Измена

Состояние вакуума. Вакуум был вокруг его головы, но где то отдаленно он слышал голоса. Они точно ему не мерещились, и они были рядом, рядом с его ухом. Пытаясь зацепиться последними силами за знакомый голос, чтобы было не так одиноко. С одной стороны была тьма. Он отворачивается от нее и хочет идти к тому голосу. И кажется, понимает речь, она была встревожена. Лёша чувствовал себя так мерзко, даже и представить не мог себя со стороны. И что происходило с ним в этот момент в реальности. Лёша снова оборачивается назад и видит темный угол с его толстым слоем воспоминаний и смерть, слезы, страдания, и он был один в этом углу. Переносит себя снова к этому голосу и отворачивается от омута, который возводил в своей голове сам. Блондин видел себя со стороны, как он мучается и становилось еще хуже. Он копал себе могилу, рядом с сестрой. Стало трудно дышать. Его тело начинает трясти, тьма почему то засасывала, но он так не хотел туда идти. Понимает что еще рано, его время не пришло. Распознает, что голос становиться четче, но глаза и тело так и не поддавались мозгу. Он не шевелился. — Скажите, когда он проснется? — Лола сидела на краю кровати и держала обмякшую руку. — Все будет хорошо, я поставил капельницу, до утра он не проснется, ему станет легче, когда его организм полностью очиститься. Обычное явление для таких, как он, когда много употребил. Врач приехал быстро, спасибо что есть деньги и что есть возможность вызвать платного врача. И спасибо еще раз Денису, что он договорился с ним, чтобы никто не узнал об этом в прессе. Денис был давним другом Лёши, хотя в последние годы они общались всё реже. Стали разные интересы. Лола знала о нём немного, но именно его номер попался ей первым на глаза в списке контактов, когда Лёша потерял сознание прямо в клубе. Паника сковала её, руки дрожали так, что она едва могла удержать телефон. Она не знала, где остальные его ребята, кому ещё можно позвонить, кто точно не подведёт. И в этот момент единственным выходом оказался знакомый номер. Она набрала его, едва сдерживая рыдания, и попросила о помощи. Лол проводила взглядом парня и мед работника, они закрыли дверь за собой. И девушка повернулась к Леше. Она обводит его место, где был вставлен катетер с жидкостью. В ее животе сжимается спазм от боли. Ей было так жаль его и одновременно она ни чем не могла ему помочь. Она вытерла слезу. Ей было так больно смотреть на все это со стороны. Хасанова сидела рядом с Лёшей, который лежал без сознания. Дышал, но казался таким чужим и страшно хрупким. Лола не могла оторвать взгляд от его лица. Воспоминания о прошлом накатывали, одно за другим. Она привыкла к таким критическим ситуациям, знала, что он мог отключиться в любой момент, и когда-то принимала это как часть их жизни. Но два года без этого кошмара сделали её слабее — теперь было страшно по-настоящему. Даже угроза Мирона и их разговор по телефону ушли на второй план. Всё забылось. Был только он — спящий, горячий, с тяжёлым дыханием. — Ненавижу тебя, — Лола наклонилась и осторожно коснулась его лба губами. Горячий… у него был жар. Она всхлипнула и опустила ладонь на его грудь. Сердце билось. Значит, будет жить. — Мой идиот. Господи, какой же ты идиот. Я даже отойти не могу, потому что страшно за тебя. Её плечи затряслись, слёзы капали ему на руку — солёные, холодные. Будто у неё отняли сердце. — Лол… — тихий голос вырвал её из кошмара. Она подняла голову, заметила в дверном проеме Дениса. — Если хочешь, я за ним послежу всю ночь, а ты ляг в другой комнате. Отдохнёшь хоть немного. Она поспешно вытерла лицо, но слёзы всё равно текли. — Может, тебе дать успокоительное? — Не нужно, — выдохнула она, стараясь собраться. — Я буду спать