Focus / Сфокусируйся

      Жизнь Энди вышла из-под контроля с тех пор, как номер журнала Vogue появился на прилавках. От случайной работы тут и там для газет и галерей она перешла к тому, что за ней охотились для модных фотосессий несколько крупных журналов. К ней обратились Elle, Marie Claire, Vogue для второй фотосессии меньшего размера и, к её нескончаемой радости, Подиум. — Пэтти! Подиум хочет, чтобы я поснимала для них! Это мечта, Пэтти! — Патрик полчаса болтал с ней по телефону, оба были вне себя от радости от её удачи (Пэт высмеял это слово и потребовал, чтобы она называла это талантом). В понедельник у неё была назначена съёмка, о которой Пэт слышал и, возможно, сам снимал бы, если бы у него уже не было еще одной двухдневной фотосессии в Бэттери-Пойнт. Он знал, что Миранда видела её работу в последнем номере журнала Vogue, и, как он и предсказывал, Энди попросили заменить его. Она спросила его, знает ли он, кто будет руководить съёмкой, и он сказал, что у Миранды назначена какая-то личная встреча, на которой должен присутствовать директор отдела моды и по совместительству самый потрясающий гей, которого Патрик когда-либо встречал — Найджел Киплинг. Она попросила совета, что надеть, и после продолжительного разговора о плюсах и минусах ношения юбки Энди остановила свой выбор на белых брюках с завышенной талией и расклешенными краями, кружевном корсете темно-синего цвета и подходящих к нему туфлях на высоком каблуке с закрытым носом. С минимумом макияжа и волосами, собранными в красивый низкий пучок, Энди дебютировала на страницах журнала Подиум.       Когда она познакомилась с Найджелом, лысым мужчиной в очках и очень строгом костюме, он, казалось, немного удивился, увидев её. На какой-то момент у неё замерло сердце, что она оказалась там не в тот день или они всё-таки не хотели, чтобы она приходила, но он развеял её опасения, очаровательно улыбнувшись ей и представившись Богом моды. Она рассмеялась и пожала ему руку, прежде чем посмотреть на то, с чем ей предстояло работать. Они находились в старом промышленном здании с высокими потолками, облицованными черным кирпичом и деревянными опорными балками, с высокими окнами без стёкол. Она знала, что каждый журнал занимается подобными вещами, но ни один из них не учитывал моду в регионе, когда выбирал кирпич и дерево. Энди быстро поручила моделям расположиться вокруг балок, используя их, но и не отвлекаясь от них. — Эти балки — ваш реквизит, дамы. Заставьте их заиграть новыми красками, но пусть и они сделают то же для вас, — наставляла она. Найджел тихонько присвистнул ей после нескольких минут инструктажа моделей и подготовки помещения, поручая кому-то повесить на окна прозрачные белые занавески. — Шесть минут! Это рекорд, — ухмыльнулся он. Она улыбнулась в ответ, удивлённая его энтузиазмом. Она не возражала, когда он стал называть её Шесть до конца дня. Ей показалось в некотором роде милым, что он дал ей прозвище так скоро после знакомства.       Когда съёмка была завершена, Найджел и модели аплодировали ей, заставив её щёки вспыхнуть румянцем от смущения. Она лучезарно улыбнулась и помахала всем на прощание, прежде чем приступить к своей обычной процедуре разборки фотоаппарата и отсоединения блока памяти, чтобы позже отредактировать и отправить фотографии. Она уже собиралась уходить, когда Найджел подозвал её. — Шесть! Уходишь так скоро? И даже не попрощавшись? — Она посмеялась над ним и добродушно пожала ему руку, прежде чем обменяться с ним контактами электронной почты и отправиться своей дорогой. Фотосессия отличалась от той, что была в Vogue. Vogue ощущался как испытание, очень жёсткое и немного бесстрастное в своём исполнении. Съёмки Подиума, будь то для журнала или просто для Найджела, выглядели живыми и жизнерадостными. Модели, казалось, были готовы позировать именно так, как она хотела, и позволяли ей объяснять свои задумки, реквизиторы выполняли её заказы с почтительной оперативностью, Найджелу будто нравилось подтрунивать над ней, а множество ракурсов, которые она использовала, в этот раз не заставляли её чувствовать, что над ней насмехаются или принижают, как это было в некоторых других изданиях… Она получила огромное удовольствие и надеялась и молилась, чтобы ей снова представилась возможность поработать на Подиум.       