La vita con te

Похоже, Занзас упустил тот момент, когда перестал считать Скуало надоедливым крикливым дурнем. Он всё громко кричал и всё ещё надоедал (когда заставлял Занзаса заниматься документацией, например), да и дурнем не перестал быть. Наверное. Но Занзас чувствовал, что что-то изменилось. Скуало не так давно исполнилось тридцать. Как вообще эта Акула дожила до тридцати? Впрочем, Занзас был удивлён и тому, что он сам дожил до тридцати двух. Теперь они не те, кем были, как ни странно. Оглядываясь назад, Занзас понимает, что чувствует себя другим человеком. Но особенно его волновало то, что ещё более «другим» он чувствует себя со Скуало. Он пока не осознаёт, что значит «другим». К примеру, прямо сейчас Скуало довольно шумно демонстрировал все свои достижения на последнем задании. —...Я сделал выпад в сторону, ха, этот лох промахнулся почти в упор, представь! Хотя разве он мог сравниться со Вторым Императором мечей? Очевидно, нет! Это был его последний шанс на атаку, перед тем, как я изрезал его тушу на мясо для барбекю! Слишком громко. Слишком много ненужной информации. Слишком долго. Такие мысли преследовали Занзаса весь этот нелепый пересказ. Но Занзас чувствовал, что что-то не так. Ему хочется послушать его. Нет, Занзасу не интересны подробности об убийстве какого-то «лоха». Ему в последнее время стало очень не хватать голоса мусорной Акулы. В эти месяцы навалилась куча заданий для Варии, что даже Занзасу приходилось отодрать свой зад от кресла. А Скуало, поскольку результативность выполненных им миссий составляла все сто процентов, брался вообще за всё подряд. Его почти не было видно в штабе. Последнее их самое долгое времяпровождение (больше двадцати минут раз в неделю) было на день рождения Скуало, тринадцатого марта, а сейчас уже конец июня. Занзаса это слегка так выводило из себя. И он не знал, почему. Ещё пару лет назад он не реагировал на отсутствие Скуало в его жизни так резко. А теперь слушать его — уже необходимость. — Вообще-то я пришёл не совсем за тем, чтобы рассказывать о своих похождениях на миссии, — более спокойный голос Скуало вывел Занзаса из раздумий. — Савада прислал бумагу с официальным разрешением на отпуск для всех элитных офицеров, капитана и босса. Что скажешь? Щенок Савада, видимо, решил проявить снисходительность и дать Варии отдохнуть от всего этого дерьма заданий, которые он же и посылал сюда под предлогом «я никому больше не доверяю такие сложные задания, кроме Варии». Занзасу хотелось засунуть этот лист бумаги Саваде в жопу, но понимал, что отпуск сейчас необходим. — Савада Тсунаёши присылает Варии подачки, трясясь от страха явиться в штаб лично, дабы я не размазал его задницу по полу своего кабинета? — В ответ на эти слова Занзас услышал лёгкий смешок. — Знаешь, дерьмовый босс, мне нравится твоя непоколебимость в ненависти к Саваде. Не думаю, что когда-либо перестану это любить, — мусорная Акула улыбалась. А у Занзаса было ощущение, что Скуало что-то не договаривал. «Нравится». «Любить». Занзасу кажется, он впервые слышит от Скуало подобные слова в свой адрес. — Займись отпуском, мусор, — отдаёт приказ босс. — Понял, — отвечает Скуало, после чего покидает кабинет. Савада Тсунаёши редко созывает общевонгольские собрания боссов и их представителей. Хотя, может, это Занзаса на них не зовут. Но наверное, это к лучшему. Скуало, в отличие от него, чуть чаще бывает в основном штабе Вонголы и докладывает о многом, и Зазнас уверен, — не обо всём. Не то чтобы босс желал знать, как там дела в Японии у щенка, лишь год назад ставшего Вонгола Дечимо, поэтому не спрашивал. Наверняка, ему помогают бывшие хранители покойного старика, или Конь Каваллоне, или Шимон. Эта чушь его не касается. Вария всё ещё не работает с Савадой, хоть тот и присылает абсолютно все задания под печатью, чтобы у Занзаса не было возражений. Старик оставил своему «сыну» дерьмо после смерти. Впрочем, дерьма