Измена

Люблю сначала поговорить, а потом написать. У меня бывают и взлеты, и падения. Мне они нравятся, они помогают мне понять, что я делаю не так. Разобраться в мыслях, а потом так же совершенствоваться. Ведь без этих перепадов не было бы и золотой середины. Без «упадков» нет желания творить, поэтому всегда считала, что без них нет вспышек энергии и сил. Поэтому, когда нас бросает из крайности в крайность это тоже хорошо. Но не всегда…конечно. Потому что в какой-то момент мы можем так упасть и хер ты вскарабкаешься из того, что там тебе готовит судьба. Не знаю, почему потянуло меня в такое настроение. Грустное, тоскливое, депрессивное, навязчивое, что начала писать о том что наркотики это какой-то праздник в жизни у меня случился. Край этот ненормальный, больной, это понимаю, но что поделать, если линия черная в жизни началась. Не слушайте мои дурные идеи. Между прочим, это и есть «уметь держать баланс жизни». Лучше прислушаться к себе, а там может и выход будет найден. Ладно, притворюсь снова, что все нормально, как всегда… А что там было дальше? Да, они заразились друг от друга больным бешенством. — Ты и так готова обвинить меня во всех смертных грехах, я согласен — я ужасен! — рявкнул он. — Но делать, то что ты задумала это просто неразумно! Крик, кажется, услышали все его кенты за дверью. Они притихли там, на съёмочной площадке, где уже ждали начала клипа, переминались с ноги на ногу и переглядывались, но никто не посмел сунуться в стаф. Дверь в маленькую гримёрку была тонкой, как бумага, и гипсокартон за стеной дрожал от каждого звука. Лёша резко повернул голову в её сторону. Нервно сглотнул, дёрнул воротник рубашки — чёртова бабочка на шее сидела так туго, что пережимала артерию, и кровь стучала в висках. Он стоял спиной к ней. В отражении зеркала он поймал её взгляд: Лола стояла сзади, кусала нижнюю губу, заправляла чёлку за ухо. Перетаптывалась с ноги на ногу, но спина прямая, подбородок высоко. Уверенная. Это его бесило ещё сильнее. Раздражение взлетело до небес, до самого Эвереста, и теперь кипело где-то под рёбрами, готовое вырваться. — Леш, хватит. Украдкой девушка смотрит по сторонам еще раз убедившись, что их никто не видит, не подслушивает в маленькой комнатке, но шорохи за стеной не унимались, покоя не внушали за гипсокортоном. Кто-то кашлянул, кто-то мимо прошагал за дверью. Она сделала шаг ближе и встала прямо за его спиной. Так близко, что он почувствовал тепло её тела и лёгкий запах её духов сладковатый, с ванилью, который обычно сводил его с ума. Сейчас этот запах только подливал масла в огонь. — Ты, сначала, найди причину почему я так тебе говорю, почему я так себя виду. Не задумывалась? Хоть на минутку? Не унималась протестная мужская речь. Лёша встретился с ней взглядом в зеркале. Его шоколадные глаза потемнели, зрачки расширились от ярости. Виновато опускает глаза на ботинки свои, а потом на выдохе: — Я пойду сегодня с Мироном на деловой ужин, мне нужно встретиться по работе, понимаешь? — Ты пойдёшь с ним одна. Наедине. Разговаривать, — процедил он сквозь зубы. — Да почему ты слышишь только это? Я не понимаю?! У тебя что загоны по этому поводу? Нихера себе заявочка, да? Загоны? Давай скажи, что я еще и ревную. Давай, скажи это. Кажется, его агрессивный огонь вспыхнул моментально, и вся ярость вокруг него пылала под пиджаком, плавясь под кожей ровной доводит его. Вокруг оси крутилась по кругу. Сама Лол, это правда ощущала за спиной, потому, как пальцы сжимают столик по краям напротив, Лёша опустил глаза куда-то, на дибильные инструменты визажистов. Пытаясь зацепиться за спокойную ноту, но… — Лол, ты