Её желание, казалось, сбылось.       Найджел прислал ей емейл два дня спустя и предложил ещё одну съёмку на следующей неделе, в пятницу, заявив, что его босс очень доволен проделанной работой и хочет от неё большего. Она прослезилась, поблагодарила того ангела-хранителя или божество, которое присматривало за ней, и отправила сообщение Пэтти с новостями. Она также написала Софи и Марии, но обе были в разных странах на съёмках и не могли ответить ей так быстро, как обычно. Пэтти считает, что это хороший признак того, что ей предложат работу в Подиуме. Она сказала ему, что ожидала получить предложение и от Vogue, но если предложит Подиум, она примет его. — Ах, — ответил Пэтти, — миллион фотографов убили бы за эту работу.       В первой половине следующей недели она закончила ещё пару подработок, но вторая её половина была посвящена покупке мебели для своей скудно обставленной квартиры. Пэтти пришёл переночевать и пригрозил, что если она не найдёт более удобный диван, он не вернется. Она назвала его слабаком, и он деликатно фыркнул, сказав ей, что он, вообще-то, утонченный, но она мало что знала об этом. Она закатывала глаза каждый раз, когда вспоминала об этом. Она действительно купила новый диван, заодно оформила его доставку, а также несколько новых прикроватных тумбочек, а ещё купила новый холодильник, но запланировала доставку на следующую неделю. Не успела она опомниться, как наступила пятница, и после долгого обсуждения накануне вечером с Патриком она уже спланировала наряд. Съёмки будут проходить в Центральном парке возле фонтана, так что высокие каблуки были бы приемлемы. Она снова отказалась от юбки, остановив свой выбор на обтягивающих брюках с высокой талией и золотыми вставками, белой блузке с оборками на шее и красном блейзере со скошенными лопатками. Она надела простые чёрные туфли на каблуках и заплела волосы в простую косу до середины спины, позволив нескольким прядям выбиться и обрамить лицо. С простым макияжем и несколькими минималистичными кольцами на пальцах Энди была готова к выходу.       Она приехала немного раньше и встретилась с Найджелом, попросив немного рассказать о том, в каком направлении будет проходить фотосессия, сколько моделей будет присутствовать и сколько фотографий он хотел бы получить. — Не прошло и двух недель, Шесть, а я уже соскучился по тебе, — весело сказал Найджел. Она рассмеялась и достала камеру из сумки, которую принесла с собой, чтобы начать собирать её и настраивать параметры в соответствии с освещением в парке. — Я тоже скучала по тебе, Найдж. Жизнь скучна без твоих костюмов. — Я раб моды, Шесть. — Я думала, ты Бог моды? — Найджел улыбнулся ей и подозвал моделей, а затем представил Энди. Он объяснил, что сегодня она — лидер ринга, на что Энди расхохоталась, а затем дважды хлопнул в ладоши, чтобы подтолкнуть моделей вперёд.       Фотосессия была значительно напряжённее, чем любая другая, которую проводила Энди, но она отнеслась к этому спокойно и заставила моделей принять нужные ей позы, позволив естественному освещению выполнить большую часть работы и используя местность в своих интересах. Все модели были относительно сговорчивыми, и лишь некоторые были немного грубоваты, но неизменная улыбка Энди и её наставления, казалось, смягчили их. Спустя несколько часов, когда съёмка подходила к концу, Найджел появился рядом с Энди, разбирающей свою камеру. — Мы хотим, чтобы ты работала на Подиум, Энди, — она посмотрела на него, заметив, насколько серьёзным было выражение его лица и насколько искренним оно было. Это было самое серьезное выражение, которое она когда-либо видела у него. — Если бы вы пригласили меня, я сочла бы за честь, — сказала она так же искренне. Его глаза торжествующе сверкнули. Она пожала ему руку и, пообещав быть на связи, попрощалась со своим другом, а теперь и коллегой. Она была уверена, что по дороге домой у неё была самая глупая улыбка в истории человечества. Она была слишком ошеломлена, чтобы даже подумать о том, чтобы позвонить Пэту, и знала, что он всё равно занят на съёмках. Наконец-то у неё всё наладилось, и она была так счастлива.       