было достаточно и до. На следующий день Скуало вломился в его спальню ранним утром. Какого хрена вообще? — Ты что, бессмертный, акулий мусор?! — Занзас был готов спалить этого дурня одним выстрелом из пистолета, который со скоростью пули оказался в руке. — Врой, босс, успокойся! Я хотел разбудить тебя тихо, но... — Но ты явно провалился, мусор! Говори по делу, — рявкнул Зазнас. Он только-только начал спать лучше и больше, что вообще себе позволяет эта Акула. — У нас рейс через 4 часа, через час мы должны быть в аэропорту, где сядем на предоставленный личный самолёт Вонголы, поэтому собирайся, — Скуало проговорил это монотонно, чётко в суть, но явно был недоволен. — Мой багаж на тебе, — после этого Занзас завалился обратно на кровать, слыша тихую ругань Акулы на фоне. Несмотря на тяжёлое раннее пробуждение (Занзас был слегка поражён, как эта мусорная Акула вообще встаёт так рано, пять утра, ей богу), элитный состав, включая босса и капитана, вовремя прибыл в аэропорт и уже направлялся в Сицилию, в портовый город Катания, где у Вонголы был выкуплен небольшой островок пляжа. Занзас упорно пытался отоспать пару часов, но оры мусорной Акулы и остальных пятерых идиотов слегка мешали, несмотря на то что для босса был выделен весь комфорт-класс в закрытой части. Было желание заткнуть их всех, но кто бы мог подумать о том, что эти куски мусора будут обсуждать Скуало. — Босс в очередной раз скинул на капитана всю ответственность за его вещи, шишиши, — Занзас распознал в этом шишиканье мусор, верещащий о королевской крови. — Нуо, почему всё вечно достаётся этому патлатому капитану, — это дебильное бурчание раздражало Занзаса не хуже криков Скуало когда-то, и нетрудно было догадаться, кому оно принадлежало. — Леви-чан, здесь каждый знает, как босс относится к Ску-чану, — почти певучая манера явно говорила сама за себя. — Босс ценит его больше всех, я даже завидую, — Занзас даже не видя мог поклясться, что Луссурия надул губы, и мысленно бесился с осознания, как же хорошо знает, как это выглядит. — По боссу и не скажешь, что он может кого-то ценить. Даже капитан Скуало частенько получает по голове, в прямом смысле, за просто так, — к тянучим гласным Занзас ещё не привык, но, кажется, его раздражал каждый говорящий мусор. — Шишиши, тебе стоит быть тише, глупая лягушка, иначе босс услышит и по голове получим уже мы все, — «чертовски верно, мусор». — Кого волнуют отношения капитана и босса, когда нас отправляют на оплачиваемые деньгами Вонголы пляжный курорт, — «деньги, деньги, отношения?». «Скажи уже что-нибудь, мусорная Акула.» — Капитан Скуало, вы похожи на помидор, поспевший на грядке, — Фран определённо испытывал Скуало на терпение. Занзас от этого даже мысленно усмехнулся. — Врой! Вы, болтливые куски мусора! — У Занзаса зазвенело в ушах. Громче этой Акулы, наверное, в мире не было никого. Он действительно второй раз за день был готов пристрелить его, но может быть, ему немного льстило, что Скуало так хорошо выражает его, Занзаса, мысли. — Заткните рты и ждите, через полчаса приземляемся! Шумный мусор наконец соизволил успокоиться, однако Занзаса теперь одолевали мысли о Скуало. В последнее время с ним всё «не так», «странно», «по другому». Более странные слова цеплялись за слух вне контекста. В тридцать два поздновато задумываться о подобных вещах, наверное. Но Занзас приказать самому себе «не испытывать эмоций» не мог. По крайней мере, у него не получалось, он пробовал. Через полчаса, как и заведовал Скуало, самолёт уже приземлялся на полосу, и ещё через минут пятнадцать варийский состав в своём гогочущем стиле спускался с борта. Автомобили уже поджидали на месте, а потому прогрузив багаж в них, они уже направлялись прямиком в личный отель, выходы которого вели на пляж. Скуало, как положено, залез в автомобиль с боссом, и Занзас думал, что это должно раздражать (что тот всегда рядом), но по факту это само собой