здесь. — Ладно. Но не переживай так. Ты же сама слышала, он сказал, что поправится. — Да, слышала. Спасибо… — Лола подошла и обняла его. Обняла крепко, с такой благодарностью и отчаянием, что Денис замер, не ожидая от неё такого порыва. Его ладони мягко опустились ей на спину, задели трепетно волосы. — Я так тебе благодарна, что ты помог… спасибо, — её голос дрожал, тело трясло, а Денис чувствовал, как сильнее прижимаются к нему её дрожащие руки. — Лол, ну… он ведь понимал, что делал, — сказал он спокойно, стараясь удержать её от нового срыва. — Завтра станет легче. Давай спать. Успокойся, всё хорошо. — Он погладил её по голове и сильнее прижал к себе. — Я не могу больше так… не могу возвращаться к нему и снова через это проходить… мне так плохо, — её голос сломался, пальцы судорожно сжали ткань его майки. Слёзы пропитали её насквозь. — Тш-ш, — Денис снова сжал её в объятиях, будто удерживая от падения. — Всё нормально. Держись. — Угу, — прошептала Лола, всхлипывая.  — Лола… — Денис чуть отстранился, заглядывая в её покрасневшие глаза. — Ты изводишь себя. Так нельзя. — А как можно?! — сорвалась она, будто это признание вырвалось само. — он там, а я… я снова здесь, рядом, и снова не могу ничего сделать! Я устала жить в этом кошмаре… Она закрыла лицо ладонями, но его сильные пальцы мягко отняли их, заставив её встретить его взгляд. — Ты делаешь больше, чем думаешь. Ты рядом с ним, ты держишь его… — Денис говорил тихо, но в его голосе чувствовалась сила. — Спокойной ночи… — До завтра, — мягко сказал он и осторожно отстранился. Её лицо было всё в слезах, безжизненное. Только теперь он понял, насколько ей тяжело. Она кивнула, закрыла дверь за ним и снова повернулась к Лёше. Сердце болезненно сжалось в тугой комок. Может быть, это расплата? За всё, что она сделала, за предательство старых отношений с Мироном? Может быть, жизнь специально испытывает её, показывая, что ждёт впереди, если она останется с Лёшей? Она даже не могла вспомнить его угрозы, мерзкие слова. Всё стерлось. Был только Лёша, его тяжёлое дыхание, жар, и страх за утро. *** В квартире было влажно от очистителя воздуха, пахло чем-то свежим, горным. Белые стены, тёмный пол, а сверху — зеркальный потолок. Лола стояла в дверях, одной ногой в комнате, другой — в гостиной, разговаривая с Денисом. — Да что ты на него так смотришь, сейчас выспится протрезвеет и будет как огурчик. — Денис кинул взгляд на кровать, где в позе эмбриона свернулся Лёша. — Надеюсь, — тихо ответила она, тоже посмотрев туда. — Знаешь, не обязательно сидеть с ним нянькой весь день. — Нет, я его не оставлю, — Лола почесала затылок и дотронулась до плеча Дениса. — Спасибо, что приютил нас. Я бы одна его не дотащила до отеля. — Да ладно. — Денис махнул рукой. — Но, если честно, я тебе советую, лучше бы его ремнём к кровати пристегнули. А то проснётся, решит куда-то рвануть. Я, конечно, не против экшена, но мебель жалко.  — Денис!!! — Лола пучит глаза, и ели как сдерживает смех от представления, его слов. — Что? Я эту квартиру вообще то недавно купил, все таки ремонт дизайнерский! Лола качнула головой, и весело посмеялась. — Пошли кофе сделаю?  — Давай. — Лола прикрыла дверь, оставив Лёшу одного. На кухне Денис щёлкнул кофемашиной. Загудел компрессор, и запах свежего кофе наполнил пространство. Лола нервно перебирала пряди волос, рисуя пальцем какие-то линии на столе. — Повезло вам, что я вообще в Питере был, — сказал приятель, доставая из шкафа кружки. — У нас сейчас сборы, я как раз недалеко проезжал. — Спасибо тебе ещё раз. — Слишком много “спасибо” за один день, — усмехнулся он, ставя перед ней кружку с легким дымком от горячего напитка. — Тебе молоко или сливки? — Молоко, — Лола улыбнулась. — И… спасибо. — Да