Измена

Она любила большие мегаполисы, и Питер не был исключением. Здесь кипела жизнь, открывались возможности заработать и расти. Здесь было множество людей, с которыми можно легко познакомиться, а утром отпустить их и ехать дальше. Жить одним днём, лишь бы выстроить новую, лучшую жизнь для себя — в этом была особая магия города. Старые постройки всё так же стояли с XIX века. Каждый раз, проходя мимо здания, которое видела сотни тысяч раз, она открывала для себя новые детали. Эти дома напоминали ей людей: с каждым годом они раскрывались в новом свете — что-то напрягало, что-то удивляло. Пытаясь отвлечься, Лола проходила мимо баров, бутиков, ресторанов, винных магазинов, барбершопов, цветочных лавок… Можно ли вообще научиться жить с тем, что подкидывает жизнь? Она бросает ей испытания одно за другим, как уровни в странной игре. Лола обходила их, выигрывала, но с каждым разом уровень становился сложнее. И чем дальше продвигаешься, тем труднее выйти из этой игры. Она пропускала туристов, которые шли ей навстречу, фотографировались у собора, делали селфи. Все казались такими счастливыми и общительными, что её передёргивало от этого. Лола смотрела только вперёд и шла к назначенному адресу. Застегнула кожанку, накинула капюшон и ускорила шаг. Переулки сменялись один за другим. Что она вообще хотела от Лёши? Внутренний голос кричал где-то на задворках души: их отношения обречены, их не спасти. Все эти перемены в её жизни — ошибка. Всё, что она бросила ради этих отношений, оказалось зря. Глупо возвращаться к бывшему. Даже измена с другим парнем казалась мимолётной эротической фантазией, от которой она хотела избавиться. Она тут же выкинула эту мысль из головы. Сейчас менять что-то не имело смысла — Лола встряхнула головой и глубоко вдохнула. Она вспомнила о Мироне. Всё с ним было как по инструкции: предсказуемо, по плану. Каждое его движение, каждая реакция была ей знакома. Это было банально и неинтересно. Но в этом была железобетонная безопасность… Лола знала, что этот контроль она не потеряет, и это её успокаивало. Всё шло по вылизанному сценарию — настолько ровному, что иногда хотелось разорвать его к чёрту. Васильева завернула за угол и прошла по скверу. На лавочке сидел мужчина, которому, казалось, было плевать на весь мир: он развалился, словно балласт, и спал. Ему было всё равно, что о нём подумают, где он будет ночевать завтра и где достанет деньги на новые вещества. Лола любила накручивать себя и не могла избавиться от ненужных мыслей, всегда готовилась к худшему. Но если сравнить её и этого человека… в чём-то она даже завидовала ему. Правда. Она хотела, чтобы её уровень пофигизма был хотя бы наполовину таким же. Лола усмехнулась и быстро прошла мимо этой лавочки. Самое страшное случилось в одну секунду. Время будто застопорилось. Лола даже представить не могла, что Мирон дойдет до того, чтобы писать ей такие угрозы. Она была уверена, что в ресторане он просто вспылил, не подумав, а к утру всё осознает и остынет. Она привыкла думать, что взрослые люди умеют отпускать — люди приходят и уходят, и это нормально. Нормально, когда кто-то перегорел и хочет выйти из отношений. Она так думала… и так жестоко ошибалась. Переписки не было — все старые сообщения Лола удалила, чтобы Лёша случайно не увидел их в её телефоне. На экране висело одно непрочитанное сообщение от Мирона: «Я могу отпустить ситуацию, но не позволю себе отпустить тебя с ним. Я сожалею, что сказал тебе эти слова и я от них не отказываюсь. Лол, я постараюсь сделать все, чтобы его посадить. Это все ради тебя. Я не позволю, чтобы ты спокойно жила с ним и это вовсе не ради мести. Это ради тебя. Это ради нас» Он спятил. Просто спятил. Холодно цокнув языком, Лола ускорила шаг по тёмному переулку. От Невы тянуло влажным морозцем, она скрестила руки, пытаясь согреться, но холод пробирал до костей. Её бросало в мелкую дрожь. Она снова перечитала сообщение. Прилетело второе: «Лол, я могу этого не делать… если ты вернёшься ко мне. Мы будем вместе. Как раньше. Ты знаешь, я могу защитить тебя от любых проблем. Но я могу и убрать их раз и навсегда. Надеюсь ты понимаешь о чем я? Дело в том, что я ненавижу когда мне врут.» Лола остановилась напротив витрины, вглядываясь в своё тёмное отражение. Она видела — потерянный взгляд. Губы прикусаны. Левый глаз подёргивался от подступающей паники. В горле встал ком, не давая дышать. Она ощущала себя пленницей. Заложницей чужой игры. Будто её вырвали из собственной жизни и бросили в руки двоих мужчин, которые тянут её в разные стороны. Из ближайшего бара доносился пьяный смех. На улицу вышла шумная компания, их забрала машина. Они громко смеялись, но Лола не слышала — она была погружена в экран. Горло пересохло, язык словно прилип к нёбу. Третье сообщение: «Если ты думаешь, что я шучу — зря. И даже не пытайся кому то об этом говорить. Тебе ничем не помогут. Ты ведь знаешь, я могу достать тебя в любом месте. Так что пока развлекайся с ним в Питере, пока я позволяю». Её начало трясти сильнее. Она понимала: теряет самое ценное — свободу. Возможность просто жить, любить и строить семью с человеком, которого она выбрала. Проезжающая мимо машина громко сигналит. Лола оборачивается — в окне трое подростков выкрикивают что-то на своём сленге и, не замедлив, уезжают прочь. Погоня