Parfumer

День сменяется ночью, наступает новый день, потом снова приходит ночь. В жизни все циклично. Жизнь и смерть гуляют, держась за руки. У них своя задача, у людей своя. Задача Тэхена — взять себя в руки, перестать задыхаться в истерике и найти силы, чтобы оторваться от посмертной фотографии с изображением его дедушки. Тяжело. Все вокруг кажется ему призрачным, нереальным и несуществующим. Все, что не имеет отношения к нему и его деду, расплывается, теряя всякое значение и материальность. Проснувшись в то утро на полу, он все думал: «Сейчас выгляну в комнату, а там он сидит и ворчит перед телевизором». Но увы, никто не сидел, телевизор даже не был включен, часы продолжали раздражать своим громким тиканьем. Но недолго. Он снял их со стены и с воплями швырнул в пол. Старый механизм разлетелся в щепки. Не отпустило. Дальше полетела посуда, какие-то банки с закрутками, коробочки с лекарствами, до которых дед так и не успел дойти. Стол и вовсе оказался перевернутым в порыве гнева. Все обратилось в груду мусора, в хаос. Омега рыдал, не мог принять боль утраты. Точно не сейчас, возможно позже. Он бежит в свое убежище к цветам, которые всегда прятали его от целого мира, где он часами лежал, мечтал и фантазировал. Только в этот раз омега бежит не для того, чтобы спрятаться, а с расправой. Он обижен на свою любовь, которая одурманила, привлекая к себе, заставила забыться, перетянув приоритет на себя. Тэхен безжалостно рвет цветы, потрошит их в руках, ломая ветки, обвиняет во всех горестях, срываясь и задыхаясь. Он воет от боли, но не физической, а эмоциональной. Пульс в висках стучит, грозясь разорвать тонкие сосуды также, как он рвет листья на бедном кустарнике. Выдохся. Омега лежит на берегу моря, тяжело дыша. Руки все исцарапаны, из мелких ранок сочится кровь, морская вода щиплет, не давая ранкам затягиваться. Он плачет, перерождается, взрослеет. Тэхен прикрывает глаза ладонью, не желая видеть этот мир. Он потерял краски, парень больше не может спокойно дышать и существовать. — Эй парень, ты в порядке? — слышится спокойный голос. Тэхен молчит. Ему неинтересно, его бесило, что кто-то лез, мешая с мыслями собраться. — Ты спишь? — чуть встревоженней звучит голос. — Не сплю, — убирая руку от лица, рычит омега. — Тебе плохо? Ты не очень хорошо выглядишь! — Тебе-то что? Отстань. — Ладно, чего хамить-то? Незнакомец уходит. Тэхен садится на пятую точку и поворачивается, чтобы посмотреть, на кого так несправедливо сорвался. Стало стыдно, ведь он не такой совсем, не хотел обидеть. Каждый человек в своей жизни с таким сталкивается, ведь смерть старших неизбежна. Да, к такому не подготовиться заранее, сколько ни философствуй на эту тему, не поможет. В день трагедии все равно крышу сорвет. Но другие-то не виноваты, что с ним такое приключилось, срываться на ком-то нехорошо. Омега тяжко выдыхает и устремляет свой взгляд на закат. Темнеет и холодает, а Тэхен все сидит. Домой не хочется, рюкзак с вещами брать тоже, в детский дом — тем более. Внезапно к его удивлению, на плечи ложится мягкая ткань, и снова звучит голос незнакомца. — Я тебе горячего какао принес, ты весь вечер тут сидишь, не замерз еще? — Спасибо, — ошарашенно смотрит в карие глаза и берет кружку. — Не замерз. — Меня Хосок звать, а ты Тэхен, верно? — Да! Откуда знаешь? — А мы вместе в школу ходили, только я постарше. Я тебя помню. — А я тебя нет, — печально клонит голову омега. — Ну ничего. Ты здесь всегда сидишь в одиночестве. Я хотел как-то подойти к тебе, поболтать, но ты всегда с этим папоротником разговариваешь, — смеется парень, прикрывая рот ладонью. — Это Рододендрон, — с обидой в голосе поправляет его Тэхен. — Чего? — смех резко прекращается. — Это не папоротник, это куст азалии, рододендрон по-научному. — Ооооо, — протягивает Хосок. — Не знал. А