Измена

Чашка кофе грела ладони брюнетки. Из окна открывался утренний вид на Москву — город, казалось, так и не засыпал с наступлением ночи. Всё те же бесконечные огни, суета, люди, похожие на бактерий, которые мечутся внизу между высотками, ставят себе цели, строят лучшую жизнь. Каждый день одно и то же. А у неё в голове сейчас совсем другие мысли. После двух лет в подвешенном состоянии Лола всё ещё не видела перед собой яркого света. Не видела себя свободной и по-настоящему счастливой. Не видела рядом будущих детей и той жизни, о которой когда-то мечтала, уходя от Астахова. Всё вернулось на круги своя, и ей было страшно. Пиздец как страшно. Особенно после утренней ссоры со своим дьяволом. Страшно было думать, что будет вечером — когда она приедет на ужин с Мироном вместе с Лёшей. Нервяк не унимался. Ни хрена. Была мысль всё отменить, но сколько можно оттягивать? Нужно выкупить акции, закрыть вопрос и двигаться дальше. Сначала поездка в Новосибирск, потом отдых. Всё это не укладывалось у неё в голове. Сомнения плотно обтягивали сознание, душили. Она боялась того, что будет после. Перед глазами лежали несколько распечатанных заказов с факса. Нужно было переработать, доработать и отправить на согласование. Но настроения не было совсем. Только волнение. Внутри бушевал настоящий ураган чувств, и причиной ему, конечно же, был Он. Её любовь. Она снова и снова возвращалась мыслями к Лёше, потом к предстоящей встрече. «Господи, почему меня снова мучают оба?» — думала она. Когда же наконец закончится эта чёрная полоса и начнётся светлая? Или хотя бы белая дорожка? От количества картинок, которые рисовало воображение, в груди неприятно кололо. Лола сделала глубокий вдох, пытаясь унять сердце, но перед глазами сразу всплыла та сумасшедшая ночь… Да блять… Вспомнив тот день с наркотой и безумным сексом, она поймала себя на мысли, что хотела бы повторить. Но после этого Лёша всё выкинул из дома. И почему-то она тогда расстроилась. Так ведь быть не должно, Лол. Почему так вышло? А что дальше? Она действительно готова согласиться с ним на всё? Навсегда? Да. С ним было легко. Он действовал как таблетка от всего. Помогал забыть всё то дерьмо, что произошло в её жизни. Особенно историю с его сестрой. Это было как обезболивающее. Она теперь понимала, почему он сам принимает. Просто так легче. Уводит в никуда. Забываешь, кто ты. Есть только миг. В этот момент на телефон пришла смс. Лола вздрогнула и открыла сообщение. «Лол, я хочу всё вернуть. Помнишь, как начиналось? Заправка, потом ресторан, а дальше мы полетели в Грецию и тур по Европе. Почему ты не видишь, что я хочу тебе помочь? Моё волнение естественно — я пытаюсь вытащить тебя из тех больных отношений. Я не хотел того, что случилось. Я уже говорил — я был не в себе. Я не такой, ты сама меня спровоцировала, ты же понимаешь. Я хочу для тебя только одного — обычного спокойного счастья. Чтобы мы были как простые люди: со своей семьёй, с детьми, в конце концов. И я не понимаю, нахуй он тебе нужен? Нахуй тебе это надо, Лол? Мы поругались из-за такой тупости, пиздец… Милая, прости меня. Я не смог спокойно обойти эту тему. Я сделал это только ради тебя. Я люблю тебя. Только сейчас понимаю, насколько это было жёстко. Но я не мог нормально отреагировать на твою измену с этим имбецилом, Лол! Люди прощают. И я тебя прощаю. Нам было так хорошо, помнишь?» Чёрт… Почему снова вспыхивают эти угрызения совести? Такие привычные, старые, только теперь холодные. Бля… Лола заблокировала телефон, даже не дочитав сообщение, и поставила переписку на замок. Чтобы не видеть. Чтобы не вспоминать эти слова, которые болью отдавались в груди. Она понимала его чувства. Всегда понимала. Он любит. А она… она уже не знает, что с ней происходит. Запуталась страшно. Крепче сжала в руках стакан с кофе и сделала глоток. Слишком горячий. Поморщилась. Если говорить о любви и привязанности, то она давно вывела для себя одну тему: как распознать эти раздвоенные эмоции? Кажутся они настоящими или