за счастьем обернулась поражением. Этот нож летел в спину от того, с кем она когда-то делила постель, кому доверяла свои самые личные страхи, с кем чувствовала себя хоть на минуту защищённой. Теперь всё изменилось. Ладони стали влажными, но слёз не было — её будто парализовало. Ревность Лёши и его прошлое с наркотиками — всё это отступило. Она была влюблена в него. Без памяти. И, возможно, именно это запретное чувство толкнуло её когда-то на измену Мирону. Лёша встряхнул её, сдул пыль, за которой она пряталась. С ним стало легче жить, легче дышать. Это была зависимость — сладкая, как у наркомана, который жаждет новой дозы. Но после эйфории всегда наступает откат — и тогда на поверхность вылезают острые, рвущие изнутри камни отчаяния. Лола не могла понять одного: Лёша здесь ни при чём. Почему Мирон заставляет её выбирать? Эти сообщения выворачивали ей руки, лишая права на собственную жизнь. Она читала их уже в десятый раз, но осознание не приходило. Он не шутил. Это был не блеф, не бред — это было на полном серьёзе. В карьере всё шло гладко, ступенька за ступенькой. Но в личной жизни будто проклятье висело над ней, не давая вздохнуть. Где та золотая середина? И существует ли она вообще? Она заблокировала телефон — сил ответить не было. Через минуту поняла: она уже почти дошла туда, куда направлялась. Лёша сегодня уехал рано, сославшись на дела. Она возражать не стала, ведь ей нужно было личное пространство, и день спокойствия после их ссоры. Весь день Лола провела в отеле одна, лениво работая онлайн, машинально листая почту и закрывая рабочие чаты. Он предлагал вечером поужинать, но она отказалась — после той ночи в казино не хотелось лишних разговоров. Ей легче промолчать, чем снова устроить перепалку. К концу дня Лола остыла. Она ждала их разговора, но близился вечер, а он так и не появился. На звонки не отвечал. СМС тоже. Пришлось набрать Серёжу, и уже от него она получила адрес. Теперь девушка стояла на пустынной, слишком тихой улице, где ни души. Сглотнув, нажала на кнопку домофона. Щелчок замка — и она вошла. Внутри — старая коммуналка с запахом сырости и подвала. На этаже всего одна дверь. За ней — глухо, как в морге. Лола ткнула в пожелтевшую кнопку звонка, и почти сразу на пороге вырос высокий, широкоплечий мужчина. Суровое лицо, прищур убийцы. Он окинул её быстрым взглядом, снизу вверх, обдумывая стоит ли впускать. — Тебе что надо? — голос хриплый, металлический. От одного его тона по рукам побежали мурашки, но адрес был именно этот. И именно сюда приехала за Лёшей. — Я… мне пришло сообщение… Я ищу одного человека… — слова путались, но он даже не моргнул. Его предупредили, он знал о секретном госте. — Заходи, — сказал глухо и пропустил её, тут же закрыв дверь на замок. Внутри всё резко менялось. Если подъезд был из советских времён, то здесь стены обклеены мягкими шумопоглощающими панелями, чтобы ни один звук не просочился наружу. Над входом мигал неоновый свет, переливаясь психоделическими оттенками — фиолетовым, алым, ядовито-зелёным. Основного освещения не было, только тёмный вытянутый коридор. Мужчина что-то говорил ей о правилах клуба, но она слышала лишь обрывки — внимание поглотила сама обстановка. Это действительно была коммуналка, но ухоженная и переделанная под ночное заведение. Двери по обе стороны коридора были закрыты… но не все. Одна створка приоткрылась, и через щель Лола заметила движение. Скользнув взглядом по полу, увидела — двое, а может трое, трахают кого-то прямо там, на полу. Она не стала вглядываться, но спина непроизвольно выпрямилась, а взгляд опустился на пёструю кафельную плитку под ногами. Из-за дверей доносились стоны — мужские, женские, с хрипотцой, с придыханиями. Её передёрнуло от омерзения. Они дошли до массивной двери. Лола взялась за старую ржавую ручку, потянула, но та оказалась такой тяжёлой, что из её уст вырвался тихий мат. Она обернулась, но сопровождающего нигде нет. Вздохнув, толкнула дверь и замерла. Зал был далеко не пуст. В разных углах люди пили, курили, а кое-кто занимался сексом, не пытаясь даже прикрыться. У барной стойки — полностью голая девушка, её бедра развёрнуты, а парень устроился между ними, и им было плевать на десятки глаз. Через столик — другая женщина, не стесняясь ни на секунду, сосала член стоя перед ним на коленях, будто это нечто будничное, как почистить зубы. Лола сделала шаг, чувствуя, как на неё наваливается густой, тяжёлый воздух — смесь табачного дыма, алкоголя и сладковатого запаха пота. Неоновый свет вырывал отдельные сцены, словно кадры из грязного фильма. И вдруг — к ней подошла девушка. Короткая кожаная юбка, корсет, яркий макияж с блёстками, уверенная походка. Видимо персонал клуба. С улыбкой, в которой было больше хищного, чем дружелюбного, она скользнула взглядом по Лоле с ног до головы. — Новенькая? — её голос был бархатным и липким, как патока. —Привет, тебе нужно сначала зарегистрироваться, прежде чем пройти внутрь, — девушка протягивает ей планшет, — это анкета заполни ее. Лола забирает у нее устройство и видит первую страничку на дисплее. «Свинг клуб» — для раскрепощенных и страстных ощущений. Ее брови поползли на лоб создавая бугорки. Это что еще такое? Лола много, конечно, слышала о таких местах, но в своей голове она представляла совсем по-другому. Она читает дальше: Ваше имя: Пол: Рост: Вес: Ориентация: Предпочтения в сексе: Минусы: Плюсы: И целый список подобных похабных вопросов. Ага щас! Она не будет это заполнять! В голове тут же возникла версия: всё это — розыгрыш. Лешины друзья любят так издеваться. Вполне в их стиле — подстроить нелепую ситуацию, чтобы потом смеяться в лицо. Она шумно выдохнула, опуская планшет. — А можно как-то без этой анкеты? Я ищу одного человека и у меня нет времени на… — Лола подняла глаза на девушку за стойкой. — Я понимаю вас, — она ей мило улыбнулась, — но нет, перед входом вы должны заполнить анкету участника, а затем, пройти в заведение, иначе вы не получите доступ. — Ох, черт. — Лола сдалась выдохнув тяжелый воздух через щеки, плечи ее немного сгорбились. — Хорошо. Она набрала в поля анкеты выдуманное имя и фамилию, рост, вес — тоже с потолка, а графы с предпочтениями и прочими интимными деталями заполнила наугад, даже не читая. Пальцы нервно скользили по экрану, лишь бы быстрее закончить. Минут через десять она протянула планшет обратно. Администратор пожелала ей «приятного вечера» и протянула… розовый ошейник. — Это ещё зачем? — Лола недоверчиво покосилась на него, откидывая волосы за плечо. — Вы отметили пункт «Согласна на унижения и жёсткий секс». Это — ваш маркер. — Что? — она фыркнула и подалась вперёд. — Вы, наверное, ошиблись. Девушка, не меняя выражения лица, развернула экран планшета к себе и проверила. — Нет, всё верно. Вы сами это отметили. Лола закатила глаза. Сердце билось всё громче, но ссора здесь означала бы одно — разворот и дорогу обратно. А она не собиралась уходить, не добившись ответа, зачем Лёша оказался в таком месте. — Ладно, — тихо кивнула она, незаметно пряча ошейник под высоким горлом своей водолазки. Зал встретил её влажным жаром, плотным ароматом дорогих духов, вперемежку с запахом алкоголя и тел. Музыка — медленная, пульсирующий ритм, под который люди смеялись, танцевали, целовались. Мужчины и женщины разглядывали друг друга, а некоторые — уже вовсе не стеснялись показывать, зачем сюда пришли. Какое же это грязное место похоти и разврата. Она медленно двинулась вперёд, ловя на себе откровенные взгляды. Чужие глаза раздевали её в упор, и от этого внутри всё холодело. Её пальцы невольно сжали телефон — словно он мог стать оружием или щитом. В голове крутился один вопрос: Где Лёша? И второй, ещё более обжигающий: Какого чёрта он здесь делает? Проходя сквозь толпу, Лола старалась держать спину прямо, но внутри у неё всё тряслось. Вскоре её шаги вынесли к узкому коридору, где был лишь один тусклый источник света. Тени тянулись вдоль стен, а впереди не было видно конца. Секунду она стояла, прикусывая губу, понимая, что надо повернуть обратно. Но что-то в ней — упрямое, опасное, — толкнуло вперёд. Она шагнула в темноту. Навстречу неизвестности. ***

Тот же день только с утра

Он растворяется в утреннем похмелье. Когда открыл глаза, за окном было уже светло. Лола спала рядом, отвернувшись от него. Спала под отдельным одеялом, закрывая личико от яркого солнца. Удивительно, но за ночь Леша ни разу не проснулся и не волновался, что Лола уйдет. После казино она потребовала отдельно одеяло и раздвинула их кровати по разным сторонам комнаты с тем намеком, что на него обиделась. Это было смешно и одновременно мило. Если ей так было лучше, он согласился. Лишь бы ты была рядом. И ни куда не уходила. Он сел на край кровати, потянулся за телефоном и, не раздумывая, заказал ей цветы в номер. Романтик из него всегда был так себе, но с Лолой почему-то хотелось иногда делать странные вещи. В руках вертелось его титановое обручальное кольцо. Металл был тёплым от ладони, но внутри — острое, неприятное сомнение: а вдруг ей правда лучше без него? А вдруг он всё испортит, как всегда? Может, зря они начали всё сначала…Может быть зря он вырвал ее из тех отношений? Но Леша не умел быть правильным мальчиком. Он всегда был таким, каким хотел, без фильтров. Вторая половинка кольца тоже лежала у него, Лола оставила её. Как будто специально, чтобы у него был повод вернуться к ней. Когда Лёша видит движение на ее половине кровати, он бросает перстень на стол и разворачивается к ней. — Можешь выкинуть, я всё пойму, — ухмыляясь говорит парень, выпивая воду из стакана. — С чего бы? — Лола, ещё не до конца проснувшись, потянулась, сбросила с себя одеяло. Наклонилась к пионам у своей кровати, вдохнула запах — свежий, тёплый, весенний. Бутоны яркой фуксии, большие, роскошные. Она нахмурилась и немного удивилась, где он мог их найти в августе? — Ну, потому что я кретин. Или как ты там вчера говорила? — Да, именно так, — она улыбнулась, — рада, что ты запомнил. Лёша сел рядом с ней напротив, убрал с её лица взъерошенную челку. Его пальцы коснулись кожи у виска, и Лола едва заметно вздрогнула. В комнате повисла глухая пауза. Она достала из-под подушки телефон и что-то быстро набрала. — Лоли. — Мм? — не поднимая головы. — Ты ведь понимаешь, о чём я? — Поняла что? — пальцы бегали по клавиатуре. Он заметил, что она пишет маме. — Не строй из себя непонимающую. — Иди ты… — она резко заблокировала телефон и посмотрела на него. Он нахмурился, меж бровей легла жёсткая морщина. — Поняла, что нельзя позволять другим к тебе лезть? — Блин, Лёш, ну это уже бредовая ревность. — Скажи «да». — Да, — сдалась. — Вот