We're the giggle at a funeral

Через неделю Нил едет по тихим пригородам Колумбии. Идиллические дома на одну семью выстроились вдоль улиц, с просторными подъездными дорожками и такой неестественно зеленой травой, что он задается вопросом, какие химикаты эти люди закачивают в землю. Уже поздний вечер, похороны закончились минут пятнадцать назад, и, чтобы не испортить поминки незнакомца, они с Эндрю решили, что Нил пропустит настоящую службу, а потом приедет к ужину. В любом случае, именно тогда Лютер и Мария будут больше всего доставать Ники. Навигационное приложение сообщает, что Нил находится всего в квартале от того места, где живут Хеммики, поэтому, прежде чем достигает улицы, Нил опускает окно Мазерати и включает плейлист, который они с Эндрю так весело готовили. Он врубает акустическую систему настолько, насколько может, и позволяет сборнику уличного рэпа с таким количеством ругательств, какое они только смогли найти, разорвать сладкий вечер на части. Как и предполагалось, машины припаркованы на обочине перед домом Хеммиков. Некоторые люди болтают на крыльце, держа в руках выпивку и выглядя совершенно нормально, до умопомрачения. Они все оборачиваются, когда Нил подъезжает. То ли из-за того, как Нил неприлично паркуется почти что на лужайке перед домом, то ли из-за того, что они никогда не слышали столько повторяющегося слова «блять» меньше чем за минуту, Нил может только догадываться. Он держит двигатель включенным, пока песня не заканчивается, качая головой, как будто играет его любимая песня. Небольшой группе на крыльце открывается прекрасный вид на покрытые шрамами и татуировками руки Нила, вытянутые над рулем. К сожалению, ни Лютера, ни Марии нет. Он по-прежнему дико ухмыляется одной из женщин, которая отшатывается в тот момент, когда их взгляды встречаются. Удовлетворенный Нил выходит из машины, запирая ее, крутит ключи в пальцах и неторопливо подходит к входной двери. — Эй, мальчик! — один из мужчин подходит ближе, не давая Нилу подняться на крыльцо. — Что ты здесь делаешь? Это частная собственность! У парня избыточный вес, на висках выступил пот. Может быть, дело в том, как он выпячивает грудь, или жемчужные глаза, но что-то в нем кричит о гомофобии, что на самом деле здорово, потому что Нил здесь, чтобы выставлять напоказ свои определенно не гетеросексуальные отношения. Хотя прямо сейчас сексуальность Нила, о которой парень ничего не знает, далеко не самая оскорбительная вещь в нем. Элисон убедилась в этом. Она была в восторге, когда Нил рассказал ей о сегодняшнем дне, и не только охотно предоставила рваные джинсы скинни, но и применила свои навыки стилиста, помогла растушевать подводку для глаз и добавить фальшивый пирсинг. Благодаря ей кажется, что одну из его бровей пронзает штанга, а в носу кольцо. Как же ему повезло дружить с лучшим художником по костюмам в индустрии. Нил продолжает ухмыляться парню, нарочно растягивая шрамы на щеке. — Да, я знаю, поэтому я припарковался здесь, — говорит Нил, бросая ключи. — Мне нужны Лютер и Мария Хеммик, вернее, их племянник. Это их дом, верно? — Возможно-родственник Эндрю усмехается, прежде чем он снова успевает открыть рот, Нил прерывает его, уже глядя в окна, пытаясь разглядеть кого-то с фотографий Эндрю. — Они внутри? Ну, должны быть, так? Спасибо. — С этими словами Нил похлопывает парня по плечу, не обращая внимания на его реакцию и широко раскрытые глаза, следящие за ним. Внутри дом такой же скучно обычный, как и снаружи. Бежевые стены, куча крестов и темные деревянные половицы. Единственное, что интересно, это красочный ковер в прихожей. Нил приписывает это Марии из-за типично мексиканских узоров. У него нет куртки, поэтому он пропускает это, в конце концов, Нил надел только одну майку Эндрю, так как она оставляет его руки обнаженными и показывает начало новых шрамов на его торсе. Нил находит Эндрю в душной гостиной, ссутулившегося в кресле, и, несмотря на обстановку, сердце Нила сжимается при виде него. Эндрю не удосужился переодеться в своем черном гардеробе, что, к счастью, не проблема для похорон. Он хорошо выглядит, мягкие светлые волосы и скучающие карие глаза. Иногда Нил не может поверить, как ему повезло, что Эндрю подпустил его к себе. К сожалению, они не одни в комнате. На одном из диванов точная копия Эндрю держит за руку светловолосую девушку, которая ведет вежливую светскую беседу с высокой женщиной, в которой Нил узнает Марию. Лютер, уже надменный и неодобрительный, прислоняется к подлокотнику рядом с женой. Его глаза сосредоточены на застывшем Ники, который выглядит усталым и напряженным, что резко контрастирует с широкой улыбкой и упругими кудрями, которых и ожидал Нил. Дистанция, которую Ники установил между собой и Эриком, слишком очевидна, чтобы быть совпадением. Они сидят на втором диване, близко, но намеренно не соприкасаясь, даже в отличии от Аарона и Кейтлин. Но для этого Нил и здесь, не так ли? Отвести эти оценивающие взгляды от Ники и дать ему возможность дышать. С последним выдохом Нил полностью входит в роль. — Детка! — восклицает Нил, врываясь в комнату, и тут же семь голов поворачиваются, чтобы посмотреть на него. Нил приходит в восторг от ужаса на лице Марии, когда она его видит, возмущения Лютера и общего замешательства, когда Нил подходит к Эндрю, падая ему на колени и целует в щеку с громким чмоком. Они заранее обсудили границы, и Нил собирается в полной мере воспользоваться тем, что ему позволено. — Я соскучился по тебе. Рты открываются, Ники пытается произнести слова, но не может больше, чем беспомощно повернуться к Эрику, затем к Аарону, который явно теряет дар речи при виде сильно израненного, татуированного и пирсингованного парня, сидящего на коленях его бесстрастного брата. — Эндрю, — зовет Лютер, и Нил клянется, что его бровь дергается. — Кто этот джентльмен? — спрашивает он напряженно, и Нилу хочется смеяться над количеством игл, которые приходится проглотить Лютеру, чтобы назвать Нила джентльменом. Эндрю поднимает бровь. — Нил, — отвечает он. — Любовь всей моей жизни. — И Нилу хочется ударить его за эти слова