Вернувшись домой, я тотчас же закрою ворота.

      Наверное, одно из самых невероятных ощущений, которые только можно испытать в этой жизни, когда всё твоё тело, такое лёгкое и гибкое, обдуваемое нежным ветерком, невесомо парит в тысячи ли над землёй, где-то далеко-далеко в облаках. Ничто не отягощает, нет никаких проблем, лишь беззаботный полёт в бескрайних просторах. Можно с головой зарыться в пушистые облака, либо же играть наперегонки с птицами. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. И вот уже тело, прежде такое расслабленное, как мягкая глина, наливается свинцом, а конечности сковывает какая-то незримая сила. И до этого плавный полёт превращается в стремительное падение с огромной высоты. Всё веселье в одночасье пропадает с приступом паники, накатывающей, словно волны, одна за одной. Не пошевелиться, не схватиться, не удержаться. Каждая клеточка напрягается, предвещая неизбежное. Даже дышать получается с трудом. Остаётся только смириться и ждать неминуемой гибели...       Ну или наконец проснуться. Что и сделал Вэй Усянь. Падение, отнюдь, оказалось весьма реальным, и только каким-то чудом мальчишке удалось удержаться за ограничительное заграждение своей койки и вовремя перенести свой вес обратно в сторону постели, тем самым избежав болезненного свидания с полом. Их отношения сам Усянь окрестил как абьюзивные и весьма токсичные. Сон его практически всегда был беспокойным, он много ворочался, а потому встречалась эта парочка довольно часто. Парень неоднократно зарабатывал себе лёгкие травмы и ушибы, за что вполне серьёзно грозился отнести заявление дяде Цзяну и отправиться в больницу снимать побои. А потому он был безмерно рад разорвать их отношения, как сам думал, раз и навсегда. Широко раскинув руки и жадно глотая воздух, подросток ошалело глядел в потолок пару минут, пытаясь прийти в себя от столь бурного пробуждения.       Прошло всего ничего, от силы год, но Вэй Ин уже успел отвыкнуть спать сверху. Успокаиваясь, парень потихоньку начал вспоминать события минувшего дня и причину, по которой он вновь вернулся на прежнее спальное место. Постепенно разрозненные кадры собрались в одну единую линию, подобную старой киноленте. И как только её хронометраж подошёл к концу, Усяня посетило озарение. Лань Ванцзи! Он же теперь живёт не один! С ним живёт Лань Ванзци! Вэй Ин резко подскочил на постели и уже намеревался спуститься к своему новообретённому соседу. Однако сознание, всё ещё затуманенное остатками сна, вдруг воспротивилось. Цепкий взгляд подростка ухватил силуэт игрушки, ослика, рядом со своей подушкой. Но он ясно помнил, как положил её Лань Ванцзи. Или же он всё только выдумал? В душе зародился тревожный комочек, который стал пищать гаденьким голоском, что всё это только приснилось мальчишке, что на самом деле нет никакого Ванцзи. Сам не зная, чего он боится, Вэй Усянь нервно сглотнул и попытался заглушить эти противные мысли. Старательно подавляя дрожь в теле, медленно, боясь столкнуться с обламывающей крылья реальностью, парень свесил голову вниз. Приоткрыв зажмуренные веки, он тут же распахнул их в изумлении и вновь чуть не встретился с полом. Кровать внизу была идеально ровно застелена, не было и малейшего намёка на то, что кто-то спал на ней этой ночью. Ни следа постороннего присутствия. Внизу было пусто, чего Вэй Ин и опасался.       В полнейшей прострации Вэй Усянь уселся на своей постели и тупо уставился перед собой, пытаясь привести в порядок бушующие мысли и сердце. Даже не глядя, на автомате он схватил Яблочко и стал теребить многострадальную игрушку. Да. Это был всего лишь сон. Просто очень реалистичный сон. И чего он так разволновался? Ну нет у него соседа, было бы из-за чего расстраиваться? Ему же больше достанется, вся комната в полном распоряжении. Никто не мешает. А Лань Ванцзи? Подумаешь, какой-то там Ванцзи. Они кто друг другу? Друзья? Товарищи? Да Вэй Ин и знать-то его не знает. Просто выдуманный парень. Плод буйной фантазии. Не более. Вот только под рёбрами отчего-то заныло лишь сильнее, стоило