Измена

— Ну ахуеть теперь! — Хасанова вздрогнула от внезапной интонации. Группа из шести человек расселась в гостиной. Напротив Серёга, закинув руку на плечо той самой девушки низкой социальной ответственности, ухмылялся. Вика с Даниилом удобно устроились в массажных креслах, лениво покачиваясь. Ближе к двум часам ночи Лолу уже откровенно клонило в сон, но её компания упорно не хотела расходиться. Она буквально заставляла себя не засыпать. Лёша в данный момент служил ей подушкой: Лола наклонила голову на его плечо, удобно поджав под себя ноги, её рука обхватывала его запястье. — Я ебашу ей этот текст без запинки, а она заявляет, что это полнейшая хуета! Ты представляешь, кем она себя возомнила? Нет, а если бы ей рогатку раздвинули, тогда, может, она бы согласилась? — скороговоркой выпалил музыкант, сидевший рядом с Викой. На его мятых шортах и майке виднелись следы пролитого алкоголя, русые волосы нелепо уложены набок. В глазах — звериный, безумный блеск. Лола приоткрыла глаза и на секунду провалилась в туман, пытаясь понять, о чём он говорит. По кругу ребята загоготали, совершенно не смущаясь, что одна из девушек уже едва не заснула. Внезапно вздрогнув, Лола широко открыла глаза. Даниил сидел с тем самым своим парадоксально-невозмутимым видом. — Очевидно же, что она тебя провоцирует, чтобы ты вышел из лейбла. Либо, — он чуть прищурился, — правда хочет дать добро на смену твоего репертуара только после того, как ты её выебешь как суку, — с усмешкой добил Серёга и хлопнул по колену, нервно почесав нос. Лола пыталась зацепиться взглядом за лица, но картинка плыла. В полумраке слышно, как снова смеются. Даня опустил руки, будто сдался. Вид у него был совершенно обречённый. Честно говоря, его даже было жаль. У него явно какая-то проблема, но он продолжал лепить дичь своим друзьям. А друзьям, похоже, было совершенно похер на его очередную ссору с концертным директором. Все были расслаблены — алкоголь лился рекой, поверх него добавилась синтетика. Отлично, Лол, браво: убегала от таких «посиделок», а всё равно вернулась. Она тяжело зевнула и поймала на себе взгляд Насти. Та демонстративно закинула ногу на своего парня, поцеловала его в оголённое плечо — будто показывала, что он её собственность. Чертков, словно на автомате, крепче прижал её к себе. — Да, стерва, — громко хихикнула Настя, — по-моему, она уже забыла, кто вытащил её в свет. Кому она обязана в ноги кидаться. А после твоего рассказа, я смотрю, у неё вообще нет границ. — Она допила стакан залпом и, криво улыбнувшись, повернулась к Лоле. — Лол, может, и тебе налить? — Не знаю… кажется, мне уже хватит, — устало ответила Лола. — Да ты что! Выкинь эти пенсионерские мысли! Сегодня шикарный вечер, я прямо чувствую: нам нужно с тобой выпить. Понимаешь? Это на подсознательном уровне. Сейчас я тебе налью… — Нет, не нужно. — Лол, ну ты же понимаешь, мы ещё не скоро спать ляжем, — Настя наклонила голову, выжидая её согласия. Откуда в ней столько энергии? Ах да, порошок. Лола краем глаза заметила белые крошки и мысленно чертыхнулась. Захотелось зарычать. Почему она такая липкая, эта Настя? Хер отвяжется. Лола бросила взгляд на Лёшу, но тот лишь пожал плечами: мол, решай сама. Ему было плевать. Завтра Лоле точно будет адски тяжело вставать. — Окей, давай. Только разбавь побольше, я крепкое не хочу. — Я тебя поняла, — с ухмылкой ответила Настя, забрала со столика её стакан и скрылась за барной стойкой. Лёша закинул ноги на стеклянный дубовый столик. Лола вдруг ясно поняла: он тоже вымотался