ты умный! Жаль кто-то все цветы ободрал. — Это я ободрал, — Тэхен прячет лицо в ладони, стараясь вновь не расплакаться. — За что? — Ни за что, я просто идиот. — На идиота не похож. — Ладно, мне пора. — стал подниматься омега. — Спасибо за какао, и за плед тоже. — Я живу вон в том доме, — парень указывает на большой особняк через дорогу от них. — Заходи в гости, я буду очень рад, Тэхен. — Посмотрим. Обещать нет никакого смысла, он и сам не знает, где окажется завтра утром. Так и расходятся. Хосок провожает взглядом осунувшуюся походку омеги и немного грустит. Он часто видел Тэхена на берегу, но никогда — чтобы тот был так подавлен. Ему очень хотелось узнать, что стало причиной такого поведения, но не решался спрашивать в лоб. Раз сам не начинает диалог, нечего тревожить и без того расстроенного человека. Тэхен не спеша идет по ночной улице. В голове он воспроизводит картину разрухи в доме, которую сам же устроил. Сорвался. Он идет и осмысливает, что раньше таких приступов гнева у него никогда не было. Дойдя до дома, он видит в окне включенный свет. Странно, забыл выключить в порыве бешенства? Подойдя еще ближе, он видит патрульную машину. — Тэхен, я заждался, что тут случилось? — все тот же полицейский, который был и в день смерти дедушки. — Выкидывал ненужное, — подозрительно глядит омега, не понимая, какого фига полицейский без спроса зашел в дом. — До помойки не донес, да? Понимаю. Тоже иногда так выкидываю вещи. — Вы приехали меня забрать? — Да. Ты видимо забыл, но мы договаривались на шесть вечера, а уже начало одиннадцатого. — Простите, задержался. На самом деле Тэхен все помнит. Просто в голове поселилась мысль от безысходности: «Все равно найдут, чего торопиться.» Омега, распинывая вещи ногами, проходит внутрь дома, чтобы осмотреть его перед уходом. Все тот же телевизор и продавленный диван, любимая кружка с термокартинкой. Тэхен резко вспоминает, как удивился дед, когда первый раз в кружку налил кипяток и вместо черного круга появилась яркая картинка с персонажем из манги. Он тогда взахлеб смеялся, пока дед охреневал от спецэффектов. — Готов? Пора ехать, — торопит его полицейский. — Одну минутку, я только сумку с вещами возьму. Не врет, сумку он берет, только ехать не собирается. Сердце кричит, что нельзя ему туда. А его он слушал всегда больше, чем мозг. Зайдя в свою комнату, омега перекидывает рюкзак через плечо и тихонько вылезает в окно на задний двор. От свободы его разделяет только забор на соседний участок. Легкий и бесшумный, как перышко, он перелезает через ограду, а далее, как в компьютерной игре. Он перебирается на соседний участок, на полусогнутых проскакивает под окнами и, преодолев еще одно препятствие, пускается со всех ног вниз к набережной. «Вот и все» — думает он, переводя дыхание возле моря. Когда его найдут, это вопрос времени, а сейчас нужно решить куда идти и что делать. В рюкзак он положил самое необходимое: документы, все наличные деда, пару сменных вещей, мыло, щетку с зубной пастой, полотенце, пару литров воды, две пачки лапши и коробку спичек. Вдалеке завывают сирены полицейской машины. Тэхен поднимает глаза в сторону своего дома и улыбается. Рановато как-то его хватились, поэтому надо двигаться дальше и скрываться. И желательно не попадаться навстречу случайным прохожим. Пока идет, вспоминает слова Хосока. Почему бы и нет. Тот же звал в гости, а про время и день речи не было. Решено, идем ночевать к новоиспеченному другу. Как говорится, на войне все средства хороши. — Тэхен? — удивленный альфа встречает его на пороге дома. — Я это, извиниться пришел. Прости, что нахамил тебе, не надо было. — Да ладно. Ты был расстроен, я все понимаю, проходи. — Спасибо. — Есть хочешь? — Нет! — врет, он почти сутки не ел. — И все же проходи за стол, я еще не ужинал, поешь со