и всё, что мне нужно было услышать. — И что? После этого мы как будто вернёмся к прежнему? — Знаешь, я сегодня об этом думал, — он взял её за ладонь переплетая пальцы. — Ну? — Когда я чего-то хочу, я всегда ищу способы этого добиться. А когда вдруг получаю мне становится страшно. Потому что дальше неизвестность. Лол, я не могу тебя отпустить, но и понимаю, что со мной тебе непросто. Мне кажется, я создан только для того, чтобы причинять боль. Это… мои катакомбы. — И ты хочешь сказать, что я должна уйти? — Если хочешь — можешь прямо сейчас. — Нет. Он прищурился, вглядываясь в её карие глаза. Ни страха, ни сомнений. — Нет? — переспросил он. — Лёш, думаешь, мне измена далась легко? — Думаю… Нет. — Я не хотела этого. Это самое страшное для меня в отношениях. Но с тобой я утонула, и, когда ты говоришь «уходи», мне реально больно. — Вот видишь… снова боль. — Ты правда думаешь, что я здесь насильно? — она чуть усмехнулась. — Я ушла от Мирона не ради того, чтобы просто переспать с тобой. Ты не думал, может быть я хочу с тобой опять семью, ну там не знаю, дом новый, дерево посадить…корову завести…огород… Леша рассмеялся на ее размышления. Но сердце защемило от тепла. — Ты в это серьёзно веришь? — Это не вопрос веры. Это вопрос того, что мы делаем. Этот момент сейчас, который уже произошел. Или ты считаешь, что у нас нет будущего? Испугался вчера? Лёш, я видела тебя по хуже в состояниях. Мы вместе. — после чего Лола скрепила их руки сильнее, давая знать что ее выбор осознанный, — И я не уйду. Я разрушила «идеальные» отношения с Мироном ради этой ненормальной связи между нами. И знаешь, может, я мазохистка, потому что мне это нравится. Не думал? Он тихо прислонил лоб к её лбу, поцеловал в нос. — Моя малышка. — Я надеюсь, всё это не зря. — Мне никто не поможет, кроме тебя. — Я знаю. Он поднялся, начал собираться. Лола делала вид, что листает телефон, но краем глаза следила за каждым его движением, запоминая его утренние сборы, которые для нее имели огромное значение. *** То, что ему было нужно — просто ехать по ночной дороге. Любовь к вождению у него была еще с подросткового возраста. Он научился водить на улицах родного города, катаясь без прав, и раньше это было так обыденно. Можно было бы описать все, что творится вокруг его окружения, но, наверное, никто бы не поверил. И все было так нелегко, что хотелось сорваться и забыться прямо сейчас. И все полетит к херам. Он это прекрасно осознавал. А ему ничего не помогало, кроме наркоты. Но ты ведь бросил, нет? Да, но это подкрадывалось из-за спины и шептало на ухо. Все сводилось к тому, что ему нужно было принять. Сожалеть об этом будет с утра, а может, и не будет. Похер. А казалось — что еще тебе нужно, Узенюк? У тебя жизнь начала налаживаться, у тебя есть то, о чем ты думал, то, что вернул. Теперь она с тобой, а ты, мудак, со своей больной головой возвращаешься в старое… Похер. Он ненавидел себя за всё. Скорость придавала адреналин, а на спидометре за 200. Он ехал по КАДу в место, где его точно не могла найти его спутница. И не нужно, чтобы она его видела таким. Леша не едет в отель и не приедет сегодня, и не вернется с утра. Лёша не хочет, чтобы Лол видела его в таком состоянии, поэтому принял решение нахуяриться с пацанами. Ему нужно было побыть одному, разобраться и больше не возвращаться в дерьмо. Он ловил по телу немую дрожь, когда вспоминал ее лицо на балконе казино. Эти слезы были вовсе не из-за него — Леша это чувствовал. Она упомянула о какой-то угрозе, о которой сам он не мог понять, о чем девушка говорила в тот вечер. Его свербила мысль, что она что-то недоговаривает, и ее слезы… слезы от нахлынувшего страха. Он решил не узнавать у нее об этом с утра. Всё потом. Всё завтра. Рэпер закурил айкос и заглушил мотор. Никотин давал расслабиться, но не так, чтобы чувствовать себя в полной мере счастливым. Все мысли сводились к тому, что он не должен был вырывать ее из здоровых отношений, может, это было неправильно, до чертиков сука неправильно. Его это нахер бесило — что он не мог найти оправдание своим поступкам и тому, что он сейчас делает. Наверное, ему нужно записаться на промывку мозгов к специалистам? Но ты же ходил? Это как-то не помогло. На него смотрели другие люди. Парень зашел в випку к друзьям. Как ни в чем не бывало, как будто он не лечился. И всё — здорово, привычно, что ли… Лёша упал на шаткий барный стул, и перед ним высыпали кристаллы на стол. Здесь уже многие были перекрытые, но ему отчаянно хотелось… хотелось выпустить пар. Полгода отказа от тяжелых наркотиков прошли впустую? Он смотрел неуверенно, затем смеялся над шуткой Даниила, но не мог отвлечься от сомнений в употреблении. В разуме начинал летать рой мыслей. Отчетливые выражения лиц его семьи, его мертвой сестры. Как мать с отцом отворачивались от него. Как они винили во всем его. Винили в смерти его младшей. Он просто замер за этим столом и за порошком. Самые ужасные воспоминания, которые хотелось забыть, а потом они снова возвращались к Лол — к ее глазам, к ее заботе о нем, к поддержке. Леша прикрыл глаза и попросил налить ему джина. Костя сказал, что лучше не мешать, перерыв был большой. Ну и похер. Для такого, как он, нужно будет делать только плохое. Он прятался за этими катакомбами и не мог ничего сделать. Голова начинала побаливать от