испытываешь мое терпение снова? Иди с кем угодно разговаривать, но не с этим, сука, уебком, — почти что плевок в сторону ее. Неуважительно. Омерзительно. Похуй. Жесткое неконтролируемое движение руки, и через секунду все бутылочки, палетки, кисти, полетели с гримерского стола, разбиваясь по полу, что-то просто прокатилось по плитке мрамора, озвучивая разбитое стекло. Лола проводила взглядом последний осколок, который ещё катился по плитке, и медленно подняла глаза в отражение. Прямо в его разъярённый взгляд. На секунду в комнате повисла тишина только тяжёлое дыхание Лёши и тихий гул голосов за дверью. А потом она усмехнулась. Уголки губ медленно поползли вверх. Улыбка вышла дерзкой, почти вызывающей. Как будто весь этот взрыв был для неё привычным, как утренний кофе. Как будто она знала, что сейчас он на грани, и это ей нравилось. Она сделала ещё полшага вперёд, почти прижимаясь к нему грудью к егг спине. Подняла руку и осторожно, двумя пальцами, поправила его криво сидящую бабочку. — Только не разбей ещё и зеркало, ладно? — шепнула она, глядя ему прямо в глаза. Прошло три года, когда Лёша мог себе позволить написать в своем альбоме что-то нового. Особенно после того, как они потрахались, под веществами. Там и вдохновение на следующий день пришло сразу же. Лёша стоял, тяжело дыша, сжимая край стола за её спиной так, что дерево жалобно скрипнуло. Ярость всё ещё бурлила в нём, но теперь к ней примешалось что-то ещё то самое, что всегда появлялось, когда она вот так стояла рядом. Близко. Слишком близко. И улыбалась ему своей чёртовой улыбкой, от которой хотелось одновременно задушить её и поцеловать до потери сознания. — Встреча была запланирована ещё на празднике, — сказала она тихо, но твёрдо, делая ещё один маленький шаг ближе, почти прижимаясь к его груди. — Я и так перенесла её на две недели. Я не могу отказаться. Ничего страшного, да и нога моя уже полностью прошла. Проблем нет. Лёша чуть успокоился. Дыхание выровнялось, но взгляд всё равно приковался к её левой руке к кольцу с бриллиантами, которое он сам подарил ей пару месяцев назад. Камни холодно блеснули под лампами гримёрки. Он сам надел его ей на палец. А теперь это кольцо будто насмехалось над ним. — Я предупреждал тебя, — процедил он сквозь зубы, не отрывая глаз от её ладони. — Я тебе говорил, что не нужно с ним общаться. Совсем. Пять секунд тишины. Он думал, что сказать, чтобы не показать, насколько это его реально бесит. Сколько можно терпеть эту хуйню? Он не умел контролировать эмоции. Никогда не умел. Особенно когда дело касалось этого пидора, который всё время торчал между ними, как геморой . Глаза в глаза. Он выжимал её взглядом до самого дна, до той чёрной глубины, где раньше она хотя бы моргала. Но Лола не моргнула. Ни разу. Ни единой мышцы на лице. Стояла спокойно, как статуя. Сучка. Раньше она хотя бы боялась, когда он вот так взрывался. А теперь? Ни страха, ни дрожи. Только это спокойствие, которое бесило его ещё сильнее. Она не отступила. Наоборот уверенно положила ладони ему на талию, скользнула пальцами вверх под жакет, провела по рёбрам. Прижалась ближе, всем телом. Подбородок лёг ему на плечо, лоб прижался к затылку. Лёгкое трение о грубую ткань пиджака. Он почувствовал, как она вдохнула его запах, а затем Лёша ощутил как её пальцы сжиматься в кулачки на его торсе. Её дыхание обожгло кожу под воротником. В зеркале он видел, как она смотрит на татуировку у него на лице, потом опускает взгляд на бабочку тёмно-бордовую, в цвет крови на ее похожую. Сердечко с сеткой на его затылке изучает. Леша нахмурился в ожидании ее хоть какой то реакции. Нет. Не