Измена

Ой, немного от автора. Вы, ведь, ещё здесь? Можно? Правда? В общем. А что было дальше? Хм… это уже другой вопрос. Если покопаться глубже, то не всё было так розово и ванильно, как кажется на первый взгляд. Вернуть своего человека было относительно просто, но найти с ним что-то общее — оказалось гораздо сложнее. Мир вокруг них был сумасшедшим, и они сами были частью этого сумасшествия. Новый путь давался нелегко. На сегодняшний день, спустя долгую разлуку в два года, казалось, прошло немного времени, но дыра между ними была огромной. Они оба её чувствовали, но словно не хотели замечать и закрывали глаза. Сейчас они — как огонь и вода, вспыхивающие за одну секунду из-за всего наболевшего: недоверие, сомнение, злость, неприязнь, РЕВНОСТЬ и разные взгляды на жизнь. Они были как инь и янь, созидая свой мир по-новому. Гармония и идиллия должны присутствовать? Нет, не в этот раз. Космос вращался против них. Не сейчас. Не тогда. Они уже не те, что раньше, когда были вместе. Два индивидуала, гордые и осторожные, готовые в любой момент обороняться. Две личности, выросшие отдельно, видящие всё по-своему. Пожар. Колкая ссора не заставила себя ждать. И скажите мне сейчас, что это не так — я бы разбила вам голову! Смешно? Неужели? А мне — нет. Ага. Попробуйте сами позволить себе измену — на старого, родного, привычно-тёплого человека — и вы увидите, как будете страдать от собственного решения. Понимаете? Я, например, страдаю, что позволила себе слабость — думать о прошлом. Оно тихо умирает во мне. С каждым годом я забываю, но каждый раз вспоминаю совместные моменты с ним: первые, божественные, такие чудесные… Девственные ощущения, которые оставили в голове живые картины. Не боясь этих сильных чувств, я сейчас признаюсь: Лола и Лёша стоили друг друга. Я стоила себя в своих прошлых отношениях, когда изменила с ним. Мой муж ничего не знает до сих пор! Как я писала в этой книге… я не жалею. Возможно, всё моё раскаяние выливается в буквы. Такая откровенность выворачивает меня, трясёт, окровавливает душу. Я буквально тону в этих чёрных слезах. Надеюсь, вы понимаете. Мне кажется, я схожу с ума. А теперь думайте сами: правда это или нет… *** Это было безумно. Будто что-то запретное, но одновременно родное и близкое по духу, так близкое, что кружило голову. Эту связь нельзя было потрогать руками, но можно было увидеть невооружённым взглядом — в каждом их жесте, во взгляде, в том, как они дорожили тем, что у них было. В этот период времени всё шло своим чередом. А именно… — Сегодня я боюсь оставаться одна. Можно побыть с тобой? — Лол, — его нежный взгляд врезается в её карие глаза. Она не отпускает его ладонь, цепляется за неё, словно за воздух. Зачарованно смотрит на блеск его глаз, таких любящих. — С чего ты взяла, что я оставлю тебя одну? Лёша ставит на парковку «Додж». Лола уже успела переодеться: ещё на заправке, когда они заезжали по пути к ней домой, она без колебаний выкинула платье в мусорку, вместе с цепочкой и тиарой. Вместо всего этого — свободный спортивный костюм и кроссовки. В голове у неё не укладывалось одно: что будет дальше? Что будет с ними? Лола была полностью зачарована им, и сердце давало сбой, а мозг твердил, что их связь может быть ошибкой. Или нет? Она не знала. Глупо. Просто сжечь эти мысли в огне и не думать о навязчивых вопросах… Она делает глоток чая из стаканчика придорожной кофейни, прикрывает глаза. Горячая жидкость медленно разливается по телу теплом, но в памяти всплывает образ Мирона: его пальцы, сжимающие её шею, боль в горле, кадык, который всё ещё поднывает на вдохе. Она дёргается от воспоминания — так ярко ощущается грубое прикосновение. Они с Мироном были слишком далеки друг от друга. Несовместимые. Лола это понимала, но боль в горле всё ещё напоминала, будто она в который раз пошла против него. Пульсирующая боль в гландах словно перекрывала воздух, мешая дышать. — Я до сих пор не верю в то, что сделала, Лёш. Я сама себя не узнаю… У меня внутри всё смешано. — Это мне кое-что напоминает. Только не говори, что ты думаешь, будто всё было напрасно? — он щёлкает зажигалкой, два раза подряд, закуривает. Вытягивает ноги вперёд. Да, этого ему сейчас так не хватало. — Нет, не зря, — она снова отпивает чай, морщится от обжигающего жара, но глотает. — Мы безумцы. Всегда делали всё назло этому миру. И я до сих пор не могу привыкнуть. — Ну, теперь же всё будет иначе. Ты понимаешь? — Не уверена… с тобой-то, — она бросает на него неуверенный взгляд и криво усмехается. — Малышка, перестань накручивать. Всё будет хорошо, — Лёша подмигивает, делает глубокую затяжку и выпускает дым в сторону. В этот момент он будто психолог со стажем: видит, как её глаза становятся спокойнее. Остаётся одно — поверить самому в свои слова. Но