сейчас, потому что Нил не может отреагировать. Но, конечно, черт возьми, всю грудь Нила сдавливает. — Ты мудак, — шепчет он, а Ники, Аарон и Кейтлин смотрят на них с изумлением. Эндрю просто смотрит Лютеру в глаза. — Я думал, партнерам разрешено приходить? — Пожилой мужчина сжимает челюсти, мерцание отвращения не очень хорошо скрывается на его лице. Нил потягивается, чтобы взять крендель из кофейного столика, встречая смущенный взгляд Кейтлин, когда откусывает. — Ты гей, Эндрю? — вырывается у Ники, выглядя так, словно он сожалеет об этом, как только его родители поворачиваются к нему. — Очевидно, — говорит Эндрю, обнимая Нила за талию. — А как же Рене? — бормочет Аарон. Несмотря на то, что в лице Эндрю ничего не меняется, он излучает раздражение. — Действительно, Рене же не красит свои волосы, черт возьми, в цвета радуги, чтобы ее ошибочно принимали за натуралку, Аарон. Ошеломленная тишина, затем Мария прочищает горло. — Хорошо. Раз уж вы здесь, я Мария, а это мой муж Лютер. — Она представляется. — Не хочешь выпить, Нил? — Ох, черт, да! — восклицает Нил. — Все, что связано с алкоголем, подойдет. — Мария моргает, пораженная его тоном. — У нас… у нас есть прекрасное Шардоне, — предлагает она, напрягая плечи. — Отлично, — усмехается Нил, хватая бутылку со стола и наполняя бокал до краев. И снова все следят за ним, когда он отпивает сразу половину, прежде чем откинуться на Эндрю. — Не хочешь ли ты занять свое место? — спрашивает Лютер, слишком настойчиво, чтобы скрыть свое недовольство физическим контактом между Нилом и его племянником. — Между Ники и Эриком есть место. Да, потому что ты пристыдил их, думает Нил. Внешне он только пожимает плечами, немного покачиваясь, потом усмехается. — Нет, Дрю очень удобный. — Наводящий на размышления оттенок добавлен сюда намеренно. Улыбка Марии дрогнула, когда Лютер так сильно напряг мышцы, что Нил подумал, не свело ли его где-нибудь судороги. Теперь это новая цель, которую нужно поставить на сегодняшний вечер. — Дрю? — говорит Ники Аарону, явно сбитый с толку, Аарон может только истерично пожать плечами. Эндрю отвлекает Нила тычком в ребра. — Почему ты опоздал? — спрашивает он, и Нил почти закатывает глаза, ведь прошла всего пара минут, потому что в пригороде все чертовски запутанно. Но это Эндрю, так что, конечно, он поднимает эту тему. В то же время вспыхивает идея, и, боже, Нил любит импровизировать. — Я бы пришел вовремя, но меня целую вечность не выпускали из изолятора. Свиньи такие медлительные. Им требуется целая вечность, чтобы что-то сделать. Эндрю лишь уклончиво хмыкает, но Кейтлин недостаточно быстра, чтобы скрыть свой писк, а Нил вспоминает, что ее отец - начальник полиции в ее родном городе. Ой. — Прости, что? — Ники широко раскрыл глаза, оглядываясь, как будто он может найти скрытую камеру. — Изоляторная камера? Типа в… в полицейском участке? Куда везут арестованных? — Ага, — фыркает Нил, лишь немного сожалея о том, как побледнел Ники. — За что тебя посадили в камеру? — недоуменно спрашивает он. Делая еще один глоток, Нил невозмутимо отвечает. — Публичное распитие. Встревоженные взгляды переходят к алкоголю в его руке, незаданные вопросы нам забрать это? он сумасшедший? и должны ли мы что-то сказать? метаются в безумных взглядах. — Не волнуйся. Я снова почти трезв. Кстати, малыш, твоя машина едет просто прекрасно. — Пальцы Эндрю впиваются в талию Нила, и когда он поднимает взгляд, Эндрю борется с улыбкой. Нил почти ломается, он так сильно хочет провести пальцами по губам своего жениха. — Что ж, рад, что ты смог это сделать. — Ники пытается, получая взгляд какого хера от Эрика, на что отвечает с широко раскрытыми глазами, кричащими, а что мне сказать?? и полупрерванным подергиванием, которое совсем не скрыто. Из того, что Нил знает об Эрике, он немец, тихий и спокойный, заставить его показать, что он взволнован - это достижение. — Ладно, что ж. Кейтлин как раз рассказывала нам о медицинском институте, в который они с Аароном подали документы. — Мария пытается перевести разговор в другое русло. — Да! — восклицает Кейтлин, готовая помочь спасти неловкое социальное взаимодействие. — У нас осталась всего пара месяцев в колледже. Однако это такая конкурентная среда, не так ли, милый. Глаза Аарона сужены, глядя на Нила, недовольство просачивается из каждой поры. — Это так, — говорит он. — Но мы работали над этим с тех пор, как встретились на втором курсе колледжа. Как давно ты знаешь моего брата, Нил? — Ой. На самом деле я встретил Эндрю только на прошлой неделе. — Отвечает Нил, как они и планировали, спрятав кольцо на цепочке под одеждой. — Он отсосал мне в баре. Это было чертовски волшебно. Я не мог отпустить его после этого. Мария чуть не роняет бокал с вином, пытаясь спасти ковер на фоне сдавленного звука от Ники. — Что? — Аарон выглядит ошарашенным. Вероятно, он ожидал чего угодно, но не этого. Он в ярости, когда поворачивается к Эндрю. — Это не может быть правдой. — Эндрю просто пожимает плечами, совершенно не обеспокоенный тем, что Нил рассказывает семье Эндрю о том, как ему отсосали. — Не думаю, что это уместно обсуждать, — выдавливает Лютер с едва не лопнувшей веной. — Оу, конечно, — говорит Нил, как будто эта мысль даже не приходила ему в голову. — Ребята, вы сказали, что учились в колледже. Как вам? – спрашивает Нил Аарона и Кейтлин. — Это сложно, — говорит Кейтлин, кладя руку на руку Аарона, прежде чем парень успевает сказать что-то свирепое. — Но стоит того, чтобы получить работу, о которой я всегда мечтала. Вообще-то, в этом году мы все вместе закончим учебу. Ники с готовностью кивает. — Да, я уверен, ты знаешь, что Эндрю специализируется на уголовном правосудии и собирается поступать в юридическую школу, но я изучаю международный маркетинг. Босс Эрика уже знает меня, и у нас запланировано собеседование, когда я выпущусь. Большую часть того, чем делится Ники, Нил уже знает, но он старается слушать, поскольку два человека, с которыми он хотел бы разделить свою жизнь, ведут себя пренебрежительно. Разговор об их запланированном будущем немного оттаивает Ники, его улыбка