Золотая пчела

«Золото — хозяйке, служанке — серебро, Медь — мастеровому, чье ремесло хитро». Барон воскликнул в замке: «Пусть, но все равно Всем Железо правит, всем — Железо одно!» Р. Киплинг Одни лишь глупцы понадеяться могут, Что феи всегда человеку помогут; Ко мне же, как прочая здешняя знать, Добры они были, надо признать… Немного колючим казался их взгляд, Таивший хоть сладкий, но гибельный яд. Я рад был их шалостям и потехам, Дворцовые сплетни слушал со смехом… Г. Гейне       Во время своих нечастых открытых визитов в Эйнас итарки держались сплоченными группами, и между ними и горожанами всегда стояла незримая стена. Они заключали сделки, обсуждали с бургомистром финансовые и налоговые вопросы и уезжали восвояси. Все проходило чинно, официально и несколько скованно. И обе стороны, распрощавшись, вздыхали с немалым облегчением.       А между тем в город все так же тайно, никем не узнанные, наезжали Лиэнна и Ивельрен, и уж они-то погружались в пучину городской жизни со всей дерзостью и безоглядностью. А Наис все это время тщательно хранила их секреты и предоставляла обеим надежный приют. Она свыклась с этими посещениями и даже скучала, если девушки подолгу не показывались в "Золотой пчеле".       Однажды настал день, когда Ивельрен появилась в таверне на привычной лошади и в привычном костюме, но без своей обычной спутницы.       — Ты сегодня одна? — удивилась и одновременно обрадовалась Наис. Вдвоем с Ивельрен она чувствовала себя куда свободнее, чем с Лиэнной, которая непонятно, что скажет или выкинет в следующий момент.       В это время суток, к счастью, посетителей было немного, и уже короткое время спустя Наис присела к Ивельрен за полюбившийся той стол в самом темном углу таверны, чтобы наговориться вдоволь и обменяться новостями и сплетнями.       — Дело в том, что Лиэнна чрезвычайно занята, — многозначительно усмехнулась Ивельрен, — в Инсевель приехал ее… Полагаю, ты назвала бы его ее женихом, хотя это и не совсем правильно. Скажем так — все семейство Лиэнны дружно мечтает, чтобы они поженились.       — Понимаю, — серьезно кивнула Наис. Что такое мнение семьи и как оно влияет на выбор супруга, она могла себе представить очень хорошо. — А что же с его семейством?       — Да это, в сущности, одно и то же семейство. Они с Лиэнной дальние родственники. Так что единственное препятствие на пути этого замечательного плана — сама Лиэнна, которая с момента появления жениха подвергает его терпение воистину тяжким испытаниям. В обмен на кое-какое обещание она, в свою очередь, пообещала брату проводить время с гостем. И проводит, но ведет себя при этом заносчиво, своенравно, надменно, как она умеет… Одним словом, совершенно невыносимо.       — Он ей настолько не нравится? — сочувственно уточнила Наис.       — О нет, этого я не говорила, — развеселилась ее собеседница. — Сама посуди, будь это так, стала бы Лиэнна тратить на него столько усилий?!       — Но в таком случае… — озабоченно нахмурилась Наис. — Стоит ли ей вести себя с ним подобным образом?!       — Конечно, стоит! — небрежно отмахнулась Ивельрен. — Пока у него, у бедняги, еще есть возможность передумать, пускай Лиэнна продемонстрирует все, на что она способна! Или он сбежит, или научится уживаться с ней. Но как бы там все ни сложилось, очевидно одно: как раз сейчас Лиэнна просто великолепно проводит время. И, как ты можешь догадаться, моя помощь ей совершенно не требуется. Она и в одиночку прекрасно справляется с тем, чтобы изводить своего молодого человека, третий там совершенно лишний. Таким образом, я осталась не у дел и решила, что если уж каждый у нас развлекается в меру своих возможностей, то я вполне могу поразвлечься вылазкой в Эйнас.       — Не обижайся, но ты уверена, что тебе... что тебе стоит туда ехать?       — Почему же нет? — посерьезнела Ивельрен.       — Да потому, что ты едешь туда совсем одна!       — Но я в мужской одежде.       — Это именно то, что беспокоит меня больше всего.       — Ты же понимаешь, что молодой человек, путешествующий в одиночку, привлекает куда меньше внимания, чем девушка.       — А вдруг кто-то в городе все же заметит, что ты не парень?       — И что с того? — передернула плечами Ивельрен. — Ну, представим себе, что даже заметят. И что они тогда сделают?!       Наис так глубоко задумалась над ее словами, что надолго замолчала. Инстинктивно она понимала, что оказаться изобличенной в том, что ты, будучи девушкой, выдавала себя за мужчину, это примерно так же стыдно и страшно, как очутиться голой посреди улицы. Это означало безвозвратно погубить собственную репутацию, навлечь на себя насмешки соседей и гнев семьи, которая обязательно узнает о твоем позорном поведении.       Но что, если Ивельрен нисколько не волнует ее репутация среди жителей Эйнаса? А ее семья далеко, и вряд ли до нее дойдут слухи о том, что произойдет в дарийском городе… Так что, получается, она может делать все, что хочет?! Но ведь кроме простого разоблачения ее маскарада, Ивельрен могли подстерегать опасности совсем другого рода.       — Все же постарайся быть очень осторожной и не выдать себя! — попросила Наис вслух. — Если обнаружат, что ты девушка, это открытие непременно привлечет к тебе всеобщее внимание. И уж тогда кто-то обязательно заметит, что ты и не дарийка.       — Пускай заметят, — в тоне Ивельрен прорезался металл. — Заметят — тем более побоятся тронуть меня и пальцем. Я всегда могу пригрозить именем и властью Инсевеля. Откуда им знать, что в Инсевеле никто даже не подозревает, куда я поехала и где нахожусь?!       — Но не волнуйся зря, Наис, — значительно мягче добавила она, — до этого не дойдет. Я постараюсь не привлечь ничьего внимания, это не в моих интересах. Я собираюсь и дальше остаться незамеченной и неузнанной…       — Хотелось бы надеяться, что все так и будет, — вздохнула Наис.       — …Потому что оставаться неузнанной гораздо забавнее!       Еще только обосновавшись в таверне, Наис начала вести счет всем тратам и прибылям, по старой, заведенной еще Ангесом традиции. Теперь она могла с удовлетворением подвести итог своим трудам. «Золотая пчела» приносила стабильный доход. Летом больше, зимой меньше, но Наис перестала, наконец, трястись за свое выживание. Она наконец-то могла позволить себе помощников. Теперь на нее, кроме конюха, работали еще женщина из деревни, которая приходила рано утром, пока Наис еще спала, и убиралась в комнатах, протирала и аккуратно переставляла мебель, а, если оставалось время, мыла посуду.       Неплохо было бы нанять еще одну помощницу, подавать посетителям еду и напитки, но местные девицы казались Наис недостаточно смышлеными и чистоплотными.       Первая девушка, принятая ею на эту работу, долго на ней не продержалась. Возможно, Наис предъявляла к подавальщицам слишком высокие требования, но все же начать прямо на глазах гостей протирать тарелки той же грязной тряпкой, которой перед этим мыла столы, это было чересчур! Пришлось с ней распрощаться.       Вторая найденная ею помощница постоянно била миски и тарелки, наполненные едой, не донося до гостей. Они с удивительной регулярностью выскальзывали у нее из рук, как будто наделенные собственной злой волей. Ей явно не хватало опыта работы. Может быть, со временем она и наловчилась бы... Но Наис слишком жалела как свою посуду, так и гостей, на глазах которых хорошая еда приземлялась на пол, чтобы дать девушке остаться подольше и приобрести этот опыт в ее таверне.       Третья нанятая ею девица не совершала столь вопиющих ошибок, как ее предшественницы. Но, милосердная Ренизи, до чего же она была медлительной! Высовываясь время от времени из кухонной двери, Наис с растущим отчаянием наблюдала, как невыносимо плавно, двигаясь, словно во сне, помощница расставляет перед проявляющими явные признаки нетерпения гостями принесенные ею тарелки. Приходилось бороться с желанием побежать и все делать самой… Но при том количестве гостей, которые теперь столовались в «Золотой пчеле», это было невозможно, особенно по вечерам. Наис нужно было готовить, она никак не могла оставить свой пост на кухне.       