внутри что-то подсказывает, что всё не так просто. Его собственная тёмная часть твердит, что ещё ничего не закончено. И подвох витает где-то рядом. — Наверное, так и есть. Кстати… — Лола поднимает взгляд. В её глазах наконец-то появляется просвет. Лёша понимает — его слова подействовали на неё. — Что? — Мы куда-то поедем? Я так и не поняла, зачем собирала вещи и брала загранпаспорт, — она кивает в сторону машины. Вот чёрт… А он ведь так и не сказал. Всё уже было спланировано: билеты, дорога, мысли о том, как уехать с ней и быть рядом. Но время утекло, безжалостно. Поздно. Настолько, что билеты уже сгорели. Он бросает взгляд на часы и понимает: они опоздали на самолёт. — Уже никуда… — А куда ты хотел поехать? — Лола отодвигает стаканчик и хмурится, недоумевая, почему он молчит. — Лоли, забудь. Мы опоздали. И сейчас главное — просто побыть вдвоём. Ты согласна со мной? — Да, давай, — она чуть вздохнула, пытаясь уловить его настрой. — Я и не собиралась, если честно, покидать Россию. У меня здесь ещё дела. Но если ты настаиваешь на спонтанной поездке, то… полетели. — Чудно. Но я передумал лететь, — с лёгкой улыбкой покачал головой Лёша. Вместе с клубом дыма, лениво вытекшим из его лёгких, он продолжил: — Я хочу тебе кое о чём напомнить. — Он затушил сигарету и швырнул её в траву. — О чём? — Ты мне в покер проиграла. Сейчас у тебя нет ни единой возможности отвертеться от моего желания. — Чёрт, Лёш… — Лола закатила глаза, проводя ладонью по волосам. — Как ты всё помнишь? Я уже забыла о нашем дурацком споре… — Дурацком? — он прищурился и наклонился ближе, — И как мне сейчас понимать твои слова? М? — Да никак… — она опустила глаза, нервно стукнув ногтем по стаканчику. — Просто сама мысль о том, что придётся перевозить все вещи… Она меня отталкивает. А ещё больше проблем будет, когда мы реально начнём жить вместе. Давай оставим тему о переезде хотя бы на полгода? Лёша резко расхохотался, запрокинув голову, и чуть не скатился с лавочки. — Полгода?! Полгода?! Ты издеваешься? — он вытер выступившую слезу смеха и снова посмотрел на неё пристально. — Давай серьёзно. Взвешенное решение, без твоих «потом». Во-первых, ты мне проиграла. Ты что, хочешь быть лгуньей и не выполнить моё желание? — Да почему же… — Лола покраснела и отвела взгляд. — Я хочу, хочу. Но мне кажется, переезд — это худшее и самое быстрое решение. Как тебе вообще в голову пришла эта идея? Давай повременим, пожалуйста. Я не могу так резко. — Страшно? — Ещё чего, нет. — Она резко вскинула голову, но в глазах дрогнула тень. Лёша прищурился, сдерживая усмешку, и мягко качнул головой. — Ладно, Лол. Вернёмся к этой теме позже. День и так выдался не самым лучшим. — Он глубоко затянулся воздухом, — Но сегодня ты остаёшься у меня. И это не обсуждается. Как минимум — до утра. *** Что любил Лёша больше всего в жизни? Деньги. Наркотики. Музыку. Секс. Отдых. Он был настоящим беспредельщиком собственной судьбы. Его популярность, слава, высшее общество, деньги — всё это сносило крышу. А вместе с этим и нестабильность, и вечный хаос в психике. Лёша по природе эгоист, всегда делал то, что хотел. И неудивительно, что в этот вечер он просто сорвался и забылся… Вернёмся к его критериям: кое-что из этого списка уже не вписывалось в его нынешнюю жизнь. Потому что любимая девушка была рядом, а наркотиков рядом с ней быть не должно! Ты же не забыл, Лёша? Ты должен измениться. Должен. Но вот опять срабатывал тот самый внутренний человек без морали и принципов, который жил в нём годами. И только бы он снова не остался в луже собственной отвратительной привычки. Он очень надеялся, что зависимость оставит его навсегда. Узенюк намеренно наглухо забывал о том, что происходило в его квартире, потому что в эту ночь думал только об одном: как избавить Лолу от проблем. Он вычеркнул всё остальное из головы. Совсем. Даже когда встречался с нужными людьми, договаривался о том, чтобы Мирон оставил её в покое. Лёша ведь верил, что они успеют улететь и в этот день их просто не будет в городе. Но всё снова пошло не так, как он планировал… Блять, ты снова её расстроил! Снова! И именно в этот вечер Лола увидела весь тот ужасный мир, в котором он жил два года. Мир, где он кишил, плавился, тонул. Или до сих пор тонет? Да. Он медленно разлагался. А ведь они только что всё решили. Обговорили. Согласились, что им нужно быть рядом, держаться друг за друга и никого не пускать в их пространство. Не должно быть других. Ни-ко-го. Он правда творил хуйню, но не чувствовал себя виноватым. Да и странным себя тоже не чувствовал, когда употреблял. Ключ повернулся в замке три раза. И перед Лолой открылся весь коридор ужаса. Терпкий запах травы ударил в нос. Такой знакомый, что вызывал дрожь. Смешанный с химией, он возвращал её к прошлому, к