нет? Когда девушка действительно любит, она заботится о том, чтобы ему было хорошо — даже если его сейчас нет рядом. Не важно, рядом она или нет. Главное, чтобы у этого человека всё было нормально. А вот дальше уже сложнее. Есть несколько важных «если». Если человек думает в первую очередь о том, чтобы ему было «комфортно» без неё, то скорее всего это навязчивая идея или попытка заткнуть дыру в своей жизни другим человеком. Вот этого Хасанова и боялась больше всего. В большинстве случаев такой комфорт появляется, когда люди долго общаются, притираются, попадают точно в цель. Но важно понимать: у всех «комфорт» разный. Для одной девушки подарок сковородки на Восьмое марта — «да ты охренел», а для другой — «ну наконец-то нормальный подарок». Если время идёт, попытки продолжаются, а настоящего комфорта всё нет, то скорее всего человек делает это не для Лол, а в первую очередь для себя. Для Мирона. Он создаёт комфортную среду для себя. Или пытается обогреть виртуальную модель в своей голове, но не её саму. И наоборот тоже работает. Если «комфорт» появляется только в моменты, когда она рядом, то скорее всего ей просто пускают пыль в глаза или питаются её положительными эмоциями. Спасибо, что положительными… Но жизнь с Астаховым уже показала, что всё не так просто. Предательство перевернуло в нём весь мир. Когда измена происходит прямо перед глазами, уже не думаешь, что будет дальше. Хочется наказать, проучить. А потом, когда вспышка проходит, приходит осознание и стыд. В общем, эта модель работает почти на все отношения: мужчина/женщина, родитель/ребёнок и даже человек/работа. Лола любит свою работу. Даже уходя домой, она думает, как сделать её лучше. Как ускорить процесс, сделать результат понятнее, удобнее и доступнее для клиента. Именно так она всегда старалась в своей сфере. И скорее всего именно в этом её успех. Но вот тут встаёт важный вопрос: а не затыкаешь ли ты работой дыру в своей жизни? Не пускает ли работник тебе пыль в глаза своими рациональными идеями? Если человек даже в рабочее время не думает, как сделать свою работу лучше, или если партнёр не заботится о твоём комфорте, то этот человек занимает чужое место. Может быть, Узенюк как раз и есть та самая дыра, которая всё закрывает? Ещё она подумала про любовь к себе. Все говорят «надо любить себя», но как это делать — непонятно. Кто-то покупает дорогие вещи, кто-то ест только фрукты, другие говорят, что любить себя — это позволять есть то, что хочется. На самом деле это значит заботиться о своём здоровье, даже когда ничего не болит. Заботиться об отдыхе до того, как вымотаешься как колхозная лошадь. Заботиться о своём психическом равновесии до того, как начнёшь обижаться и злиться. А если это уже произошло — принять, сделать выводы и позаботиться, чтобы это не повторялось. Если «забота о себе» занимает большую часть времени, мыслей и действий, то это уже не любовь, а затычка для какой-то жизненной дыры. Это просто привычка. Если ты заботишься-заботишься, а вечером всё равно хочется плакать или напиться — скорее всего это не любовь к себе, а обслуживание очередной виртуальной модели в голове. Глотать таблетки, когда уже совсем приспичило, сегодня точно не выход. Но и совсем мимо в будущем тоже нельзя Отвлекает приятный запах зеленых растений, что стоят по полу в горшках, создавая живой природный кислород. Легче дышать, воздух становится свежим. Отрешенный усталый взгляд в окно, отпивает глоток. Сладость и горчинка остается на кончике языка. Вдох, и чувствует корицу. Смотря на все со стороны, то обычный будний день дизайнера. Но напротив женщина стоит и прессует вопросами своими, все объяснения ждёт. Выпытывает, что накипело со свадьбы сорванной. Понимание еще не пришло видимо у нее, что дочь ее вернулась к мужу бывшему. Девушка не сказала даже о том, что у нее травма была, да и не надо, чтобы ее нервы активизировались, зачем… — Ну и как это долго будет продолжаться. — раздражение в тоне все еще звучит. Села в кресло напротив Лолы, осматривает