мной. — Ладно, спасибо. — Ты в поход собрался? — указывая на большой рюкзак, интересуется альфа. — Что-то вроде того. — А с тобой можно? Когда идешь? — Сегодня ночью. — Ночью? Да кто ж в поход ночью ходит? — Я! — Ты странный, Тэхен. — Я знаю, мне это часто говорят. — Зато очень красивый, такое, наверно, тебе тоже часто говорят? — Нет. Такого не слышал от других, только от деда. — Как он кстати? Я помню, как он в школу к тебе приходил. — Он… он умер, — сжимая губы, чуть слышно произносит омега. — Ой, прости, я не знал. Я соболезную, Тэхен, мне очень жаль, он был хорошим человеком. — Да, очень хорошим… очень! Тэхен не сдерживается. Слезы льются моментально. Свежая рана от утраты еще кровоточит. Ему было стыдно, что он разнылся, но остановиться не мог. Хосок откладывает столовые приборы, обходит его и обнимает со спины. — Знаешь, оставайся у меня сегодня, хорошо? Нельзя быть одному в таком состоянии. — Спасибо, Хосок, — шмыгая носом, благодарит омега. — А удобно ли будет? Что твои родители скажут? — А ты их тут видишь? — Нет. Ты что, один живешь в таком огромном доме? — Нет, конечно, они уехали на свадьбу в Сеул, вернутся дня через три. — Понятно, — немного успокоившись, Тэхен закидывает последний кусок мяса в рот. — Наелся? — заботливо спрашивает альфа. — Да, спасибо, очень вкусно. — Ты так мясо любишь? Ел его, аж глаза закатывались, — смеется Хосок. — Очень люблю, — опять врет, ведь мяса не ел с прошлого дня рождения. — Пойдем, покажу тебе твою комнату. Дом альфы Тэхена впечатляет. Светлый, много окон, даже в ванной комнате есть, все такое стильное, чистое и новое. Немножко стало завидно, но по-доброму. Он никогда не имел такого достатка. Живя с дедушкой, омега довольствовался тем, что было. Хосок проводит его в маленькую уютную комнату, велит не стесняться и просить, если что-то будет необходимо. — Тебе нужна сменная одежда? — Нет, у меня есть. — Я буду у себя, комната напротив. Если не будешь спать, заходи. — А ты тоже не собираешься спать? — Нет. Я готовлюсь к поступлению в институт, скоро сентябрь. — Здорово. — А ты куда будешь поступать? — спрашивает альфа. — Эммм... наверно в биохимический, — и снова ложь. — Ого, это круто. — Д-да, наверно, мне нравятся растения. — Я запомню. Ну, спокойной ночи, если что — заходи. — Спасибо, Хосок. — Да не напрягайся ты так, отдыхай. А завтра в поход! — Спокойной ночи. Первое, о чем думает Тэхен, это то, что оставаться здесь нельзя. Надо встать рано утром и незаметно сбежать. Какой, к черту, поход? Он в бегах, и подставлять альфу, который отнесся к нему так дружелюбно и по-человечески, совсем не хочется. Поставив свой телефон на зарядку, он отправляется в ванну. Дома ванной не было, только душ, собственноручно смонтированный дедом, поэтому погружение в горячую воду доставляет ему максимум наслаждения, а еще вид из окна прямо на море, загляденье. Он откидывает голову и прикрывает глаза. Хорошо стало, наконец-то, по-настоящему хорошо. От горячей воды тело пульсирует, размягчаясь, и шум в голове постепенно исчезает. В груди все еще щемит, но он старается себя контролировать и постепенно принимать новую реальность. Провалявшись в ванне где-то с час, пока вода совсем не остыла, он заканчивает процедуры и отправляется отдыхать. Большая кровать не может не радовать. Он плюхается в нее как ребенок. Мягкий матрас слегка отпружинивает и омегу качает как на волнах. Сон к нему не спешил, поэтому Тэхен решает навестить Хосока, как тот ему и предлагал. Тихонько постучав в дверь, омега не слышит ответа. «Может уже уснул?». Тэхен тихонько приоткрывает дверь, разглядывая комнату. Никого. Решив вернуться на кухню под предлогом глотка воды, он попросту хочет найти хозяина дома. Уже почти дойдя до кухни, он слышит разговор Хосока с каким-то мужчиной где-то со стороны входа в дом. Весь диалог