боли, к ночам, когда она жила рядом с его зависимостью. Ей не нужно было догадываться, что творилось в гостиной. Она знала. Слышны были мужские и женские голоса, заливистый смех. Лола бросила сумки прямо в коридоре и спокойно шагнула в просторную гостиную. На стене мерцал огромный телевизор, где на YouTube играли клипы. В камине трещали дрова. А в центре комнаты — хаос. Настоящая болотная грязь, разбросанная и размазанная. Лёша вошёл первым. И только потом она. На них тут же обернулись взгляды. Две молоденькие девушки лениво раскинулись на атаманках, а двое парней играли в настольный теннис, давясь смехом от какого-то идиотского разговора. Секунду спустя Серёга не успел отбить мяч от своего напарника. Шарик громко прокатился по полу и остановился прямо у ног Лолы. — О, а вот и главный герой вечера пожаловал! — протянул Даниил, опуская ракетку и беря со стола стакан с алкоголем. Сделал глоток, поставил обратно и ухмыльнулся. — Лола, что как не родная. Заходи, садись. Девчонки переглянулись и уставились то на Лолу, то на Лёшу. Замешательство сквозило на их лицах. Но ещё больше в замешательстве была сама Хасанова. — Всем привет, — она изобразила приветливую улыбку, проходя в центр. — У вас тут, смотрю, и без нас весело? Она опустилась на диван напротив, закинула ногу на ногу, словно хозяйка положения. Но внутри всё в ней сжималось от отвращения. — Лол, знакомься, это Настя и… — протянул Лёша. И черт возьми, это надломило её. Лола даже не думала — она была потрясена. Что за наркопритон творится в его голове, в жизни и… в этой квартире? Бардак, который она видела на столе, выбил её из равновесия окончательно. Пара упаковок с порошком, белые разводы на черном глянце. И самое страшное — никого это не смущало. Никого. А особенно Лёшу. Для него это было привычно. Слишком привычно. Лёша уловил её злое лицо. Ты доволен? Ты снова её расстроил. Снова втянул туда, откуда так долго выбирался, и показал всё дерьмо, которое не успел подчистить. Парень сел за барную стойку, за спинами девушек. — Вика, — сказала вторая девушка. И Лола всмотрелась внимательнее на темноволосую: а ей вообще есть восемнадцать? — Да-да, точно, Вика, — весело произнёс Лёша. И, наверное, это была защитная реакция. Сделать вид, будто всё нормально. Будто ему не жаль. Но он прекрасно заметил разочарование в её глазах. Просто делал вид, что нет. — Лола, — холодно кивнула она в ответ. — Какое интересное имя, Лол, — протянула Вика и наигранно засмеялась. — Лола, я Настя, — вторая девушка закинула ногу на ногу, подняла голову и начала разглядывать её с головы до ног, делая вид что она незнакомка для нее. Настя узнала бывшую супругу Леши. А вот Викторию Лола не беспокоила, у нее были свои планы на этот вечер, чтобы завладеть вниманием Даниила. Пауза. Напряжённая пауза, в которой даже смех затих. Парни переглянулись. Серёжа пару раз кашлянул в кулак, словно оправдываясь, и сказал: — Ты бы хоть позвонил, мы бы тебе налили, — он подошёл ближе, поставил на стойку два стакана. — Лол, будешь пить? — Конечно буду, — её голос был ровным, но взгляд — полным злобы, направленным прямо на Лёшу. И её поражало: как он умел держать спокойствие при друзьях. Вести себя так, будто всё это для него норма. Хотя наедине он был другим. Совсем другим. Здесь же другой человек, ведь это его территория и правила. Держись, Лола. Держись. — Здесь есть джин, мартини, коньяк. Что будешь? Водку? Пиво? Шампанское? — Джин. И не разбавляй. — А не крепко будет? — Сережа ухмыльнулся, наливая. — Нет, — она прищурилась. — В последнее время я люблю, когда крепко. Когда неожиданно накрывает. Да, Леш? — произнесла с колкой подковыркой, не отводя от него взгляда. Черт. Она была чертовски прекрасна, когда злилась. Лёша поймал взгляд друга, который уже наливал, и едва не рассмеялся на фоне их разговора. Но вовремя закусил губу. — Держи! — стакан скользнул по столу островка. Лола встала и всем видом показала, насколько ей противно находиться здесь. Нужно срочно залить этот день алкоголем. Запить, выжечь. Двое девчонок прыснули, когда она прошла мимо, провожая её скользкими взглядами. — Девчонки, вы будете? — Даниил подхватил их под руки и усадил рядом с собой на высокие стулья. Лола бросила беглый взгляд на Лёшу. Но тот будто не замечал её ненависти. Хасанова, ты мазохистка. Ненормальная. Если промолчишь — значит, готова терпеть. Готова жрать это дерьмо и делать вид, что всё в порядке. Все подняли бокалы. — Я предлагаю выпить за знакомство, — улыбнулась блондинка с пышными формами, протягивая вино Лоле. Леша в моменте понимает, что Настя здесь оказалась не случайно. Кажется все таки Черткову она запала в душу. Она была здесь только для него. Даже после того, как они с ней сидели и развлекались, когда она спиздила