понял я уже, — улыбнулся тот. — А как вы вообще опять вместе оказались? Я думал, вы давно всё. — Он меня догнал на МКАДе, врезался в мою тачку, — она закатила глаза. — Ну а дальше… сам понимаешь. Денис громко расхохотался: — Вот это в его стиле. Даже не удивлён. Едет на таран. — Вы давно не общались? — переводит тему девушку, слегка смущаясь. — С зимы, наверное. Ну, бывает. — Он отпил кофе и пожал плечами. Лола посмотрела в окно. В Питере снова шёл дождь. Серый, затяжной, он ещё сильнее тянул её мысли вниз. Капли стучали по железному карнизу, скатывались по стеклу. — Лол, мне надо будет отъехать, — Денис отвлёк её. — Часика на полтора. Надеюсь, ничего не случится. Как думаешь? — Конечно. Можно я останусь у тебя? — Да без проблем. А то очнётся — ещё решит, что его похитили. Лола усмехнулась. — Спасибо. — Опять? — он подмигнул. — Ладно, оставлю связку ключей в коридоре. Захочешь выйти — бери. — Поняла. Эм… можно я приму душ? — Естественно. Полотенце чистое в ванной. Денис натянул кофту, закинул спортивную сумку на плечо. — Всё, если что звони. Лола кивнула, улыбнулась уголками губ. Как только дверь за ним закрылась, она встала со стула, убрала кружку в посудомойку и пошла в комнату — туда, где на кровати лежал её самый страшный кошмар. *** Голова трещала, как после самого жестокого похмелья, только в сотню раз сильнее. Сознание медленно возвращалось, но смотреть на себя внутри всё равно не хотелось. Копаясь в остатках памяти, Лёша видел рваные отрывки. Вчера он снова попробовал наркотики после долгого перерыва. Потом была дорога — одна или пять, он уже не помнил точное количество. Всё смешалось, перепуталось. Казалось, голова раскалывается на мельчайшие осколки, как будто внутри взорвалась граната. Это было невыносимо. Ужасно. А где Лола? Он открыл глаза и резко поморщился от боли. Вокруг темно: шторы занавешены так плотно, что ни одного проблеска света не пробивалось в комнату. Повернув голову влево, он заметил, как сводит руку — капельница. Инстинктивно попытался выдернуть иглу, но другая рука будто приклеилась к постели, не двигалась. Он дёрнул ещё раз, но тело не слушалось — парализованное, тяжёлое, словно чужое. — Блять… ну и дерьмо, — выругался тихо в полголоса . В памяти всплывали обрывки. Лола. Её осуждающий взгляд. Телефон. Чей-то голос. Звонок. Её бывший. Серьёзно? Всё дальше растворялось во мраке. Он хотел пробить эту завесу, разорвать пустоту в голове, но сознание снова расплывалось, отказываясь подчиняться. Попытался подняться, хотя бы облокотиться на спинку кровати, но сил не хватило даже на это. От бессилия и ярости он выдохнул сквозь зубы. Теперь ты точно кусок дерьма. За стеной послышался лёгкий шорох. Потом — тоненький, знакомый голос. Она напевала мотив какой-то песни. Всегда так делала, когда мылась. Это была её привычка. Лёша затаил дыхание, прислушиваясь. В груди защемило: Лол… Господи, как же я хочу тебя увидеть. Обнять. Убедиться, что ты рядом. Но вместе с этим поднялась тяжесть — удушающая, вязкая вина. Она окутывала его, как мешок, и не давала вырваться. Дверь тихо приоткрылась. В комнату ворвался узкий луч солнца, скользнул по полу. В проёме показалась Лола. На ней было лишь полотенце, мокрые волосы прилипли к плечам, вода ещё капала с кончиков. Но взгляд… этот взгляд пронзил его сильнее любой боли. Она стояла и смотрела на него, и в её глазах было больше усталости, чем в его собственных. Она шагнула ближе. Тогда он заметил детали, от которых внутри похолодело: опухшие глаза, губы искусаны до крови, под глазами залегли тёмные синяки. Она выглядела так, будто всю ночь боролась сама с собой. Сломленная, измотанная, подавленная. И Лёша почувствовал, что причина её состояния — он. — Лёш… — девушка