успокоила. Нихера. Не откинула с него его неприязнь все равно. — Нет, проблемы? — вдруг рявкнул он, и голос сорвался на рык. — Ты говоришь «нет проблем»? Лол, для нас это огромная, сука, проблема! Ты хочешь, чтобы я тебе с самого начала напомнил, да?! Он метнул в неё взгляд, полный сдержанной, но уже кипящей злобы. Глаза горели. — Лёш, всё, я не хочу об этом говорить, — быстро ответила она и попыталась отстраниться. Но Лёша не дал. Резко схватил её ладони своими, прижал к себе, не отпуская. В зеркале он видел, как её лицо изменилось растерянность, лёгкая тень смятения. И это ему понравилось. Как красная тряпка для быка. Ты её надломил. Отлично. — Ты думаешь, я просто заткнусь? прорычал он, наклоняясь ближе, так что их отражения почти слились. — После того, как ты трахалась с этим чуваком за моей спиной?! А потом сама же говорила, что ненавидишь его! После всего, что он с тобой сделал! Когда он только узнал обо мне, ты думаешь, он тебя в покое оставит?! Лол, ты вообще идиотка полнейшая, я не понимаю! Открой глаза на этот грёбаный мир! Почему ты меня заставляешь так нервничать?! Неужели ты не видишь, что мне эта ситуация нихера не безразлична?! Он уже был готов скинуть её руки, плюнуть, снести всё вокруг, ударить кулаком в своё отражение в зеркале. Но она прижалась ещё крепче. Грудью к его спине. Сладкий, родной запах ванили и её кожи окутал его, обволок, не дал двинуться. Он глубоко вдохнул, пытаясь не сорваться окончательно. Захотелось закурить. Или принять что-нибудь. Лишь бы не здесь. Не сейчас. Не в этой гримёрке, где за дверью ждут его кенты и съёмка. Внутри него всё кипело: отчаяние, чёрная тень страха, что он сейчас просто взорвётся, расколется пополам. Он знал, что он больной. Психопат. Ебанутый. Нормальные вещи он не воспринимал нормально. А принять, что его девочка пойдёт на ужин с этим хуевым мудаком… Нет. Это было выше его сил. — Будь спокойнее, — шепнула она, не отрываясь от его спины. — Реагируй нормально. Это ничего не значит. Обычная деловая рабочая встреча, не больше. Как и твои встречи с коллегами. В самую минуту! И вообще… подумай о себе. Почему я была с ним, а не с тобой? Сначала разберись в себе. И подумай… Лёша замер. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас разорвёт рёбра. Вообще он чувствовал к ней раскаленные ощущения: отчаяние, боязнь, черную тень, потому что в любой момент мог сорваться. А это в нем прогрессировало в перпендикулярной плоскости в его микросхеме. Страшно пиздец. Не здесь, не в этом месте так себя вести. Чувствовал злость раскаленную, обманчивую, будто его наебывают. А недосказок он ох, как не любил. Да и не уверен, что это может быть правдой. Это не удивительно он же больной психопат. Ебанутый. Не воспринимает нормальные вещи, обычными. Нет, это не хорошо. Лёша не может принять этот факт, что его девочка пойдет с мудаком куда-то на хуев ебучий ужин. Че за хуйня? Простите… — Заебала, ты меня заебала! Тот еще крик, все смолкло, за стеной. Лол замерла, но все равно немного неприятно. Она отходит назад, Лёша ее отпускает. Резкий поворот, спиной облокачивается. Держи себя в руках, это же просто новая приправка для тебя. А с ней ты умеешь правильно обходиться. — Слушай, я понимаю твои чувства, — начала она уже спокойнее, облизнув губы. Голос звучал почти ласково, но это только подлило масла. — Но мысли здраво, пойми меня сам. Лёш… Но я должна присутствовать там, это очень важно для моей компании! Если ты не хочешь, чтобы я виделась с ним одна, как ты говоришь, тогда пошли со мной! Если хочешь — идем вместе. Если ты так волнуешься обо мне, поехали тогда со мной. Эти слова бомбят