Она отправилась за продуктами в магазин Walgreen's, что был в квартале от её дома, и забила свой холодильник до отвала, прежде чем приготовить себе ужин и развалиться на своём великолепном новом диване. Она решила не включать телевизор, наслаждаясь тишиной своей квартиры и шумом крови в ушах от хорошего настроения. Однако, она решила открыть свой ноутбук и немного подредактировать фотографии, снова переделывая своё портфолио, и проверить почту. Она ответила на еженедельное электронное письмо своих родителей, справлявшихся о том, как она, и отправила несколько дополнительных писем по некоторым заданиям, которые она выполняла ранее на этой неделе. Она ответила на очередное письмо от Лили, отказавшись от ещё одного предложения о работе, на этот раз не вдаваясь в подробности.       Наверху её почтового ящика было электронное письмо от Найджела с обещанным предложением о двухлетнем контракте, который по истечении срока можно продлить, и о съёмках в ближайший вторник в Центральном парке. Энди, всё ещё ошеломлённая, мечтательно вздохнула и распечатала контракт, чтобы прочитать его утром, и подтвердила, что будет на съёмке во вторник. Другое электронное письмо было от Молли из Vogue, которая также предлагала ей контракт. Она задумчиво что-то напевала, прежде чем решила распечатать и его для утреннего прочтения. А пока она разденется, примет душ и, возможно, почитает несколько часов перед сном. В конце концов, у неё был важный день.

***

      Миранда, уединившись в своем пустом кабинете, ухмыльнулась, как кошка, получившая сливки. Был понедельник, и у Миранды были две вещи, которые она больше всего хотела получить для своего журнала. У неё были развороты с прекрасными фотографиями с пятничной съёмки и, как сообщил ей Найджел, подписанный контракт от некоего Энди Сакса. Отдел кадров уже внёс его в базу данных, дал ему адрес электронной почты и доступ в здание. Из того, что сказал Найджел, он полностью контролировал почти двадцать моделей и сумел собрать их воедино, как кусочки головоломки. Они искусно вписали участки Центрального парка в экспозицию, что так хорошо дополняло одежду, что Миранда на несколько мгновений лишилась дара речи. Этот мужчина действительно был чудом для неё и Подиума по её профессиональному мнению (а оно было профессиональным). Она твердо была намерена пойти на фотосессию на следующий день, желая увидеть этого парня в действии. Девочки вернутся домой на целый день из подготовительной школы, но у Миранды есть няня, которая присмотрит за ними.       Через несколько минут она должна была вернуться домой к Боббси, чтобы они могли поужинать пораньше и посмотреть кино, как это теперь у них было принято в понедельник вечером. Девочки были так рады тому, что она проводит больше времени дома, что у неё немного сжалось сердце. Она знала, что дочери скучают по ней, когда она работает, она тоже скучала по ним, но не осознавала, как много времени она проводит вдали от них. Она настояла на том, чтобы её график был пересмотрен, и Эмили перестроила встречи, чтобы Миранда смогла проводить дома больше времени. Если она проводила несколько часов за работой после того, как они ложились спать, то это того стоило. Сегодня вечером они собираются смотреть новый фильм про Барби, которым были одержимы девочки. Ей было все равно, что они смотрят, лишь бы её малышки были счастливы.       Она встала из-за стола, собрала макеты и ноутбук и с важным видом вышла из своей стеклянной крепости. — Сумку, пальто, — рявкнула она. Новая помощница оказалась немного более способной, чем предыдущая, в том смысле, что её кофе уже был горячим, но ей ещё предстояло пройти долгий путь. Она услышала, как Эмили позвонила Рою без напоминания, чем Миранда была довольна, хотя и не подала виду. Поездка на автомобиле прошла так же эффективно, как и обычно, благодаря навыкам Роя в навигации. Она была у дома через полчаса после того, как покинула Подиум, что было неплохим временем, учитывая пробки в её районе. Однако, когда она открыла дверь, раздался не слишком приятный звук, и её хорошее расположение духа мгновенно улетучилось.       