мальчишке развить подобную мысль. Он никак не мог отделаться от ощущения утраты. Как будто потерял что-то очень дорогое. Нет. Это скорее даже было чувство покинутости. Будто его поманили пальцем, а затем просто растворились в воздухе, оставив совсем одного, брошенного, забытого, ненужного. Поддавшись эмоциям Вэй Усянь отчаянно вскрикнул и с размаху ударил кулаком в подушку, желая выплеснуть эти угнетающие чувства. Парень растёр лицо, успокаиваясь, и потянулся за телефоном, чтобы взглянуть, сколько времени. Час кролика едва ли перевалил за свою середину, а летние каникулы только-только начались. Усянь мог проваляться в постели ещё так долго, однако теперь ему оставалось лишь разочарованно вздыхать об утраченных мгновениях сна, которого не было ни в одном глазу после настолько неприятного пробуждения.       Собравшись наконец с силами Вэй Ин начал спускаться по лестнице вниз, дабы одеться, умыться и пойти умыкнуть что-нибудь вкусненькое с кухни. Там он непременно застанет дядю Цзяна, который будет готовиться к очередному рабочему дню. Эта мысль немного приободрила парня. Оставалась жалкая пара ступенек, как, потеряв равновесие, мальчишка всё таки рухнул на пол. Однако, будто не замечая этого, он так и застыл на месте, прожигая взглядом спину человека, сидящего напротив окна. В это самое мгновение, в лучах восходящего солнца Усяню казалось, что весь силуэт незнакомца охвачен божественным сиянием. Казалось, будто не солнце — он — источает этот свет, заливающий комнату, слепящий. Чуть прищурив глаза и дополнительно прикрыв их ладонью на манер козырька, подросток наконец смог высмотреть в фигуре знакомые черты. Уже несколько раз обманувшись за это утро, всё ещё не веря своим глазам, он осторожно позвал: — Лань Чжань?       И тот обернулся, стоило звуку его имени слететь с губ Вэй Усяня. Будто высеченное из белого нефрита прекрасное лицо с печатью холода и отчуждённости в его чертах, длинные тёмные волосы, спадающими прядями обрамляющие его и водопадом струящиеся по плечам и пристальный взгляд светлых, почти прозрачных в лучах утреннего солнца, глаз, на дне которых не прочитать ни единой эмоции. Это определённо был Лань Ванцзи. Именно таким его и запомнил Вэй Ин. Облегчённо выдохнув, парень направился прямиком к своему соседу по комнате, походу потирая ушибленный зад. Рот того чуть приоткрылся, словно какая-то мысль так и норовила соскочить с кончика языка, а бровь изогнулась в немом вопросе. Нахмурившись, Лань Чжань покачал головой, так и не решаясь на что-то. Однако, стоило только Усяню опуститься на пол рядом с ним, парень всё же подал голос: — Прости, что разбудил тебя.       Это было отнюдь не то, что ожидал от него услышать Вэй Ин. Ему совсем не понравилось, что новый сожитель первым же делом принялся рассыпаться в извинениях, вместо банального приветствия и вопросов на подобие «как спалось?». Да и было бы за что просить прощения. С тем, что Усянь проснулся рано, Ванцзи уж точно никак не связан. Поэтому мальчишка поспешил заверить того, что в этом нет его вины: — Я всего лишь отвык спать наверху и чуть не грохнулся. Ты тут ни при чём, забей. — Я слышал, как ты злился и кричал, — подросток настаивал на своём. — Что? — в памяти всплыл момент, как он, вскипев, выпускал пар несколько минут назад, оттого, смутившись, Вэй Ин замахал руками перед лицом Ванцзи, оправдываясь, — Аа, Лань Чжань, так ты об этом. Ты решил, что я из-за тебя злюсь? Не беспокойся. Это я должен извиниться, что напугал тебя, — парень состроил виноватую мордашку, после чего по его лицу расплылась озорная улыбка, а в чуть прищуренных глазах заискрили смешинки. — И вообще, Лань Чжань, чего это ты тут уселся с утра пораньше? Не спиться? — Я всегда встаю в пять. — Я-ясно...— Вэй Усянь поразился той серьёзности, с которой Ванцзи это сказал, вот он сам точно так не смог бы, предпочитая продрыхнуть практически до самого обеда, если только мадам Юй не растолкает его и не заставит подняться, — Ну, ты тогда в следующий раз бери хоть книжки почитать или в приставку сыграй. Чего сидеть-то на полу? Это же неудобно, и всё затекает. А лучше вообще ложись спать дальше... — В Гусу так не положено. Я должен медитировать.       