на месте. Она просто крошит в него горючего, чтобы действительно взорваться. Сорваться. Лёша медленно выпрямился. Глаза его почернели, зрачки расширились до предела. Он сделал тяжёлый, угрожающий шаг вперёд грудь вздымалась, как у разъярённого быка, под рубашкой ходили желваки, вены на шее вздулись. Он чувствовал страшную ревность. И это бесило. Он уже видел это всё: как этот пидор сидит напротив неё в дорогом ресторане, улыбается своей сраной улыбкой, кладёт руку на её колено под столом, смотрит на кольцо, которое Лёша сам ей подарил, и она… она смеётся ему в ответ. Его девочка. В его кольце. С ним. — Лол, ты такая глупая, — прорычал он, наклоняясь к ней так резко и близко, что их носы почти столкнулись. Голос дрожал от ярости. — Просто тупорылая сука! Ты меня заебываешь, понимаешь?! Меня всего трясёт от этого! Ты что, совсем слепая?! Ты… — он ткнул пальцем ей в грудь жёстко, почти толкнул, — ты специально добиваешься, чтобы мне крышу снесло с петель?! Чтобы я там, на этом твоём ебаном ужине, просто разнёс всё к хуям?! Чтобы я этому ублюдку не ебало — я ему башку оторвал прямо при тебе?! Ты этого хочешь? Он тяжело дышал ей прямо в лицо, глаза в глаза. Несколько секунд Лола наблюдала за чистой, голой ненавистью. Его взгляд впился в её губы, а ее глаза смотрели на его колечко в мочке уха, а еще в каждую чёрточку лица, в каждое маленькое тату. — Короче, понятно, с тобой бесполезно сейчас разговаривать, дома поговорим, а сегодня я ночую у себя. Чего? Чего? Черт… Лола уже почти коснулась металлической круглой ручки двери, когда Лёша сорвался окончательно. Резко, он метнулся вперёд, схватил её за локоть пальцы впились в кожу железной хваткой, наверняка оставляя синяки. Рывком дёрнул её назад к себе, прижал спиной к своей груди так жёстко, что она почувствовала каждый его напряжённый мускул. Второй рукой он хлопнул по двери, закрывая её с грохотом. — Ага, блять, далеко собралась?! — прорычал он ей прямо в ухо, голос низкий, вибрирующий от ярости. — Куда собралась, сука?! Снова сбегаешь, не закончив разговор?! Оба пропали в плену гнева, искры посыпались из глаз у Лол. Как же бесит он. И его не здоровая реакция на все. Оно и понятно не просто же так… Лола дёрнулась, пытаясь вырваться, но он держал крепче, разворачивая её лицом к себе и прижимая спиной к стене рядом с дверью. Одна рука всё ещё сжимала её локоть, вторая упёрлась в стену над её головой, полностью запирая в ловушке. Его тело дрожало от напряжения, дыхание было тяжёлым, горячим, обжигало ей кожу. Глаза горели безумным огнём ревность, злость, страх потерять её смешались в одну раскалённую лаву. — Я тебе уже все сказала. Больше не смею задерживать, тебя уже на площадке заждались. Время тик-так. Откуда в ней столько наглости взялось? Лёша видел, как её щёки вспыхнули ярко-алым, как она пыталась оттолкнуть его ладонями от груди напряжение в руках выдавал нервяк. Она всё ещё дёргалась, пытаясь вырваться, но у Хасановой ничего не выходило. Он стоял как скала. Она остановилась, закатила глаза, почти рыча от бессилия, под веками мелькали злые вспышки. Хотела просто решить всё спокойно и разойтись. Но с ним это никогда не работало. Никогда. — Ты ни куда не едешь, пока мы не договорим. — Ага, я лучше тебя знаю, что мне делать. — Только посмей идти к этому пидору я тебе голову сверну, поняла? Наклонившись к ее уху, немного дернулась в сторону от его угрозы. А потом еще шаг назад, подошва обуви ее встречается со стеной. Нет, это не выход это обычный тупик, снова со своим кошмаром. Смотрит сверху вниз на нее. Не отходит. Зажимает перед собой ее хрупкую фигуру, перекрывает маленькие