зип-локи. Леша не стал ему ничего говорить о том, что она ему не нравится. Лола мысленно попрощалась со здравым рассудком. Она залпом выпила первую рюмку. Но как только ставила стакан обратно, кто-то снова подливал — Чертков или Даниил. Она уже не считала, какая по счёту — пятая, шестая. Тело постепенно расслаблялось. Голова кружилась. Напряжение отпускало. Даже воспоминания о Мироне и сорванной свадьбе отошли в сторону. Мама пару раз звонила. Она не ответила. Всё завтра. Парни пересели к приставке. Девушки остались за столом. Одна постоянно отходила к ним и нюхала дорожки. Лоле было плевать. Совсем. Но вот Лёша… за ним она следила пристально. Каждый поворот головы — и взгляд прилипал к нему. Лишь бы он, сука, не прикоснулся к этой дряни. — Ты будешь? — отвлекла её Вика из наблюдения, протягивая свернутый косяк. — Нет. Я не хочу, — Лола вежливо улыбнулась ей и тут же заметила, как Настя снова подбирается к ним. Девушка шмыгнула носом и лениво протёрла его салфеткой, повела плечами и села рядом с Лолой. — Лол, а скажи… а что между вами? — её речь была невнятной, слова расплывались. — Эм… между Лёшей? — уточнила Лола, в упор глядя на неё. — Ну да, — Настя гаденько ухмыльнулась, облокотившись ближе. — Потому что он так упорно отказывается от секса. Я даже пару раз предлагала ему отсосать, но он ни в какую не соглашался. — Она хихикнула прямо у её уха и обняла так нагло, будто они были давними подружками. «Это что за нахер вообще?!» — пронеслось у Лолы. Ей казалось, что кто-то подсыпает в её вены яд, и с каждым часом эта дрянь только усиливалась. — Может, спросишь у него сама? — Лола резко поджала губы, выпрямила спину и выпила остатки джина. — Солнышко, ну не кипятись. Это чисто мой интерес. Не больше, — она говорила так липко, что от её слов хотелось вытереться. — С чего бы мне кипятиться? — сказала Лола с пластмассовой улыбкой. — Да потому что ты вся такая надменная, — Настя снова уселась ближе. — Сидишь тут, нос задираешь. Думаешь, лучше нас? Не привыкла к такой компании? Лицо могла бы по проще сделать. — Она громко хихикнула, демонстративно осмотрев её с ног до головы. Лола не ответила. Но внутри всё сжималось, ощущая как злость скребла. — А знаешь, ты мне даже нравишься, — Настя вдруг понизила голос и оставила влажный отпечаток своих губ у неё на щеке. Лола мгновенно отстранилась. Внутри — взрыв. — Лола, Лола… так вот какая ты… кошечка, — прошептала она, почти касаясь губами её лица. — У тебя, наверное, и сама пизда такая же гордая и недоступная. Лолу будто ударило током. — С тобой всё нормально? — осторожно спросила Вика, видя, как у подруги начинают гореть глаза. — Да нормально, — отмахнулась Настя, даже не глядя на Вику. — Просто интересно узнать, чего эта бывшая подстилка тут забыла. — Единственное, что ты знаешь обо мне? — холодно отозвалась Лола. — Нет, — Настя прищурилась, дерзко скривив губы. — Но я хочу знать, какого хуя ты вообще здесь?! Это наше место. Наш круг. А ты кто? Мусорка из прошлого, которую он прихватил с собой? — Слушай, иди нахер, — Лола подалась ближе. — Выяснять с тобой мне нечего. И тем более, когда от тебя воняет мефом. Реально, иди умойся, пока тебя не снесло окончательно. — Хасанова поморщилась, сдерживая рвоту в горле. — О-о-о, какая дерзкая, — Настя расхохоталась и качнула головой. — Слушай, может, ты думаешь, что он твой? Так вот… мы с ним целовались, пока Черри трахал меня. Он так охуенно целуется. Леша трогал меня и смотрел на меня. Я видела как вставал его член на меня. Просто знай, что ты не единственная девушка которую он хочет. Лола резко оттолкнула её руку, вцепившуюся в её плечо. — Ещё раз меня тронешь — я тебе лицо разобью, — выдохнула она так тихо, что это прозвучало страшнее крика. Они смотрели друг на друга, как кошка и собака перед бойней. Несколько долгих секунд — и можно было ожидать драку. Лола первой отстранилась, спрыгнула с высокого стула, прошла мимо и, не оборачиваясь, подошла к троим парням. Встретилась взглядом с Лёшей, и цедя сквозь зубы, сказала: — Пошли отойдём. На пару слов. Ага, на пару. Вообще казалось, что Лёша сосёт из неё кровь. Но крови уже не было — оставались только кости, которые он дробил для себя и время от времени подъедал. И смотрел, как она будет реагировать дальше. — Пойдем, пока без меня сыграйте, — он бросил джойстик на диван. И да, он уже знал, что сейчас будет происходить в другой комнате. Он был готов к её претензиям, к её скандалу. Он знал: война между ними неизбежна. — Ты это мне назло делаешь за то что я была с Мироном пока ты гнил в рехабе? — Лола захлопнула дверь и резко развернулась, больно ударив себя хвостиком по плечу. — Что делаю? — его голос был нарочито спокойным. — Лёш, не включай придурка! Это всё, что они делают у тебя? — её глаза горели, дыхание