становится настоящей, когда он вспоминает рабочие обеды, на которые сопровождал Эрика, и его курсы. Гордость и любовь в глазах Эрика, когда он наблюдает, как Ники жестикулирует и смеется, согревают внутренности Нила, и, как бы ни было весело это действие, он тоже хочет встретиться с Ники по-настоящему. Где-то вдоль линии Эрик потянулся к руке Ники, переплетая их пальцы, чтобы открыто упереться в его бедро. Глаза Лютера прикованы к этому крошечному кусочку привязанности, и Нил может точно определить момент, когда ему это надоедает. — Да, Ники, — перебивает Лютер своего сына, и Нил вскипает от гнева из-за того, что Ники мгновенно напрягается. — Мы уже разрешили тебе привести его в наш дом, нечего хвастаться. — То, как Лютер обращается с Эриком так, как будто его там нет, настолько очевидно, что болезненно. — Разве нет других вещей, о которых ты мог бы нам рассказать? — подсказывает Мария, слишком мягко для того яда, который впрыскивают эти слова. — О… моей жизни? — спрашивает Ники, удрученное выражение принимает его черты. Он, кажется, не может произнести ни слова, и после нескольких слабых попыток беспомощные глаза наполняются слезами. Нил видит, как сильно Эрик сжимает руку Ники, и решает, что, блять, этого достаточно. Быстрый взгляд на Аарона и Кейтлин показывает неловкость, но у него нет никакого желания вмешаться, из-за чего Нил сдерживает приступ ярости. Эндрю был чертовски прав, когда попросил его об этом. Еще одним махом Нил допивает вино и ставит бокал обратно на стол с громким звоном, как будто комната не захлебнулась от эмоций. — Я думаю, что твои истории довольно интересны, Ники. — Встревает он. Удивленный парень резко поворачивает голову в сторону Нила. — Правда? — Ээм, ага! — восклицает Нил. — Я имею в виду, колледж звучит очень весело, но на самом деле я бы никогда не смог пойти туда. — Нет финансовых средств? — с сочувствием спрашивает Кейтлин. — Знаешь, есть варианты. — Нил тут же решает, что понимает раздражение Эндрю на девушку, и что шокировать ее милое маленькое сердечко весело. — Я знаю, — вздыхает он, — хотя я уже пробовал раздеваться, но ничего не вышло. Глаза Кейтлин комично дергаются. — Что? — Я имею в виду, что каблуки - это буквально пытка, и я знаю, о чем говорю, поверь мне. Меня пытали. — Здесь Нил указывает на свои шрамы, наблюдая, как ужас поднимается на лицах окружающих. — Однако самой большой проблемой были фетишисты, которых привлекали мои шрамы. — Я… я говорила о стипендиях и студенческих кредитах. — Кейтлин говорит, как ребенок, потерявшийся в торговом центре, а выглядит так, будто Нил выкинул в реку мешок с котятами. — Это отвратительно, — усмехается Лютер с удивительной силой. — Отвратительно так продавать свое тело. У тебя нет чувства собственного достоинства? — Лютер. — В голосе Эндрю ясное предупреждение. — Знаешь. — Нил спокойно жует крендель, думая о Ден, о том, что она рассказала ему о танцах. — Стриптизеры одни из самых приятных людей, которых я когда-либо встречал. Отвратительны не танцы и не белье, а люди, игнорирующие границы, они оскорбляют вас, даже если платят, а затем пытаются взять больше, чем вам предлагают. Работать там чертовски тяжело, и я больше уважаю каждого танцора, чем большинство «приличных людей». Лютер находится на грани тирады о чистоте и грехах гомосексуализма. Удивительно, но Кейтлин первой открыла рот. — Ты прав, Нил, — дрожащим голосом говорит она. — То, как общество относится к стриптизу, крайне устарело. Это тяжелая работа, и за это никого не нужно стыдить. Нилу приходится сдерживать улыбку, очевидно, что это новая для нее точка зрения, но то, как она борется с навязанными предрассудками, заставляет Нила изменить свое предыдущее заявление. Может быть, не совсем, но он может оценить чью-то попытку. Тем более, что сейчас в ее сторону тоже устремлено множество неудобных взглядов. Аарон в основном мрачный, но Мария и Лютер проявляют удивительное отвращение от предательства. — Танцы сами по себе на самом деле довольно забавны, — с энтузиазмом рассказывает Нил Кейтлин. Ден дала ему несколько уроков после того, как они впервые встретились. — Попробуй как-нибудь, я знаю очень хорошего учителя. — Ты пытаешься превратить мою девушку в стриптизершу? — в ярости спрашивает Аарон, крепче сжимая руку Кейтлин. Нил поднимает бровь. — Танец на шесте и стриптиз могут быть совершенно разными вещами, — невозмутимо говорит Нил. — Она не будет… — Прости, — перебивает Кейтлин. — С каких это пор ты говоришь за меня, Аарон? — Тут же рот Аарона закрывается, краска заливает его щеки, то ли гнев, то ли смущение, Нил не может понять. — Я так и думала, — фыркает Кейтлин. — Мне тоже кажется, что танцы на шесте могут быть забавными. Я подумаю об этом, — говорит она Нилу. Краем глаза Эндрю смотрит на Кейтлин с новым одобрением. — Значит, финансовые проблемы - единственная причина, по которой ты не учишься в колледже? — Ники пытается вернуть разговор в нужное русло, и Нил чувствует себя почти виноватым. — Нет. У меня нет высшего образования. Это совершенно неправда, ФБР позаботилось о том, чтобы Нил получил образование в учреждении для трудной молодежи после того, как они вытащили его из подвала отца, когда ему было семнадцать, всего через несколько месяцев после того, как он сжег кости своей матери в Калифорнии. На самом деле Нил встретил Эндрю в этом учреждении, который был вынужден заниматься там общественной работой после того, как избил нескольких парней, причинивших вред Ники. Когда Эндрю поцеловал Нила на следующий день после его восемнадцатилетия, Нил втайне решил, что появление там было лучшим, что с ним когда-либо случалось. — Почему у тебя нет высшего образования? — раздраженно спрашивает Лютер, как будто он никогда не думал о таком. — Я был в тюрьме пять лет и не хотел делать это там, — пожимает плечами Нил, хватая целую горсть крендельков, чтобы уменьшить действие алкоголя, поскольку он на самом деле не хочет напиваться. — Я вышел только два года назад. — Оу. — Кейтлин прочищает горло. — За что ты сидел в тюрьме? Могу я спросить об этом? — Последняя часть, по-видимому, относится