попытки выйти в коридор. Оба падали в бездну. Стояли на своем. Но что делать. А все как всегда. Они почти сломлены друг другом. Оба уязвимы, стоило лишь рот открыть. Двигаются с болью, с какими то страхом, отчаянием, с недоверием. Лишь бы это все побыстрее прошло. — Найди в себе силы не только диктовать мне свои желания, но и принимать мои решения. Безопасное расстояние сейчас было для нее примерно в сантиметров двадцати от глаз его бешеных. Сейчас начнется… — Лол… — Отпусти… Лёшины руки крепко сжимали её талию, пальцы жадно скользили по гладкому, эластичному материалу обтягивающего тёмного комбинезона. Он резко отодвинул в сторону воротник её чёрной куртки, открывая разгорячённую кожу. В груди стало невыносимо жарко. Дыхание сбилось в тот самый миг, когда он снова оказался так близко к ней, практически вдавливая своим телом в стену. Лёша прижимал её всё сильнее устоять он не мог. Да и не хотел. Как, мать его, он вообще мог пройти мимо этих пленительных, сводящих с ума губ? — Нет… — она резко отвернула голову, и поцелуй, предназначенный для губ, обжёг разгорячённую щёку. Ухмылка мгновенно слетела с лица Лёши. Злость в нём только усилилась. Сердце колотилось в висках тяжело и надоедливо. Он поймал её взгляд. В его глазах бурлила такая ярость, будто в котле у самого дьявола. Красивая, милая, невыносимо злая малышка. Снова захотелось заткнуть её поцелуем, чтобы не слышать больше ни слова. Её злость была похожа на отчаяние человека, у которого только что разбили любимую машину. Или растоптали все домашние растения. Узенюк снова сломал самое дорогое её уверенность в нём. И это, чёрт возьми, ему нравилось. Он добился своего. Вывел. — Нет, пусти… — она снова попыталась отвернуться, но его ладони жёстко поймали её за голову, фиксируя лицо перед собой. Пальцы слегка запутались в волосах. Он видел, как меняется её лицо: глаза опустились в пол, плечи напряглись. Лёша прижался к ней ещё плотнее, почти вдавливая в стену. — Лёш, нет… нет… — её ладони упёрлись ему в грудь, но голова оставалась неподвижной. Он держал крепко, направляя её взгляд прямо на себя. Она пыталась увести глаза в сторону, но яркий свет лампы слепил, и ей пришлось вернуться в его тёмный, обжигающий взгляд. Ухмылка медленно вернулась на губы Лёши. — Лол, замолкни. — Пусти. — Замолчи. Она слабела. Глубоко вдохнула, но воздуха рядом с ним катастрофически не хватало. «Господи, как я опять в это вляпалась…» — пронеслось в голове. Лёша знал, что она не сможет его оттолкнуть. Не сейчас. Она задыхалась от него и это всегда его завораживало. Она тонула. Облизнула сухие губы, пытаясь сдержаться. А он смотрел на неё властно, челюсть чуть дрогнула. В этот момент Лола мысленно попрощалась со своей гордостью просто махнула ей белым платочком. — Лёш, не надо… — голосок предательски дрогнул. Они словно выпали из пространства. Исчезли звуки, исчезла музыка новой песни, которую проверяли операторы за стеной. Сейчас она была слишком слаба перед ним. Закрыла глаза, чтобы не видеть его самодовольную, наглую рожу, и пыталась унять внутри гнев, скованность и стыд за то, что снова поплыла. Снова почувствовала себя той, что с размаху слетела с крутой горки аквапарка и плюхнулась прямо в его отражение. Тело брюнетки затрепетало, когда Лёша провёл большим пальцем по её щеке, спустился к губам и остановился в уголке рта. Она невольно прильнула к его ладони, впитывая прикосновение. Открыв глаза, снова утонула в его взгляде жарком, раздирающем душу на части и сводящем с ума их обоих. — Не надо, Лол, — тихо, но жёстко произнёс он. — Вот именно не надо. Как же мастерски он умел играть на её чувствах. Словно