ее тельце, отвернулась и не смотрит в глаза матери. Не хочет. Да и говорить не о чем. Потому что она сама не знает, что там дальше будет в черной бездне. — Мам… А она специально пораньше пришла, чтобы застать ее врасплох, потому что после того разговора она так и убежала от нее. А сегодня в этот день для нее Лола в угол загнана. Сидит поджав ноги, даже не смотрит на мать. Наверное стыдится. Еще виноватой себя чувствует. Краем глаза видит уведомление в телеграмме новое от Леши. Пока не читает. — Что, мам? Лол, ты поговорила с Мироном? — бросает ей в ответ, замерла в напряженной позе. Смотря на нее в комочек сжатую. — Мам, мы расстались и уже давно. — Как понять расстались? Лол, твоя жизнь была лучше с ним. Ты что делаешь? Ты что творишь? — Вот так, расстались еще на свадьбе, прикинь, — усмехнувшись ставит стакан уже с выпитым, смотрит в нее без сожаления. Поступки ее не обдуманные сердце влюбленное закрывает, говорит, что все правильно сделала. А в голове девочка кричит ей «Дура ты больная». Переворачивает журнал с выполненными проектами Хасановой. Красивый стиль, красивый вкус, обложка. Да и сама картинка, что глаз не оторвать. Анна проводит пальчиками по глянцевой бумаге. Постукивая красными ноготками по ним. Она и слышать не хочет чушь эту, почему ее дочь не оправдывает ожидания? Почему когда мы воспитываем ребенка, даем ему все. Чтобы они выросли лучше, чем сами родители. Но сейчас… она видит, что этому не бывать. Лола, хоть и не глупая, знает цену себе и своему гениальному труду. Все же не понимает, как такая девушка посмотрела вообще на человека который делает все, чтобы его ненавидели… Тем более начать общаться заново с Лешей, и делать вид, как будто и не было в прошлом того насилия над ней и издевательств. Анна не готова это терпеть, какого хрена? — Ты думаешь, что он тот человек, который даст тебе возможность стать счастливой? — Мам, нелезь. — что-то все-таки гложет, пожирает девушку внутри. За содеянное. Снова вернулось мерзкое чувство к себе, что спала за спиной своего парня, точнее супруга будущего. — Да, как нелезть? Мне толком Мирон ничего не говорит. Ты молчишь. Как такое понимать? Ты представляешь, что думают другие люди? А я даже своей сестре ответить не могу, почему ты сбежала? Хотя бы ты ей напиши, раз уж своей родной матери сказать не можешь… — Мне плевать, что думают другие люди. А тете скажи, как есть. Расстались и все. — Как ты можешь думать только о себе? Как ты могла вообще прервать все в тот самый момент, где собрались все наши близкие?! Лол, я так тебя вообще не воспитывала! Это что за отношение ко всему? Почему вы не могли поговорить до свадьбы и решить ваши конфликты? Или как минимум просто ее перенести? Тяжелый вдох через ноздри. Хасанова кажется выпила много кофе, и оно ей дает такое энергетическое бешенство, что пытается его удержать. Если же с утра сегодня Лёша вынес мозг, теперь на смену ему — клюет ее мать. — Мам, хватит. — Нет, не хватит, зачем ты себя так повела на свадьбе? — Если я тебе скажу ты все равно меня слушать не будешь… — Ну хоть ответь мне. Как есть. — Я не люблю его. — Да Лол, какая к черту любовь. Лол, все мы взрослые люди. В наше время нет любви! Ты почему такая наивная? Вы прекрасно друг-другу подходили, ладили… — А кто меня бы послушал, если бы я так не сделала? Мам, все, я не хочу разговаривать об этом, ты по-моему переходишь уже черту, моего личного пространства. Слишком много претензий у тебя ко мне, тебе не кажется? Дочь развернулась корпусом к женщине, но та таращилась на нее своими глазами, не отводя пристального взгляда. Вот такая ситуация не приятная, что хочется сброситься с окна сзади себя. Теперь и перед матерью тварь последняя, которая не выполняет прихоти ее. Какого черта все ее осуждают? Можно выбрать хоть один день, где на нее не будут так смотреть. Даже спустя время после праздника студии ей кажется, что все обсуждают за спиной. Как ей это все надоело. Эти навязчивые надоедливые мысли. Особенно мать. Девушка ругаться не хочет, но