к Марии, которая начала шокировано молиться. — Конечно, почему бы и нет. Давай посмотрим, — говорит Нил, запихивая крендель в рот, прежде чем начать говорить, и жестикулируя другим. — Меня обвинили в… мошенничестве с идентификацией, пьянстве несовершеннолетних, уничтожении имущества, взломе и проникновении, краже, незаконном владении огнестрельным оружием, ох, и да, непредумышленное убийство. — Что?! — Аарон уже на полпути к тому, чтобы спрыгнуть со своего места, Кейтлин, сжимающая его руку - единственное, что удерживает его. Как ни странно, Нил на самом деле делал все эти вещи в бегах, и, хотя ФБР угрожало предъявить ему обвинение, они никогда не смогли бы построить дело, если у них не было доказательств даже половины из этого. Его послужной список безупречен, но об этом знает только Эндрю. — Как ты получил за все это всего пять лет? — недоуменно спрашивает Ники. — Я имею в виду… ты действительно кого-то убил? Если бы у тебя было только пять лет, это не могло бы быть так плохо… верно? — О нет, я убил того парня, — говорит Нил, — но я был несовершеннолетним, и когда меня арестовали, я назвал много-много имен. Вот почему они заключили со мной сделку. — Что за херня? Как они могут просто отпустить тебя после того, как ты кого-то убил? Ты даже не сожалеешь! — Да, потому что не о чем, — говорит Нил, набивая рот закусками. Похоже, Аарон сам собирается отвезти Нила обратно в тюрьму. — Кроме того, есть разница между убийством и непредумышленным убийством. — Нил чувствует необходимость указать. — То, что делал мой отец… да, это были убийства. То, что сделал я, было счастливой случайностью. — Не счастливой, — немедленно поправляет Кейтлин, колеблясь, когда Нил смотрит на нее в замешательстве. — Ты… ты сказал, счастливой, — объясняет она. — Но я почти уверена, что ты хотел сказать не… верно? — Если бы я хотел, я бы так и сказал. — отвечает Нил достаточно холодно, чтобы она выглядела немного испуганной. — О, так просто твой отец - убийца? — иронично фыркает Аарон. — Аарон, — ругается Лютер, — не говори так небрежно о чем-то настолько ужасном.— Грозовая туча буквально сгущается над его головой, когда он поворачивается к самому Нилу. — И вы, молодой человек. Я хотел бы знать, что за человек только что вошел в мой дом без приглашения. — Я пригласил его, — указывает Эндрю, на что Аарон отвечает гневным взглядом, а Лютер ядовитым. — Не предупредив меня. Так. Пожалуйста. Нил, из какой семьи происходят люди с такой историей, как у тебя? Тьма, которую Нил не чувствовал так сильно годами, расширяется в его груди, поднимаясь, как живое существо. Лютер знает, что Эндрю ненавидит слово «пожалуйста». Он знает, и, блять, подчеркивает это. Давление пальцев Эндрю на его талию - единственное, что удерживает Нила от того, чтобы вытащить один из ножей Эндрю, чтобы показать Лютеру, из какой он семьи. И хотя эта мысль пугает его, в глубине души он всегда знал, что нет предела тому, как далеко он зайдет, когда дело касается Эндрю. Не в силах сдержать кипящую ненависть так быстро, он улыбается Лютеру с ухмылкой Мясника. Это медленно, жестоко, как улыбается его отец. Нил чувствует себя совершенно бездушным, потому что он прекрасно знает, насколько это ужасно. Картину, которую рисует, Нил знает наизусть, чаще видя ее в своих кошмарах, чем в реальности. Прохладно-голубые глаза, рыжие волосы и именно эта улыбка - вот то, что видели многие люди, и это на мгновение наполняет комнату напряжением. На самом деле это слишком просто. Лютер ни хрена не знает об ужасах, которые люди могут причинить друг другу, поэтому даже тень хищника пугает его. — Преступный клан, — отвечает Нил, слишком небрежно для резкого выражения лица. — На самом деле две преступные семьи. Мои родители вроде как победили друг друга в миниатюрной войне мафии, но я уверен, что вы слышали о моем отце. В Балтиморе он был довольно заметной фигурой. Мясник? Они приписали ему восемьдесят шесть убийств после его смерти. Будучи его сыном? Я могу сказать вам, что было больше. Говорить об этом больше не больно. За последние четыре года с Эндрю Нил научился не бояться собственного прошлого. Он понимает, что призраки, преследующие его, не остановятся, но они только это. Призраки. Они больше не могут навредить ему. Кажется, никто даже не представляет, как реагировать на разоблачение Нила. — Чушь, — наконец рявкает Аарон, доставая свой телефон, чтобы найти Мясника. Через пару секунд он замирает. Мгновенно Кейтлин наклоняется, чтобы заглянуть ему через плечо, и ошеломленный взгляд скользит по лицу Нила. — Святое дерьмо, — шепчет она. Нил знает, что находишь, когда гуглишь его отца. Он в основном выучил наизусть свою страницу в Википедии и близко знаком с десятками статей о смерти отца и упоминаниями себя в них. К счастью, они крайне туманны в отношении того, что случилось с ним после ареста. Картинки труднее переварить. К счастью, после похищения Нила ничего не осталось. Но фото его отца и единственную семейную фотографию, которую Натан навязал им, найти несложно. Прямо сейчас Аарон и Кейтлин каталогизируют сходство между Нилом и известным серийным убийцей. Ники тоже настаивает на том, чтобы посмотреть фотографии, и вскоре они начинают шептаться. Нила не волнует, как они воспримут его прошлое, и он начинает рассеянно тыкать одним из крендельков в губы Эндрю. Отведя взгляд от своей семьи, Эндрю смотрит на Нила мертвым взглядом. — Открой, детка. — Нил мурлычет достаточно громко, чтобы привлечь внимание, и снова тычет. Со вздохом, который Нил мог бы описать, как ласковый, Эндрю открывает рот. Самодовольство, которое Нил представляет в комнате, совершенно реально. Аарон с телефоном, забытым в руке, чуть приоткрывает рот в шоке, а Ники смотрит на Эндрю так, словно никогда его раньше не видел. Нил только счастливо улыбается, демонстрируя зубы. — Я… я думаю, что должна проверить мясо. Ужин почти готов. — Мария, не дожидаясь ответа, выбегает из комнаты, устанавливая многозначительный зрительный контакт со своим мужем. — Николас, ты не поможешь накрыть на стол? — спрашивает Лютер, уловка, позволяющая отделить