Тут Вэй Ина поразило неприятное осознание. Со слов Цзян Фэнмяня, условия жизни у Лань Ванцзи были очень жестокими. Все его действия полностью контролировались его безумным дядей, а воля была абсолютно подавлена. Неудивительно, что теперь, уже уйдя из того дома, Лань Чжань всё равно продолжает следовать навязанным ему правилам и никак не может расслабиться. Вэй Усянь понял, что легко с новым соседом ему не будет, и придётся приложить много усилий, дабы тому стало лучше. Но он также решил, что непременно сделает всё возможное, чтобы Ванцзи скорее смог забыть пережитые ужасы. — Лань Чжань, почему ты вернул Яблочко? Если ты думаешь, что спать с игрушкой не круто, открою тебе тайну, — Усянь придвинулся ближе и зашептал в самое ухо, будто и правда собирался раскрыть страшный секрет, — все классные парни спят в обнимку с игрушками. Не веришь? Посмотри на меня. Или хоть сейчас можешь зайти к А-Чэну и убедиться в этом. Ты даже не представляешь, сколько места в этой комнате раньше занимала его коллекция собачек, пони и другой живности!       На самом деле Лань Ванцзи было стыдно признавать под таким напором, но он просто не понимал, какой в этом смысл. Зачем обязательно обнимать что-то во время сна? Ночные часы нужны были исключительно для восстановления сил, дабы поддерживать тело в здоровом состоянии. И как игрушка могла этому поспособствовать? Тем более утешить и укрепить морально? Может быть, дело было в том, что у Лань Чжаня просто никогда не было игрушек? Дядя никогда не баловал их с Сичэнем, запрещая племянникам привязываться к материальным вещам. Он говорил, что это тянет их вниз и мешает совершенствоваться. Говорил, что истинные благородные и возвышенные мужи должны отказаться от всяческих бренностей и любых привязок. А потому Лань Цижэнь забирал у них все вещи подобного рода, стоило только мальчикам проявить к ним более сильные чувства, чем базовая нужда. Братьям запрещено было играть и баловаться, чего уж говорить о том, чтобы спать в обнимку с игрушкой. И в утешении они не нуждались. Просто не могли себе этого позволить, так как единственные сожаления, которые им дозволено было испытывать, могли быть вызваны их собственными проступками. А раз виноваты были они сами, то и сочувствия не заслуживали, достойны братья были лишь наказания.       Поэтому Лань Ванцзи не нашёлся с ответом. Он был в сознании в тот момент, когда Вэй Ин подложил ему того ослика, хотя обычно после девяти спал, как убитый, до самого подъёма. На новом месте это далось с трудом. После пережитого голова раскалывалась от всевозможных мыслей. Парень слышал заботливый тихий шёпот и чувствовал, как что-то мягкое защекотало щёку. Когда все звуки улеглись, и в комнате воцарилось молчание, Лань Чжань решился открыть глаза и посмотреть, что оставил ему неугомонный мальчишка. Тот щекочущий мягкий предмет оказался плюшевой игрушкой. В голове продолжали звенеть слова: «если тебе будет страшно...можешь обнять», заглушая все голоса в сознании. Подросток невесомо коснулся плюшевой ослиной головы, будто бы боясь, что всё исчезнет, окажется просто сном. Игрушка пахла теплом, согревающим, пряным, как любимые специи Вэй Ина, как и все другие вещи, принадлежащие хозяину комнаты. Лань Ванцзи позволил непрошеным слезам упасть на подушку. Он и сам не знал, почему так расчувствовался. Может, сказались страшные впечатления от прошедшего дня, может, потому что впервые кто-то, помимо Сичэня, проявил заботу и участие по отношению к нему. Однако Лань Чжань быстро опомнился и, снедаемый чувством вины за подобные вольности, отпихнул от себя плюшевого ослика. Как бы сильно ему ни хотелось обратного, парень понимал, что не достоин подобного. Он чувствовал себя так, будто обворовал владельца игрушки, присвоил любовь и ласку, предназначающиеся не ему, а мальчишке, спящему койкой выше. Верно. Это всё принадлежит Вэй Усяню. А ему, благородному нефриту, Хангуан-цзюню, подобное было непозволительно. Пролежав ещё немного, борясь с самим собой, Ванцзи всё-таки вернул ослика хозяину, лишь после этого постепенно провалившись в тревожный сон.       