видимо сегодня придется и с ней… — Он тебе изменял, забыла уже? На больное давит. — А как же, нет. Жмет плечами, смотрит на сцепленные руки, потом поднимает глаза на темноволосую. Теперь стало еще больнее после слов ее. — Если вдруг захочешь снова с ним где-то появиться в моем окружении, не желаю тебя видеть рядом с собой. — Перестань, зачем ты такое говоришь? — Лол, — встает, сумку вешает на плечо, из рук швыряет на стол перед дочерью каталог. — Я повторять не буду, подумай над моими словами. — Мам, — обида и боль в груди проноситься иголочками неприятными. За что так с ней? — Ты пожалеешь, если уже не пожалела… *** «Ты не передумал?» «Нет» «Тогда предлагаю тебе выпить успокоительного» «Зачем, не вижу смысла» «Помнишь, что я тебе сказала сегодня?» «Уже забыл все» «Только попробуй сегодня испортить мне вечер, понял меня? Помни о том, что тебе нужно просто молчать» «Как придется» «Ты надоел» «Я рад» «Не веди себя, как ребенок я тебя прошу. Не сорви мне вечер, и нервы» «Постараюсь» «Лучше вообще не приходи, без тебя одного справлюсь!» «Я против того, чтобы ты с ним виделась» «Да что ты говоришь, снова почувствовал себя главным? Так вот, сегодня ты не имеешь слова ни какого!» Лола заблокировала телефон, сделала глубокий вдох, но спокойствия так и не наступило. Зачем только она дала ему возможность присутствовать на этом ужине? Это было необдуманно, слишком резко и совсем не похоже на неё саму. Она включила поворотник вправо, время близилось к шести вечера. Не хотелось опаздывать, но пробка на дороге всё равно настигла её, заставляя нервничать ещё сильнее. Машина медленно двигалась вперёд, а она снова и снова смотрела в экран телефона. «Ты приехала?» — быстро пишет Аделине. Пальчики тарабанят об руль. «Да» «Мирон там?» «Да» Теперь оставалось только успешно доехать и пережить этот, пожалуй, самый долгий час вечера. Она хотела написать что-то про Лёшу, но в итоге не стала. Пряча мобильник в сумочку, Лола глубоко выдохнула. Как всегда, парковка была забита большим количеством машин, поэтому ей пришлось поставить свою далеко от входа. Она внимательно огляделась по сторонам, но знакомой чёрной тачки Лёши нигде не было видно. Может, он всё-таки не приедет? А может, просто решил её напугать? Нервяк не унимался. В один миг ей стало по-настоящему не по себе, даже страшновато. Даже шум улицы вокруг как будто притих, растворившись в её внутреннем напряжении. Спустившись вниз по лестнице в ресторан, её встретила хостесс с профессиональной улыбкой и предложила снять верхнюю одежду. С той же наигранной приветливостью девушка проводила Лолу за нужный столик. Лол прекрасно понимала, что это известный ресторан легендарного итальянского шефа, она бывала здесь уже не раз. Заведение состояло из трёх этажей, и они спускались на самый нижний уровень. Проходя мимо большого зеркала, она на секунду остановилась, поправила своё платье, высокий хвост, сережки в виде стрел, корсет, который сильно утягивал талию, и пышную юбку из тяжёлой ткани, доходящую до колен. Ещё раз внимательно оценила свой внешний вид. Никто бы даже не подумал, что ей так волнительно. Хотя встреча изначально планировалась с Аделиной, она понимала, что будет не одна, и это не давало сердцу работать спокойно. А ещё Лёша должен был прийти, и это беспокойство никак не унималось. Чёрт бы её подрал за эту глупую идею… Вспомнив сегодняшнее сообщение от Мирона, ей захотелось провалиться сквозь землю. Персонал наконец довёл её до нужного столика. Она так долго оттягивала этот момент, но теперь отступать было уже некуда. — Лол, привет, — блондинка сразу встала и тепло обняла её. — Надеюсь, я не опоздала? — спросила Лола, окидывая взглядом их место. Рядом пока были только они вдвоём. Мирон подготовился, как всегда: сдержанно и стильно одетый — в светлой рубашке и серых брюках, которые ему очень шли. Волосы аккуратно зачёсаны на один бок, и тот самый знакомый парфюм, который она когда-то так любила. Она почувствовала, как его руки легли ей на талию, крепко сжимая