вбежала в комнату и рухнула рядом на кровать. Голос её дрожал от беспокойства. — Лёш, как ты себя чувствуешь? — Хуево, — усмехнувшись пробормотал пересохшими губами. — Ты вообще в курсе, как я волновалась? — летит претензия и одновременно злость. Лёша понимал её чувства. И правда — было жаль. Но внутри он чувствовал только холодное равнодушие, и в этот момент оно нравилось ему больше всего. Видимо, организм ещё не пришёл в себя. Но стоило вспомнить звонок Мирону, как внутри всё закипало. Хотелось сорваться, закричать, обвинить. Этот осадок сидел слишком глубоко. Он смотрел на неё без эмоций и с усилием положил руку ей на колено. Казалось, что она весила целую тонну. Лёша ощущает, как Лола беспорядочно начинает трогать его по щекам, губам, лбу, останавливаясь на висках, оценивая его состояние. — Лол, давай не будешь делать таких резких движений? А? — Как скажешь… — А что с лицом? — разглядывая на нее с интересом, осматривая ее вид, он ее не узнавал. — Я спала всего два часа. — она кусает нижнюю губу, затем отворачивает взгляд в пол, нервно поправляет прядь волос за ухо. — Не порть мое любимое лицо. — он вновь ухмыляется, посмотрев на Лолу проводит своим языком по нижней губе. — Ты вообще в курсе, что ты чуть кони не двинул?! — А ты бы, волновалась? — с идиотским выражением лица выдает Узенюк, и глупо улыбается. — Леш, в тебе есть хоть капля вины? Да, есть, но почему то не хочу показывать ее. Из-за звонка. Из-за предательства? Из-за того, что ты что-то не договариваешь. — Теперь объясни, где мы? — словно не замечает ее вопрос, Лёша еще раз попытался оглядеться, но так и не понял. — Мы у Дениса. — У Дениса? Ох, блять, он что себе квартиру купил?! — удивленно это произносит и окидывает снова комнату в которой лежал, ничего не цепляет, что могло бы вспомнить о нем. Будь это какая-нибудь груша или боксерские перчатки. Потому как он являлся профессиональным мастером спорта по боксу, а в комнате ни единого намека на это не было. — Мм, наверное, — выдохнув, Лол опустила глаза, все снова по кругу, если бы он пришел в себя она бы ему рассказала все, все что она о нем думает. Две ниточки внутри метали ее из стороны в сторону. Одна хотела бить, орать, кричать, так, чтобы ему было стыдно за все. А другая хотела обнять, пожалеть его, посочувствовать. — На тебе лица нет, — он потянулся левой рукой к щеке ее, но во время вспомнил, что в коже стоит игла, он поморщился от неприятного натяжения. — блять. — Аккуратней, давай мы ее уберем.  Лол медленно тянет за ярлычок лейкопластыря, Лол подумала, что ничего страшного не произойдет если ее снять. Время было уже около трех часов дня, раствор скорее всего уже закончился за ночь. Лёша все это время следил за манипуляциями, как она умело  вытаскивает катетер и убирает в сторону. Ведь ей это было не впервой. — А это еще зачем нужно было? — пробормотал он недоверчиво. — Чтобы ты нафиг не откинулся! — она повышает тон и голос срывается на крик, — У тебя вообще нет чувства самосохранения? Ты что творишь? Для чего ты принял? Зачем? Зачем ты вообще был в том месте? — все-таки гнев берет вверх. Она срывается с цепи и шипит ему прямо в лицо яд, что подливал весь вчерашний вечер. — Много было мыслей вчера. Не хотелось страдать. — Что?! Страдать? Страдаю в этой ситуации только я! А ты - просто меня изводишь! — Прости. — кратко отвечает всматриваясь в глаза Лолы. — Мне нужно было, я не знаю. Я исправлюсь, я исправлюсь для нас. Для тебя. Я не знаю, что тебе еще сказать. Чувство дежавю накрыло её снова. Всё это уже было: «прости», «я изменюсь», «больше никогда» — тысячи раз она слышала одни и те же слова. Сначала они мирились, всё налаживалось, а потом снова — словно с горы вниз на бешеной скорости. Эти