за этот день. Она выдохнула, поймав его напряжённый профиль. И, сама того не заметив, снова уставилась на его резкие, острые черты лица. Лёша закурил парламент, затянулся до предела, наполнив лёгкие дымом. С его губ медленно выходили прозрачные кольца. И если он сейчас достанет травку — Лоле уже было бы плевать. Её глаза слипались каждую минуту всё сильнее. Она опустила свою гордость… и да, Лола всегда была протестной, но сейчас в ней вдруг появилось смирение и терпение. — Детка, не спи, так ты согласна? — Серёга щёлчками пальцев вернул её внимание в комнату. Его растрёпанные волосы, расстёгнутая верхняя пуговица рубашки и напряжённые глаза выглядели настораживающе. Чёрт, о чём шла речь? Она пропустила момент. Секунды растянулись, будто годы. Сон подбирался всё ближе. Лола зевнула. — Да, согласна, — произнесла она, даже не понимая, на что именно согласилась. И все дружно разразились новым взрывом смеха. — Ну вот, я же говорил: дело не во мне, а в бабках. Она оборзела, но отказать ей пока не могу — контракт держит, — пробормотал Даниил и взял пульт. Приглушил подсветку, переключив её на глубокий синий. Гостиная погрузилась в полумрак, а звуки голосов стали глуше. В этой томной темноте Лоле ещё сильнее захотелось растянуться в кровати и провалиться в сон… — Ага, — метиска поудобнее обняла Лёшу, и внезапно перед её лицом появилась Настя. Улыбаясь во всю длину своих пухлых губ, она держала в руках бокал с джином и тоником, судя по всему. Закусив нижнюю губу, Настя буквально всунула напиток Лоле в руки, не оставив ей выбора. Сделав шаг назад, собираясь сесть на своё место, она резко вскрикнула — Серёга подхватил её за талию, и девушка, потеряв равновесие, упала прямо в его объятия. Настя сначала испуганно завизжала, но, поняв, что падает не на пол, а к нему на колени, моментально расслабилась и тут же прильнула к нему. Абсолютно не смущаясь присутствующих, они начали страстно целоваться. Серёга первым уверенно вошёл в её рот языком, Настя с готовностью подалась навстречу. Её короткая юбка задралась, и всем открылись розовые стринги. Татуированная мужская ладонь легла на её обнажённое бедро, уверенно скользнув к тонкой полоске ткани. На ноге у Насти красовалась набитая голова чёрной пумы с хищными серыми глазами. Лола смущённо отвела взгляд. — Они всегда такие. Ты привыкнешь, — Лёша лениво наклонился к её уху и тихо сказал. — Он специально, не обращай внимания. Несколько секунд Лола смотрела на происходящее, и с её губ слетела усмешка — кривая, саркастическая. Она подняла бокал и отсмаковала первый глоток коктейля. — Да уж, я думала, мы с тобой ебанутые, но здесь помочь нечем… — Расслабься, и станет легче. — А по мне что, не видно? Я уже давно расслаблена. Пошли спать? — с последней надеждой произнесла она, прикусив губу и взглянув на своего парня. Лёша отрицательно качнул головой и легко поцеловал её в висок. Ладно. Подождём. Лола мысленно отругала себя за то, что позволила Насте спровоцировать её. Сделала большой глоток. Женская логика… необъяснимая. Она была уверена, что Настя специально нальёт ей крепкий коктейль — за все её предыдущие колкие слова. Но нет, та и правда сделала напиток не таким крепким, более лёгким. Хасанова выпила ещё три глотка и поставила стакан на стеклянный стол. Что чувствовал Лёша? М-м… сильную тягу к кристаллу. Очень сильную. Но умело скрывал это, отмахивался от навязчивых мыслей. Пацаны знали: сегодня был для него второй жёсткий день подряд, когда он отказывался от наркоты. Хотя даже для него самого эти