А сейчас, сидя перед тем самым владельцем игрушки, он молчал, ничуть не изменившись в лице. Вэй Ин тем временем, не зная всех переживаний сверстника, хотел было перевести тему, решив, что эта была не самой удачной, раз его собеседник смолк. Но не успел он и рта раскрыть, как дверь в комнату распахнулась, а на пороге показался ранее упомянутый Цзян Чэн. — Ты!..Усянь! — парень с трудом выдавливал из себя слова, а по его лицу было не ясно, то ли он зол, то ли взволнован, то ли всё сразу, — Ты кричал!       Последние слова были брошены в утвердительной форме, однако в них всё же сквозил беспокойный вопрос. Вэй Ин этого не заметил, испугавшись гнева своего сводного брата. Он помнил на какой нерадостной ноте они расстались, а потому не хотел продолжения вчерашней сцены. — Я снова упал с кровати, только и всего, — для пущей убедительности Усянь потёр действительно ушибленную ранее поясницу и натянул на лицо дурашливую улыбку, неловко рассмеявшись. — Упал и упал, чего разорался?! Сам не спишь, так дай это сделать другим!       Закончив на этом разговор, Цзян Чэн ушёл так же стремительно, как и ворвался в комнату, напоследок хлопнув дверью. Вэй Ин на это лишь привычно вздохнул, прекрасно зная характер брата и ничему не удивляясь. Однако для Лань Ванцзи всё было ново. Заметив, насколько тот помрачнел, Вэй Усянь поспешил успокоить парня: — Лань Чжань, не обращай внимания. А-Чэн просто снова встал не с той ноги. У него непростой характер. Но, поверь, он такой не всегда. Вам просто нужно получше познакомиться, и ты увидишь, насколько мой брат классный! — Мгм. — наконец не выдержав, Ванцзи добавил, — Как ты узнал моё имя? — А? Я вчера в документах дяди Цзяна увидел. Так тебя это тревожит? Прости. Буду звать тебя Лань Ванцзи... Просто я подумал, раз мы будем жить вместе, то я мог бы звать тебя Лань Чжань. Но раз ты против... — Не против, — тихий голос Ванцзи прервал речь сверстника. — ...то я не бу... Что?! Правда? Лань Чжань, тогда можешь звать меня Вэй Ином, — лицо Усяня мгновенно просияло, а на губах в который раз расцвела улыбка.       Глядя на эту улыбку, у Лань Ванцзи перехватило дух. Впервые он видел столько радости на чьём-то лице за такой короткий промежуток времени. И ведь радости такой простой, беспричинной, но невероятно искренней, что сердце невольно забилось чуть быстрее. Такая светлая улыбка была адресована не кому-то другому, а именно ему, Лань Чжаню, отчего он просто не в силах был оторвать взгляд от лица напротив, стараясь запомнить все детали как можно точнее, впитать в себя это новое тёплое чувство. В лучах утреннего солнца и с этой улыбкой на губах Вэй Усянь был прекрасен. С трудом пересилив себя, Ванцзи разрушил момент, подав голос: — Мгм. — Ладно, раз уж мы оба уже встали, пойдём умываться и завтракать.       Наваждение спало окончательно, когда мальчики приступили к повседневной рутине. Они всё делали вместе, так как Вэй Усянь, чувствуя ответственность за своего нового друга, всячески старался помочь тому скорее освоиться в совершенно иных бытовых и психологических условиях. В шкафчике в ванной комнате он откопал новый комплект полотенец, зубную щётку и остальные необходимые мелочи, попутно делая мысленные заметки, о чём ещё нужно будет попросить у дяди Цзяна для Ванцзи. В спальне парень предоставил тому свободный доступ к своему шкафу с одеждой, как и в прошлый вечер, помогая подобрать гардероб. Лань Чжань всюду следовал за Вэй Ином, словно маленький несмышлёный цыплёнок за мамой-наседкой, чем сильно позабавил Усяня. Так они наконец дошли и до кухни. Там как раз допивал утренний чай глава семейства, Цзян Фэнмянь. Жена его хлопотала у плиты. Однако эта женщина разительно отличалась от стереотипных добродушных суетливых хозяюшек. В каждом её жесте была грация и изящество, все движения строго выверены, будто она занималась не обычным приготовлением завтрака, а создавала