что ты похож? Кусок говна, который перепил и не справился со своим языком. Ему не нравилось это состояние на утро, всегда начинаешь вспоминать, то что было по детально и становилось еще хуже…и хуже. Девушку, которую так долго добивался. Ушла от тебя. Сердце пропустило удар. Вглядевшись в черный полумрак, с шумным выдохом в груди перевернулся на бок, от туда увидел, что темных длинных волос на подушке не было. Леша куда-то в пустоту начал водить руками по той стороне, где никто не лежал, а под ладонями ощущалась только прохладная простынь. Черт. Ты наверное думал, что она лежала на краю кровати? Но ее там не оказалось. Ну, что ты доволен? А я всего лишь хотел сделать ей сюрприз, чтобы мы не забыли с чего все начиналось. Лёша опять все испортил своим характером демона. Он набрал полные ребра воздуха и снова выдохнул. Выдохнул так, что в легких неприятно захрустело, вспомнил как вчера выкурил, около трех сигарет без остановки, понял почему так больно. Хотя, это был его не предел… Парень откинул полог со своей стороны и ясное небо тут же заставило глаза прослезиться. Свет резал ему белки. Он зажмурился и сел. Ноги встретились с приятным мягким ковром, словно сама свежая трава ласкала ступни. Хоть что-то хорошее в этой каюте, точно было в это утро. Он встал держась за стену, путь его был не долгим, зашел в ванну. При чем выбрал ванну Лолы, его нервы чуть подутихли, когда увидел ее личную зубную щетку и разбросанную косметику. Леша освежился из крана холодной водой и прополоскал рот мятной пастой. Обмакнув ладонь под воду он пустил пятерню в волосы, уложив их в сторону затылка. Блондин держался руками за косяк, а другой рукой размял свои оба глаза. Так свербило, неприятно в висках, что хотелось снова лечь в кровать и не вставать, как минимум до вечера, но деревянные ноги его вели вверх по лестнице. Каждый шаг был, как механизм, который давно не смазывали. Он шел так аккуратно, что пытался хоть как-то привести себя в чувство. Он концентрировался на том, что нужно найти ее и ему бы стало легче. Во всех смыслах этого слова. Леша обнаружил, что они уже отплыли от границы и направлялись к береговой линии, но земля еще была далеко. Он прикинул на скидку, должны были оказаться там через час, а это значит, у него мало было времени, чтобы ее найти и все объяснить. Черт, Лешу колошматило во всех местах своего тела. Это же нужно было так нахуяриться, что в руках происходит тремор колебаний, как после жесткого отходняка от опиатов. Он давно так не выпивал после завязки, первый раз после лечения. Да и вообще не любил мешать наркотики и алкоголь, поэтому забыл это сраное чувство наглухо. Когда Леша вышел на верхнюю палубу, его встречает легкий утренний морской ветерок. Сегодня было теплее, чем вчера. Ветер обдувал его скулы, волосы. Леша скрестил руки на груди. Да он это уже понял, прежде чем выйти ему нужно было хотя бы напялить на себя как минимум халат, а он вышел на вверх в одних шортах. Лола сидела и спокойно завтракала. В его животе будто что-то булькнуло и это ощущение пропало. Ты здесь. Накрыто было на двоих. Он отодвигает стул и садится напротив девушки. Ее карие безмятежные глаза сегодня были светлыми, такими чистыми и яркими. Она смотрела на приближающуюся фигуру парня. Его рука тянется за стаканом минералки. Он выпивает без остановки, закрывая глаза. — Доброе утро, — она отрезает себе сырник. Доброе? Это я бы поспорил. — Ты давно встала? — берет блинчик и тут же его уплетает. — Ну, так, за минут тридцать до тебя. Спасибо. Спасибо, что ты здесь. Не подавая виду, что уже мысленно попрощался с ней в кровати, выпивает еще газировки, только уже с бутылки. Она была такая запотевшая, что Лола видит как с нее скатывается конденсат на его ладони. Он отрывается и вытирает лишнюю жидкость с лица, которая протекла мимо его рта. Лола машинально напрягла бедра и отвела взгляд. — Ты выглядишь, свежо, — решил начать разговор. Лола покачала головой и