сбилось. — Они мои друзья. Я гостеприимный, — он положил руки ей на талию. Запах хвои и того же джина, что они пили вместе, обжёг ей нос. — Гостеприимный? — Лола засмеялась зло и нервно. — Что, хочешь посмотреть, на сколько меня хватит? Хочешь увидеть, что я делаю тебе одолжение — терплю всю эту сраную грязь и тех баб, что прилипли к тебе, как пиявки?! Лёша вздохнул, убрал руки, пару раз хрустнул костяшками. — Сядь, — он кивнул на кровать, его ладонь скользнула по заправленному покрывалу присаживаясь. — Нет! Нет, блять, я не сяду, Лёш! — она топнула ногой, скрестила руки на груди. Узенюк ухмыльнулся. — Я вижу теперь, чем ты занимался всё это время. Развлекался со своими «друзьями» и шлюхами, которые, видимо, живут у тебя прямо в квартире! Лёш, это пиздец! Ты мало того что ебанутый, так ещё и «гостеприимный» оказывается! Бум! Его брови поползли вверх. Он даже закашлялся от смеха, настолько её слова его задели и одновременно развеселили. Алкоголь разогревал его ещё сильнее. — Тише, Лол. Я так выживал без тебя. Мне было легче, чем сидеть одному в квартире, глядя в стены, и убиваться в одиночестве. — его тон был мягким, — Я мог бы вообще чокнуться без них. Они давали мне глоток воздуха, чтобы я не наделал глупостей… — Что? Глупостей? — она засмеялась, но смех её был ядовитым. — Ты знаешь… ты просто ужасный. — Перестань, — он отмахнулся и отвёл взгляд. — Нет, ответь мне на один вопрос. У тебя было что-то с этой… девушкой? — С какой из? — спокойно бросил он, словно проверяя её на прочность. Лолу обдало кипятком. Она скрестила руки, шагнула ближе. — С этой, которая весь ебаный вечер липла к тебе! — Лол, ты что, ревнуешь? — он изогнул бровь. Она моргнула несколько раз, проглотила воздух. — Нет! С чего бы мне… начать ревновать? — По-моему, ревнуешь, — он в упор посмотрел в её глаза. Она тут же дёрнула рукой, заправила челку за ухо, отвернулась. — Ой, да пошёл ты… — Ай, Лола, иди сюда… — Он вытянул руки, и её робкие шаги к нему, отдавались в груди болью. Три неуверенных шага — и снова в его руках. Своего личного вампира. Узенюк усадил её к себе на одно колено. За дверью слышались голоса ребят, смех, переключения музыки, даже стук теннисного мячика. И звонкий голос Насти. От него Лолу снова передёрнуло. — Долго они ещё будут сидеть? — Пусть сидят сколько хотят. Я же не выгоню их, — спокойно ответил он. — Я хочу, чтобы они ушли. Чтобы эти… девушки ушли, — её губы дрожали от сдерживаемой злости. — Скажи им сама. — Нет, я не могу. — Почему? — Потому что я здесь не хозяйка! Это твоя территория, не моя! — А с чего ты взяла, что не твоя? — Потому что это не мой дом, Лёш! Понял? Не мой! — Пф… перестань, — его губы растянулись в ледяной улыбке. Но Лола даже не взглянула на них. Её разрывало. Ярость к его наркоте. К этим бабам. К его «друзьям», что соблазняли на дерьмо. — Почему она с тобой так разговаривает? Как будто вы слишком близки? — Потому что она с Серёгой. Они вроде мутят, мы не первый раз встречаемся с ней. — он пожал плечами и легко провёл пальцами по её коже под толстовкой. Лола дёрнулась от касания. Выпрямила спину. — Серьёзно, Лёш? Ты так и будешь делать вид, что всё нормально? После того, как эта твоя Настя шептала мне на ухо, что предлагала тебе отсосать?! Она говорила мне что ты смотрел на нее во время секса! — её голос сорвался на крик. — И ты мне сейчас хочешь сказать, что у вас ничего не было? В комнате наступила тишина, почти звенящая. Лола стреляла недоверчивым взглядом в любимые глаза. — А если было? — лениво бросил он. — Что ты сделаешь? Устроишь сцену? Выгонишь всех к чёртовой матери? Ну давай вперед! — Лёш, хватит. Я себя чувствую не комфортно. — Лола, — он положил руку на ее колено, слегка сжимая. — Ты такая забавная, когда ревнуешь. У тебя прям скулы напрягаются, губы дрожат. Лола замерла, видя его растущую хмельную улыбку на устах. Сейчас с ним бесполезно об этом говорить. Он пьяный. Она резко откинула его руку, которая задвигалась к ее лобку сквозь флисовую ткань. — А кто такая Вика? Лёша сделал паузу, медленно повернул голову к ней, прищурился и усмехнулся, специально растягивая паузу. — Вика? — переспросил он, будто смакуя её реакцию. — А-а-а… Вика. Это подруга Дани. — Подруга? — она прищурилась. — Ага. Она хочет вступить в мой лейбл. У неё, кстати, голос охуенный. Лола сузила глаза. — И что, вы… часто с Викой репетируете? — Ха, — Лёша засмеялся, качнув головой. — Смотри, ты даже имя её произносишь так, что готова выцарапать глаза. Лол, ты вообще слышишь себя? — Я нормально спрашиваю! — она подняла руку и положила ладонь на его трахею, впиваясь пальцами в кожу на шеи. — Нормально? — он ухмыльнулся. — Это ты называешь «нормально»? По-моему, ты готова сейчас меня задушить. — Может, и готова! — выпалила она, крепче