Приходилось пока терпеть, но Наис давно решила, что при первой возможности отправится в Эйнас — и не только, чтобы повидать места, по которым порой скучала, но и чтобы найти себе, наконец, достойную помощницу.       Хотя и в Эйнасе с подбором прислуги могли возникнуть определенные сложности. Легко ли будет уговорить выбранную ею девушку переселиться в Белую Рощу? За свое согласие та наверняка потребует жалование выше обычного… Как будто у Наис были лишние деньги! То есть деньги-то у нее, конечно, были, но уж точно не лишние. Наис хмурилась, предвкушая лишние траты, и все откладывала поиски подходящей помощницы до лучших времен.       Тем более даже до мирной Белой Рощи начали доходить упорные слухи о начавшихся волнениях, центром которых как раз и был Эйнас. Паломники и торговцы рассказывали, что тамошние жители ни с того ни с сего заговорили о самостоятельности и свободе, а потом и вовсе взбунтовались и решили выйти из-под власти итарков.       В первый момент Наис искренне удивилась, как такое вообще возможно. Итарки были всегда, как лес и горы. Основа всеми признанного порядка. Или нет? Она вдруг вспомнила высокие налоги, которые приходилось платить Ангесу. Если подумать, неудивительно, что ремесленникам не хотелось расставаться с честно заработанными деньгами… Сама находясь теперь в подобном положении, Наис вполне могла понять их возмущение.       Этим летом в таверне все чаще стали собираться местные жители, которые раньше считали «Золотую пчелу» слишком дорогой. Но теперь жизненно необходимо было обсудить тревожные события последнего времени и чем они могут быть чреваты для общины, а где это сделать удобнее и проще, чем в местной таверне?       А Наис к этому времени достаточно хорошо изучила вкусы селян и научилась угождать им. Она каждый день готовила большой котел какого-нибудь простого, сытного блюда местной кухни, немного изменив первоначальный рецепт, чтобы сделать его поинтереснее. Веточка розмарина тут, лишняя порция масла там, а главное, не жалеть соли с перцем… Порции такого дежурного блюда стоили совсем недорого. Под него особенно хорошо шло пиво и яблочное вино, приносившие ей основную прибыль.       В этот вечер "Золотая пчела" наполнилась народом. Разговоры снова и снова возвращались к происходящим в округе волнениям.       Так как сонная подавальщица совсем перестала справляться с возросшим количеством заказов, Наис сама, едва ли не бегом разносила напитки, улыбалась гостям, внимательно и сердечно расспрашивала каждого об урожае и семье, здоровье мамаши и благополучии детишек, принимала оплату, ничего не путала и не забывала, и успевала при этом про себя раздумывать о том, что интересовало ее больше всего. О будущем таверны в свете грядущих перемен и потрясений.       Наис казалось, что, пожалуй, не пропадет, даже если вдруг лишится итарков в качестве клиентов. Теперь уже нет. Она и ее заведение признаны и местными, и приезжими. "Золотую пчелу" знают и любят. Паломники, из тех, кто побогаче, тоже идут в первую очередь к ней. Да, несмотря на потерю части доходов, она выживет и в изменившихся обстоятельствах.       — И чего им не жилось в Эйнасе, тамошним выжигам?! Почему выжигам? Да потому что денег у горожан — куры не клюют. А привезешь, бывало, на продажу яблок или там еще чего еще — назначат такую бросовую цену, что легче и впрямь весь товар в канаву вывернуть, — громкогласно рассуждал Ритгер в кругу соседей, помахивая кружкой с пивом. Внезапно он вспомнил, что Наис тоже вроде как из Эйнаса и кинул на нее быстрый смущенный взгляд — не обиделась ли. Безмятежная полуулыбка на губах хозяйки таверны успокоила его и он продолжил свою обвинительную речь: — И до того они возгордились, что бросили вызов самим итаркам. А ведь каждому ясно, что против итарков бунтовать, это все равно, что плевать против ветра. Они хитрые и коварные, к тому же за ними сила. Даже если мятежникам и удастся вначале добиться кое-каких успехов, итарки быстро опомнятся от изумления и наведут порядок. Так всегда и было.       