улыбнулась. — В отличие от тебя, да. Она выпрямляет спину и запивает чаем. Ее волосы были хорошо уложены. Даже несмотря на этот ветер они лежали сегодня на тебе идеально. — Может быть, тебе пересмотреть приоритеты? — Какие приоритеты? — Ну, например, не пить так много, а заняться спортом. — Ах, ты про это, — его голос был заторможенный, ему было сложно переваривать этот разговор, — я думал об этом, но все равно возвращался к… — он замер и остановился глазами на переносице Лолы. А что он хотел сказать? Что ты после каждого своего провала возвращался к наркоте? Подумав он решил, что не нужно накалять обстановку еще больше. — К чему ты возвращался? — переспросила она. — К работе. Нет времени на здоровый образ жизни. — Ты не так ужасен, — как ни в чем ни бывало отвечает Лола и заканчивает свой завтрак. К ним приходит персонал меняя тарелки на чистые. Все это время они сидели в тишине. А Леша ощущал себя еще больше никчемным, он не хотел врать, но и ругаться тоже больше не хотелось. — Как твоя голова? — кареглазая кладет свой подбородок на свои скрещенные руки перед собой, — Может, тебе обезболивающее дать? — Лёша чувствовал, что ее забота сейчас была такая поверхностная, но возможно на уровне подсознания ему показалось, что она действительно хочет помочь. — От таблетки бы, не отказался, — он хмурится, и до сих пор не понимает почему Лола еще с ним. Узенюк видит ее беспокойство, она хватает сумку рядом с собой и ищет ему спасательную капсулу. Спасибо, за обычное человеческое. Она протягивает ему ее, он принимает и уже запивает водой. — Минут через двадцать должно стать лучше. А вообще, я тебе советую полежать. — Полежать? Нет, Лол, если я лягу, то еще больше буду ощущать себя паршиво. — Ладно, но до отеля поведу я. — Как скажешь. *** Третий день после той яхты. Всё становилось постепенно лучше. Они гуляли вместе по паркам и скверам, посещали музеи, а вечерами оккупировали отель, наслаждаясь близостью друг друга. У Лёши оставался лёгкий осадок — будто он показался ей конченным, но с каждым днём это чувство утихало. Они восстанавливали отношения, обсуждали даже переезд к друг другу, но Лола твердо сказала, что не хочет торопиться и хочет пожить одна. Это его совсем не устроило. Но факт оставался фактом: за всё это время, что они были вместе, он не прикоснулся к веществам. Сегодня — важное мероприятие. Известный источник прошептал им, что там соберётся вся «свита» шоу-бизнеса, а ещё — масса фотожурналистов и репортёров, что составляют заголовки для жёлтой прессы, выдумывая нелепые новости. Лёша ненавидел всё это до глубины души. Но его друзья, которые пригласили его на вечер в казино, не могли оставить его одного. Как-то в разговоре с Рафом он проговорился, что отдыхает в Питере. И тут на него обрушился шквал звонков — приглашения, настойчивые просьбы. В надежде он спросил Лолу — та не была против. Почему бы и нет? Провериться в светском обществе и заодно поиграть. Кстати, Лола неплохо играла в карты, а Лёша предпочитал рулетку, хотя в покер тоже был не промах. К тому же, бывать на таких мероприятиях — значит поддерживать свой статус. А значит, подогревать интерес и пиарить свое лицо. Лола понимала, что для ее работы это необходимо. Уговаривать его приходилось не долго, он не мог отказать ей ни в чем. Двери лифта раздвинулись, и едва они ступили в зал — сразу же ослепляющий поток вспышек фотоаппаратов обрушился на них. В коридоре стояли около шести фотографов — представители разных изданий и газет. Это был первый и последний раз, пообещал себе Лёша мысленно. Они, конечно, любили азартные игры, но только в «своей» компании. Музыкант держался мужественно — лицо сохраняло невозмутимость, не выдавая ни единой эмоции. Но когда к ним подлетел журналист с вопросами — о их отношениях, как так получилось, что они решили воссоединиться, о прошлом браке, будущих детях, бизнесе, обо всём подряд — Лёша начал постепенно раздражаться. Потом журналисты