американские горки её измотали. Тишина стояла между ними, давя и на неё, и на него. Лола не думала, что будет так трудно сказать вслух, что Лёша окончательно пересёк черту. Просидев в неловком молчании почти минуту, она выдала: — Это не может так продолжаться. Я поверила тебе. Поверила… — она терзала губы, а ногти нервно перебирали край одеяла. — Ты говорил, что изменился. Но нет! Ничего не изменилось. Мне такого не надо. Я устала. Я хочу жить спокойно, зная, что тебе ничего не угрожает. А что в итоге? В итоге, Лёш, ты сам себя убиваешь. Как и раньше. А я — дура, что снова поверила. Думала, ты другой. А что вижу сейчас? Ты снова принял. И всё перечеркнул. — Блять, это был срыв! — огрызнулся он. — Нервный срыв. У меня тысяча мыслей в голове… я, сука, сломался! Ты даже не представляешь, как мне тяжело. Мне хуже, чем тебе. Ты сама решила быть со мной. — Только не начинай строить из себя жертву! — резко перебила Лола. — Плохо здесь только мне! — А мысли эти, сука, как раз из-за тебя! Это всё из-за тебя случилось! — взорвался он. Хасанова ахнула от такой наглости и резко вскочила с кровати. Если бы его ноги слушались так же легко, как у неё, он бы догнал и прижал её к стене. Но сил не было. Узенюк лишь застонал и поднялся на локтях, облокачиваясь о спинку кровати. — Да пошёл ты! — выпалила она. — А я ещё убиваю из-за тебя последние нервы, волнуюсь, не сплю ночами… А ты?! Ты меня даже слушать не хочешь! — Это ты меня не слышишь! — рявкнул он. — Думаешь, я всё забыл? — О чем, ты? — запаниковала, скрещивает руки на груди и отходя дальше на шаг, взгляд ее напоминал острый наконечник ножа. — Что думаешь, я все забыл? Давай, покажи как ты общаешься с ним, покажи ваши личные переписки, покажи, как ты скидываешь ему интимные фотки. — язвит и ни капельки не жалеет. Похуй. Он берет ее в замешательство специально. Ее это пугает. — Ч…что? — Лол открывает рот и закрывает, стоя в полном шоке, — Что ты несешь?! Что ты блять, несешь? Ты ебанутый, больной, больной псих, иди, короче, лечись! Я не могу с тобой больше разговаривать! Она вскинула руки, готовая уйти. Ей хотелось сбежать — прочь от этой грязи, его безумных фантазий, этой болезненной ревности. Это ненормальное чувство вырывалось у неё изнутри, рвало её из сознания. Она не хотела быть ни с ним, ни с Мироном. Хотела всех послать к чёрту. — Стоять! — голос Лёши стал резким, жёстким, совсем не похожим на тот, каким он был пять минут назад, когда только пришёл в себя. Лола вздрогнула, коснувшись ручки двери. Она остановилась, сделала глубокий вдох, выдох… и всё равно не смогла уйти. Будто что-то держало. Почему она не могла просто плюнуть и уйти? Почему слушала его дальше? Её душила ярость и злость на себя. — Не делай вид, будто бы не помнишь, тогда на яхте ты ушла разговаривать наедине. А вчера какого-то хера он звонит на твой телефон! И, возможно, пока я был в разъездах, ты с ним даже виделась! И он звонит так, будто вы вчера встречались! Спрашивает о твоем решении. Так, кто тут виноват? Я, блять, тебя спрашиваю? Я, тебя предупреждал, что не нужно с ним общаться. Ты меня сама вывела. Что, правду трудно слушать? — парень зло ухмыльнулся сочась желчью, — Теперь ты стоишь такая вся полностью пораженная от моих слов, да? А сама молчишь, потому что сказать то уже не чего. — Ты ничего не знаешь, — она ухмыляется, — Как всегда выдумал, додумал в своей больной голове. — ее голос задрожал. Омерзение росло, подступало к горлу и душило. Её всю трясло, передёргивало. Сегодня она хотела всё выложить, наконец объяснить, но он опять вывел её из себя. Больно. Больно от всего, и страх тянул на дно. Вспомнив гнилые сообщения, язык так и не повернулся рассказать ему. Хасанова сама не знала, что