Тэхен не слышал, да и не нужно было. Хватает пары фраз, чтобы омега понял, что заявилась полиция с расспросами, не видел ли кто рядом с домом светловолосого подростка примерно лет семнадцати. Поспал, блин, называется. Он быстренько возвращается в комнату, торопясь натягивает вещи, скидывает мокрое полотенце в рюкзак и направляется к окну. Задерживаться нет никакого смысла, вероятнее всего, Хосок уже идет к нему с полицией. Высунув одну ногу на улицу, он слышит спокойный голос со спины. — Ты уже в поход собрался? Через дверь удобней выходить. — Хосок, я… — Они ушли, залезай обратно. — Честно? — Даю слово альфы. — Звучит так себе, — улыбается Тэхен. — Давай поговорим! — О чем? — У тебя проблемы с законом? — Нет… наверное… я не знаю. — Почему тебя ищут? — Я несовершеннолетний, меня хотят забрать в детский дом на полгода, а я не хочу. — И все? — И все! — Ну я сразу понял, что ты сбежал из дома. — Как? — Пока ты мылся, я посмотрел твой рюкзак: две пачки лапши и спички, для похода — маловато. — Извини, что обманул, — стыдливо опускает он глаза. — И куда ты собираешься? — Я не знаю. Думаю, поехать в Пусан или еще куда, устроюсь на подработку. — Мда, жизнь под мостом короче. — Что-то вроде того. — Поехали со мной в Сеул? Я помогу найти тебе работу, у моего отца есть магазин косметики, пристрою тебя туда. — Неудобно как-то. — Неудобно, Тэхен, в окно вылезать, чтобы на улицу попасть, а к остальному привыкнуть можно. — Почему ты не сдал меня полиции? Ты им соврал. — Ну, во-первых, у них не было твоего фото, а под описание молодого омеги блондина подходит много кто. — А во-вторых? — А во-вторых, — немного придвигается к омеге. — Ты мне нравишься. — Что? — смутившись отходит на шаг назад. — В каком это смысле нравлюсь? — В прямом, Тэхен. Ты умный и необычный, а еще очень красивый. Особенно глаза, такой интересный терракотовый цвет, обычно у азиатов темные. И твои волосы, непривычно видеть натуральный цвет волос в светлых оттенках, — альфа заправляет одну прядь за ухо омеги. — Твои родители очень постарались, чтобы появился на свет такой привлекательный омега. Странно, что за тобой не ходят толпы альф. — Ты смущаешь меня, Хосок. Спасибо за комплимент, но давай пока просто общаться, — отходя еще на шаг, краснеет от смущения Тэхен. — Я смутил тебя? Извини, я не собираюсь распускать руки, можешь спать спокойно. — Я тебя не боюсь, просто… — Просто ты еще ребенок, — улыбается альфа. — Я не ребенок, просто у меня никогда не было пары. И мне неловко от твоей близости, а еще ты вкусно пахнешь. Это сбивает с толку. — Странно, что ты не пахнешь вообще, — подмечает альфа. — Я убрал свой за… ой… — Тэхен закрывает рот рукой, сам не понимая, как так вышло, что он с легкостью растрепал свой секрет. — Что значит убрал запах? — настораживается альфа. — Нет, я имел ввиду, у меня слабый запах, я еще недостаточно взрослый. — Тэхен, молодые омеги пахнут сильнее взрослых, у вас гормоны бушуют лет с тринадцати. — У меня не бушуют. Давай спать, я устал. — Тэхен расскажи. — Не могу. — Почему? Ты болен? Пьешь какие-то подавители? — Нет, я здоров, просто… — Ну же, скажи, — глаза альфы загораются диким любопытством. — Обещай, что не будешь смеяться. И вообще, лучше отвернись от меня, пока мы не сблизились, мне так хоть больно не будет. — Обещаю, Тэхен, рассказывай. — Я могу… менять запахи. — Это как? — искренне удивляется Хосок. — Могу скопировать любой запах. — А показать можешь? — Конечно, какой запах ты любишь? — Мммм, давай запах яблок с корицей. — Хорошо. Комнату начинает наполнять именно тот запах, который попросил Хосок. Альфа от удивления выпучивает глаза, он поверить не может, что такое возможно в природе. Тэхен напряженно следит за реакцией парня в ожидании, что тот испугается и сбежит, или еще хуже — выставит за дверь. — Запах