стали выдумывать глупости, и он вспыхнул, словно облитый бензином. Не выдержав, он резко схватил Лолу за руку и потащил прочь из этого ада. Они игнорировали вопросы и поспешили к главному входу казино. Там было намного спокойнее — сюда не пускали лишних, и воздух казался чище. Сюда не пускали лишних. Здесь было не так душно, как в шумном ебаном коридоре. А можно уже уйти? Им открылась широкая панорама ночного Питера — виден порт, стильный новый район, старые крыши домов, тихо мерцающие огнями. — Не хочу застревать здесь надолго, — старается говорить не очень напористо. Лола посмотрела на него понимающим взглядом и тут же заметила, как из соседнего холла к ним приближались знакомые лица — друзья и самое близкое окружение Лёши. Она увидела, как он немного расслабляется, забывая о давлении и шуме на входе всего несколько минут назад. — Привет, — она обнимает высокого кудрявого парня с цветом вороньего крыла волосами, он был одет так же как и все в черный смокинг и белую рубашку. Конечно, она знала кто это и представляться им не нужно было. — Вот это да, — ошарашено подходит к ней худощавый парень с русыми волосами, раскидывая руки, заключая Лолу в крепкие объятия. Это был Даниил, начинающий артист лейбла Леши. — Лол, сколько лет, сколько зим? Ты как тут оказалась? — Лех, и как скоро ты хотел нам все рассказать? — отвечает Рафаэль, и тоже Лолу погружает в свои руки приподнимая ее за тонкую талию над землей. Она держалась, как могла, с ее губ не спадала теплая улыбка. На самом деле, было приятно видеть людей с которыми общалась раньше 24/7, но к сожалению или к счастью, пришлось перекрыть железный вентиль, чтобы не узнавать вообще, что происходит с Лешей. И сейчас, на красной дорожке Лола видела ребят, которые стояли и были в шоке от того, что они пришли вместе, так еще и за руку. Как он мог ее так подставить? Говорила же скажи им все. Нет же, он умолчал и все вопросы сразу же посыпались на нее. Хитрый. Ничего не скажешь. Все ближайшие минут двадцать они рассказывают о том, что с ними произошло. Всеми правдами и неправдами Леша держался как мог. Ну, чего таить греха, по их словам они были счастливы. Дальше к ним подходили другие люди, считая ее за какую-то давнюю закадычную подругу. Вспоминая какие-то истории, они видимо ждали такой же настрой и ответной реакции. Ей в какой-то степени было приятно, что они знали что она известный модный дизайнер, а в какой-то степени было настолько сложно стоять на ногах и отвечать на их напористые вопросы, что хотелось уже побыстрее спрятаться. Теперь Лола понимала своего спутника, когда он говорил, что делать здесь нечего. Так, стоп. А почему только ей приходится отдуваться? Она хитро улыбнулась, взглянула на Лешу из под опущенных ресниц и беззвучно переложила ответственность на него. Затем уверенно прошла дальше по залу, чувствуя, как бывший муж стреляет в неё острыми, словно кинжалы, взглядами — будто бросила его одного в зубы голодным хищникам, сделав вкусным лакомством. И в этот момент удивлённые глаза друзей Леши говорили всё за себя — никто не ожидал увидеть их вместе, да ещё и так близко. В зале повисла невидимая пауза, словно время замедлило ход, а воздух наполнился напряжением и неподдельным изумлением. Шёпоты, едва слышные, тут же превратились в обмен взглядами, полными недоверия и лёгкого восхищения. Но ей было плевать, на распространение слухов, плевать на бестолковые новости, что наверняка завтра всплывут. Каждый из них понимал: эти двое прошли через настоящий ад — ссоры, разрывы, боль, предательства — и всё равно здесь, в этом зале, они стоят плечом к плечу. И им плевать что будут думать другие. Ведь они вышли на публику вместе! Это было больше, чем просто встреча — это был вызов всему, что когда-то разрушило их отношения. Они были как живое доказательство того, что возможно не только поломаться, но и собрать себя по кусочкам заново. Некоторые переглядывались, кто-то слегка