произведение искусства. Даже в переднике и с поварёшкой в руках она выглядела невероятно величественно и внушала подсознательный страх. Не дав мужу и рта открыть, она первым же делом принялась браниться на Вэй Ина, не отрывая взгляда от плиты: — Что вы опять не поделили с А-Чэном? Почему такой шум с самого утра?! Вы и дня спокойно провести не можете, а это только начало каникул. — женщина раздражённо выдохнула, — Когда вы уже повзрослеете? И как мне вас двоих оставлять!? — в конце фразы она осеклась, понимая, что теперь мальчишек стало на одного больше, и, всё же найдя в себе силы на признание ошибки, женщина поспешила добавить, — Доброе утро, Лань Ванцзи. Надеюсь, ты не будешь брать пример с Усяня и не станешь перенимать его дурные привычки.       Лань Чжань выдавил из себя лишь короткое приветствие: — Мгм. Доброе утро, мадам Юй, господин Цзян. — Здравствуй, Лань Ванцзи. Как ты? Удалось выспаться? — в разговор наконец смог вступить Цзян Фэнмянь, — И тебе привет, А-Сянь. Будь деликатнее, не докучай нашему новому члену семьи слишком сильно. — Эй, дядя Цзян, я не настолько приставучий, — Вэй Ин изобразил обиду, однако что голос, что взгляд его наполнились смехом.       Мадам Юй тихо фыркнула и закатила глаза, но, так как стояла спиной к остальным обитателям дома, этот жест остался никем не замечен.       Ванцзи принял слова мужчины буквально, не уловив юмора и не зная всех тонкостей отношений между людьми в этой семье, оттого с совершенно серьёзным видом ответил: — Не беспокойтесь, господин Цзян. Всё хорошо. Вэй Ин не доставляет мне неудобств.       Понимая, что Ванцзи к подобному не привык, Цзян Фэнмянь не стал заострять на этом внимание, искренне надеясь, что со временем мальчик тоже научиться вести лёгкие шутливые беседы. — Что ж, рад это слышать. — мужчина мягко улыбнулся, но после сделался более серьёзным и, как только дети уселись за стол, продолжил, — Лань Ванцзи, сейчас я уеду в участок, вернусь только вечером. Если у тебя возникнут какие-либо сложности или нужно будет поговорить, не бойся звонить, я постараюсь сразу же ответить. А-Сянь даст тебе телефон. На десять у тебя запись к доктору Чжану. Не пугайся. Он психотерапевт, вы будете видеться два раза в неделю, в основном просто беседовать. Это часть реабилитационной терапии. Сегодня жена отвезёт тебя. Знаю, как тебе тяжело, но не унывай, развлекись с мальчишками потом. Ну всё, мне пора бежать.       Мужчина встал из-за стола, обнял Вэй Ина и похлопал по плечу Лань Ванцзи, отозвавшегося привычным «Мгм». Попрощавшись с Юй Цзыюань, Цзян Фэнмянь удалился. Вместе с ним пропала и непринуждённая атмосфера. Повисло неловкое молчание, и всё в той же тишине хозяйка дома подала детям завтрак. Поблагодарив за еду, Вэй Усянь удручённо приступил к трапезе. Подцепив ярко-красное от специй мясо в своей тарелке, он сделал несколько укусов. Прожевав, мальчишка не удержался от того, чтобы бросить взгляд на друга. По лицу Лань Чжаня невозможно было понять, какие чувства он испытывал, однако ел он сосредоточенно и очень медленно, не отвлекаясь ни на что постороннее. Парень же прочёл в этом, что Ванцзи испытывает дискомфорт или смущение, из-за чего не может расслабиться. Усяню и самому всегда было не по себе, стоило ему остаться наедине с мадам Юй. А от царившей в комнате обстановки становилось и вовсе неуютно. Потому молча Вэй Ин просидел недолго и постарался завести беседу: — Лань Чжань? Эй, Лань Чжань? — Усянь дождался, пока тот поднимет взгляд от своей тарелки, после чего сунул ему кусочек свинины, — Лань Чжань, хватит копаться в овощах, попробуй, это самое вкусное.       Но лучезарная улыбка на лице Вэй Ина быстро сменилась огорчением, стоило только Ванцзи открыть рот: — Нельзя разговаривать за столом. — Что? Очередное дурацкое правило? — тут подросток совсем уж погрустнел, — Лань Чжань, забудь ты о них. Всё уже закончилось. Тебе не нужно больше себя заставлять... — Ха, это ещё почему? Не слушай его, Лань Ванцзи. Манеры за столом никто не отменял. И то, что ты, Усянь, такой невоспитанный, не делает тебе чести, и не даёт права другим вести себя подобным образом. — в разговор вмешалась мадам Юй и не преминула как обычно уколоть приёмного сына.       