его от Эрика, настолько очевидна, что Нил внутренне сжимается. — Конечно, пап. — Ники пытается улыбнуться, отпуская руку Эрика и следуя за отцом в столовую. Не собираясь позволять Лютеру лишить остатки счастья его сына, Нил тоже вскакивает, небрежно бросая оставшиеся закуски с руки на стол. — Я тоже помогу, — объявляет он. Недовольство искажает лицо Лютера, потом снова начинает выглядеть как человек, страдающий от постоянных запоров, и у Нила не было бы другого выхода. — Я действительно не думаю, что нам нужно три человека, чтобы накрыть на стол… — Лютер пытается, но Нил отмахивается от него. — Чепуха, чем больше, тем быстрее, верно? Это то, чему учили во время дежурства на кухне в тюрьме. Я хочу лучше узнать семью своего мальчика. — Подмигнув Эндрю, он вышел из комнаты, ожидая, пока Ники сдастся и поведет его на кухню. Как только Нил отходит на пару шагов, он слышит возбужденное шипение Аарона какого хуя, Эндрю? и приходится сдерживать улыбку. Ники, очевидно, услышав, смотрит с извинением, но не совсем попадает в цель, потому что у него точно такая же мысль. Нил только пожимает плечами с ухмылкой. В доме сейчас около двадцати гостей, пара женщин, помогающих Марии на кухне, мужчины, потягивающие вино в гостиной, и небольшая группа людей, болтающих за закусками, как группа на крыльце, которая приветствовала Нила. Детей нет, а человек самого близкого возраста Ники - очень беременная женщина, по мнению Нила, но ей за тридцать. Лютер достает, вероятно, причудливую посуду из уродливого шкафа, делит тарелки между Ники и Нилом и забирает коробку со столовым серебром для себя. Взгляд на Нила говорит ему, что Лютер боится кражи драгоценных вилок, и поэтому раздает их лично. Тут же его хватка становится крепче, и Нилу приходится сдерживать смешок. Почему бы не сыграть на этом, когда Лютер предлагает такую ​​идеальную точку атаки? — Я унаследовал их от своей матери, — высокомерно отвечает Лютер, когда они начинают накрывать на стол. — Сомневаюсь, что ты оценишь фарфор. Судя по тому, как Ники сжимается, Нилу не нужно знать, что от него отказались, чтобы догадаться, что он тоже никогда не оценит фарфор. Или этот фарфор. Нил молча клянется подарить Ники чертовски дорогой набор посуды, если тот когда-нибудь выйдет за Эрика. В цветах гордости. Фарфор будет еще лучше. Кому вообще нужны тарелки мертвой бабушки? — Винтаж, — комментирует Нил. — В любом случае, это, вероятно, не подошло бы для нашего места. — Наше? — спросил Ники, любопытство не угасло. — Мое и Эндрю, — отвечает Нил, заставляя Ники промолчать. — Вы живете вместе? Но вы встретились только на прошлой неделе. — Ну, технически в договоре аренды значится только имя Эндрю, — соглашается Нил. — Но у меня не было жилья, когда мы встретились, и я плачу арендную плату… если ты понимаешь, о чем я. — Ага. Тем временем Лютер выглядит так, будто хочет разбить одну из своих драгоценных бабушкиных тарелок о голову Нила. — Пожалуйста, если мы приветствуем тебя в нашем доме, держи эти непристойные вещи в тайне, — выдавливает он. Часть Нила хочет спросить о сексе он или о том, что Нил гей? Но так как он не хочет начинать именно эту дискуссию, то воздерживается. — Конечно, конечно, — говорит Нил и продолжает ставить стопку тарелок. — Что со всеми этими крестами и мертвым чуваком? — Он указывает на стены, на которых больше крестов, чем в церкви. — Ты… ты имеешь в виду Иисуса? — Голос Ники окрашен недоверием, когда он следует за взглядом Нила к кресту, на котором висит фигура окровавленного трупа. Со вкусом. — О, это то, что с ним случилось? — Нил наклоняет голову. — Угу. Зачем ты повесил это на стену? Ну и пиздец, чувак, — Ники запинается на пару слогов, но в итоге не может сформулировать связный ответ. — Я так понимаю, ты не религиозен. — У Лютера на щеках появляются красные пятна, когда он кладет вилку. — Не то чтобы я был удивлен. — Нил не упускает из виду, как Лютер с усмешкой скользит взглядом по татуировкам, макияжу и пирсингу. Он может сказать, что ненавидит этого человека. — Нет, знаете ли, эта штука с Небесным Папочкой на самом деле не для меня. Мне нужна дополнительная физическая помощь. — Громкий звон привлекает пару взглядов родственников, а глаза Ники настолько широко распахнуты, что могут вылезти наружу. — Небесный… — он обрывает себя, испуганно глядя на отца. — Ты не будешь так неуважительно относиться к имени Господа, мальчик. Не в моем доме. — Уххх, Господь. Это какое-то БДСМ-дерьмо первого класса. — Звук негодования Лютера более сдавлен, чем что-либо еще, но Нил ведет себя так, будто даже не замечает. — Ну, как глубоко ты в этом? Ты действительно веришь во всю эту старую чушь или просто не хочешь идти к дьяволу, если это окажется правдой? — Я хочу, чтобы ты знал, что я пастор, — бубнит Лютер с выпяченной грудью. — В моей вере нет ничего претенциозного. — Пастор… — Нил размышляет, как будто он действительно должен думать о том, что это значит. Затем он хлопает себя по виску, как будто теперь все имеет смысл. — Ооо, ты зарабатываешь деньги на этой херне! — восклицает он. — Если бы мне платили за то, что я обрызгиваю людей водой и читаю книгу, я бы тоже повесил труп в своей гостиной. К этому времени Ники смотрит на него так, как будто Нил настоящий дьявол, явившийся в их жизни, глаза Лютера сузились до щелочек. — Знаешь, даже такому, как ты, было бы полезно прислушаться к слову Бога, — говорит он Нилу и, глядя на Ники, добавляет. — Особенно такому, как ты. Никогда не поздно просить прощения. — Ага. Нет, — громко говорит Нил, скрывая все испепеляющие взгляды, которые Лютер мог бросить на своего сына. — Я не собираюсь просить подтверждения у какой-то воображаемой высшей силы. Мое существование беспокоило достаточно людей, и я все еще здесь. Если у Бога или у кого-то еще есть проблемы с этим, он может сказать мне или заткнуться. — Ну, если бы ты прочитал Библию, то узнал бы, что в твоем образе жизни может беспокоить его, — отрезает Лютер. Нил склоняет голову набок. — На самом деле я думаю, что найду много противоречий и страницы за страницами, которые вне контекста десятилетиями