делать… — О каких угрозах ты говорила? — У… угрозах? — она вытерла первую слезу тыльной стороной ладони. Лёша помнил. Он всегда всё помнил. И теперь его слова ударили, как из-за угла. Она не ожидала, не успела натянуть маску и спрятаться. Не успела скрыть дрожь в голосе. А он — он ловил её каждый вдох, каждый нервный жест, каждое движение. Зацепился, будто крючком, и не отпускал. Ему самому тяжело. Всё тело ломило, мышцы сводило в животе, хотелось рухнуть, упасть. Но ноги, будто на автопилоте, тащили его к ней. К Лоле. Он заебался. Он хотел правды. Хотел, чтобы она снова стала той самой — прежней, до Питера. Что-то в ней изменилось, и он чувствовал это кожей, костями. Но она упорно скрывала. И это бесило, выворачивало, особенно после отходняка, когда давило в грудь, ком подступал к горлу, и хотелось вырвать вместе с этим всю боль. Его рвало злостью так, что стены хотелось крушить. Хотелось доломать всё, лишь бы раз и навсегда разобраться с этой тайной. Она стояла прижатая к двери, заплаканная, снова в слезах. И снова. Сука, почему? Почему всегда плачет? — Лол, скажи… а чего я не знаю? — тихо произнёс он, и её сердце ухнуло в пятки. — Значит, ты всё-таки что-то скрыла? Что ты мне не говоришь? Его чёрные зрачки сверлили её взгляд, стискивали виски, как зверька в лапах хищника. Она сглотнула, по затылку прошёл неприятный холодок. Старалась держаться, но выдать себя всё равно не могла. Губы скривились в натянутой ухмылке, взгляд соскользнул в сторону. Она опустила глаза, уставилась на его тату на предплечье, будто ища спасение, и не понимала, с чего начать, как объяснить то, что гложет её каждую ночь. Лёша рассмеялся. Сухо, зло, прямо ей в лицо. Его смех обрушился на тишину, словно хватая её за горло. — Блять, почему ты молчишь?! Почему ревёшь?! — взревел он. Его кулак врезался в дверь рядом с её лицом. Глухой удар разнёсся по комнате, и Лола невольно дёрнулась, но тут же уставилась на него. В его лице — один оскал. Жёсткий, хищный. И этот оскал пугал её больше всего. Заставлял выдавить из себя правду. Она боялась. Боялась за него. И за себя — после того, как скажет. — Я… я… — губы дрожали, — мне вчера написал Мирон… перед тем, как я встретила тебя. Она запнулась, задыхаясь: — И тогда… в ресторане, когда мы расстались, мы… мы… — Господи, Лол, что такого произошло, что ты не можешь сказать мне? — его лоб прислоняется к ее. Мужские ладони теплые, мягко отодвигают волосы за уши, чтобы чувствовать ее кожу, под своими пальцами. Щеки полыхали от страха. Он закрывает глаза. И молит про себя о том, чтобы она все сказала, все как есть. Он не мог сдерживаться, не мог. Это его все уже заебывало. Леша стискивает зубы и едва ли держит себя в руках, чтобы не натворить. Боль в животе усиливается, и уже не понятно, то ли от отходняков, то ли от вранья Лолы. — Я… я не смогла сказать… я испугалась… — всхлипывает Лола, прикрывает глаза. Тьма рядом, её дьявол под ногами. Она боится, что он отреагирует не так. Лёша резко наклоняется ближе, давя телом на её грудь, словно пытается прижать её к себе. — Лол, говори сейчас же, блять, — Леша рычит ей на ухо. Колеблется, чтобы не сорваться на крик. — Он сказал, что не даст нам спокойно жить… Он… он хочет, чтобы я ушла от тебя. Сказал, что сделает всё… всё, чтобы… — она поднимает взгляд, видит, как челюсть Лёши сжалась до боли. Кажется, он вот-вот взорвётся. Дышать трудно, слова застревают в горле. Слёзы катятся снова. — Он хочет тебя посадить… Лёш, он хочет что-то накопать на тебя. Но если я вернусь к нему, он не станет этого делать. Ты можешь думать, что это бред, но у него связи. Он может… пожалуйста, поверь мне. Мне страшно… Лёш… мне страшно даже сказать это тебе… — она вытирает слёзы ладонью. — Я