улыбался, не скрывая искреннего удивления и даже — да, чего уж скрывать — тихой зависти. Особенно со стороны селебрити девушек. Ведь не так часто увидишь, чтобы люди, прошедшие через такие испытания, смогли не только сохранить связь, но и показать всем вокруг: мы ещё здесь. Мы сильнее, чем кажется. В глазах друзей мелькали вопросы без слов: «Как?», «Почему?», «Что теперь будет?». Они были ошарашены, и эта смесь эмоций делала момент по-настоящему острым и живым. И где-то среди этого удивления Лола шла вперёд — осознавая, что именно её выбор заставил замолчать эту толпу. Она чувствовала эту тяжесть взглядов, но вместе с тем — и невероятную силу собственного решения, которое теперь невозможно было игнорировать. — Что за праздник у вас тут? — Лола с улыбкой опустилась в мягкое кресло пододвигая его по удобнее, чтобы сидеть ближе к столу, напротив сидел Костя. — Всё из-за тебя, — не моргнув, ответил он, откинувшись на спинку и неторопливо сделав глоток терпкого коньяка. — Неужели тебе не нравится? Вы тут в центре внимания, между прочим, — вставил Сережа Чертков, кивая в сторону компании, что обступила Лёшу. Он что-то коротко им сказал, после чего почти сбежал от них. На его лице читалось явное раздражение, и Лолу это только больше забавляло — видно, парень совсем не ожидал такого внимания. — Как хорошо, что здесь можно сделать вот так, — спустя минуту Лёша подошёл, закрыл массивные резные двери зала, и теперь шум из главного помещения доносился лишь глухим фоном. Тесное кольцо напряжения, которое давило на них с момента появления, стало заметно слабеть. В этом зале царила иная атмосфера — здесь каждый чувствовал себя «особенной персоной», и Лола с Лёшей, признаваясь себе, тоже поддавались этому чувству. Им это даже льстило. Хотя сам зал был куда просторнее их столика, людей здесь было меньше. В углу, на невысокой сцене, джазовый квартет мягко заполнял пространство живой музыкой. Приглушённый свет играл на глубоких стенах цвета красной фуксии, переливаясь в бокалах. Официанты, словно вырезанные из глянцевого журнала, молниеносно подносили то изысканные закуски, то дорогие напитки. По периметру стояли небольшие круглые столики для тех, кто хотел уединиться и спокойно поговорить. Лола знаток в искусстве, и не могла не восхититься модным интерьером. Она задрала голову, разглядывая потолок — старинные фрески XIX века, в тончайших золотых рамах. Она задержала взгляд, и внутри что-то приятно сжалось от восторга. Переведя глаза в конец зала, заметила мягкое синее свечение и неоновые буквы «CASINO». Вот ради чего, собственно, они сюда и пришли. — Мы же хотели развлечься, а не…наблюдать этот цирк, — отмахнулся Лёша, скривившись. — Честно, лучше бы в гостишке посидели. — Тебе не по себе? Так выпей, — Сережа придвинул ему стакан с коньяком и колой. — Полегчает. Ты же трезвый сейчас. Лёша бросил быстрый взгляд на Лолу, словно спрашивая разрешения. На лице легкая дежурная улыбка, та самая которая всегда была на публике. А вот под столом она легонько сжала его колено, давая понять: «Пей. Я не против». Ну не будет же она играть ему «мамочку» в такой вечер. А он вдруг осознал, насколько привык сверяться с её мнением, — даже в мелочах. Да уж… Надо бы переставать так зависеть. — Давно приехали? — Лёша сделал глоток, закусил крошечным канапе. — Вчера, — Костя выдохнул густое облако ароматного дыма из медного кальяна. — А вы, я смотрю, уже давно вместе? — переглядывался музыкант то на одного, то на другую. — Есть такое, — ухмыльнулся Лёша, смакуя алкоголь на языке. Парни дружно хохотнули и перевели взгляды на Лолу. Та нервно прикусила щёку, стараясь скрыть смущение. — Да вы меня уже бесите! — фыркнула она. — Всё о нас да о нас. Расскажите лучше, как у вас дела! Так давно не виделись. — Да…Что… наслаждаемся жизнью, культурно отдыхаем, — диджей подмигнул, опрокинул в себя весь бокал и с лёгким стуком поставил его на стеклянный стол. Разговор быстро свернул