материал платья сзади. Отстранившись, Лола посмотрела прямо в его синие, как океан, глаза. На несколько секунд они оба замерли. Улыбка медленно сползла с её губ, и она быстро кинула взгляд через его плечо на Аделину. — Прошу, садись, — мягко сказал Мирон, отодвигая тяжёлый стул и предлагая ей присоединиться. Девушки переглянулись. Теперь Лола сидела напротив Мирона, а рядом с ней — подруга. Такая дистанция показалась ей не такой уж страшной. Но уже через мгновение перед глазами начали всплывать тяжёлые картинки: как они ругались из-за Лёши, как он манипулировал ею, как она сорвала свадьбу. Снова нахлынули воспоминания о его сообщениях. Дрожь пробежала по ногам. Почему рядом с ним она снова чувствует себя виноватой, мерзкой и грязной? Взгляд невольно упал на свободный стул рядом с собой. Она сделала новый глубокий вдох. Хоть бы он ещё минут десять постоял пустым… Сначала Мирон не торопился. Втроём они общались довольно непринуждённо, словно и не было между ними всех тех манипуляций, угроз и сложных отношений. Даже о работе почти не говорили. Официант один за другим приносил блюда: закуски, салат, горячее. С другой стороны, Лола уже немного расслабилась, потому что успела забыть, как это — находиться с ним так долго после такого большого перерыва. Хотя и в присутствии подруги, которая хорошо разбавляла атмосферу. Но близость его глаз, которые время от времени настойчиво втыкались в неё, заставляла нервничать всё сильнее. Каждый такой взгляд создавал напряжение, заставляя её чувствовать себя грязной шлюхой. Наверное… А может, это просто навязчивая мысль? И её голова, пробитая насквозь Лёшей, уже совсем ебанутая? В этот момент зазвонил телефон. Лола мельком взглянула на экран и сразу узнала знакомый контакт с фотографией в Телеграме. Чертков… Он звонил Деле на её личный номер. Чего? Что за… Зачем он делает такие же ошибки, что и она? Лучше бы вообще не связывалась с их шайкой. Лола сделала вид, будто не заметила ярко подсвеченный звонок на дисплее, и отвела взгляд в сторону. — Это… я отвечу и быстро вернусь, — сказала Аделина, глядя на Лолу. Но та буквально немым выражением лица кричала и умоляла, чтобы подруга не уходила и не оставляла её одну с Мироном. Однако Аделина всё равно поднялась и отошла. Твою мать. Между ними повисла вынужденная, тяжёлая тишина. Лола медленно отпила глоток белого сухого безалкогольного вина из бокала, стараясь сохранять спокойствие. Она смотрела на вход в зал, задерживая взгляд на других парах, которые ужинали в одиночестве за соседними столиками. Она никак не хотела смотреть прямо перед собой — в эти сверлящие душу голубые глаза Мирона. А потом одна только мысль о её дьяволе, о Лёше, выносила её из себя, выворачивала наизнанку. Что снова с ней происходит? Неужели совесть возвращается к ней такими маленькими, осторожными шагами? — Так что ты думаешь насчёт моего предложения? — нарушил тишину Мирон. — Это рискованно, я не могу такого допустить сразу, — ответила Лола, стараясь говорить спокойно. — Но я подумаю над этим. Ещё нужно переговорить с ребятами, обсудить всё. Ты уже подписал, кстати, договор? — Нет, — спокойно ответил он и достал из папки пару листов с документами и печатями. — Вот они, забирай всё. Можешь даже деньги не возвращать мне на счёт, я их просто так отдам, — добавил Мирон с лёгкой усмешкой и протянул бумаги ей через стол. Глянцевая синяя бумага с водяными серебряными знаками легла в её руки. Лола забрала документы. Там чётко было написано его имя и то, что он владеет тридцатью процентами компании. Акции. Вот и вернулась к ней эта обратная часть. Хорошо. — А где новые документы о расторжении? Мне нужно будет потом занести их к нам в офис… — Да, и это тоже здесь у меня. Он прямо при ней поставил свою роспись на документе, подтверждая, что теперь это ему не принадлежит. Лола снова забрала вторую бумагу и аккуратно положила её рядом с первой. Она внимательно изучала текст, как всегда проверяя всё по три раза, прежде чем принимать что-либо из чужих рук. В