Одна из её дочерей очень громко плакала, другая кричала, что хочет к своей мамочке. Миранда быстро прошла на кухню, откуда доносился шум, и увидела Кэролайн с окровавленным пальцем, плачущую на полу, а Кэссиди обнимала её за плечи и звала маму, свирепо глядя на няню, которая искала то, что, как предположила Миранда, было аптечкой. — Что здесь происходит? — прошипела она. Три лица повернулись к ней, но она сосредоточила свой разъярённый взгляд только на барахтающейся женщине в углу кухни. — Я… я резала овощи, а Кэссиди схватила нож и порезала себе палец, — женщина, чьё имя Миранда не потрудилась вспомнить, постаралась, чтобы её ответ звучал уверенно. Однако она потерпела неудачу под проницательным взглядом Ледяной королевы.       Миранда перешла на другую сторону кухни и открыла нижний ящик, чтобы достать аптечку первой помощи. Она открыла его, чтобы найти пластырь и антисептическую салфетку для обработки пореза своей дочери. Рана была неглубокой и кровоточила не очень сильно, но должно было жечь, а Кэролайн ненавидела вид крови. Она повернула голову к неподвижной женщине, на её лице была видна ярость. — Вы уволены, — отрезала она. — Чт… но я… — Из-за вашей безалаберности вы дали моей дочери возможность пораниться и даже не смогли вспомнить, где находится аптечка, чтобы ей помочь. Убирайтесь.       Женщина, не теряя времени, собрала те немногие вещи, которые у неё были, и направилась прямиком к двери. Она громко захлопнулась, но Миранда была уже слишком занята заботой о своём несчастном ребёнке. Она успокаивала её и нежно ворковала, говоря Кэролайн, что всё не так уж плохо и что скоро пройдёт. Она захныкала, когда на неё наложили салфетку, но к тому времени, когда наложили пластырь, перестала плакать и только шмыгала носом. Кэссиди сидела рядом с ней, всё ещё обнимая её за плечи и пытаясь отвлечь близняшку. Сердце Миранды потеплело при виде этого зрелища, хотя она всё ещё была немного потрясена тем, что видела свою дочь такой расстроенной. — Всё в порядке, Боббси. Смотри, уже лучше, — тихо сказала она, поднося палец ко рту, чтобы поцеловать то место, где рана была заклеена лейкопластырем. — Спасибо, мамочка, — тихо прошептала Кэролайн. Миранда улыбнулась и сказала им, что закажет пиццу, чтобы поднять им настроение. Девочки обрадовались и подошли к ящику, в котором хранились купоны (то, что близнецы с удовольствием собирали и использовали, к удовольствию Миранды). Миранда поднялась с пола на кухне и начала убирать недоеденный ужин, который готовила няня, когда она пришла. Она поняла, что теперь ей нужно либо не идти завтра на фотосессию, либо взять девочек с собой, либо надеяться, что Эмили сможет найти другую няню к утру. Она никогда не смогла бы одновременно наблюдать за своими дочерьми и смотреть сквозь пальцы на съёмку. Она решила позвонить Эмили во время просмотра фильма.       По словам девочек, «Барби» имела оглушительный успех, но к тому времени, когда фильм закончился, Кэролайн и Кэссиди спали у неё в ногах. Миранда проводила их вверх по лестнице в ванную, где они почистили зубы и надели пижамы. Девочки по-прежнему спали в одной спальне, и Миранда не возражала. Когда она узнала, что у неё будут близнецы, она записалась на приём к специалистам, чтобы полностью предугадать несколько уникальные потребности близнецов. Один из таких специалистов посоветовал ей позволить им делить своё пространство друг с другом столько, сколько они захотят. Кэролайн и Кэссиди практически взбунтовались, когда Миранда предложила раздельные спальни, когда им исполнилось четыре, и с тех пор она больше не поднимала эту тему. — Маме завтра нужно идти на работу, Боббси, и вам обеим придётся остаться здесь с няней, — объяснила Миранда, когда они забрались под одеяла. Они были недовольны, но слишком устали, чтобы спорить с ней. Она чувствовала себя немного виноватой из-за того, что ждала, пока они уснут, но на самом деле она не думала, что сможет справиться с истерикой. В конце концов, у неё был важный день.