в мужскую сторону — про дела, работу, последние игры и всякую мелочёвку. Лола слушала их, и внутри шевелилось что-то тёплое и немного щемящее. Она уже проходила через такие частные вечера. И в отличие от прежних раз, ей совсем не хотелось сбежать или замкнуться в себе. Хоть в ней всегда жила протестная искра, сейчас Лола видела: Лёше с ними действительно хорошо и комфортно. И она решила не дёргать его в отель — пусть этот вечер будет для него без лишних слов. И она даже не думала быть здесь лишней. Ей не хотелось сбежать и замкнуться в себе, что это не ее компания. Хоть Хасанова и была протестной натурой. — Ну что, — Серёжа, который был душой компании, затянулся кальяном и, выдохнув густое облако дыма, усмехнулся. — Помните ту девчонку в красном? Которая заявила, что готова «всё» ради попадания на бэкстейдж? Костя прыснул, а Даниил сдержанно ухмыльнулся. — Да уж, — Костя подался вперёд. — Она ведь реально притащила нам торт, внутри которого… — он многозначительно поднял брови. — …были стринги и номер телефона, — закончил Серёга и громко рассмеялся. — Причём не её размер! Лола скривила гримасу и посмотрела на Лешу, но что ее удивило больше, он тоже поморщился, давая понять свое отвращение к фанаткам и таким способом завести знакомство. Он откинулся на спинку кресла, медленно покручивая бокал в руке. — Фу, — сказал Узенюк, отрезав смех друзей одним взглядом. — Я терпеть не могу этих липучек. Это мерзко. — Ну да, — Серёга поднял ладони. — Ай, не пизди! Мы-то знаем, что ты святой. Сарказм. — Не святой, — сухо ответил Лёша. — Просто не трахаюсь с теми, кто готов «продаться» за селфи и пару билетов. Костя хмыкнул и налил себе ещё коньяка. — А я, между прочим, с фанатками осторожен, — вставил Даниил, но тут же рассмеялся. — Хотя, помнишь, Серый, тот тур в Сочи? Когда одна из девчонок… — …забралась в гримёрку и заявила, что хочет быть твоей девушкой на вечер? — Серёга хлопнул его по плечу. — И ты потом два часа пытался понять, как её выпроводить, чтобы не обидеть. — Да это ж классика! — Костя громко засмеялся. — Мне — нет, — Лёша поднял глаза и посмотрел на них холодно. — Потому что я держу двери закрытыми. И вам советую. Серёга покачал головой, но на лице оставалась та же коварная бородатая ухмылка. — Ладно, ладно. А я тебе так скажу: иногда эти истории — чистый контент. Ты бы видел, что они творят на концертах. Помнишь, как одна влезла на нашем концерте в туре, на сцену и начала танцевать, пока ты выступал? — Не напоминай, — Лёша отставил бокал. — Я чуть текст не сбил. Лола тихо улыбнулась, слушая перепалку, но при этом уловила, как напряглись его плечи. Он терпеть не мог эту тему, но друзья, похоже, не собирались отпускать её просто так. — Окей, сменим тему, — Даниил хлопнул в ладони. — Давайте лучше про гастроли в Японии вспомним. Там ведь без фанаток не обошлось, но хотя бы всё было цивилизованно. — Цивилизованно, — Серёга фыркнул. — Ты просто не знаешь, что творилось у меня после диджей-сета в Токио… — И слава богу, — буркнул Лёша, снова откинувшись и прикрыв глаза. — Короче, чуваки, вы понимаете, — Чертков наклонился к столу, — за кулисами — рай. Особенно, когда концерт отыгран, и ты идёшь мимо очереди девочек с горящими глазами… Они же думают, что ты сейчас выберешь ту самую и пойдешь ее, — он показал жест пальцами, будто он не имеет. Костя прыснул, а Даниил приподнял брови. — И? — протянул Костя. — Ты, как всегда, на автопилоте? — Ага, — Серёга довольно ухмыльнулся. — Подошла одна, такая вся в блёстках, и говорит: «Серёж, хочешь, я тебе отсосу прям здесь?», я чуть не выблевал, прям там. Даниил с Костей дико заржали, хлопая ладонями по столу. Лёша поморщился, но промолчал. Лола заметила, как он сжал пальцы на бокале, и решила вмешаться. — Слушайте, — её голос прозвучал сладко, но с лёгким нажимом, — я смотрю, у вас целая творческая методика по поиску… вдохновения. — О, Лола! — Серёга хитро прищурился, — я и забыл, что ты теперь