впиваясь тоненькими пальцами в гортань. Лола чувствует как Лёша сглотнул слюну. — Тебе сейчас наверное нравится меня жечь ревностью, м? Ты наверное скучала? — его пальцы легко коснулись её подбородка, заставляя смотреть ему в глаза. — Ты сама подкармливаешь моего демона, Лоли. Она дернулась, отпустила его шею и оттолкнула его руку, встала на ноги резко, что закружилась голова. — Ты просто мудак. — А ты моя ревнивая девочка, — сказал он тихо, и улыбка его стала опасной. — И мне это нравится. — Настя сказала, что ты неплохо целуешься. — Правда? — его голос был нарочито спокойным, будто это было пустяком. Это была проверка. Глаза Лолы застилала яростная пелена. Внутри закипела злость. Этот гнилой разговор подливал ей яд прямо в горло. Всё. Ей всё это осточертело. Надоело до тошноты. Её рука застыла в миллиметре от его лица. Может, в двух. Лёша поймал её запястье у самого уха, так и не позволив ударить. Это уже стало какой-то чёртовой игрой — сколько раз Лола пыталась влепить ему пощёчину? Можно было бы составить каталог её попыток. И каждый раз он останавливал её, напоминая: «Не дотянешься. Не достанешь меня». Она рвано дышала ему в лицо, яростно вырывала руку, но тщетно. — Ты… отпусти… отпусти, мне больно! — Его пальцы только сильнее сжимали её запястье, надавливая так, что кожа побелела. — С хрена ли? — холодно бросил он. — Ты зачем снова хотела меня ударить? Да за всё. За всё, что он с ней сделал. Потому что он неисправим. — Да пошёл ты к чёрту! — она попыталась встать, оттолкнуть его, но он уже вцепился в края её толстовки, не давая сдвинуться. — А теперь заткнись и уймись, — прорычал Узенюк. — Я всё услышала, я поняла… грёбаный ты… — Лол, просто завали. Просто заткнись, твою мать! — сорвался он, резко обхватывая её шею. Она замерла, не дернулась. Испугалась. Конечно, испугалась — после всего, что он уже делал. Смотрела прямо в его чёрные, пьяные глаза. Вдохнула, дрогнула всем телом. Её мышцы помнили свежую боль — как Мирон сжимал ей челюсть прямо перед Лёшей. — Вспомни себя. Вспомни, я сказал! — требовал он, когда его пальцы чуть ослабли, но взгляд был бешеный. — Всё, что ты видишь сейчас, это только моё прошлое. Не больше. Поняла? Сегодня я не употреблял, — он выдохнул горячо. — Ты же хотела это услышать? Я не притронулся к кристалам! Хотя, признаться честно, я очень, очень хочу. До одури хочу. Но из-за тебя не могу! Только из-за тебя я каждый раз сдерживаю себя, чтобы не потянуться туда. Его голос надломился, но тут же снова окреп. — А ещё я не понимаю, почему ты мне, сука, не доверяешь?! — он крикнул ей в лицо. — Я ни с кем не трахался за всё это лето. Ни с кем, кроме тебя! И знаешь что?.. Он резко втянул воздух, дышал уже учащённо. Мышцы на спине натянулись, как струны. В следующее мгновение Лёша подхватил её и бросил через бок на кровать. Лола закричала коротко — мир перевернулся, как на карусели ужаса. Голова закружилась, дыхание сбилось. Всё это было страшно и непонятно. Она не верила. Не могла. И всё равно сердце разрывалось — верить или нет. Он склонился над ней, опираясь двумя руками от ее головы, дыхание было тяжёлым, лицо близко. — Малышка, — выдохнул он. — Я хочу тебя. Тёплое тело нависало сверху. Запах дурманил, обволакивал нос, терпкий, пьяный. Она втянула побольше воздуха — больше Лёши. Его волосы щекотали её лоб, яркие, белоснежные пряди скользили по коже. Но губы так и не соприкасались. — Лёш, нет… за стеной твои друзья… — голос дрогнул. — И что? — выдохнул он горячо. — Сегодня я добился тебя. Я не могу остановиться… я тебя так хочу… — его губы скользнули по её виску, нос жадно втянул запах её кожи, вплетая карамель и шоколад. — Обожаю тебя… мне никто не нужен, кроме тебя… Она стонет низко, вдыхая его рядом, впитывая всей кожей. Бежать было некуда — она лежала под ним, прижатая его весом. И когда его губы опустились на её рот, всё сорвалось. Поцелуй был жадным, хищным. Его язык распахнул её губы, ворвался первым, властным, жгучим. Секс с ним сейчас был неуместным, ненужным. Но оттолкнуть она не могла. Никогда не могла. Это было сильнее её. Весь он — такой особенный, такой свой. Он нависал только над ней. Не перед какой-то мимолётной девкой, не перед шлюхой, а перед ней. Перед своей бывшей женой. Девушкой, с которой связывало прошлое — сильное, долгие годы, от которых не оторваться. Он вгрызался в её губы, а её ладони держали его лицо, большие пальцы ложились в углубления щёк. Это вырубало её напрочь — так нежно и так озабоченно одновременно. С её губ сорвался второй стон, сладкий, рваный. — Слушай… чего ты боишься? — грубоватый голос Леши въелся в уши. Она сжала его плечи через ткань кофты. — Я… тебя… — выдохнула она. — Ты моя неизвестность. Ты моя ненормальность. И это страшит… — Извини за это, — проговорил он