на струнах гитары. Нашёл в ней новую музу, которая толкала его к самому настоящему безумию. Даже сегодня он уже написал родителям, что возвращается в Сибирь с девушкой. А она, сука, всё ещё парится из-за каких-то акций и деловых ужинов с левым мудаком. За его спиной. Этого Лёша терпеть больше не собирался. Это вырубало в нём все тормоза. В одно мгновение она почувствовала себя жалкой и совершенно уязвимой. Поддавалась его рукам, а он видел это насквозь. Нежно гладил по щеке, потом запустил пальцы в волосы у корней и слегка сжал в кулак. Её голова запрокинулась. Губы приоткрылись. Она смотрела на него снизу вверх и не могла унять дрожь. Господи, что ты делаешь… Но было уже слишком поздно. Слишком поздно для них обоих — спустя два года после её расставания с бывшем мужем. — Значит, ты меня поняла? И наша проблема решена? М? — Я не согласна. В ней снова проснулась та самая протестная натура. Горячая кровь мгновенно вскипела. Лёша усмехнулся ей прямо в лицо, заметив, как её пальцы нервно перебирают идеально уложенные платиновые волосы, жёстко зафиксированные лаком. «Чёрт тебя…» — подумал он. — Хорошо. — Что? — Я пойду с тобой. Отпрянула на мгновение, даже вышла из транса глаз его, даже капкан рук не беспокоил. Она вытаращилась на него в смятении. Что? Так просто согласился? Это ей не кажется? Или показалось? Как? Проморгнула пару раз, будто бы не понимая, о чем он только что сказал, потом еще раз переварила в себе заново. — Пойдешь со мной на ужин? Пойдешь? — после сказанной речи она, словно приросла к полу, окаменев на месте. — Лол, если будешь повторять, то не будешь вообще иметь слова сейчас. — смотрит в окно напротив, снег пошел снова, но знать бы чтобы этот снег растает. Было бы легче пережить все эти моменты больные. — Ну и? — Я…я просто не ожидала. — вспомнила под его взглядом напористым, о том что она еще чем-то владеет, сразу же выпрямилась в спине, вздернула нос, уверенность снова к ней вернулась. А парень усмехнулся еще больше в ее лицо. Злая такая самоуверенная улыбка сошла с губ его. — В чем же дело с пониманием? Не так поняла или что? — скосил взгляд на ее скрещенные руки, потом в лицо уставился, что аж снова поцеловать захотелось в родные губы… — Поняла, я все поняла. — Умница, — он дернул за нос ее. Сдавленный смех не мог сорваться с Леши, он смеялся в лицо. А Лол все равно, была серьезна, как никогда. — При одном условии. — Лол, ни каких условий. — чувствовала как руки сжались в кулаках на ее спине оттягивая одежду эластичную. Она выдохнула, нет спокойствия, нет пустоты нихера. Он как ветер северный дует и дует, а она трясется, как лепесточек перед ним. Просто выносит на злость снова. — Окей. Ты ничего не будешь говорить, — твердый тон Лолы, — ты сядешь и как миленький будешь сидеть. Не будешь встревать в разговор, и не будешь провоцировать ни меня ни его, и себя тоже. Если захочешь поговорить, то скажешь это мне лично после. Пойми что, из-за моей одной ошибки, из-за моей ошибки, что я убегала от тебя все эти два года и просто жила с Мироном лишь бы не вспоминать тебя! Запомни, запомни, Леш, все твои ошибки, они не стираются из-за моей одной! — Ошибки? Мои? Какие мои ошибки, — он снова засмеялся ей нагло в лицо. — Вечером в шесть жду. Адрес скину в телегу. Лола почувствовала, как внутри становится дурно. Несмотря на то, что они теперь были вместе 24/7 — ночевали друг у друга, она слушала его новые демки, знала все новости его окружения, — в этот момент ей было абсолютно плевать. Пусть даже весь интернет разрывался от новостей об их воссоединении. Ей было похер, чем закончится этот очередной провальный вечер.