разумеется, разве нет? — Чего такой хмурый, дерьмовый босс? Отдыхать едем, не на каторгу же, — Скуало уже разливал по бокалам виски. Занзас одарил Скуало взглядом, кричащим «отвали», и кто как не крикливая Акула понимал эти его взгляды. Босс попутно отказался от выпивки. Сейчас Занзас хоть и чувствовал мутную усталость, ему было неплохо, вопреки заданному Скуало вопросу. Хотел бы Зазнас знать, почему в присутствии Скуало всё в принципе перестаёт быть таким уж дерьмовым. Машина доехала до отеля, пора было выгружаться. Дойдя до стойки регистрации, Скуало занялся вписыванием их имён. Если Савада действительно сам распорядился об отпуске, то наверняка персонал был в курсе о их прибытии. — Босс, они говорят, ты можешь выбрать любую комнату, однако для остальных офицеров будут лишь двухместные, — сказал Скуало. Любую, значит? Занзас был здесь не первый раз и знал о лучших номерах. — Номер люкс на втором этаже с двухместной кроватью, джакузи и мини-баром, — обратился Занзас к девушке на ресепшене, — а ты, — что уже предназначалось Скуало, — спишь со мной. Занзасу показалось, что он краем глаза ухватил широко лыбящегося Бела, надувшего губы Луса и недовольного Леви. — Какого хера, дерьмовый босс? — Скуало пытался возразить. Занзас бы и сам охуел с такого, но сегодня утром, несмотря на то что мусорная Акула разбудила его, в его присутствии Занзасу стало спокойнее. Мысль о том, что он сможет выспаться, закралась с того момента и не желала отступать. — Без возражений. — Отрезал Занзас. — Пропускная карта от вашего номера, сеньоры, — девушка с улыбкой протягивала две карты Занзасу и Скуало. — Уборка номера была произведена сегодня ранним утром. Мы гарантируем чистоту, однако если у вас появятся вопросы и требования, вы можете подойти к стойке администрации, либо воспользоваться телефоном в номере для связи с администрацией. Портье проводит вас к номеру прямо сейчас, а ваш багаж уже на пути к номеру. Приятного отдыха, — голос девушки источал сладость. Портье действительно уже ждал их. Занзас направился к нему, распорядился о чём-то, чего Скуало не услышал, однако ушёл он один, оставив портье ждать на месте, напоследок бросив: — Займись распределением этого мусора и шагай в номер. Оказавшись в номере, Занзас почувствовал накопившуюся усталость от отсутствия долгосрочного сна. В шкафу он нашёл два комплекта спальной одежды, в один из которых и переоделся. Ему пижама была в пору, но он словил себя на мысли, что на Скуало она будет слегка свисать. «Черт» — почти вслух выругался он, проклиная себя за то, что знает габариты мусорной Акулы. Через минут пятнадцать в комнату вошёл Скуало. Занзас лишь услышал стуки двери, лёжа в кровати. — Врой, дерьмовый босс, зачем я понадобился тебе в одной комна- — Заткнись. Ты слишком шумный. — Занзасу всего-то нужно было поспать. — Переодевайся и ложись на кровать, мусор. — Занзас слышал тихую ругань за спиной, однако дверцы шкафа поскрипывали. Скуало всегда такой: недоволен им, но покорный до тошноты. Через минуту Занзас едва ощутил вес чужого тела на другой стороне кровати. Удивительно, как на него действует присутствие мусорной Акулы. Всего мгновение и тьма отступает. Остаётся только спокойствие. Он провалился в сон без сновидений. Когда проснулся, была глубокая ночь. Свет прожекторов и уличных ламп слегка просачивался через плотно прикрытые веки. Неохотно разлепив их, Занзас приподнялся на кровати. Взгляд переметнулся направо, где обнаружил Скуало, дрыхнущего на боку. «Его волосы занимают больше пространства, чем он сам». У Скуало отросла чёлка. Занзасу вспомнился момент. Он не уверен, было ли это из-за болезни отца. Был период когда у него не хватало сил и желания делать что-либо. Скуало лично приносил ему еду, кормил, мыл, одевал. Занзас бы вряд ли когда-нибудь сделал такое для кого-то, но тогда он определённо был благодарен Скуало за его терпение. Если подумать глубже, Занзас, кажется, не