с нами здесь. А я то чувствую что то душновато стало в зале, а здесь же ты! Лола гаденько улыбнулась, говоря исподлобья: — Не расслабляйся. А то придется давиться слюной… — начала едко девушка, но ее перебил Узенюк: — Блять, успокойтесь. У вас будет время обменяться приятностями, но не в этом месте. — Прервал их сразу же сердито Лёша, понимая что назревает конфликт между двумя близкими людьми. Он окинул ее смиряющим взглядом, давая понять чтобы Лола сегодня не выражалась так. Не в этот день. Лола закатила глаза, и отбросила тяжелую косичку с плеча. Понимая о чем Леша намекнул. Сережа и Лола ни когда не могли найти хорошую нить отношений, но в прошлом они старались сделать вид что друг друга уважают, это происходило только в присутствии Леши. Они в тайне друг друга терпеть не могли. И это было взаимно. А когда они магическим способом встречались где то вдвоем, то оба сочились ядом. Сережа ненавидевший Лолу по многим причинам, например один из них: так как на пике популярности их с Лешей дуэт блестел во всех чартах, Лола отвлекала друга от работы. А Хасанова была слишком стервозной, чтобы прогибаться под его пошлые шутки и идиотские издевки. — Да ладно тебе, Лол, — сказал издалека Рафаэль, — Мы же просто делимся рабочими моментами. — Конечно, — она откинулась на спинку кресла, скрещивая руки на груди, глядя на него в упор. — А потом пишете треки про «чистую любовь» и «настоящие чувства», да? Костя прыснул, Даниил отвернулся, чтобы скрыть смех. Лёша чуть заметно склонил голову, и уголок его губ дрогнул. Хотя Узенюк не особо писал лирические песни, его больше привлекал другой стиль в своей музыке… — Ну, — Чертков поднял руки в оборонительном жесте, — так устроена музыкальная индустрия. — Нет, — Лола улыбнулась, — так устроены вы. Просто повезло, что кто-то из вас умеет отличать фанатку от женщины. На секунду за столом повисла тишина, потом Костя засмеялся громче всех: — Всё, Серег, тебе прилетело. Подъеб засчитан! Даниил хлопнул ладонью по столу смеясь от души: — Лол, ты только что сделала то, что мы пытались годами — заткнула его! Лёша не удержался и тихо рассмеялся, покачав головой. В его взгляде мелькнуло что-то тёплое, и Лола поняла — попала в точку. Они просидели за столом почти час, пока шум, музыка и смех в зале не начали казаться Лоле скучным, будто за стеклом. Её манила та загадочная синяя подсветка, что пробивалась сквозь полутёмный коридор. — Я скоро, — бросила она через плечо ребятам и поднялась. Проходя по мягкому, идеально чистому ковролину, Лола шагнула под арку, где стены были отделаны золотыми панелями, а тёплый свет мягко отражался в зеркалах. Впереди — глубокий, словно бархат, синий свет. Он обволакивал, манил, обещал что-то запретное. Синий ковролин мягко пружинил под ее каблуками. Глаза Лолы скользили по огромному залу — в центре тянулась длинная, сияющая синяя барная стойка, за которой в высоких креслах сидели игроки с бокалами шампанского и виски. В воздухе витал тонкий аромат дорогих сигар и парфюма. Мониторы над автоматами мерцали, как драгоценные камни, а звуки — звон фишек, раскатистое «Больше ставок нет» — сливались в гипнотический ритм. — Добрый вечер, — мягкий, но слишком выверенный голос вернул её к реальности. Перед ней стояла администратор в безупречном чёрном платье. На бейджике значилось: Арина. Улыбка девушки сияла очень искусственно — слишком идеальная, чтобы быть тёплой. — Будете играть в долларах или в рублях? — спросила она, чуть наклонив голову, но Лола увидела в ее глазах нападение — клиент с хорошим финансовым кошельком. Однако, Хасанова не смутилась ее настойчивости. — В долларах, — Лола улыбнулась краешками губ. — Если уж играть, то по-крупному. — Прошу, — Арина плавным движением руки пригласила её следовать. Они шли мимо десятка столов: мужчины в строгих костюмах, женщины в блестящих вечерних платьях, кто-то нахмуренно считал фишки, кто-то, наоборот, вскакивал с кресла, сияя от