размышления казались сомнительными. Он нервно облизнул пересохшие губы и отвёл взгляд от пакета, что маячил на столе, глубоко затянулся любимым «Парламентом». Табак жёг горло, резал лёгкие — и пусть. Сейчас это хотя бы отвлекало. Ком в груди никуда не уходил, зуд под кожей всё ещё оставался. Он сунул руку в карман широкой толстовки, сжал ладонь в кулак и, опуская голову, про себя прочитал как мантру: Ты не должен. Не должен. Ты должен найти этот выход сегодня. Сам. Его поддерживающий ангел сидел справа — гладил невесомо своими пальчиками по внутренней стороне предплечья, вызывая в нём бурю миллионов приятных мурашек. Лёша отвернул голову, отгоняя от себя безумное желание. Слишком сильное желание, чтобы не наделать ошибок… Он чувствовал, какой-то монстр тянет его вниз, тащит за левую руку в тёмную бездну. Нужно сделать правильный выбор. И да… он что, до сих пор так и не решил? — Я устала следить за вашими разговорами. Давайте отвлечёмся и поиграем в крокодила? — Настя подняла телефон, протёрла экран о диван, потом небрежно сдула с щели белую пыль. Мужской идиотский смех не заставил себя ждать. — Бля, ну ребят, давайте! — Вика с широко распахнутыми глазами откинулась вперёд и потянулась за кусочком грибной пиццы. Вообще её глаза всегда были очень большими — как у мопса на выкат, а с расширенными зрачками это выглядело ещё более странно, даже немного отталкивающе. Тёмные длинные кудрявые волосы были небрежно собраны в низкий хвост. — Да все ещё трезвые. Вон, посмотри, как Даню прет! Придурок, — Лёша закашлялся от смеха. Лол, облокотившись о спинку дивана, прищурилась. Её уже ощутимо разморило… Она сделала ещё глоток горячительного. — Да ладно, Лёх, нормально, сейчас догонимся, — подмигнул Чертков, жуя пиццу. Серёга, как всегда, поддержал женскую половину. Видимо, тут придётся соглашаться… Если один мужской голос — то автоматически все согласны. Так у них в компании всегда было. Молодцы, наше поколение устраивает себе вместо пьяных оргий и наркотиков детские милые игры! Как смешно. Лол улыбнулась. — Давайте! Ты первый! — ей на секунду стало так легко, резко почувствовала прилив энергии. — Дань, ты первый будешь показывать! — она ткнула в него пальцем. Брюнетка сказала это так громко, что все ребята заткнулись в момент и посмотрели на неё. Лёша приподнял бровь от удивления — от её резкого напора. — Что? Вы сами сказали, что мне нужно выпить! Так? Что вы так на меня смотрите? — возбуждённо оправдывалась она. Закусила губу, смущённо заправила длинную челку за ухо. — Да ничего, Лол, загадывай, — поторопил её Даня. Вставая, он наклонился близко к её лицу. — Ну и как, блять, я это покажу?! — удивлённо произнёс он и отстранился от её лисьего взгляда. Она точно чокнулась. Лол запрокинула голову и весело засмеялась. Не выдержав, пнула его лёгонько под коленку, выгоняя в центр гостиной на всеобщее внимание. Теперь все внимательно следили за движениями русоволосого. Внезапно он согнулся пополам, будто у него случился аппендицит или язва. Увидев это, Лола засмеялась ещё сильнее, до слёз. — Сейчас вообще эпик-фейл будет! — изумлённо воскликнул Даниил, выпрямляясь. — Ты уже показываешь? — Вика выгнула бровь. — Ещё нет, — парень задумчиво почесал затылок, явно соображая, как преподнести то слово, что загадала Лол. — А сейчас уже показываешь? — гнусаво протянула Настя. — Да, хули, показываю, — наконец собрался он. Сначала Даниил показал, будто надел на себя воображаемый рюкзак. — Это типа школьник? — устало спросил Серёга. — Нет. Подумайте ещё… — Лол игриво