А ведь с них станется весь этот Эйнас по камешку раскатать. Да и не жалко, но ведь самое-то главное, что за гордыню эту эйнасовскую и неуемную жадность нам всем придется страдать. Возьмут вот и налоги поднимут или торговые пошлины.       Его слушатели переглянулись. То, что говорил Ритгер, весьма волновало и беспокоило каждого из них.       - Да ведь многие уже и сейчас страдают! - с новым жаром воскликнул он, чувствуя поддержку. - Жители ближайших деревень собираются, если дело дойдет до больших сражений, бежать с насиженных мест. Кто подастся к родственникам, а кто надеется укрыться в Эйнасе, чтобы переждать смутные времена. А пока они торопятся снять недозревший урожай и угоняют скот подальше, а кто-то и вовсе режет. А теперь угадайте-ка, кто скупает у них мясо за бесценок? Да те же горожане. И ведь нисколько не стыдятся!       Слушатели сочувственно и одобрительно закивали головами. Все-таки хорошо, что все происходящее безобразие не касалось непосредственно Белой рощи. Жрецы подтвердили, что итарки намерены и дальше блюсти неприкосновенность этих мест. А раз так, то и бояться местным обитателям нечего и уезжать никуда не потребуется. Что бы ни творилось вокруг, селение, в котором стоит Священная мирная роща, останется островком мира и благополучия. За это необходимо было выпить отдельно, вознося хвалу милосердным богам, и прежде всего Ренизи.       Паломники, сидящие вдвоем за отдельным столиком, уже расправились с ужином, но не торопились подняться в отведенную им комнату. Они внимали разговорам селян, навострив уши. Они прибыли сюда откуда-то с юга. Разгоралось ли в их родных местах нечто похожее на то, что сейчас происходило в Эйнасе? Или они оставались незатронутыми восстанием? Доходили ли до них хотя бы разговоры о смуте? Возможно, они охотно внесли бы свою лепту в общий разговор, но не решались, так как никого здесь не знали.       Наис с участливой улыбкой повернулась к ним, спросила, не желают ли они еще чего-то заказать… Нет, заказать они ничего не желали, разве что еще по пиву. И заодно могли бы изложить доброй хозяйке свои соображения об итарках и Эйнасе, о мире в целом и воле богов, если у нее, конечно, найдется немного времени.       Наис так и думала. Времени у нее было не так уж много, особенно учитывая нерасторопность помощницы, но она покладисто опустилась на скамью и приготовилась слушать.       Она еще по опыту первых лет жизни в Эйнасе помнила, каково это — оказаться на чужбине, вдалеке от привычного окружения, и хорошо знала, как приятно найти чуткого собеседника, который готов тебя выслушать и перед которым можно без утайки излить душу, не опасаясь быть неправильно понятым.       «Да, "Золотая пчела" потеряет часть доходов, но, наверное, выживет. С другой стороны, терять пускай и часть доходов тоже не слишком приятно. Но кто сказал, что восстание, затеянное жителями Эйнаса, закончится успехом? Может быть, случится так, что горожане пошумят и побузят немного, после чего все вернется на круги своя?» — вновь размышляла Наис поздним вечером, сбивая в маслобойке принесенные сыном соседки свежие сливки. Большую часть масла для хозяйственных целей она покупала в деревне готовым. Но предназначенное для того, чтобы мазать на свежевыпеченный хлеб, она сбивала своими руками, по старинному эйнасовскому рецепту, добавляя туда крупную морскую соль...       Ответа на все эти вопросы никто точно не знал, не знала и Наис.       «Поживем — увидим,» — мудро сказала она сама себе, выкладывая готовое масло из маслобойки на чистую деревянную доску.