мог и не хотел вообще никого видеть, срывался на всех, разнёс половину кабинета и свою спальню. Скуало на все его психи реагировал спокойно и терпел. Теперь Зазнас знает, что даже в худшие моменты единственный, кто может быть с ним рядом, это Скуало. Скуало единственный, с кем Занзас чувствует себя в безопасности? Он пришёл к этому со временем. Тогда, в пору его бессилия, он и волосы не стриг. Чёлка начала перекрывать глаза. Скуало как-то во время принятия ванны сказал: «Эй, Занзас, у тебя волосы отросли. Нужно подстричь. А знаешь, тебе так идёт, выглядишь солиднее. Хотя тебе всё идёт...» Даже в своём овощном состоянии, Занзас, кажется, слышал Скуало отчётливо. Он вообще многое помнил, связанное со Скуало. Наверное, всю жизнь. Он так свыкся с тем, что эта Акула всегда рядом, что уже и себя не представлял по другому, без Скуало. Иногда казалось, что Скуало — его последняя соломинка, за которую он цепляется. Может, это правда, просто Занзас ещё не осознал. Поэтому его слова остаются в памяти. Занзас не ошибся: он чувствует спокойствие, когда мусорная Акула рядом. Он впервые за столько лет смог выспаться. — Эй, просыпайся, мусор, — голос охрип от долгого сна, босс едва мог его контролировать. Скуало не подавал признаки жизни. Видимо, высыпался не только Занзас. Он протянул руку, чуть касаясь плеча спящего Скуало, однако тот всё ещё не реагировал. Пальцы сжали и слегка потянули длинную прядь волос. Взгляд зацепился за чёлку, так и лезущую в закрытые глаза. Словно по какому-то наитию, хотелось прикасаться к Скуало ещё. Аккуратно, боясь разбудить, Занзас убрал чёлку с лица Скуало, легонько провёл большим пальцем по брови, заправил прядь волос за ухо, глаза остановились на губах. Занзас чувствовал себя опьянённым, хотя был уверен, что не пил сегодня. Да и если бы пил, ощутил бы последствия. Скинуть всё на алкоголь, наверное, было бы проще. Но кем он будет, если не сможет встретиться со своими чувствами лицом к лицу. И сейчас он чувствовал желание. Не животное, не зверское. Желание касаться мусорной Акулы. Занзас осознал, что не помнил никаких прямых прикосновений к Скуало, вот таких нежных? Да и от него к себе тоже. Это первый раз. Как можно пробыть вместе столько времени и ни разу не коснуться вот так? Да, они вдвоём в этом явно преуспели. Гостиничный телефон предусматривал кнопки первой необходимости без обязанности звонить лично, чем Занзас и воспользоваться. Ужасно хотелось есть. Скорее всего, когда мусорная Акула проснётся, будет помирать с голоду. Через некоторое время в номер постучались. Занзасу пришлось подняться и открыть дверь, позволяя сотрудникам отеля ввезти на сервировочной тележке еду и расставить её на обеденном столе. Когда сотрудники отеля удалились, Занзас заметил зевающего потягивающегося Скуало на кровати (и это зрелище показалось ему невероятно... «домашним»?). — Давно я так не высыпался, дерьмовый босс, — прозевал Скуало, подав голос. — Ооо, ты даже еду заказал! Кто бы подумал, что ты можешь быть таким заботливым, а? — В миг он стал бодрым и слетел с кровати, после чего оказался уже возле Занзаса и сел справа от него. Скуало вообще всегда садился, да и стоять оставался, только справа. Особенно чётко Занзас заметил это после битвы Аркобалено. Эта битва вообще многое изменила. Отношение Занзаса к Скуало в том числе. — Заткнись и ешь, мусор, — Занзас уже принялся за трапезу. Скуало последовал его действию. — Я всё думал, зачем я тебе пригодился в комнате. Теперь понимаю. Хотел выспаться, да? Что ж, наверное мне стоит сказать тебе «спасибо», потому что я тоже выспался. Знаешь, уже и не помню, когда спал нормально. Даже для мафиози четырёх часов в сутки маловато, не находишь? Я даже пытался изнурять тело тренировками, но всё бесполезно. Слышал про ПТСР? Долго думал, какая ещё травма может будить каждую ночь, но потом дошло что это из-за твоей ледяной тю-, — Скуало остановил себя на полуслове, будто