напряга. Его скулы сводило от напряжения. Перед столом ему чертили длинную дорожку, одновременно парень выпил джин залпом. Здесь были и другие, с которыми он давно не встречался. Они подходили к нему и здоровались. Он не подавал виду, что ему тяжело расслабиться в этой обстановке. Все непринужденно общались за столом. Леша не торопился. Откинулся на спинку стула. Его желание сильнее — сильнее всех этих ебаных людей и переживаний. Хочется не чувствовать. Хочется не вспоминать. Хочется не думать сейчас об этом. Он видит вспышками, как её поджигают. Как её закрывают в камере, и её тело превращается в пепел за девяносто минут. Он впивается пальцами в обивку кожаного стула. Её останки закапывают в землю, и остаётся лишь памятник. Он замирает. — Лех, с тобой всё нормально? — Серёга одёргивает его за плечо и видит, что он уже принял. Зрачки — как маленькие звёзды. — Да. — А чё тогда медлишь? — он кивает на стол, где приготовили «порцию». Я не должен. Не должен. Он был чист уже полгода. Это 182 дня. Сука. Эти дни он крестиком в календаре отмечает… Но и страдать ему тоже не хотелось. Хотелось, чтобы эти страшные моменты ушли от него. А можно же как-то по-другому отвлечься, как раньше: начни работать, займись музыкой, путешествуй. Съезди к родным — ты ведь их не видел с тех пор, как её похоронил. Ты с ними не общался, а нужно начинать это делать в нормальном состоянии. Как все люди — ездить по выходным к родным. Это же лучше, чем гробить своё здоровье. Здоровье? Ты что, забыл, как тебе было хуёво выходить из этой зависимости? И какие были последствия после? Ты остался один. Жалкий, никчёмный идиот. Тебя бросила из-за этого твоя женщина. А потом вернулась. И сейчас ты хочешь снова это сделать? Да. Это было сильнее его. — Блять. Он берёт свёрнутую купюру и делает вдох через неё. Друзья говорят, что это чище и лучше. Он чувствует, что может решить все проблемы мира. Чувствует, что постиг какого-то высшего разума, и стало легко и просто существовать. На слизистой пощипывает от вещества, которое он только что вдохнул. Он запивает это алкоголем — и это проходит. — Почему в этом месте? — Лёша откидывается на спинку стула, и эти ебаные переживания отпускают. — Потому что это новый товар, только что из-за границы. А этот клуб согласован, поэтому ничего не будет заметно. Так что расслабься. — Понятно, — он ухмыльнулся. Вокруг всё засияло, стало весело. Это был его лёгкий выход из проблемы. Пацаны тоже это знали. Воспоминания исчезли — был только этот миг, здесь и сейчас. Это был чистый кайф. Это было лучше травы. И это был его лучший антидепрессант. *** — Не думала, что ты сюда заявишься, кто тебя сюда затащил? Вырывает из размышлений, знакомый голос пропитанный похотью и сладкими воспоминаниями.  Леша оборачивается через плечо и стяряхивает указательным пальцем пепел с догорающей сигареты на асфальт, слегка ухмыляясь, когда видит рядом с собой блондинку. — А тебя?  — Черри. Тебя я так понимаю тоже? — выгибая бровь вверх додумывает теорию.  Леша только улыбается сквозь очередной вдох затяжки. — Ну, я думаю это судьба. — отвечает девушка. — Не романтизируй. Это всего лишь случайность. — прыснул Лёша выпуская кольца дыма. — Ты же сейчас должна покорять Голливуд. Что здесь забыла? — Приехала к вам, погостить. — И как там дела? Скучала наверное по мне? — Лёша не смотрит на нее, его взгляд куда то обращен на улицу, он осматривает ночной Питер, фонарные столбы, красивые антуражные витрины, деревья, ежась от холода в своих скрещенных руках и попутного ветра ночи. Дым с сигареты плывет по потоку воздуха. — По-твоему, я такая наивная? — она вскинула брови. — Хотя… да, скучала. По твоим манипуляциям. По тому, как ты всё время держал дистанцию, но сам первым же её нарушал. Звонками и внезапнымыми переписками. Ой, Крис привет, ты как? Все нормально? Ой, Крис, здаров, скажи пожалуйста где остановиться в Аляске? Ой, Крис, поздравляю тебя с главной ролью. — А ты ждешь, от меня как всегда чего то большего? Похоже да, ты наивна. — Лёша выпустил дым в сторону, он столкнулся с ее фигурой. — Тогда это всё было просто… веселье.  — Для тебя, может, — спокойно отрезала Кристина. — А для меня — не совсем. Понимаешь, ты втянул меня в свой мир, что сейчас за нашей спиной. А сейчас делаешь вид, что у нас ничего не было! А потом ты просто избавился от меня, отдал по контракту режисе… Леша повышает тон, не давая ей договорить, разворачиваясь к ней резко боком: — И что? Тебе что сейчас плохо живется? — Конечно, ты не оставил мне выбора! Он пожал плечами, неохотно проговаривая: — Слушай, не начинай, ты сама пробилась. Я там вообще так, рядом маячил. Кристина выпустила смешок, нервно прикуривая сигарету, перетаптываясь с ноги на ногу. — Рядом, ага, — она сделала шаг ближе.— Ты никогда не любил признавать, что люди к тебе тянутся. Что они слушают тебя и видят в тебе огромные креативные таланты. Но только отдуваться приходится потом другим, типо меня. Ложиться в постель к этим дятлам, плясать под чужую дудку… — Ты мне сейчас что то хочешь предъявить? — на легком взводе бросил Узенюк, яростно взглядывая на нее сверху вниз, его ладонь встряхнула раздражение с волос на макушке. — Ну да, это было очень глупо с моей стороны, озвучивать свои негодования, ведь ты мне помог. Ты мой спаситель. Леша прыснул на ее речь и затянулся глубоким вдохом по самые легкие, затем медленный выдох из никотиновой палочки. — Ну а вообще, как в Голливуде? Есть же и хорошие моменты? Я ведь прав? М?  