***

      Завтрак прошёл в полном беспорядке, как это обычно бывало с неугомонными близнецами. На завтрак у них были блинчики с клубникой и черникой, и обычно тихая столовая наполнилась возбуждённой болтовнёй двух пятилетних детей. — Мамочка, можно мы заведём щенка? — Нет, Боббси. Не раньше, чем вы станете постарше, — очевидно, это было противоположностью тому, что хотели услышать девочки. После нескольких минут их лучших щенячьих взглядов Миранда сказала им своим строгим голосом, что если они не перестанут выпрашивать, то вообще ничего не получат. Они надулись и неохотно поцеловали Миранду на прощание, прежде чем отправиться в свою игровую комнату, пока Миранда приводила себя в порядок после завтрака. Она ставила последнюю тарелку в посудомоечную машину, когда открылась входная дверь. Эмили сказали нанять новую няню, чтобы близнецы могли оставаться дома, но Миранда всё ещё могла взять Эмили с собой на съёмки. К несчастью для Эмили, это означало, что помощнице придётся найти няню меньше, чем за десять часов. Пожилая брюнетка, пришедшая с Эмили, казалась приемлемой, но Миранда не стала бы рисковать. — Они позавтракали, в холодильнике для них есть перекус и готовые обеды. Им не разрешается ходить в парк, им не разрешается заводить щенка и им не разрешается смотреть телевизор весь день напролёт. Вы будете звонить мне каждый час и сообщать последние новости, или вы никогда больше не найдёте работу в этом городе, я ясно говорю? — Да, Миранда, — безмятежно ответила Грейс, или Джиллиан, или как там, по её словам, её звали. — Эмили, за мной.       Рой, как всегда исполнительный, ждал её, приподнимая шляпу перед Мирандой, на что она обычно кивала в ответ. Полностью устроившись в роскошном автомобиле, Миранда начала испытывать волнение от встречи с мистером Саксом (наедине, конечно, Эмили этого видеть не нужно было). Вот уже несколько дней она гадала, каким он будет. Был бы он высоким или низкорослым? Блондин или брюнет? Лысый? Она только надеялась, что у него хорошее чувство стиля. Слишком часто она встречала кого-то с даром в одной области, но у кого полностью отсутствовало видение в другой. К счастью, из-за того, что её дом находился относительно недалеко от Центрального парка, поездка не заняла много времени, и Миранда совершила короткую прогулку до места съёмки. — Миранда!       Миранда повернула голову к лицу Найджела в очках, ухмылявшегося, как сумасшедший, по своему обыкновению. Он подошёл от того места, где были установлены палатки, в своих модных лоферах, одетый в чудовищный костюм с белым шарфом, искусно накинутым на плечи. Он посмотрел на Миранду, нелепая ухмылка вернулась на место, а в глазах появился озорной блеск, и Миранда поняла, что что-то действительно идёт очень хорошо, и он явно собирался похвастаться. — Ну что, Найджел? Он уже здесь? — тревожно, но ухмылка Найджела стала шире. — О, ещё нет, Миранда, но он будет с минуты на минуту. — Ты обязательно покажешь мне его, когда он приедет? Я хочу посмотреть, что задумала Джослин, и напугать её, чтобы она сделала всё правильно с первого раза. Видит бог, нам не нужен еще один инцидент на Барбадосе, — Найджел усмехнулся её презрительному тону. — Я укажу на него, Миранда. Не волнуйся, — она кивнула один раз и направилась к самой большой палатке, откуда, если прислушаться повнимательнее, доносились панические крики. Все знали, что нужно идти на крики, если хочешь найти Джослин. Однако в тот момент сердце Миранды не лежало к тому, чтобы терроризировать своих сотрудников. Она была довольно занята, пытаясь понять, что заставило Найджела так подозрительно радоваться.       Может, фотограф — гей?       Миранда быстро прошла дальше и начала колдовать над всеми подряд, то есть командовать всеми вокруг и жаловаться Найджелу на некомпетентность, иногда заставляя Джослин хныкать, а Эмили заикаться.       