радости. Лола слышала стук шарика по рулетке, визгливые сигналы автоматов и короткие выкрики игроков. Деньги здесь текли рекой — густой, быстрой, неудержимой. У кассы Лола без колебаний сняла со счета десять тысяч долларов. Машина выплюнула россыпь разноцветных фишек — они приятно холодили пальцы. Девушка сложила их в бархатный мешочек, ощущая, как азарт уже разогревает кровь. — Ну что ж… поиграем, — тихо произнесла она сама себе. Развернувшись, Лола увидела, как в зал вошёл Лёша, а за ним — ребята, что-то оживлённо обсуждая. Лёша заметил её с фишками, и в его взгляде мелькнуло хищное любопытство. Он через несколько секунд уже стоял рядом с ней. — А не многовато тебе, деточка? — он подошёл ближе, трогая одной рукой увесистый мешочек с фишками, затем едва коснулся пальцами её сексуального выреза платья на талии, Лола ощутила это прикосновение ледяное. От чего вздрогнула. — А почему мне должно быть много? — Лола приподняла подбородок, глядя прямо ему в глаза. — Может, я собираюсь стать последней, кто сегодня покинет этот зал… и унести его с собой. — Мне нравится твой настрой, — его рука скользнула вверх по её обнаженной спине, притягивая ближе к себе и прежде чем она успела что-то ответить, их губы встретились. Поцелуй был долгим и пылким, совершенно неприличным для светского вечера, где за ними, наверняка, уже любопытно наблюдали. Она чувствовала вкус Мартелли на его губах, чувствовала запах выкуренной сигареты, а от прикосновения его ладони к её голой коже под лопатками по телу пробежали горячие мурашки. Лёша целовал так, будто плевать на весь зал — и на чужие взгляды, и на условности. — Давай сыграем в мою игру, — шепнул он, задержавшись у её уха. Его дыхание было горячим, а губы едва коснулись её мочки, брянькая сережкой. Лола прикрыла глаза, слегка пошатнувшись — шампанское и его близость делали своё дело. — Ничего не понятно… но очень интересно, — девушка улыбнулась пьяно, вдыхая сладкий, густой аромат сандала, которым был пропитан его костюм. — Если моя ставка зайдёт, ты переезжаешь ко мне. Она фыркнула, отстраняясь на полшага. — Так нечестно. — Лола знала, что он играет в покер мастерски, и победить его почти невозможно. — Хорошо. Но если ты проиграешь… ты бросаешь курить и употреблять всякую гадость. — Я постараюсь не проиграть, — он хитро прищурился, и в его взгляде блеснул азарт, от которого её сердце пропустило удар. Вот сучка. Сучка. И такая притягательная сучка. До такой степени, что проигрыш с ней казался выигрышем. Лёша медленно отстраняется от неё, взглядывая сверху вниз, не сводя глаз, и, не торопясь, идёт вглубь зала. Его походка — уверенная, властная, будто весь этот казино-мир создан только для него. Лола рассматривает его высокий рост, этот официальный красивый костюм, который стоил практически как это все казино, черт возьми! И засмотревшись на него, она чуть не упала по дороге, восхищаясь тем, каким он был красивым и статным с ней. Лола чуть прикусывает губу и, не отставая, идёт за ним, повторяя этот темп — плавный, но с внутренней пружиной. Он в своей стихии. Каждый шаг по этому залу словно подкидывает в его кровь новую порцию адреналина. Риск. Риск. Он его всегда возбуждал. А сейчас просто жалил ядом в кожу. Мужской взгляд цепляется за один из покерных столов, где сидят трое мужчин. Лица — чуть уставшие, глаза — водянистые, Лёша невооруженным глазом понимает, что эта компашка под кокаином, то что нужно! Их руки нетерпеливо барабанят по зелёному сукну. Они уже ждут свежей крови. И они идут к ним. Лёша садится первым, напротив него — Лола, словно соперник, но с глазами, в которых больше искры, чем страха. Дилер, безупречный в чёрном жилете и белой рубашке, расставляет карты и предлагает сделать ставки. Лола выдвигает вперёд фишки, яркие и тяжёлые, как маленькие обещания будущей победы. Лёша делает то же самое, лениво, но с той медленной уверенностью, которая бесит всех его противников. Особенно Лолу. Игра