в её губы. Они замерли, глаза встретились. Секунда — и мир стал неуютным, слишком честным. Лола тонула в его карих радужках, в этих острых углах, в этой бездне. Боже… — Зачем ты такой… — вырвалось из неё почти шёпотом. — Потому что я твой, — тихо, но звонко, так, что ударило в грудь и в уши. Это сбило дыхание, перевязало их невидимым узлом. Она задыхалась в воздухе, который теперь был общим — его и её. — Лёш, я боюсь окунуться в тебя. Боюсь снова обжечься. — Думаешь, я этого не вижу? — в мужских глазах мелькнула горечь. — За всё время, что я провела рядом с тобой, — мне страшно, что будет дальше… — признание сорвалось пьяным, смазанным, но таким настоящим. Его тёмные глаза прожигали душу. Она хотела выключить фиолетовую подсветку комнаты, чтобы не утонуть в его взгляде, не стыдиться себя. Но он лежал сверху, его вес не позволял даже пошевелиться. Его ладони уверенно подхватили край её толстовки и стянули её. Вещь улетела за кровать. Она любила, когда он был первым. Когда именно он брал контроль. Она видела, как он стягивает штаны, и сердце ударилось о рёбра. Его губы нашли её шею, присасывались к коже, оставляя горячие следы. Слюна пересохла во рту, мышцы свело сладкой болью. Лёша легко прошёлся поцелуями на другую сторону, и вдруг остановился. Его взгляд задержался на белом шраме. Несколько секунд молчания. Потом он медленно зализал маленький участок, будто пытался стереть след боли. Просто урод, просто прости. Дальше его язык скользит по ключицам, оставляя влажный след на коже. Он обводит губами маленький ореол, задевает сосок — и тот мгновенно твердеет от нежных, жадных ласк. С ее губ срывается рваный, оглушительный стон, сладкий и отчаянный. Лёша возвращается к ее губам, целует их так, будто пытается поглотить все ее дыхание. А она дышала — прерывисто, пленительно, рвано, словно не в силах насытиться воздухом рядом с ним. Его губы все еще с осторожностью исследовали ее, когда Лола, замирая от смелости, просовывает руки под его кофту. Она задержала движение, взглянула на его реакцию — и, увидев лишь жадный блеск в глазах, неуверенно потянула вверх. Ткань улетела на пол, ненужная и мешающая. Ее ладони обвели торс, напряженную грудь, каждый изгиб мускулов. Она наблюдала за его глазами — в них было, что раздевало сильнее любых движений. Он не торопил, не прерывал, просто зачарованно следил, как она изучала его тело, жадно вбирая каждую деталь. Она еще не насытилась. Был слишком долгий перерыв. Это так глупо. — Назад пути уже нет, — вырывается у него. Фраза заставляет Лолу улыбнуться. А разве это не счастье? Такое простое, банальное чувство. Совпадение сегодняшнего вечера, но оно било прямо в сердце. Она замерла, остановилась пальцами на костлявых ребрах, так что хотела впиться ими глубже, удержать, не отпустить. «Он твой, — мелькает в голове. — Ты еще не поняла?» Сколько нужно выпить, чтобы перестать бояться? Чтобы забыть этот день? Пошло все к черту… Ее ладонь скользнула под штаны, и там — твердо, пульсация отдавала прямо в кожу. Лола наклоняется и медленно смыкает губы с его губами в поцелуе. Она лежала под ним, изнывая от удовольствия, прикрыла глаза. Ее спина выгнулась, когда между ее ног оказалась уже и его ладонь. В ответ Лола сжала его стояк через ткань трусов. «Мм, она создана для меня. Такая сладкая. Горячая. Тающая.» — думал Узенюк. Лёша убрал руку с ее бедра, подался вперед, и начал тереться о ее ладонь — то вперед, то назад, давая понять: «Не останавливайся». Он застонал, кряхтя от удовольствия, когда она проникла под резинку его трусов. Ее маленькая ладонь тут же обхватила его член, ощутив его ширину и тяжесть. А он, усмехнувшись, стянул с нее резинку для волос и надел себе на запястье, как аксессуар. И да, разве это не блаженство? Она откинула голову на мягкую подушку, глаза прикрылись, дыхание сбилось. Лёша наклонился к ее лицу, уткнулся носом в волосы, жадно вдохнул карамельный запах. «Ты моя даже сейчас» — говорил себе парень. Он напряг бедра, а ее рука продолжала стимулировать его член, не отрываясь. Вторая рука девушки скользнула в его светлые волосы, полностью захватила локоны на макушке, удерживая его близко. Лола застонала в его ухо, закусив губами его мочку, провела зубами по гвоздику. Мысль билась в голове. «Снять. Нужно снять все лишнее. Срочно». Но тело тянулось, наслаждалось каждой секундой, каждым движением. И осознавать, что он сейчас принадлежит только ей, было самым сладким моментом. Она погрузила ладонь глубже, обхватила его яйца. Его стон пробрал до мурашек, горячий и искренний, он уже не может терпеть этих насильственных, но таких желанных ласк. Лёша, тяжело дыша, решает помочь. Отстраняется, быстро стягивает с себя остатки одежды. Вещи падают на пол, бесформенной кучкой возле кровати. Когда он