Вэй Ин сделал вид, будто не заметил этого. Он давно привык к подобным нападкам в свою сторону и ничего не мог с этим поделать. Если начнёт препираться, сделает только хуже, да и эффекта это никакого не возымеет, поскольку обиды женщины были направлены в первую очередь на её мужа, а ребёнок служил лишь поводом и объектом, на котором можно было выпустить пар. Поэтому мальчишка как ни в чём не бывало продолжил: — Хорошо, Лань Чжань, не хочешь говорить, не надо. Но мясо всё равно попробуй. — тут он повернулся уже к приёмной матери, — Кстати, где там Цзян Чэн застрял? Он есть не будет? Пусть не обижается, если я съем его порцию. — А-Чэн, между прочим, уже давно поел без вас и ушёл на пробежку. — А? Правда? Ну ладно...       Вэй Ин понял, что поднял ещё одну неудачную тему, так как после слов о родном сыне мадам Юй поспешила удалиться в другую комнату, оставив мальчиков наедине. Всё это время на кухне фоном был включен телевизор. Различные утренние телешоу сменяли друг друга цветными пятнами, пока череду нелепых картинок не прервала напряжённая мелодия новостного блока. Ведущие с серьёзными лицами вещали о последних событиях, произошедших в стране. Пара слов про экологию, немного о погоде, потом политика и экономика. Вэй Усянь так бы и пропустил всё мимо ушей, если бы не заметил, как Лань Ванцзи сжал палочки, стоило начаться криминальной сводке. На экране замелькали кадры любительской съёмки, какие-то фотографии и обнародованные материалы дела, пока диктор вёл рассказ: — Дело о самоубийстве в государственном университете, прогремевшее на всю страну несколькими днями ранее, приобрело новый, неожиданный и пугающий, поворот. По первым версиям, погибший студент второго курса, Лань Сичэнь, наложил на себя руки из-за давления от предстоящих экзаменов. Преподаватели и однокурсники описывают его как тихого, доброжелательного, в меру общительного молодого человека с идеальным воспитанием и образцовой успеваемостью. Это могло быть обычной трагедией на почве учёбы, что, к сожалению, не редкость в последнее время. Но кто бы мог подумать, что в деле окажется замешан уважаемый лаоши, обладатель учёной степени, широко известный и глубоко почитаемый многими профессор Лань Цижэнь, приходящийся погибшему дядей. Полиция продолжает вести расследование, однако, по предварительным данным стало известно, что подозреваемый растил племянника в одиночку, в семье имелось место насилию и жестокому обращению. Вполне вероятно доведение до самоубийства, что в корне меняет ситуацию. Расследование дела продолжается. Будем ждать новой информации.       Рассказ сопровождали обрывки видео, относящиеся к делу. На размытых кадрах мелькала паникующая толпа, мигали сирены. Показали замыленное цензурой, вероятнее всего, уже мёртвое тело, как его грузят в карету скорой помощи. Снимки полиции с места происшествия. Вэй Усянь нервно сглотнул, когда в глаза бросился кадр, с подсыхающей на асфальте кровью и какими-то частицами, и ему вовсе не хотелось знать, что именно это было. Корреспондент повёл операторов на крышу учебного заведения, попутно рассказывая, какой маршрут прошёл погибший и откуда именно спрыгнул. От его бодрого голоса становилось тошно, будто с экрана вещали о городском фестивале или новом рецепте запекания утки, «от которой ваш мужчина истечёт слюнями», а не о смерти человека. Фрагментами вставляли интервью с очевидцами и администрацией университета, речи которых едва ли отдавали искренностью. Далее пошли фотографии названных в репортаже людей.       