мяты? — не унимается альфа. — Ага, — Тэхен выдает новую волну аромата, меняя яблоки на мяту. — Морковь, нет давай базилик или… — Хосок — прерывает его энтузиазм омега. — Я устал. — Прости, Тэхен. Ты удивительный, правда. Не понимаю, почему ты думаешь, что я рассмеялся бы? Это же такой необыкновенный дар. — Потому что… — глаза сразу становятся печальными. — Тебя кто-то обидел, да? — Да. Он сказал, что я неправильный и уродливый. — А какой у тебя природный запах? — Я не знаю… его нет. — Интересно, — задумывается альфа. — Ты можешь выдать абсолютно любой запах? — Да, тот который хоть раз в жизни вдыхал. — Даже вонючие? — Даже вонючие, Хось. — Как ты сказал? — Говорю, даже вонючие могу, любые. — Нет, как ты назвал меня? — Хосок… — Ты сказал Хось. — Извини, я не специально. — Нет, никаких извинений. Зови меня только так, мне нравится, как это звучит от тебя. — Ладно, Хось, — улыбается омега. — А теперь давай спать. — Тэхен, а можно последний разочек? — Ну давай, какой запах хочешь? — Свой. — Так ты же знаешь, как ты пахнешь! — Ну, говорят, что другие запах немного по-другому чувствуют, хочу сравнить. — Давай попробуем. Тэхен подходит ближе, практически вплотную. Он привстает на носочки и втягивает запах с шеи альфы, тот от такой близости нервно сглатывает. — Ты пахнешь… лемонграссом и слегка фиалкой, очень чувственный аромат, — омега выдыхает слова прямо в шею. — Т-Тэхен, ты слишком близко. — А ой, прости. Я смогу повторить. Теперь принюхивается альфа. Запах и правда отличается, он сосредоточенно водит носом, изучая себя со стороны, немного морщится и задумывается. — Что-то не так? — беспокоится омега. — Нет, все нормально. — Но запах и правда отличается. — Намного? — Не то чтобы намного, он как будто дополнен чем-то, более объёмный, чем я его чувствую, это интересно. — Хось, а на кого ты учиться будешь? — На парфюмера. — Серьезно? Как круто! — Да, правда родители против. Я астматик, а с таким заболеванием опасно в лаборатории учиться. — Мне очень жаль, ведь мечта идет против здоровья. Сложно выбрать. — Да, получается враг самому себе, — грустно улыбается альфа. — Не мне тебя отговаривать, но это действительно опасно. От эфирных масел может быть сильный отек. — Знаю. Поэтому, на моем столе лежат учебники и конспекты по финансовому праву. — А это тут причем? — Родителям на радость, отучусь там и пойду туда, куда я хочу. И если не получится, то у меня уже будет образование. — Умно. Хорошо, когда есть такая возможность. — Тэхен, ты же не пойдешь в институт, так? — Так! У меня нет на это средств, поэтому я буду сразу искать работу. — Это расстраивает! — Ты не должен расстраиваться из-за чужого человека. Я же не один такой, как-нибудь справлюсь, если буду усердно работать, то непременно чего-нибудь добьюсь. — Мне нравится твой оптимизм. Завтра я поговорю с отцом, попробую для тебя что-нибудь сделать. — Ты не обязан мне помогать. К тому же, я никогда не был в Сеуле. Это слишком большой город для меня. — Тэхен, ты имеешь такой талант, ты просто обязан его использовать. — Это не талант, а проклятье. — Пока ты так думаешь, так оно и будет. — Давай спать, я правда устал. — Я пошел к себе, спокойной ночи Тэ. — И тебе Хось. У Хосока от любопытства и тяги к омеге пересыхает во рту, и прежде, чем он отправляется спать, ему необходимо что-нибудь выпить. Тэхен же, будучи вымотанным за целый день, засыпает сразу же, как только его голова соприкасается с мягкой подушкой. Будущее его туманно. Вроде бы вот она свобода, которую он так любит. Никому ничего не должен, ни с кем не связан, делай что хочешь, иди куда ноги несут, твори, что душе угодно. Но нет. Чувство, что он привязан к чему-то, не покидает его. Завтра все будет яснее. Завтра он решит, как жить. А сейчас он сладко посапывает, спрятавшись в царстве снов от реального мира.