согнула колено и медленно закручивала локон на палец. Потом парень прыгнул с дивана и показал, что тянет за что-то. — Парашют? — Суицидник? Он дал понять, что версия близка. И продолжил изображать. — Парашют? Ты пускаешь парашют? Прыгаешь с парашюта? Ты парашютист? — Настя скороговоркой выдала всё подряд, но всё было не то. — Ты летишь на парашюте? Парение? Летание? — вступила в игру Вика. — Ну-ну… — Даниил ладошкой показал, что она в шаге от разгадки. Изобразил подбитого бомбардировщика. — Так всё-таки это прыжок? — уточнил Узенюк. Даня судорожно схватился за кольцо и заколотился в конвульсиях. — Брат, я знаю! Я знаю! — заорал Серёга. — Ты под солью в Питере! И все не просто засмеялись, а заорали, визжа. У Лолы от смеха едва не выступили слёзы. Господи, ну надо же было такое придумать! И тут она заметила, что её стакан полностью пуст. Перед глазами проплыло косое лицо Насти — та подмигнула. Чёрт… почему Лола с каждой минутой ощущала себя так… так, мать твою… словно она выпила что-то не то? Но девушка пока не подала виду. Она замолчала, и её повело куда-то в сторону. Эмоция резко сменилась на тревожное чувство в груди. — Короче, парашют не раскрылся ни хера! — заорала Вика. — Это прыжок, да? — уточнил Лёша. — Последний прыжок с парашюта! И тут Лол осознала, что находится как будто в вакууме. Всё вокруг будто стало стеклянным — она в банке, а звуки снаружи били по ушам резкими ударами. Она не осознавала, с какой интонацией кричат ребята. Те со всех сторон будто подрывали её прямо на месте. — Короче, ты летишь, триста шестьдесят метров над землёй, а потом тебя ловит земля, и ты разбиваешься в лепёшку! — знакомый голос звучал так резко и громко, что Лол дёрнулась в сторону. Но никто, казалось, даже не заметил, что с ней творится внутри. — Это прыжок последний был? Даниил отрицательно замотал головой. — Предпоследний прыжок? — Управляемый прыжок! — Запасной парашют? — Парашют в бутылке? — Парашют в небе? — Запасной прыжок! — Затяжной прыжок! — Стоп! Да, — воскликнул Даниил. — Викуля угадала! — он послал ей воздушный поцелуй. — Разве такое слово вообще существует? Затяжной прыжок, — скривилась Настя от собственных слов. — Насть, это словосочетание, — пояснил кто-то. — Да, но мы же должны догадываться на одно слово. — Да какая разница, было уматно! — Скажите спасибо Лол за её фантазию, — добавил Серёга. Да, фантазию… Но вот только Лоле было уже не до смеха. Сначала легкое покалывание в кончиках пальцев ног, будто она просто пересидела позу. Но покалывание быстро переросло в крупную дрожь, которая поднималась выше — к коленям. Её бросило в жар, температура взлетела на глазах. Ладони стали влажными, неприятно липкими. Горечь во рту как будто от дешёвого алкоголя, но вместе с ней появилась странная эйфория. Она вцепилась пальцами в мягкие края дивана, пытаясь удержаться в реальности. Да, значит, она ещё здесь. Она понимает, что всё нормально. Но потом… потом стало дико смешно. Такой смех, что щекотал изнутри. Сначала лёгкий, потом истеричный. И вот уже дыхание сбилось, лёгкие словно горят, вдохнуть не выходит, а в голове проносится тупая, безумная мысль: почему я здесь? почему я ещё жива? Что за бред? Что это со мной? Сердце бешено колотилось, а мозг зациклился на мысли о смерти. Смерть? Почему? Откуда эти навязчивые картины? Это же паническая атака? Но нет… слишком сильно. Слишком реально. Она такое ощущала только дважды в жизни: когда умерла сестра Лёши… и после развода с ним. Физически она чувствовала себя живой, но мозг тянул её вниз — в мрак, в самую грязь. Внутри всплывали лица: мама, подруги, Мирон. Все они смеялись. Хохотали прямо ей в лицо. Подходили ближе, толкая её назад, в тупик. А когда она обернулась — там, в углу, освещённом красной лампой, стоял Лёша. И смех только усиливался. Они смеются, потому что я вернулась к нему. Потому что я оступилась, провалилась в пропасть вместе с ним… Её сдавила тьма. Черти хохотали вокруг, заставляя вздрагивать каждую клеточку. В голове застряла мысль: я грязная. Я испачкалась по локти, по грудь, вся. Как будто окунулась в бассейн с нефтью. Я шлюха. Простая шлюха, которая поддалась, а отрицать это бессмысленно. Слёзы сами собой потекли по щекам, изнутри её прорвало. В груди стало тяжело, дышать невозможно. Она провела языком по пересохшим губам, смазала соль слёз. Так устала. Она просто хотела покоя. Хотела, чтобы всё закончилось. Хотела выбраться из этого лабиринта, но каждая мысль — как тупик. Это побочка? От джина? Не может быть… Почему так жарко? Почему хочется сорвать с себя одежду? Мне нужен воздух. Срочно! И только когда её пальцы вцепились в домашние штаны Лёши, сжали ткань, сильно хватаясь за него, единственный он заметил её. Остальные продолжали смеяться, орать, обсуждать какой-то бред, будто ничего не происходило. — Лоли… малышка… что? — Лёша посмотрел ей прямо в глаза. Глаза в глаза. Трепет, страх, безумие. Она хотела что-то сказать, губы приоткрылись, но голос предательски застрял, вырвался только хриплый, жуткий звук. Дыхание сбивалось, воздух не поступал, зрачки сузились, как от вспышки света. Первая слеза скатилась по её щеке, оставляя мокрую дорожку. У Лёши перед глазами тут же вспыхнуло воспоминание — сегодняшнее утро, когда она лежала в свадебном платье, с испорченной причёской, с искусанными губами, несчастная и красноглазая. Сейчас она была такой же — только хуже. Он резко схватил её стакан и вдохнул запах. Резкий, странный, сладковатый, не такой, как обычный джин. И в тот же момент заметил, как Настя, сидящая напротив, улыбнулась и ухмыльнулась ему прямо в глаза. Подняла голову и, точно издеваясь, чмокнула Серёгу в шею. Он понял. — Ты, ебанутая? — рука замерла на полпути, ещё до того как он со звоном поставил стакан на стол. Голос сорвался в жесткий бас, глаза стреляли в серые, полные фальшивого спокойствия. — Тебя, мразь, сейчас сразу скинуть в окно или сама ретируешься? Настя опешила. Поджала колени, вжалась в спинку дивана, отгораживаясь от его ярости. Но движение его только злее подстегнуло, кровь зашумела в висках, гнев подсыпался с каждой секундой её молчаливого сопротивления. И тут она засмеялась. Нагло. Прямо ему в лицо. — Что случилось? Ей уже хорошо? Так быстро? — голос её звенел издёвкой. — Ох, какая слабая девочка… У Лёши руки дрогнули, едва не сорвался схватить её за волосы и впечатать в пол. Но он сдержал себя, прикусил губу до крови. Нет. Не здесь. Не при всех. — Лола, как ты себя чувствуешь? — Настя, играя, подсыпала пороха. Слова звучали ядовито сладко, и каждое царапало по барабанным перепонкам. — Ты что, нахер творишь? — взорвался он, шагнув к ней. — Лех, ты че? — Серёга придвинулся ближе, закрывая девушку грудью собой, в голосе тревога. — Успокойся. — Да ничего. Уйми свою суку, — Лёша метнул взгляд, полный угрозы. — Не понял, что случилось? — нахмурился Серёга. — Леш, да её скоро отпустит, — тоненько вставила Вика. Он резко повернулся к ней. — Ты в курсе? — голос прозвучал так, что в комнате на секунду стало тихо. Сережа понял что случилось, но он не знал о том что Настя решила