И тут Вэй Ина прошиб озноб. Услышав мельком имя того горе-студента, он не придал значения, но стоило ему увидеть фотографию погибшего, как весь воздух разом вышибло из груди. С экрана на него смотрел прекрасный юноша, практически как две капли воды похожий на парня, сидящего с ним за одним столом. Исключение составляла лишь робкая улыбка и тёплый, доброжелательный взгляд тёмных глаз. В остальном же он был почти один в один копия Лань Ванцзи. До Вэй Усяня дошло, что он только что увидел, и его охватило неприятное волнение. Но не успел он перевести взгляд на своего друга, как со стороны послышался сначала кашель, потом частое, прерывистое дыхание, а после и грохот бьющейся посуды и падающей мебели. Вэй Ин моментально подорвался навстречу Ванцзи, однако он совсем не знал, что делать. Лань Чжань распластался по полу, задыхаясь и содрогаясь всем телом. В уголках его покрасневших глаз то и дело выступали слёзы, крупными жемчужинами скатывающиеся по щекам и вискам. Казалось, он не видел и не слышал ничего вокруг себя, полностью поглощённый наплывшими эмоциями. Усянь пытался звать его, пытался удержать, но тот вырывался, становясь всё более безумным. Как на зло, именно в этот момент мадам Юй не оказалось рядом. Вэй Ин, и сам начиная сходить с ума, истошно закричал, зовя на помощь приёмную мать: — Мадам Юй!..Мадам Юй, пожалуйста! Лань Чжань...Лань Чжаню плохо! Пожалуйста! Ему нужна помощь!       Женщина прибежала на шум, возмущённо прикрикнув. Однако быстро сообразив, что происходит, потемнела лицом. — Что случилось? Вэй Усянь, что случилось?! Мне что, и правда нельзя вас одних оставить?! — М-мы просто ели...Потом начались новости и...И там...Там было про брата и дядю Лань Чжаня...А-а потом он упал и... — Вэй Ин уже сам был близок к истерике, крепко сжимая дрожащего Ванцзи и заливаясь слезами.       Мадам Юй метнулась к пульту, выключая источник лишнего шума, затем вернулась в спальню за телефоном и набрала номер скорой. Она нервно ходила по квартире, дожидаясь ответа оператора. Гудки никак не прекращались, а потому женщина начала терять терпение: — Они что там, оглохли все?! Не хватало мне, чтобы он помер у нас в доме!       Глаза и без того перепуганного мальчишки стали ещё больше, он перевёл заплаканный взгляд в сторону приёмной матери, пребывая в ужасе от услышанного — Мадам Юй, что вы такое говорите? — голос потонул где-то глубоко в окаменевших связках, а потому до женщины не долетел сдавленный полу-шёпот. — Ох, муженёк, ну и подкинул же ты нам всем проблем, — мадам Юй продолжала злостно причитать, пока на другом конце не послышался голос диспетчера, после чего она тут же собралась и принялась объяснять ситуацию.       На том конце сотрудник скорой помощи давал инструкции, как облегчить состояние Ванцзи. Следуя указаниям, раздававшимся по громкой связи, включённой приёмной матерью, Вэй Усянь чуть успокоился и постарался отвлечь внимание друга на себя, то и дело повторяя «Лань Чжань». Он по прежнему сидел, обхватив парня руками и прижал его чуть ближе к себе, ограждая от внешнего мира, отвлекая собой, делая вдох, а затем и выдох с ним в унисон, постепенно выравнивая дыхание обоих. Через пару попыток, это начало давать результаты. Судорога в теле Ванцзи перешла сначала в мелкую дрожь, а затем его тело и вовсе расслабилось. Теперь же он лежал в крепких объятьях спокойно, лишь изредка вздрагивая от всхлипов. Сквозь подёрнутые пеленой слёз ресницы, Лань Чжань поднял взгляд на лицо в паре сантиметров от своего и тихонько, сдавленно позвал: «Вэй Ин», после чего Усянь не смог сдержать очередную слезу.       К счастью, угроз для жизни Лань Ванцзи не обнаружилось, и, как только врачи приехали, они сделали небольшой осмотр, дали парню лёгкое успокоительное и, убедившись, что пациент пришёл в норму, уехали, не задерживаясь надолго. Перед отбытием они что-то сказали мадам Юй, но Вэй Усянь не слушал. Всё его внимание было приковано исключительно к ослабленному, потерянному и разбитому другу. Вэй Ин отвёл того в их комнату, подальше от кухни, пребывание в которой ещё могло напоминать Лань Чжаню об увиденном. Скомкав идеально заправленное покрывало, подросток завернул в него Ванцзи, как в кокон, и мягко уложил на кровать. Сам же он полез к себе наверх и спустился через мгновение держа в одной руке Яблочко, в другой — телефон. Он лёг на постель рядом со сверстником, положив между ними игрушку. Усянь нашёл подходящий плейлист с немного лиричной, успокаивающей музыкой, а затем сунул по одному наушнику каждому из них в уши.       