не знаю, что делать… Лёша резко хватает её за подбородок двумя пальцами, заставляя поднять глаза на него: — Ты что это только что придумала? — смеясь отвечает. Это все казалось полным абсурдом. — Так и скажи, что ты приняла решение вернуться к нему. Мы же говорили с тобой об этом! Ты говорила, что справимся, блять! — Нет. Я говорю правду, пожалуйста, поверь мне, — умоляя его отвечает с надеждой, она опускает руки. — Лол, я теряю самое важное. — Я…я тебя не понимаю… — Кажется, ты уже приняла решение. — Нет! Он вчера позвонил, чтобы спросить у меня, что я решила, но я ничего не сказала! Я не знаю! Не знаю! — отчаянно кричит, кричит так, что остаётся звон в ушах. Он морщится от этого тупого цирка. — Тебе скучно, вот ты и вернулась ко мне. А потом решила уйти. Потому что поняла, и все увидела, а сказать мне не можешь прямо. Я не мог дать тебе то, чего ты желала от моего отношения к тебе. — Леш, нет! Ты не понимаешь! — Лол подходит к нему ближе и тянет его за руку, но тот отходит от нее отстраняется, и от этого все сжимается в животе, горькое отчаяние, — Если я тебе покажу сообщения, которые он отправлял мне, ты поверишь? — Хорошо, показывай. Давай. — рычит он, не давая шанса отдышаться. Лола тут же бросается к своим вещам, которые лежали на комоде, ее руки искали переписку. Но… Но их не было! Не было этих сообщений. Она теряет самообладание. — Ну и? — пуляет парень из-за спины. — Он их удалил. — Ну конечно, — хлопает в ладоши, — браво Лол, отлично! — Блять, да пошли вы все нахуй. И ты иди нахуй. Мне это все надоело!!! — орет так что рвутся гланды. Это ее все вымораживает. Трясет. Пошло все… — я даже ничего не буду доказывать! И какие могут с тобой быть отношения, если они сначала должны строится на доверии! А как вообще доверять тебе? Хотя, зачем я тебя это спрашиваю! Вернуться к тебе это было огромной ошибкой! Запомни это! Ты такой…такой… мудак, со своей больной головой. Твои наркотики просто уже вытеснили твои здоровые мозги! Она была похожа на яростный ураган тайфун, ей хотелось прям сейчас же уйти. Уйти и не видеть его самодовольного лица. Лёша смеется, веселится. — Все сказала? — усмехается, и в глубине понимает, что это было горькой правдой. Ему было жаль. Но и поделать с этим ничего не мог. Вихрь этих чувств внутри не остановить. Ее заплаканные глаза смотрели на него и ему было жаль, что они снова не смогли найти выход. — Так почему ты еще здесь? А? Почему не уходишь? — Отвали от меня!!! — кричит так что кажется весь дом слышал их. — А знаешь, почему ты еще не ушла? — он снова подходит к ней. Леша видит ее яростный взгляд, видит каждую злую извилину на ее лице. Леша властно хватает ее за талию. С его губ слетает ухмылка, победная. — ты зависима от меня. И все твои колкие слова ни капельки не тронули меня. Видишь, что бывает, когда ты пытаешься  что то скрыть. — Леш ты не… — хочется кричать. Безумно кричать от обиды. Ей страшно за него, страшно за эти слова. Ее горло уже пересохло, она делает вдох через рот. — Тогда пошел он нахуй со своими угрозами? Мне похуй на него и на его идею. Ну? Кто теперь из нас виноват? — Ты специально это сказал… специально сделал вид, что ты мне не веришь… — она плачет, но его хватка не ослабевает на талии. — А как, блять, еще до тебя достучаться если не так! Ты не реагируешь! Ты замыкаешься в себе и на пустом месте плачешь. Как я мог еще поступить? Ответь? — Я сума сойду, если с тобой что-то случиться, снова… я не переживу…— шепотом произносит и ее заворачивает в круговорот событий, если Мирон сможет что-то сделать по отношению к Леше. — я уже не могу это терпеть… — Ты думала скроешь от меня? — прыскает он рядом с ее губами, — Но я думаю ты уже знаешь. Знаешь, что ты хочешь ему ответить.