напоить ее незаметно наркотой. Ошибка. Фатальная. Его шлюшка только что подставила всех. Вика с Даниилом переглянулись и осеклись, прикусив языки. Лёша кипел. Кипел так, что тело сотрясала дрожь. Жар подливался в виски, щеки пылали, и он уже не мог думать здраво. Взрыв был близко. — Что ты ей добавила? — каждое слово он выдавил сквозь зубы, но ярость брызгала с каждой буквой. А Лолу шатало. Голова ходила ходуном, зрение двоилось, всё кружилось, как в барабане. Звуки, голоса — будто издалека. Смешалось всё: алкоголь и неизвестный наркотик. Внутри музыка звала её, качала, толкала танцевать. И вдруг стало так… прекрасно. Смешно. Нереально. Она начала хохотать, пока слёзы не выступили на глазах. — Ребят, а поехали в клуб! Я хочу танцевать! — воодушевлённо выкрикнула она и дернулась было встать, но тут же упала обратно — сильная рука Лёши резко отшвырнула её на место. — Сиди. — рявкнул Узенюк. — Что ты туда добавила? — повторил он девушке, но уже тише, опасно тише. Настя хихикнула, показывая что для неё все это игра. — Всего лишь маленькую часть для её веселья. Мгновение тишины было настолько глухим, что даже музыка показалась слишком громкой. Лёша резко убавил звук, шагнул ближе к дивану, где сидела Настя и Чертков, его лицо перекосило. — Ты что, совсем ебанутая?! — он сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Ты понимаешь, что ты её траванула? Без спроса. Под наркотой, блять! — Да ладно, — Вика попыталась смягчить. — Минут двадцать, и всё, отпустит её. — Отпустит?! — рявкнул он так, что Вика вжалась в кресло. — Это тебе не кальянный дым, тупая курица! — Вообще, я сделала это специально, чтобы ты расслабился, Леш, — Настя усмехнулась, и повела рукой по темному столу, где лежало пару готовых белых дорог. — Угощайся. Он застыл. Нет. Нет. Нет. Ярость липкими щупальцами обхватывала горло. Слюна вязко подступила к гландам. Он метал взгляд то на Серегу, то на Настю. — Слышишь, тварь, — тихо, но так, что пробрало до костей, — если с ней что-то случится, я тебя похороню живьём. — Лёх… — Серёга поднял руку, встал около лица, слегка отодвигая его от них. — Остынь. — Остынь? — он усмехнулся так, что по комнате пробежал холод. — Ты мне предлагаешь остынуть, когда твоё чмо подмешало наркоту моей женщине? Настя открыла рот, чтобы что-то ответить, но он резко шагнул, и она отпрянула назад, впервые потеряв наглую ухмылку. — Скажи мне, что именно ты туда всыпала. Быстро. Иначе я тебя… — он осёкся, но глаза говорили больше слов. Лола в этот момент снова засмеялась, запрокинув голову, и её смех разорвал комнату, как ножом по горлу. Леша отвлекся и с болью посмотрел на Лолу, не зная что делать. — Слушай, мы, наверное, поедем к себе… — тот начинает её подталкивать, но она никак не унимается и продолжает сидеть на диване. — Нет. Зачем нам куда-то уезжать? Зачем? Серёж? Нет! — Собирайся, я сказал. — Он резко подорвался и направился в гостевую комнату, вероятно за вещами. И тут устрашающий крик: — Хочешь разозлить меня?! Быстро подняла свою жопу и пошла собираться! И чёрт, его слова подействовали. Лёша подошёл к бару, сел на стул, разомнул лицо руками. Переносица болезненно сводит от переизбытка эмоций. Он проебался — проебался. Ещё не мог до конца осознать весь пиздец ситуации. Это выворачивало; на лице играли все оттенки раздражения. Чёрт, нужно держать себя в руках. Он же не будет портить отношения с самым близким другом? Нет? Конечно, нет. — Лёш… — тоненький голос Насти снова прорезал воздух, противно липкий. — Я хотела всего лишь… чуть-чуть… чтоб