использовались для манипулирования и подавления людей. — Нил полностью осознает, что немного ломает характер, но либо это, либо ударить дядю Эндрю. Иногда он может выбирать, большое спасибо. — Ты не понимаешь, о чем говоришь, — сухо отвечает Лютер. Нил пожимает плечами. — Возможно, нет. Но что меня больше всего беспокоит в религии, так это вовлеченные в нее люди. Божье слово, — фыркает он, — Большая чушь, чем пара мертвецов, пытающихся записать то дерьмо, для которого их здесь не было, и половина этого в любом случае теряется при переводе. Большая часть этого, вероятно, полная ерунда, только идиот воспримет это буквально. Как только люди находят что-то, что дает им власть, они злоупотребляют этим. Это просто факт. Я имею в виду, что некоторые вещи, которые делала и продолжает делать церковь, просто безумны. — Легко возвращаясь к роли, Нил усмехается, наклоняясь ближе. — Итак, жесткий отказ от книги Небесного Папочки. Единственное имя, которое я буду воспевать, это имя твоего племянника. Ники таращится на него. Рот открыт, глаза тоже широко раскрыты, абсолютно безмолвен. Эндрю будет чертовски горд им. Взгляд Лютера наполнен отвращением и нетерпением. Как будто Нил таракан. Или очень глупый ребенок. Тем не менее, Нил не упускает из виду позу Лютера, как будто он хочет воссоздать статуэтку Иисуса на кресте, пригвоздив Нила к стене их хорошим столовым серебром. Нил хотел бы, чтобы у него не было достаточно опыта общения с жестокими родителями, чтобы знать, что этот человек ударит его, если они будут наедине. — Некоторых людей невозможно спасти, — бормочет Лютер, прежде чем снова отвернуться, чтобы убрать серебро. — Кхм, извините меня, — говорит Ники, бросаясь обратно в гостиную, где Нил слышит, как он кричит. — Эндрю, твой парень только что назвал Бога «Небесный Папочка» в присутствии моего отца. Дважды! Какого хера?! Подавив свое ликование при виде реакции Эндрю на эти новости, Нил приступает к обходу людей, собравшихся почтить память умершего Грега. Все они, по его мнению, относятся к одному и тому же типу консервативных, гомофобных республиканцев, которых легко вывести из себя комментариями об иммиграции, здравоохранении и идее равных прав, поэтому он просто отключает фильтр для этих взаимодействий, наслаждаясь тем, что болтает столько, сколько он хочет. — Моя мать на самом деле была пакистанкой, — небрежно говорит он пожилой женщине с такой же мерзкой гримасой, как у Лютера, и это даже не ложь. Дедушка Нила женился на пакистанской женщине, чьи гены ответственны за легкий загар кожи Нила и его густые брови. Несмотря на светлые глаза и темно-рыжие волосы, доставшиеся ему от отца, можно разглядеть предысторию Нила, если прищуриться. — А мой отец был из Польши, поэтому у меня два паспорта. — Опять же, даже не ложь. Он был рожден для этого действия. Ухмылка старухи говорит, конечно, вот ты, мразь, и угодил в тюрьму. Какой-то парень лет сорока начинает болтать о налогах, поэтому Нил начинает со слов. — Есть так много стран с системами, покрывающими бедность и здравоохранение. В Финляндии, например, почти не осталось бездомных, потому что они перестали скулить и начали давать приюты. — Есть один разговор о нелепости ограничений дресс-кода, где он в основном говорит человеку возраста Лютера. — Может быть, подумайте больше о том, кто считает эти правила необходимыми. Потому что, если тебе шестьдесят, и тебя «отвлекает» плечо тринадцатилетней, проблема в тебе, а не в ее плече. Нил мог бы целый день спорить о расовом и гендерном равенстве или о правах ЛГБТ. На самом деле, он хотел бы систематически разорвать этих людей в клочья, но сорок минут спустя Мария зовет обедать, и Нил находит дорогу обратно к Эндрю. Глаза, следующие за ним, настороженно смотрят вокруг, и Нил может видеть озорство и гордость, скрытые в чертах лица Эндрю, когда они садятся. — Мой близнец последний час говорил выкинуть тебя из моей жизни, — бормочет Эндрю на тихом русском языке, стараясь избегать имен, чтобы не привлекать к ним внимание. Услышав язык, который они выучили вместе, Нил всегда чувствует что-то внутри, поэтому он действительно не может сдержать улыбку. — С его подружкой, такой деликатной поддержкой, и, судя по тому, что сказал мой кузен, дорогой дядя близок к тому, чтобы провести над тобой экзорцизм. — Нил фыркает. — Это то, что ты себе представлял? — мило спрашивает он. Эндрю кладет руку на бедро Нила, глядя ему в глаза. — Не задавай глупых вопросов, — говорит он, и Нил чувствует, что сейчас лопнет от радости. Только что упомянутые члены семьи Эндрю и их партнеры присоединяются к ним в конце стола, рядом с тем местом, где во главе будет сидеть Лютер. Нил не пропускает злобный взгляд, который бросает на него Аарон, и тайно упивается им. Еду выносят на стол, и вскоре все едят, рассказывая истории о мертвом Греге и весело различая все меньшинства, о которых только могут подумать. Если Нилу придется слушать слова «Трамп» и «Мексика» в еще одном предложении, он сорвется. Самое тошнотворное то, как они уверяют Марию, что речь идет не о «таких иммигрантах, как она», а о «всех этих наркоторговцах», и судя по тому, как женщина улыбается, это комплимент. Решив вести себя несносно, а не спорить, Нил сосредотачивается на беременной женщине, Дениз, сидящей парой мест дальше. Он собрал ее имя, слушая других гостей. — Это твой первый ребенок? — спрашивает Нил, преувеличенно жестикулируя вилкой. — О нет! — хихикает она. На самом деле почти кудахтанье, как у одной женщины из шоу Мэтта и Ден, кажется, постоянно находящимся на заднем плане их квартиры. — Я беременна уже в пятый раз, — отвечает она, поглаживая свой живот, и Нилу хочется немного сблевать. — Беременность не планировалась, но на этот раз Бог подарил нам двойню. Он одаривает Эндрю взглядом, который читается как почему все в твоей огромной семье такие церковные чудилы? Минимально приподнятая бровь Эндрю означает мы на юге. — Чееерт, шестеро детей? Из тебя уже вышло четверо? Мать твою, вы разоритесь, если попытаетесь отправить их всех в колледж. — Он пытается соответствовать ее отвратительному смеху, в