вновь собирается лечь на нее сверху, Лола неожиданно меняет план. Она тянет его к себе и резко садится верхом. Черт. Эта маленькая похотливая искра в ней только больше разжигала в нем пламя. Он дернул уголком губ, обхватывая ее округлые мягкие бедра, а Лола двинулась, прижимаясь к нему всем телом. Ее маленькие ладони скользнули вверх по его обнаженной груди, по его разукрашенным татуировками рукам. Она управляла этим моментом. Господи, Лол, что ты задумала? Она — самый чистый его кайф. В голове, на коже, в душе. Она дурманит сильнее любой травы, и от этого хочется всегда быть рядом, тесно, до боли близко, ощущать её любовь на себе. Лола наклоняет голову и врывается первой в его рот, захватывая всё пространство, всю его волю. Она трётся промежностью через тонкую ткань стрингов, и драгоценный стон срывается с её губ. Он впитывает этот звук, жадно, как наркотик. Она просто нереальная, нереальная в свете ультрафиолета. Отстранившись, метиска упирается ладонями в его живот и начинает скользить по нему, а Лёша сжимает обе её груди, прикрывает глаза. Чёрт, быть под ней, ощущать, как она скользит влажной тканью трусиков по его члену — это просто охуенно. Но зачем тянуть? Он резко отодвигает в сторону тонкую полоску её белья, и теперь его плоть утонула в её смазке. Лола подаётся вперёд и назад, медленно, дразняще, двигаясь на горячем члене, будто пробуя его заново. Она улыбается хитро, прижимаясь к его груди, подсасывает блестящую кожу с чёрными татуировками. Её руки держатся за его торс, а его самого подбрасывает всем телом. Лола сгибает ногу в колене, опускается ниже, её влажный язычок сводит его с ума когда она скользит по его татуировкам на груди. Она подсасывает и кусает зубами кожу, с чернилами вбирая в себя его тело. Лёша закусывает губу, прикрывает глаза и считает её поцелуи до того момента, пока горячее дыхание не оказывается у него между ног. Один. Два. Три. Ровно три поцелуя — и он почти сгорает на месте. Она будто остужает своим языком его пылающий стояк. Лола сразу опускается на всю длину — так глубоко, что он кончиком чувствует её глотку. — Лол… боже… Что ты, нахер, делаешь? Что ты творишь со мной?.. Он сжимает зубы, пытается совладать с собой, лишь бы не схватить её за волосы и не вдавить глубже. Нет. Пусть сама. Только бы не останавливала, только бы продолжала сводить его с ума, щекоча нервы. Он открывает глаза и видит, как её язык скользит от основания до головки. Она задевает самое чувствительное место, прижимается к нему губами и давит кончиком языка, не сводя взгляда с его глаз. Чёрные глаза — в упор, глаза в глаза. Она сосёт его член без рук. Блять. Без рук. Она прикрыла веки и полностью позволила себе расслабиться. И ему. Девушка чувствовала каждую взбухшую жилку на его члене, ощущала на языке вкус своей солёной смазки. Она обводила язычком, нежно играя, дразня его уздечку. А он выгибался в пояснице и жаждал снова ощутить её горячее горло. Внутренний голос шептал, что так нельзя, что это слишком грубо. Но похер. Всё похер. Лола накрывала его волной сумасшествия. Его пробивало — и в ту же секунду ладонь властно легла на её голову, сжимая волосы, направляя насильно. В её грязный, похотливый рот. Она сосала, высасывала из него всё — словно прощение за то, что игнорировала его два года. Извинялась за то, что спала с другим. Она вцепилась руками в простынь от внезапности напора. Но останавливаться было нельзя. Даже не думай, что я тебя отпущу. Ты сама начала. Она мычала, втягивала носом побольше воздуха, потому что его ритм ускорялся. Быстрее, сильнее — он направлял член в её рот. Импульс прожигал тело, подкатывал к низу живота. Лола заглатывала глубже, слюна текла по всей длине, смазывала его плоть. То ускоряла, то замедляла, срывая протяжный всхлип и стон. Малышка. Моя малышка уже не может выдержать этой пытки. Лёша заметил, как её глаза увлажнились — от глубины проникновения, от безумного желания сделать ему приятное. Лучшая. Самая обжигающая женщина. Его. Из его груди вырвался низкий рык. Животное. Дикое. Ненормальное. Он терялся в этом моменте, зажмурил глаза, мышцы на шее натянулись, как струны. В висках бил раскалённый такт, кровь в жилах будто загустела от близкого оргазма. Алкоголь только усиливал каждое чувство вдвое. Он откинул голову назад. Рука ослабла. Мокрая спина почти прилипла к простыне. Рот приоткрылся, а воздух в комнате был густым, дурманящим. Запах секса. Запах его девочки. Когда Лёша кончил, Лола ощутила сперму во рту — горячую, горьковатую, тягучую. Она перекатывалась по её языку, а потом она проглотила её. Вытерев ладонью остатки слюны с губ и щёк, девушка всё ещё зачарованно смотрела на обмякшего перед ней Лёшу. — Ребят, вы там скоро? Мы хотим в «Крокодила» поиграть, — раздался двойной стук в дверь.