Кристина склонила голову, волосы блеснули в свете неоновых вывесок. — Ну, я бы сказала, что там всё круто, никто не строит иллюзий, как я например. Но ты же знаешь, — она подмигнула, — у каждой роли своя цена. Лёша фыркнул, перекатывая сигарету в пальцах: — Тебе всегда нравились дорогие игры. — А тебе нравилось смотреть, как я в них играю. И больше всего тебе нравилось, когда я в них участвовала. — она сделала шаг ближе, дым её сигареты смешался с его. — Признай, скучал? Он перевёл взгляд на её губы, потом обратно в аквамариновые глаза: — Может быть. Но только чуть. — А этого «чуть» мне достаточно, — улыбнулась Кристина, дразняще выдыхая дым прямо между ними. Леша кидает свой бычок под ноги, размазывая кроссовками об асфальт. Повернувшись к ней видит ту же самую красивую девушку, которую когда то пиарил, продюсировал, продвигал. Кудрявые пепельные волосы, стали чуть длиннее, но это ей только было к лицу. Не высокий рост, который компенсирует каблуками. Стройное телосложение. Длинные отточенные ноги, бедра, бархатная кожа. Она любила следить за собой. Похожая на барби. А ее глаза пытка, если попасться с ней наедине можно потерять рассудок. От нее когда то была голова кругом у Леши и в подтверждении своих мыслей не торопясь озвучивает: — Крис…А ты изменилась…Волосы покрасила? Имидж другой, тебе идет, мне нравится. — Ну так, за океаном мода другая. Жизнь другая. Нет заморочек. Просто живешь и все. — говорит с легким подстрекательством, ведь Кристина Лунник знала, что Лёша обожает моду и стильных людей.  Она сделала шаг ближе, будто проверяя их личные границы. Руки хотели прикоснуться к нему, обнять, но Кристина была трезва и не решилась настолько осмелиться для такой близости. — А здесь? Здесь ты зачем? Это место не то в которые мы с тобой предпочитали ходить. Я думал ты сменила планку повыше, как ни как актриса голивудская. — Ну, я уже говорила. Я здесь случайно, — она произнесла это нарочито медленно, будто издеваясь над Лешиными слабостями. Кристина прищурилась, закусывая сексуально уголок губы. — Как ты? — У меня всё лучше, чем у тебя. — Лёша усмехнулся уголком губ . — Как на личном? Видела тебя недавно на открытии казино…Не ожидала, что ты сойдешься с ней. — Я не с ней. — Да? Брови подняла вверх, показывая будто она не расстроилась, но и удивилась. Её натянутая улыбка дрогнула. — Ну, зато тебя теперь можно поздравить. — она переложила толстую сигарету между большим и указательным пальцем, чтобы стряхнуть сгоревший пепел. Леша молчал, в непонимающем жесте. —  Ваши поклонники, очень рады что вы сошлись. СМИ, пресса, люди, все стоят на ушах. Обсуждают вас. — Крис, я повторяю, что мы с ней не… — Так какой план на нее на этот раз?  Кристина замолчала, сглатывая слюну.  Лёша выпрямился, даже не дав ей шанса перехватить инициативу. — Если я посчитаю тебя своей близкой, чтобы посвятить в свои личные дела, то ты узнаешь первой.  Кристина не успела разинуть рот, как Лёша исчез за дверьми клуба. Оставляя ее с огромным булыжником в горле от удушья, а сердце разбилось вдребезги. Время повисло. И она осталась сама с собой. Как всегда одна. *** Света было мало. Лола шла по коридору, пока не услышала знакомый смех. Смех Лёши. И ещё минимум десятка мужских голосов. Они смеялись хором, гулко и грязно. Она приподняла фонарик и, дрожащей рукой толкнув дверь, вошла внутрь. В ту же секунду ощутила его взгляд на себе. Сердце замерло. Она сделала шаг назад, рука вцепилась в ручку двери, ногти до боли впились в кожу. Все смотрели на неё, а потом разразились диким хохотом. Лола увидела белую пыль на столе, пустые стаканы, перекошенные лица. И — Лёшу. Это бросило её в дрожь, будто она снова переживала свои самые страшные воспоминания: и клуб, и его наркотики, и весь этот грязный ад. Музыка грохотала в помещении, пронзая виски. Лола стояла и не могла не произнести ни слова. Лёша легко поднялся, отмечая про себя, что ноги больше не такие тяжёлые, как в машине. — Ты что тут делаешь? — голос Лёши грубый он шагнул ближе, перекрывая ей путь. Запах алкоголя, табака и чего-то сладко-химического окутал её, обжёг ноздри. — Смотрю, как ты деградируешь, — её слова прозвучали спокойно, но глаза выдали отчаяние. — И понимаю, что ты всегда выбираешь дешевое общество. Лёша ухмыльнулся и наклонил голову вбок, оценивая ее состояние. Её тёмные глаза сливались с мраком, но он чувствовал её дыхание, неровное, сбивчивое. Она боялась, возможно нервничала. Её плечи упёрлись в стену, когда она отходила от него подальше. Из другого зала доносились стоны и пьяные голоса, но сейчас это не имело значения. Всё, что было важно, — её взгляд, полный ужаса, и его крошечные черные зрачки. Разочарована. Снова. По той же схеме. Молодец. Он шагнул к ней, зажимая между собой и стеной. Ей становилось всё тяжелее дышать. Постой. Но нет, он даже не думал останавливаться. Не чувствовал вины. Почему она злится? Он усмехнулся. — Не в этот раз, — Лёша поймал её руку в сантиметре от лица, быстрее если бы он ловил муху закрытыми глазами. Под веществами он двигался быстрее, чем под алкоголем или травой. Его сильные пальцы сомкнулись на её запястье, перекрыв кровь. Она