то время как лицо Дениз искажается уже хорошо известным неодобрением. Понятно, что она ждала поздравлений. — Прошу прощения? Нил потрясен чудом жизни и силы женщин, которые буквально создают человека в своем теле, но то, как она говорит, что Бог одарил нас, вероятно, означает, что мы не верим в защищенный секс, что, откровенно говоря, он находит глупым. Особенно с менее звездным послужным списком семьи Хеммик, когда дело доходит до воспитания детей. Боже, он надеется, что эта женщина хорошая мать. Однако он здесь ради хаоса. — Я просто сказал. Моя последняя подружка сделала аборт практически в ту же секунду, когда узнала, что беременна. Лучшее решение, которое она когда-либо принимала. — Другие дискуссии вокруг стихли. У некоторых достаточно такта, чтобы притвориться, что они не слушают, в то время как Лютер открыто смотрит на Нила. — Ты позволил ей убить вашего ребенка? — спрашивает разгневанный мужчина, который, очевидно, еще не слышал рассказа Нила. Нилу хочется вздохнуть. Здесь все такие же предсказуемые. — Во-первых, я даже не уверен, что ребенок был моим. — Нил пожимает плечами. — Она была не самым преданным человеком… не то, что Эндрю. Я знаю, что он никогда не стал бы обманывать. — Нил хлопает ресницами, улавливая плохие попытки скрыть отвращение на лицах вокруг него и решительно нейтральную попытку самого Эндрю. — Во-вторых, я не позволял ей. Она не хотела детей, поэтому избавилась от груды клеток, которая была в ее теле. — Наевшись овощей, Нил продолжает с набитым ртом. — Что хорошо для нее. Что, блин, я должен сказать об этом? Мы все равно стали бы фиговыми родителями. Этих слов достаточно, чтобы весь стол погрузился в громкую дискуссию о ценности жизни, и он каким-то образом оказался один на стороне свободного выбора. Смешно, насколько осуждающими могут быть люди, если это не влияет на них и не приносит им пользы. Нил на сто процентов убежден, что все эти самодовольные мужчины благословили бы аборт, если бы от них забеременела не их жена, а кто-то другой, но не если бы мать подвергла опасности собственную жизнь или была бы вынуждена родить мертвого ребенка. Люди всегда чувствуют себя самыми святыми, они способны на самые жестокие вещи, потому что они чертовски уверены, что правы. Это отвратительно. Ники и Эрик вообще не разговаривали с тех пор, как сели, Ники всегда поглядывал на своих родителей, а Эрик делал то же самое с Ники. Аарон и Кейтлин стараются давать нейтральные, приятные ответы не потому, что они согласны, а потому, что Кейтлин воспитывали вежливой, а Аарона соглашаться со взрослыми. Это жалкое зрелище, на которое Эндрю смотрит скучающими глазами, пока Нил находит прекрасную возможность вмешаться и сделать еще хуже. Библии достаются из карманов и кошельков, в адрес Нила сыплются цитаты и оскорбления, и он почти уверен, что завтра охрипнет не один человек. Это так же прекрасно, как и грустно. — Знаете, я думаю, это был последний толчок, который мне нужен, чтобы попробовать трахнуть парня, — небрежно говорит Нил всему столу. — Без матки больше не будет страха перед беременностью. И кто-то действительно должен поведать вам, как потрясающе ощущается член в заднице. — То, как он произносит «потрясающе», не что иное, как непристойность, и взгляды, которые он получает, соответственно возмущают. — Эй, вопрос. Если твоя девушка трахает тебя страпоном, ты уже считаешься геем, или член должен быть естественно привязан к кому-то? Аарон давится картофельным пюре, ударяя кулаком себя в грудь, он хрипит. — Кто, черт возьми, вообще думает о чем-то подобном? — Кейтлин беспокойно хлопает его по спине. Маленькая злая ухмылка - единственное предупреждение, которое получает Аарон, прежде чем Нил наклоняется ближе к Эндрю. — Когда я вижу, как давится Аарон, я хочу, чтобы ты подавился кое-чем другим, — шепчет он с придыханием, но достаточно громко, чтобы окружающие люди могли слышать. Сразу же кашель Аарона усиливается, его лицо становится красным, как светофор, когда он борется за глоток воздуха. Вилка Ники замерла на полпути ко рту, его карие глаза большие, как у оленя в свете фар, когда он смотрит на Нила, внутренне размышляя, не снится ли ему лихорадочный сон. Лютер, сытый по горло, с силой швыряет вилку. — Достаточно, — требует он. — Если ты не сможешь поддерживать надлежащий разговор, мне придется попросить тебя выйти из-за стола. — Мария, которая выглядит так, будто упоминание о гомосексуализме испортило ей весь аппетит, кивает в знак согласия. Жаль, что Нил не планирует давать им свободную минуту с сыном. — Просто ешьте, — говорит Эндрю, и среди служителей возникает безмолвная волна облегчения, от которой в груди Нила расцветает темное ликование. Только идиот будет полагаться на Эндрю, чтобы спасти их прямо сейчас. Они это тоже знают, потому что Эндрю наклоняется ближе к Нилу, его пальцы касаются челюсти Нила, когда он добавляет. — Ты говоришь намного меньше с набитым ртом, детка. Лицо Нила автоматически следует за Эндрю, когда он отстраняется, писк Ники и руки, сжимающие его рот, отходят на задний план. Ему даже не нужно имитировать реакцию, которую Эндрю может получить от него. Одно прикосновение, по его позвоночнику бегут мурашки, и больше ничего не имеет значения. Иными словами, Нил позволяет своим глазам медленно, как мед, блуждать по парню рядом с ним. Часть его просто хочет продолжать смотреть, снова загипнотизированный Эндрю и его близостью. — И я знаю, что именно поэтому я тебе нравлюсь больше всего, — мурлычет Нил, послушно позволяя Эндрю засунуть ложку ему в рот. Если Лютер думает, что Нилу приходится говорить, чтобы всем стало не по себе, его ждет плохая новость. Оставшуюся часть ужина Нил устраивает шоу, граничащее с порнографией. Он не говорит, но слишком одобрительно мычит над едой, в основном отсасывая вилке и облизывая губы и пальцы дочиста, демонстрируя пирсинг на языке. И все это время трахая Эндрю глазами самым очевидным образом, какой только мог придумать. То, что Эндрю должен притворяться, что его это не беспокоит, даже лучше, чем смущенный румянец Кейтлин и неотрывный взгляд Марии на