этот момент Мирон отвлёк её: — Лола… — начал он, откашлявшись и слегка покосившись на девушку. — Лол, может быть ты мне всё-таки ответишь на моё сообщение? В жилах у брюнетки будто плеснули горючего, она резко вскинула взгляд на Мирона. Тот спокойно отпил из своего бокала и слегка наклонил голову, наблюдая за ней. Она буквально кожей чувствовала, насколько всё это несправедливо. — А, сообщение… — начала она, стараясь говорить ровно. — Сегодня было очень много дел, я просто не успела ответить. — Лол, может мы уже поговорим по-настоящему? — Мы можем говорить только о работе. — Я хотел поговорить о нас. — О нас? — она тихо усмехнулась, выгнула бровь и, не торопясь, собрала все документы в папку, положив её на свободный стул рядом. — Каких «нас», Мирон? — Я хотел сказать тебе это лично, — тихо произнёс он. — Мне правда очень жаль, что всё зашло так далеко. Только сейчас я понимаю, что слишком сильно на тебя злился. — Я тебе уже сто раз ясно сказала, что между нами ничего не будет. Почему ты меня не слышишь? — У меня совсем нет шанса? — А зачем мне тебе его давать? — она чуть подалась вперёд, опустила локти на стол и положила подбородок на сцепленные пальцы, глядя ему прямо в глаза. — Прими уже это, Мирон. Всё кончено. Я не вернусь. Мне жаль, что так вышло. И тебе, судя по всему, тоже. Но я всё решила. Я хочу побыть одна. — Ты сейчас не с ним? — на его губах появилась едва заметная, горькая улыбка. — Какая тебе разница? — она замялась на секунду и откинулась обратно в стул. — Лол, я хочу всё исправить. — Ничего у тебя не выйдет. — Я одного не могу понять, — он слегка прищурился. — Почему ты до сих пор не можешь его отпустить? Только не говори мне опять, что это чувства. — Мирон, это не твоё дело. — Зачем тебе этот торчок вообще нужен? Ты что, хочешь стать такой же, как он? Эти слова повисли в воздухе тяжёлым холодным сквозняком. Лола замерла, уставившись ему в лицо. Рука, державшая бокал, предательски дрогнула. Она опустила взгляд на свою идеально выглаженную юбку. «Да что же это за день…» — пронеслось в голове. Где, чёрт возьми, Аделина? И где Лёша? — Если уже не стала, — тихо и с грустью добавил Мирон. — Ты о чём вообще? — Посмотри на себя, Лол. Я вижу, как тебе тяжело. Вижу, что ты жалеешь. Давай назад, пока не поздно. Я боюсь, что ты сильно пострадаешь от него. Я помню всё, что ты мне рассказывала… про то, что он с тобой делал. Тебе это не нужно. Это не то, что тебе нужно. — Мирон, прошу тебя… — она закатила глаза, но он остановил её жестом руки. — Ты запуталась. Я просто говорю как есть. — А я ничего не могу с этим поделать! — голос Лолы дрогнул. — Да, мне до сих пор плохо. Да, я чувствую, что оступилась. Каждый день. Но я не могу себя никуда деть. Всё. Тема закрыта. Нас больше нет. И не поднимай это больше. Лицо Мирона заметно напряглось, напор слегка ослаб. — Хорошо… Допустим, сейчас тебе с ним хорошо. А что будет, когда он начнёт делать то же самое, что и раньше? — Это уже только моё дело, — сквозь зубы процедила она, бросив на него убийственный взгляд. — Что будет, если снова начнутся побои? Ты готова это терпеть? Сколько времени пройдёт, прежде чем ты позвонишь мне и попросишь о помощи? — Блять… — Лола опустила лицо в ладони. — Ты сама на себя посмотри. Ты же понимаешь, что я прав. — Ты сам на меня руку поднял, — резко ответила она. — Так что ты не лучше. — Лол, это было на эмоциях… — На эмоциях?! — она повысила голос, но сразу оглянулась по сторонам и продолжила тише. — Это ты мне урок решил преподать? После того, как ты стрелял в шкаф? Я точно после такого к тебе не вернусь. — Лол, девочка моя… — он мягко взял её за руку. — Я не хотел. Это было нашим общим уроком. То, что он встрял между нами — это просто этап. Нужно подождать, подумать, что мы делаем не так. — Хватит. Просто хватит. — Люди не меняются, Лол. Особенно такие, как он. Пока у него зависимость, ничего хорошего не будет. Он больной. — Если надо будет — ляжет в больницу. Мирон хмыкнул, глядя на неё с смесью жалости и раздражения. — Не