она расслабилась. — Съебалась нахуй из моего дома, — рычит он сквозь зубы, не глядя в её сторону, но ощущает лёгкие ладони на своих плечах сзади. — Лёш, я… — Пошла НАХУЙ! — он взорвался, вскочил на ноги, кулаки побелели, костяшки скрипнули, — и чтоб я тебя здесь больше не видел! — Ей сейчас хорошо, поверь мне, — гладкий тихий голос вкрался у него в ухо, словно она могла себе позволить такой тесный контакт. Как будто они были близки. Узенюк резко развернулся и увидел её растерянное лицо. Настя пыталась выглядеть раскаявшейся, но это было неважно. И чёрт возьми — её губы внезапно вцепились в его: грязные, влажные, наглые. Поцелуй. Манипуляция. Это было предательство. Лёша вскочил со стула и схватил её за шею, прижал к кухонному столу; кажется, её поясница с треском приложилась к дереву. Он сжал сонную артерию, начал душить. Всё живое в нём вырубалось — человечность отступала. Она вывела его из себя так, что в голове зазвучало одно: убить. Убить за то, что она рискнула здоровьем его ангела. Он не контролировал внутреннего демона. Чёрные глаза, налитые кровью и гневом, уставились в её блестящие серые ореолы — такие открытые, такие испуганные. — Ах ты, сука… — зашипел он сквозь зубы. — Ты решила угробить её? Твоя идея была угостить ее этим дерьмом?! — Лё… Лёш… — она билась под его ладонью, хватала воздух ртом, серые глаза расширялись. Он нависал, чёрные, налитые кровью глаза сверлили её лицо. Ноздри раздувались, дыхание рвалось. — Я тебя сейчас здесь УБЬЮ. — его пальцы жестче сомкнулись на шее, — Я тебя, мразь, сам задушу, и никто даже не пикнет! Ты обычная шалашовка! Думаешь такую шлюху из агентства как ты кто то будет искать? Думаешь ты под защитой? Я тебя в рабство, скину, на органы пущу. Сука ебаная! — Ты… ты не сможешь… — хрипло усмехнулась она, выдавливая из себя последние звуки. — Ты убьёшь меня — и сядешь. — Ты еще и тупая оказывается, не понимаешь с кем связалась, — прошипел он. Он сильнее вжал её горло, и Настя уже перестала сопротивляться, только глаза закатились под веки. Он чувствовал как она перестала сопротивляться, а руки обмякли. Ее тело практически повисло только на его руке. — Лёха! Лёха, стой! — Даниил проходивший мимо заметил не ладное. Он влетел за бар, схватил его за плечи. — Ты что творишь, блять?! Отпусти! — Эта тварь, захотела, на наркотики ее подсадить! — рявкнул он, не отпуская. — Думаешь, я это прощу? — Хватит! Сука, отпусти её, она сдохнет щас! — Данила едва удерживал его руки. Видя как девушка потеряла сознание, ее подбородок повис вперед. — Лёха, глянь на меня! Отпусти ее!!! Только после этого Лёша резко оттолкнул Настю. Она рухнула на пол, хватая воздух, закашлялась, красные следы на шее проступали, как ожоги. Она была живая. — Убирайся, мразь, — процедил он, указывая на дверь. — Пока не вышла от сюда ногами вперед. Настя, дрожа, на четвереньках метнулась к коридору. Даниил покачал осуждающе головой, втягивая губы в себя. Серёга только сейчас вышел с большой спортивной сумкой и ключами от машины, бледный, виноватый, ни слова не сказал. Только отступил, пропуская её в проем коридора. — Давай братан созвонимся. — только сказал диджей и пропал в глубине квартиры вместе с девушкой. Всё. Тишина. Только тяжёлое дыхание. Лёша дрожал, кулаки разжимались и сжимались снова. Его всё ещё било. Он резко сорвал руки Даниила с себя, и пошел обратно в зону отдыха, сделал шаг к дивану. Лола сидела, как потерянная, глаза мутные, щеки мокрые. Она тряслась, не понимала, что произошло. — Лол… Идём. — Он протянул ей руку.