тарелке. Некоторые разговоры продолжаются, но никто не может игнорировать Нила слишком долго. Это как автокатастрофа. Вы не хотите этого видеть, но и не можете отвести взгляд. Нил старается установить неудобный зрительный контакт с людьми, которые время от времени смотрят на него, даже подмигивает Ники, который чуть не выливает свою воду Эрику на колени, когда его передергивает. Это так отвлекает, что Лютер не может сосредоточиться на критике чего-либо еще. Как только Нил доедает, Мария уже готова. — Давай мне, — говорит она, почти вырывая серебряную вилку из рук Нила и неся на кухню. Так как Нил ел со скоростью улитки, большинство людей уже закончили. Когда ужин окончательно закончился, Ники быстро откашлялся. — Я… я думаю, нам с Эриком пора, — говорит он родителям, стоя у входа на кухню. — У нас билеты в кино на сегодня, так что нам нужно бежать. Как будто они тщательно не спланировали свидание в кино, чтобы иметь социально приемлемую причину уйти пораньше. Мария напряженно кивает на слова Ники, вытирая руки о кухонное полотенце, а затем запутывая их в ткани вместо того, чтобы обнять, на что Ники явно надеялся. — Было приятно снова вас увидеть, — продолжает Ники. Жесткое да от Лютера и молчание Марии разбивают сердце Нила из-за Ники, который просто кивает и вместо этого поворачивается к Эндрю и Аарону. — Я позвоню вам, ребята, — говорит он, быстро обнимая Кейтлин и Аарона, но оставляя Эндрю и Нила наедине. Что-то в том, как он смотрит на них, заставляет Нила предположить, что он будет главной темой этих телефонных звонков, и он усмехается. — Было приятно познакомиться. Нам нужно как-нибудь потусоваться. Улыбка Ники немного слаба. — Конечно, — говорит он, хватая Эрика за руку, и еще раз прощается через плечо. — Мы тоже уходим, — объявляет Эндрю, как только за его кузеном закрывается дверь. Большинство гостей, вероятно, молча произносят благодарственные молитвы, но Аарон выглядит противоречивым. Очевидно, он счастлив избавиться от Нила, Аарона раздражает то, что он отпустил его с братом. — Можем мы поговорить минутку? — спрашивает он Эндрю, проглатывая пожалуйста и сердито глядя на Нила. — Нет, — просто говорит Эндрю, обвивая рукой талию Нила с ничего не выражающим лицом. Его глаза находят Лютера, который не упускает шанса. — Вы уезжаете? — Ох, да. — Нил берет на себя ответственность ответить. — У нас также есть несколько… отличных планов на сегодняшний вечер. Сжатый кулак, дергающийся на боку Аарона, заставляет Нила задуматься, действительно ли Аарон попытается ударить его прямо здесь. Прежде чем Нил успевает это выяснить, Эндрю тащит его к двери с бесцветным. — Пока. Однако Нил оборачивается. — Было весело. — Кричит он в ответ Марии и Лютеру. — Надеюсь, что скоро еще кто-то умрет, так что мы сможем сделать это снова! Удачи с шестью детьми, Дениз, и позвони мне по поводу танцев, Кейтлин! — Последнее, что видит Нил, это множество испуганных лиц, затем Эндрю закрывает дверь, и они остаются одни на крыльце на фоне садящегося солнца. Нил смотрит на Эндрю, и тут же его лицо смягчается, а плечи теряют всякое напряжение, каждое действие отбрасывается в мгновение ока. — Ну как я? — спрашивает он, желая услышать мнение Эндрю. Эндрю просто целует Нила в губы и идет к своей машине. — Двигайся. До того, как Аарон выйдет и на самом деле ударит тебя по лицу. — Он фыркает. То, как машина припаркована на лужайке, заставляет Эндрю изогнуть бровь, но Нил просто пожимает плечами и садится на пассажирское сиденье. — Проблема с парковочным местом? — спрашивает Нил, и в глазах Эндрю вспыхивает веселье. — Немного, — говорит он и ускоряется, оставляя глубокие вмятины на идеальной зелени. Нил смеется, когда Эндрю мчится из пригорода. К большому удивлению Нила, Эндрю тоже начинает смеяться, тихими, глубокими вздохами, от которых чистая радость проникает в самое сердце Нила. Он рассмешил Эндрю. Эндрю смеется от искреннего удовольствия, и это самый любимый звук Нила в мире. Нил просто переплетает их руки вместе, и они продолжают смеяться, пока не достигают своего дома. У Нила все еще кружится голова, и как только они оказываются в своей квартире, Эндрю толкает его к соседней стене и целует, глубоко и голодно. Трепетание в животе Нила достигает новых высот, когда он обнимает Эндрю, и он не может перестать улыбаться. — Ты видел лицо Аарона, когда он думал, что ты хочешь сделать из Кейтлин стриптизершу? — Эндрю издает еще один хриплый смех, и Нил уткнулся лицом в шею Эндрю, чтобы сдержать хихиканье и чувствовать вибрации смеха Эндрю. — Мне больше всего понравился тот парень, который чуть не швырнул в меня свою Библию после того, как я «не понял» его цитату. — Не жаждала ли двоюродная бабушка Харриет тебя, пока ты «ел»? — спрашивает Эндрю. — Она не… — Озорство в глазах Эндрю заставляет Нила смеяться еще сильнее, цепляясь за плечи Эндрю. — Хорошо. Это было для тебя, — шепчет Нил, целуя Эндрю в челюсть. — Это всегда только ты. Руки вокруг Нила напрягаются, и он усмехается, проводя языком по чувствительной коже за ухом Эндрю. — Ты, блять, дразнишь, — рычит Эндрю, снова требуя губ Нила в болезненном поцелуе. — Кстати, ты тоже любовь всей моей жизни. — Нил тяжело дышит в губы Эндрю, когда тот поднимается, чтобы глотнуть воздуха. — Не думай, что я забыл, что ты сделал этот сучий ход, когда я не мог ответить. Глаза Эндрю сужаются. — Заткнись. — Никогда, — шепчет Нил, его бездыханный смех заглушается ртом Эндрю ни секундой позже. — Значит, мое выступление было нормальным? — повторяет вопрос, который он задал сразу после выхода из дома. Рука, запутавшаяся в волосах Нила, оттягивает голову назад, чтобы дать Эндрю доступ к его горлу. — Отличным. — Эндрю кусает чувствительную кожу. — Ты был идеален. Кости Нила тут же решают превратиться в масло. Ему удается следовать за Эндрю в их постель, Эндрю ставит перед собой задачу начертить языком слово идеальный на каждом квадратном дюйме кожи Нила, пока Нил не потеряет способность думать. И если Нил воспроизведет некоторые вещи, которые он делал со столовым серебром, что ж… Эндрю же больше всего нравится Нил с набитым ртом.