будь такой наивной. Лола тяжело задышала. Каждое его слово срывало с неё последние защитные слои. Ей было одновременно стыдно и злобно. Хотелось провалиться сквозь землю. — Кто знает, что у него в голове сегодня, а что будет завтра, — продолжал Мирон. — Это может закончиться очень плохо. И закончится это явно не в твою пользу. Лол, я… — Всё! Хватит! — она резко вскочила, и стул громко скрипнул по полу. — Заткнись уже! Почему все вокруг хотят мне «помочь»? Мне плевать! Мирон, отвали от меня и от него. Если я решила — значит, так и будет. И ты больше никогда не смей мне ничего говорить. Забудь всё. И меня тоже забудь. — Лол… — виновато начал он, но она уже не слушала. Мирон опешил от такого резкого напора. А в следующую секунду Лола заметила рядом Аделину, которая стояла в растерянности, не зная, вмешиваться или нет. — Лол, ты что? Успокойся, что случилось? — встревоженно спросила её подруга, как только подошла к столу. — Вечер закончен, — резко ответила Лола. — Ты со мной поедешь? Аделина быстро посмотрела на Мирона, потом перевела взгляд обратно на подругу. — Пошли, отойдём? — предложила она. — Мы вынуждены тебя оставить, ничего? — Да, конечно, — спокойно ответил Мирон. — Мне самому уже пора ехать. — Идём, — Лола схватила Аделину за руку и практически потащила её за собой. Успокоиться не получилось ни капли. Пока они шли через зал ресторана к выходу, внутри Лолы всё продолжало кипеть. Почему в последнее время её так легко вывести из себя? Почему достаточно нескольких правильных слов — и она уже на грани взрыва? Как же её бесили эти слова Мирона, которые, словно острые иглы, вонзались прямо в сердце, потому что были правдой. Зачем ей всё это нужно? Почему она постоянно думает, что поступает неправильно? Снова её трясло от всего вокруг: то мама со своим осуждающим разговором, то Мирон с его «заботой», а теперь ещё и это. Девушки наконец вышли на улицу. Здесь было свежо и прохладно. Лола сразу застегнула свою курточку до самого верха и накинула капюшон, прячась от вечернего ветра. — Тише, тише, ты чего так развопелась там? — Деля подошла ближе, взяла её руку в свою тёплую ладонь и посмотрела встревоженно прямо в глаза. — Не та это была тема, о которой мы должны были разговаривать наедине с ним, понимаешь? — устало выдохнула Лола. — Но ему, наверное, тоже нужно было что-то от тебя услышать. Он же не специально всё это начал. — Ты сейчас его защищаешь? — Лола резко остановилась и посмотрела на подругу. — Лол, нет, — быстро ответила Аделина. — Просто ты так завелась, что я немного испугалась за тебя. Мало ли что могло случиться. Я вообще ни тому, ни другому не доверяю. Честно тебе скажу — твои мужики стоят друг друга. Оба с ебанцой. Блондинка звонко и заразительно засмеялась. От этого смеха у Лолы будто гора с плеч свалилась. Она немного расслабилась, посмотрела на свою подругу и вдруг крепко обняла её. — Дура ты… — Сама такая, — улыбнулась Деля, обнимая её в ответ. Они постояли так несколько секунд, пока Лола не отстранилась и не посмотрела подруге прямо в глаза. — Деля, скажи мне только одно, — тихо проговорила она ей на ухо. — Какого хрена ты убегаешь разговаривать с Серегой? Какого чёрта ты вообще с ним общаешься? Повисла немая пауза. Аделина явно не хотела отвечать на этот вопрос, потому что тема была для неё неприятной. Она нехотя разорвала объятия с брюнеткой и слегка отстранилась. — Только обещай не орать на меня, — попросила она, схватив Лолу за плечи. — Что? — Лоле уже стало по-настоящему страшно от того, что она сейчас услышит. — Мы сейчас в клуб поедем, — хитро улыбнулась Аделина. — А при чём здесь Чертков и клуб? Я вообще-то домой собиралась. — Нет, Лол, домой ты сегодня ещё не скоро попадёшь, — с лукавой улыбкой заявила Деля и снова громко засмеялась. Два выпитых бокала явно давали о себе знать. Лола только сейчас полностью осознала, что Лёша так и не приехал. В Телеграме от него висело всего одно сообщение, которое она до этого не успела толком прочитать: «Тебе сегодня пиздец».