пыталась дать отпор, ударить, но не смогла. Лола скривилась на возникшую боль, а когда увидела его бешеные глаза, вздрогнула и резко вырвала руку. Потом сорвалась с места и побежала по коридору. Внутри всё кричало: ошибка. Он был ошибкой. Их связь — ошибка. Даже её измена с ним — ошибка. Но Лёша настиг её уже через секунду. В конце коридора её спина ударилась о лестницу, он развернул её к себе. Прижимая собой. Внизу люди продолжали сидеть, смеяться, общаться, искать партнера на вечер — никто не обращал внимания на двоих. Всё вокруг было грязью, развратом, но для них двоих это превратилось в арену. — На что ты рассчитывала, убегая? — прошипел Лёша нагло в лицо. — Снова убежать? Чтобы я потом искал тебя? Чтобы всё испортить? Или побежала к своему пенсу? А? Из её глаз брызнули искры — Лёша резко дёрнул за волосы. — Что с тобой не так?! — она задыхалась, вырываясь. — Отпусти меня! — Нет. Она не простила его ревность, не простила прошлые срывы. Хотела поговорить спокойно, выложить всё, что её тревожит. А он — снова под кайфом, снова рушит всё. — Лучше не делай резких движений, и я не сделаю тебе больно, — сказал он тихо, но в голосе была угроза. Она не слушала, кусала губы, дрожала. Лёша наклонился к её уху: — Лол, слышишь? Она замерла, вцепившись в его руку, которая удерживала её голову. — Зачем? — прошептала. Глаза блестели, ком в горле давил изнутри. — Я не знаю, — ухмыльнулся он. — Мне так легче. — Ты обещал! — голос сорвался до истерики. — Ты клялся, что не будешь! Что лечился! Что всё — позади! Для чего ты это делаешь?! — Потому что ты сама заставила! — взревел Леша. — Я видел, Лол! Видел, как ты жалеешь, что вернулась ко мне! Ты всё время смотришь так, будто в каждой секунде ищешь повод сбежать обратно к нему! Думаешь я не вижу как ты стала другой? — Что за бред ты несёшь… — она замотала головой, не веря. Слёзы катились по щекам. — Я не думала о нём! Я с тобой! — Хватит мне пиздеть! — он ударил кулаком по стене рядом с её лицом. — Катись к нему! Пусть он тогда будет с тобой и катать тебя на яхте, дарит свои подарки, хвалит тебя за то, какая ты правильная! А я? Я здесь! Я настоящий! Вот такой! Продолжу деградировать! Она рыдала уже в голос, глотая слова, теряя дыхание. — Ты больной… — прошептала она, не веря, что слышит это от него. — Я не хочу его! Я хочу, чтобы ты… — но голос сорвался в новый всхлип. — Малышка, иди сюда, — резко сменив тон, он вцепился в неё, прижимая к себе, зарываясь пальцами в глянцевые волосы. Её запах смешивался с потом и дымом, дурманя его сильнее любого порошка. Ему нужна была она. Только она и кайф. — Я говорил с утра, что не могу по-другому. Я не могу без этого и без тебя. Блять… — его скулы напряглись. Ни тени сожаления. Ни грамма раскаяния. Только наслаждение от момента. — Тебе не надоело? — её голос дрожал. — Ты хотя бы пытался бороться? — О, узнаю эти нотации! — усмехнулся он, скользя ладонью по её спине, задирая ткань водолазки. — Хватит…Леш… Он не ответил. Его пальцы сжали её талию, и тело Лолы предательски дернулось ближе к нему. — Зачем я вообще вернулась к тебе… — Я сам не знаю… Знаешь я просто захотел. И мне ни капли не жаль. — Ты… Ты… — начала заикаться Лол, толкая кулаком ему в грудь, чтобы отодвинуть его от себя. Он перехватил её руки, вторая ладонь опустилась на её ягодицу, сжимая. Лола выгнулась ещё ближе. В этот момент под рукой завибрировал телефон. Тупая привычка еще с подросткового возраста, класть мобильник в задний карман. Она дёрнулась, пытаясь освободиться, но Лёша оказался быстрее. Выдернул ловко смартфон. На экране высветился контакт. Только этого не хватало. Глаза Лёши вспыхнули яростью. — Позволь узнать, — прошипел он, поднося экран почти к её глазам, — почему тебе звонит твой «Любимый»? Яркий свет ударил ей в лицо, она зажмурилась. Конечно, она не удалила контакт. Даже не думала. Потому что прошлую жизнь оставила позади. Но для Лёши этого объяснения не существовало. Он смотрел на неё так, будто готов был прожечь взглядом насквозь. Пальцы грубо вцепились в её запястья сильнее, как будто знал что она вырвется и исчезнет. В клубе гремела музыка, светомузыка мигала резкими вспышками, и всё вокруг казалось сценой из фильма, где они — два актёра в безумном спектакле ревности. — Отвечай, — процедил Лёша, его скулы скакали от раздражения в тенях, — Зачем он тебе звонит? Лола попыталась перехватить дыхание, но сердце стучало так громко, что слова застревали в горле. Она чувствовала, как чужие взгляды косо смотрят на них, как запах табака, алкоголя и перегретого тела сливается в тошнотворный коктейль. — Я… не знаю. Мирон больше не в моей жизни и не часть… Леша расхохотался. — Мирон? Ты сказала Мирон? Сука, ты еще думаешь, что я могу вынести его имя? Когда ты говоришь это из своего рта? — Леш, прошу не надо… — Леш, прошу не надо. — передразнил девушку с ее же пищащей интонацией, только вот ему было смешно, а у нее блестели глаза от слез. — Ты хочешь сказать, что эти слезы не из-за этого пидораса? А? Ты хочешь сказать что он не часть твоей жизни? Лёша зло рассмеялся еще больше не сдерживая себя. А затем резко толкнув её к стене коридора, где в полумраке мелькали силуэты проходящих не трезвых людей. Он шел к ней все ближе и ближе, а она отходила в противоположную сторону от него. — Не часть? — его смех прозвучал