его парализовало. Занзасу хотелось узнать хоть немного больше, но он не смог заставить себя спросить. Одно он понял точно: кошмары мучали не только его. Вот почему этот мусор каждый день просыпался так рано. Ели они в компании друг друга неспеша, настолько неспеша, что уже виднелся рассвет. Здесь рассветало рано; Сицилия, конечно же. Первые лучи солнца пробирались в открытые окна. Занзасу в последнее время казалось, что «хороших» моментов стало в жизни слишком много. Слишком часто он ловил себя на мыслях об идиллии, где были только он и Скуало. Интересно, Скуало думал также? Занзасу действительно стало интересно мнение Скуало о различных вещах. Порой он даже спрашивал, идёт ли ему расхаживать в этой рубашке, надевать галстук, туфли вместо высоких сапог. По-своему, конечно. Но у Скуало был отменный вкус в одежде, что признавал и сам босс. Наверное, стоит чаще брать его за покупками шмоток. — Эй, Занзас, — Скуало редко называл его по имени. В основном, когда они наедине. И Занзас не мог врать о том, что ему это нравится. — Хм? — Что вдруг понадобилось мусорной Акуле? — Не хочешь съездить кое-куда чуть позже? — Куда? — На самом деле разыгралось любопытство. Скуало знает это место? Занзас никогда не слышал об этом. Впрочем, он мало знал о Скуало до «них». — В Базилику делла Колледжата*, на утреннюю мессу. — Не знал, что ты молишься богу, — усмехнулся Занзас. Просить у бога прощения за грехи, превращая людей в кровавое месиво. Такое лицемерие. Тимотео такой же. Думает, что может получить прощение, если будет преклонять голову перед статуей Марии. Глупость. — Не молюсь. И вовсе не для этого... — Скуало поник. Будь на месте Занзаса кто-либо другой, он бы вряд ли заметил, но босс его знает с шестнадцати лет. Он не знает о прошлом Скуало, и не то чтобы это интересно. Но он знает его лицо, его мимику, его реакцию, его улыбку и оскал. Занзас знает этого Скуало лучше, чем кого-либо, лучше, чем кто-либо ещё. — Поедем. Доешь только, — любопытство брало верх над другими чувствами. Что Скуало понадобилось в церкви? Остальное время трапезы прошло в молчании. Через некоторое время они уже ехали на машине до церкви. Путь занял около часа по пустым дорогам. Наконец машина остановилась у той самой церкви. Занзас видел её впервые. Стиль говорил: барокко. Зазнас его никогда не любил. Слишком напыщенный, будто пытается показать себя с лучшей стороны, без изъян. Скуало бессловно вёл его за собой. Внутри помпезности было ещё больше. Занзасу на миг даже подумалось, что было бы неплохо разнести это место. Они остановились у самой иконы Марии с Христом под статуей распятого Христа. — До утренней мессы ещё далеко. Впрочем, неважно, — Скуало смотрел на статую Христа, не отрывая взгляда. — Знаешь, почему я привёл тебя сюда? Это место было священным для моего дяди. Я изредка навещал его в детстве, меня отсылали к нему на неделю или две. А дядя приводил меня сюда. Он молился Христу каждое утро, я просто стоял рядом. Ещё тогда это выглядело для меня глупо. Говорят, всякую душу можно спасти, если человек обратится в веру. Но когда я смотрю на распятого Христа, я думаю, что наверное я был бы среди тех, кто его распял. Смотря на меня, терзающего его, смог бы сын божий сказать, что мою душу можно спасти? Так ли он был «добр», чтобы простить тех, кто его убил? — Взгляд Скуало опустился к иконе с Марией, удерживающей Христа на руках. — Могла бы Мария сказать, что молись я богу, мою душу можно спасти? Даже если я терзал её сына? Не считала бы она меня дьяволом во плоти? «Глупая Акула. Ничего не понимаешь.» Ладонь Занзаса опустилась на голову Скуало, слегка потрепала по волосам. — Ты идиот, мусор, — Скуало повернулся к нему, глядя исподлобья. — Тебе не нужны ни бог, ни дьявол, ни чёртова Мария. — Рука переместилась, сжав подбородок Скуало, заставляя смотреть прямо на Занзаса. — Раскрой глаза и слушай. Я сотру их существование одним своим