По мнению Миранды, моменты перед приездом фотографа всегда были затишьем перед бурей. Именно тогда, когда люди получали свои первые инструкции, часто возникал хаос. Миранда смирилась с тем, что некоторым людям было трудно идеально выполнять указания, особенно когда их отдавала она сама. — Я сменил А’Линь на Дженьюин перед твоим приходом, — сказал Найджел, стоявший рядом с ней в палатке. Миранда взглянула на него, затем снова на стол с украшениями, который она просматривала, делая окончательный выбор (читать как: накладывая вето на отвратительные украшения, которые были предварительно отобраны каким-то идиотом). — Хорошо, — сказала Миранда, махнув рукой. Найджел был единственным человеком, у которого всегда было чёткое видение, и она безоговорочно доверяла ему материалы для своего журнала. Не все, конечно, но больше, чем она доверяла кому-либо ещё. Именно поэтому они так долго были коллегами и так хорошо работали вместе. Именно поэтому она знала, что Найджел замышляет что-то нехорошее насчёт фотографа. У неё не было времени по-настоящему задуматься об этом в вихре своего великолепия, но она могла судить об этом по обманчиво беспечным взглядам, которые Найджел продолжал бросать в её сторону.       Фотограф должен был быть геем. — Вот и ты, — воскликнул Найджел в другой конец палатки. Миранда элегантно повернулась на каблуках к выходу из палатки, сразу заметив вошедшего.       Какая-то женщина, одетая сногсшибательно (боже милостивый, эти ботинки), бездельничала у полога палатки с таким видом, словно ей здесь самое место. Она широко улыбнулась, когда заметила Найджела, и кивнула Миранде, прежде чем подойти. Миранда обратила внимание на женственное покачивание её бёдер, лёгкую походку и профессиональный, но льстивый наряд, который носила женщина. Она выглядела так, словно достаточно хорошо вписывалась в толпу Подиума Миранды, но она никогда в жизни не видела эту женщину.       И, черт возьми, почему Найджел ухмыляется?       Брюнетка, довольно симпатичная, как заметила Миранда, подошла поприветствовать Найджела, прокомментировав его костюм и то, что он выглядел слегка безумным со всеми этими узорами. — Все здесь, Энди, душечка.       Синапсы Миранды почти беззвучно щёлкнули друг о друга. Энди. Энди Сакс не был мужчиной и не был симпатичным. Он был ею. Она была прекрасна, особенно в сшитом на заказ зелёном платье, которое подчеркивало её темные волосы. Он был ею, а Найджел был мертв для неё. — Я искренне надеюсь, что Энди — это не ваше настоящее имя.       Соболиные глаза (огромные глаза, небрежно подумала Миранда) повернулись к ней, и вместо того, чтобы потускнеть от её ледяного взгляда, женщина Энди улыбнулась и добродушно рассмеялась. Она протянула изящную руку, которую Миранда не потрудилась пожать. — Ну, вообще-то меня зовут Эндреа, но все зовут меня Энди.       Как у девушки не болят щеки от того, как широко она улыбается? У самой Миранды болело сердце при одном взгляде на неё. — Я думаю, легко можно догадаться, Андреа, что я не такая, как все, — Миранда часто гордилась тем, каким холодным порой мог быть её тон общения, но эта женщина вернула цвет своей карьере, и у неё не было причин быть такой язвительной. Действительно, у неё не было причин вымещать своё смущение на этой блестящей, сияющей, симпатичной штучке, но она была главным редактором лучшего в мире журнала, и ей нужно было поддерживать репутацию. Она ожидала, что Андреа перестанет улыбаться и послушно кивнёт, как это сделали все остальные, услышав этот тон (кроме всё ещё ухмыляющегося мужчины рядом с ней).       Она не ожидала ещё более тёплой улыбки и дружеского подмигивания. — Я буду иметь это в виду, Миранда, — сказала она, прежде чем развернуться и распаковать вышедшую из моды сумку, в которой лежало что-то похожее на ноутбук и записную книжку. Миранда всё ещё смотрела на Энди, даже когда она вышла из палатки и направилась к уже установленным камерам. — Сюрприз, — промурлыкал Найджел, еле сдерживая смех. — Хватит с тебя. Отойди от меня, — выпалила она.       Найджел только рассмеялся и с важным видом вышел из палатки.