хрипло, злым эхом. — Тогда почему он до сих пор звонит? Почему его имя у тебя в телефоне так и светится? Волнуется наверное за тебя! А? Почему он любимый? А я кто? Кто я для тебя? Лола прикусила губу, пытаясь не потерять сознание. Она понимала: любое слово может подлить масла в огонь. Хасанова понимала, что Лёша сейчас в не ясном состоянии, она даже не знает чем он сегодня так жестко обдолбался. Она не могла предугадать его действий, так как тормоза у парня могли окончательно слететь под действием наркотиков. — Леш, успокойся, у тебя паранойя. Давай поговорим когда ты придешь в себя. Я не сотру номер из памяти только потому, что я рассталась с ним. Она остановилась в проходе, где другие люди обходили их и легонько затрагивали, плечом, либо же рукой. Он навис над ней, дыхание горячее, с привкусом алкоголя и сигарет. Одна ладонь по-прежнему держала её за запястье, вторая — нервно скользнула по её талии, будто сам он не мог решить: то ли прижать её сильнее, то ли оттолкнуть. Но телефон в его руке все еще звонил. — А может, ты просто ждёшь момента, чтобы снова сбежать к нему? Может, яхта и все эти твои светские улыбочки — лишь прикрытие для вашей новой игры? — Что? Ты вообще больной?! Лола встретила его глаза в упор. В них горела не только ярость, но и страх — панический. И вдруг это задело её сильнее любых слов. — Ты боишься меня потерять, — сказала она тихо. — И именно поэтому ты уже начинаешь терять когда ты в таком состоянии. Он замер на секунду, словно ударили в самое сердце. Но вместо ответа сжал её сильнее, хотел убедиться, что она всё ещё здесь, под его руками. — Я боюсь только одного, — прошипел он. — Что ты можешь меня предать. И эти слова повисли в коридоре громче любой музыки. — Я не… Но Хасанова не успела закончить предложение, ведь звонок был принят им. — Лол, привет, ты мне не ответила, и я хочу узнать о твоем решении сейчас. Лёша опешил и отошел от девушки с ее телефоном в руке. Она уже поняла, что это был ее конец и конец Лешиному терпению. Она не стала двигаться с места. — Ну, привет, — процедил Лёша в трубку. — Решение? Ты про что? Давай, просвети меня. — Ого, — лениво протянул Мирон. — Сама звезда соизволила поднять трубку. Не привык наверное, поднимать что то тяжелее микрофона? — Не привык к цирку, — холодно бросил Лёша. — Так что заканчивай и говори. — Цирк? — Мирон рассмеялся. — Парень, да твоя жизнь сама по себе цирк. И знаешь, публика уже ждёт новый номер. — Ты неумело стебёшься, — скривился Лёша. — Смешить попробуй кого-то другого. Зачем звонишь ей? — А-а-а, — протянул Мирон, в голосе скользнула насмешка. — Неужели у вас дома нет доверия? И ты проверяешь ее звонки и отвечаешь за нее? — Не тяни резину, — хладнокровно бросил Лёша. — Ты хотел сказать что-то — говори, если осмелишься. — А смысл? — хмыкнул Мирон. — Она ведь с тобой. Или боишься услышать от неё правду? Лёша метнул взгляд на Лолу, взгляд прожигающий. Она молчала. — Слушай сюда, — рявкнул Лёша, сжимая зубы. — Ты за кого меня держишь? Думаешь, я дам тебе рулить её головой? — А ты думаешь, ты ещё рулевой? — парировал Астахов. — Посмотри на себя. Она давно не твоя, ты просто держишь видимость. — Осторожнее, — ледяным тоном процедил Лёша. — Я могу превратить твои слова в проблему, из которой ты не выберешься. — Угрожаешь? Мне? Серьезно? — Мирон рассмеялся, но без веселья. — Парень, ты и есть проблема. Слабое звено. С тобой всё сыпется, сначала карьера, а потом семья. Так что не расслабляйся. Тебе не привыкать. — Повтори, — прошипел Лёша. — Ты слышал, — спокойно бросил Мирон. — Время перемен. А ты к ним не готов. И линия оборвалась, оставив в воздухе ядовитое эхо. Сука это че за хуйня сейчас была? Она хотела объяснить, но слова застревали в горле. Лёша сунул телефон в задний карман и резко развернулся. — Стой, — она бежит за ним, — Леш, подожди, дай мне объяснить! — задыхаясь кричала. Ага. Что тут можно еще объяснять. Тут все ясно. — Можешь не терять времени, а сразу бежать к своему ебарю, — он повернулся к ней так резко, что Лола не успевает остановиться и врезается в его торс. — Леш, да послушай меня! — она встряхивает его за плечи и орет ему прям в лицо. Он видел как она завелась. — Он специально так говорит, чтобы нас вывести на эмоции. Ты что не понимаешь? — Я не понимаю? Это я блять не понимаю? — бросило в жар, его колотило, и он хотел еще раз занюхать все то, что он мог услышать дальше. Леша засмеялся, как идиот в этом коридоре. Создавая безумное протяжное эхо. Истерию. Он не верил, что Лол хочет уйти. Уйти снова. Пропасть. У него закружилась голова. Кажется, приступ, подходит и он скоро вырубится. Он чувствовал как пульс ритмично задергался в висках. Держась за стену одной рукой, ладонь внезапно немеет, соскальзывает, оставляя влажный отпечаток. Его ноги подкашиваются. Нет только не сейчас. Не смей Узенюк. Не пропадай в тьму или это конец? Ему не хватало дыхания. Он захрипел. — Твою мать, Леш, — где-то он это уже слышал. Он падает на пол. Последнее, что видит, ее глянцевые красивые волосы, она склонилась над ним. Лола переживает. Воспоминания полетели в него вспышками. Леша не хотел возвращаться к этому. Он не хотел возвращаться в ад в его голове. Ладони в панике бьют по щекам, но Леша уже теряет сознание. Поздно. Его засасывало в бездну самых страшных кошмаров наедине с собой.