желанием. И ты последуешь за мной. Здесь, — отпустив подбородок Скуало, Занзас пальцем постучал по его виску, — есть место лишь для меня. Подбери сопли и поехали обратно, — Занзас хотел было развернуться и направиться к выходу, но к своему удивлению Скуало перехватил его ладонь, повернув тыльной стороной и легонько коснулся губами кольца на пальце, задевая смазанным поцелуем пальцы. На его лице появилось подобие улыбки, больше похожее на ухмылку. Но Занзас его знал. — Поехали. У меня в планах сегодня отдохнуть на пляже. Заедем по дороге купить солнцезащитный крем и очки? Я не взял свои. А как насчёт полотенец?... — Мусорная Акула снова стала собой. И снова слишком много говорит. Впрочем, Занзас уже не жалуется. К обеду температура поднялась до тридцати шести градусов по Цельсию, потому можно было уже собираться на пляж. Кажется, Скуало был полон энтузиазма и энергии. Занзас не то чтобы любил пляжи, но и не то чтобы не любил. Он довольно часто бывал на них с некоторых пор. Хотел было спихнуть все вещи на Акулу, но Леви быстро спохватился, забрав все вещи Занзаса, только бы донести их до пляжа. Занзас думал о словах Скуало. Спасти душу, да? Надо ли оно? Занзас даже не был уверен, что у него есть душа, которую кто-то бы ринулся спасать. Он бы и сам не пытался. Но кое-кто, наверное, положил бы жизнь ради спасения. Если бы только «спасение» что-либо обещало. А вообще, не нужно ему спасение души. Пока Занзас жив, Скуало пойдёт за ним куда угодно, даже приказа отдавать не понадобится. Пока Занзас жив, он может заставить пылать эту планету, сделать из неё ад наяву, и Скуало будет с ним. Будет смотреть вместе с ним на то, как горят их души, которые уже не спасти. Скуало другой, когда в глазах не видна жажда убийства. Как сейчас, с пучком на голове, в солнечных очках, весь блестящий от крема. Синий и голубой — любимые цвета, как же. Даже плавки синие. Леви, бесполезный кусок мусора, загораживает вид, размахивая учива*. Занзас, кажется, впервые в жизни может назвать кого-то «красивым». И Скуало красив. Он грациозен. Он мог стать боссом Варии, но отдал её Занзасу. Его мир — это Занзас. Это льстило. Это доставляло удовольствие не меньше, чем прикосновения к Скуало. Меньше дня хватило, чтоб к ним привыкнуть. Занзас никогда не думал, что прикасаться к кому-то так пленительно, завораживающе. Скуало другой. Но любой Скуало — его. Осознание этого пьянило хуже алкоголя (он уже слабо действует на Занзаса). На руке ещё осталось лёгкое ощущение кожи Скуало, его волос, его губ. Только посмотри на него, плавает, как рыба. Впрочем, почему «как». Он же Акула. Хотя сейчас Акула спрятала свои хищные зубы и просто наслаждается жизнью, волнами, свободой. Было бы неплохо остаться здесь, чтобы чувствовать её, эту свободу. Она не больше, чем мираж. Но сейчас её вкус чувствуется совсем как в шестнадцать, когда они только встретились. Скуало выглядит... «счастливым». Слишком громкое слово. Но оно, пожалуй, самое точное. Словно не существует ничего больше. Было бы неплохо иметь домик на берегу, где-то, может, в Палермо, в той же Сицилии, чтобы чувствовать себя свободным, чтобы чувствовать себя «счастливым». Чтобы дать прочувствовать это Скуало. Занзасу кажется, они уже неразделимы. Обречённые на тюрьму в виде Вонголы, с островком свободы в виде Варии, они в одном океане квинтэссенции. Для Занзаса единственный глоток воздуха в нём — это Скуало.

***

За эти две недели Занзас смог, кажется, отоспаться на годы вперёд. Возвращаться не хотелось, хотя бы потому что делить кровать со Скуало оказалось комфортно. Иногда чуть более ранние пробуждения сопровождались наблюдениями за спящей Акулой. И Занзасу на самом деле в такие моменты хотелось остановить время. Время неумолимо, он это знает. Поэтому вот он, самолёт обратно в Милан, к своей родной тюрьме. Благо, он знает, что не одному сражаться с этим. Вария с ним. Скуало с ним. И пока этого достаточно.