начинается. Азарт накрывает мгновенно, как удар горячей волны в жаркой бане. Лёша понимает: он не имеет права вылететь первым. Лола, в этот момент, отбрасывает свои длинные тёмные косички назад, словно в боевом ритуале, и, глядя на него из-за карт, подмигивает. Пухлые губы девушки растягиваются в хищную, насмешливую улыбку. — Ну, ты же понимаешь, что проиграешь… — тихо, но с удовольствием бросает ей Леша. — Можешь остановиться прямо сейчас. — Не в этой жизни! Дилер раскладывает следующую карту. Лёша подбирает её, чуть улыбается и, вместо ответа, посылает ей воздушный поцелуй. Лола ловит его кончиками пальцев и, наклонив голову, смеётся. Новая раздача. У Лёши в руках — комбинация, которая уже начинает разогревать сердце. Но он не даёт виду. Он пьёт свой элитный коньяк, делает глубокую затяжку сигаретой, выпуская кольца серого плотного дыма в потолок, и при этом не отводит глаз от неё. Она не сводит взгляда с его татуированного горла — как двигается кадык, когда он глотает янтарный алкоголь. Её пальцы чуть дрожат, а внутри всё сжимается: не от страха, а от дикого, животного желания выиграть у него, сломать эту эгоистичную ухмылку. Потому что эта игра стоила ей свеч. Раздача идёт до конца. Лёша — первый, кто вскрывает карты. Флеш. Чёткий, чистый, как выстрел. Брови Лолы чуть приподнимаются. Её комбинация — сильная, фулл-хаус, — но этого недостаточно. Она прикусывает губу, и взгляд становится острее, чем лезвие ножа. Проходит ещё пятнадцать минут напряжённой игры. Двое игроков вылетают, остаются трое. Лёша делает ставку больше, чем прежде. Лолу раздражает, что он делает это небрежно, с лёгкой усмешкой, как будто точно знает, чем всё закончится. И ее невероятно бесит, что вся его ставка была значительнее выше всех ее фишек! Официант мимоходом ставит перед ним свежий бокал коньяка. Лёша поднимает его, смотрит на неё поверх стекла. Отпивает. — Зря ты меня бросила на слабо, — произносит он тихо, с грубоватой интонацией. Её брови чуть вздрагивают. Он добивает: — Очень зря. Теперь он хочет выиграть не просто партию. Он хочет выиграть её. Лёша переводит взгляд на седого мужчину слева — тот нервно барабанит пальцами по столу. Но потом он снова возвращается к Лоле. Она — в своей грузинской стойкости: подбородок чуть приподнят, глаза колючие, плечи расправлены. — Уже не такая смелая? — кидает он ей с ухмылкой, подстрекая ее. — И не такая раскованная? Она не отвечает. Сжимает губы в плотную полоску. Просто вздыхает носом, кладёт карты рубашкой вверх и сдается в одном раунде. Но в следующем снова входит в игру. Он прищуривается — новая стратегия? Лола чувствует, как внутри неё всё кипит. Её бесит, как он хамско улыбается, как будто уже видит финал. Но она держит лицо — ни один лишний жест, ни одна дрожь ресниц. Раздача идёт по новому кругу. Карты ложатся на стол: джокер, туз, снова джокер… и ещё один туз. Лёша понимает: всё. Это конец. — Собирай вещи, — он бросает ей, даже не дождавшись команды дилера. Ее тело вздрагивает. — Вскрываемся, — говорит крупье, показывая ладони в белых перчатках. Тишина сгущается вокруг, как густой дым. Все взгляды прикованы к ним двоим. — Покер? — Лола ахает, смотря на Лешины карты и её ноготки с хрустом царапают зелёное сукно стола. — Покер, — подтверждает дилер. — Молодой человек выигрывает партию. Руки игроков тянутся к Лёше — кто-то хлопает по плечу, кто-то жмёт руку. Он поправляет свои имиджевые очки, снова улыбается Лоле той самой улыбкой, от которой хочется одновременно ударить и поцеловать. Всю игру, друзья из их компании поддерживали Лолу, даже Серега был на ее стороне, говоря расслабленно ей, касаясь ладонью плеча: — Да ладно тебе, это всего лишь игра. И только они понимали, что это была не простая игра в деньги. Не показатель своего уровня жизни или статуса в обществе. Деньги лишь пыль, верхушка айсберга. Сегодня она проиграла ему. И дело было даже не в картах. Это игра была за нее. И сегодня она проиграла.