Как водная гладь приходит в абсолютное спокойствие и бездвижность даже после сильной ряби, так и лицо Лань Чжаня вновь вернулось к своему привычному виду, не выражая ни единой эмоции. И лишь покрасневшие уголки глаз выдавали недавний взрыв чувств. Вэй Ин не знал, как лучше поступить и что сделать, чтобы облегчить душевные страдания Ванцзи. Со своими переживаниями за столько лет он вполне привык справляться сам, а потому редко его можно было застать в подобном смятении. Однако Усянь, как сам он ощущал себя, становился невероятно беспомощным, стоило только кому-то другому в его присутствии дать слабину. И если волнения малознакомых людей не сильно его трогали, то вот слёзы родных и близких парень видеть не мог. Его душа страдала, разрывалась за них. Хотелось забрать всю их боль, но это было невозможно, а потому он мучился вместе с ними, мучился от собственной неспособности всё исправить и избавить дорогих сердцу людей от горя. Сейчас он сделал всё возможное для Лань Чжаня, однако ему всё ещё казалось, что сделал он недостаточно, что нужно нечто большее, чтобы успокоить настолько израненную душу. Вэй Ин не знал, почему настолько прикипел к этому парню. Они знакомы всего ничего, меньше суток. Но в глазах напротив было столько боли и скорби, от чего внутри всё сжималось. Хотелось протянуть руку помощи. Руку, ногу — да что угодно, лишь бы унять тот холод, мурашками пробегающий вдоль позвоночника, от одного взгляда в светлые, утонувшие в слезах глаза. Лишь бы знать, что Ванцзи сумеет исцелиться. Но Усянь прекрасно понимал, что такие раны в состоянии залечить только время.       Они лежали молча. Лань Чжань, уставившись отсутствующим, пустым взглядом в потолок, отстранённый, погружённый в свои мысли, и Вэй Ин, скользящий глазами по белоснежной, гладкой, словно нефрит, коже, по тёмному шёлку волос, разметавшемуся по подушке, по изредка вздрагивающим пушистым ресницам. А между ними игрушка-ослик и поток мелодичных звуков. К сожалению, идиллия не могла длиться вечно, и тот кокон спокойствия, что воздвиг для них Вэй Усянь, вскоре был разорван требовательным тоном мадам Юй. Та призывала поторапливаться со сборами, иначе женщина грозилась никуда не отвезти Ванцзи. Походы ко врачу были важны для состояния Лань Чжаня, особенно после случившегося за завтраком. Так что пришлось подчиниться.       Всё ещё пребывая в лёгкой апатии Лань Ванцзи выпутался из покрывала и начал приводить себя в порядок, избегая зрительного контакта с Усянем. Это не укрылось от последнего, но он не стал цепляться к подобному, списывая всё на недавно пережитый шок. Однако не сделался менее внимательным в отношении друга. Лань Чжань же собрал длинные волосы в небольшой пучок и потянулся к аккуратно сложенной им вчера стопке одежды, чтобы переодеться из домашнего в уличное. И как только парень остался без верха, Вэй Ину открылось нечто поистине ужасающее. Красивый изгиб спины был весь испещрён совсем старыми и более свежими шрамами, которые сейчас, при утреннем свете резко контрастировали с болезненной бледностью. Не только спину — все открывшиеся участки тела покрывали следы жестокого насилия. На этом фоне ярко выделялись совсем новые, только-только разлившиеся кровью под тонкой кожей, синяки, скорее всего, полученные при падении из-за стола. Наконец с трудом оторвавшись от торса, Усянь поднял глаза выше и невольно содрогнулся, будто его окатили ушатом ледяной воды. Его интерес не укрылся от Лань Ванцзи, и сейчас тот выглядел поистине убийственно, поджав в полоску тонкие бледные губы так, что на них вот-вот проступит синева, и вперив немигающий взгляд своих холодных глаз прямо в Вэй Ина. Внезапно испытав прилив смущения и вины за то, что так откровенно рассматривал тело друга, Усянь попытался завязать разговор: — Лань Чжань, ты...Твоя спина, она вся... — он никогда не был робким заикой, как его лучший друг, Вэнь Нин, однако сейчас язык отказывался работать как надо.       Лань Ванцзи на это только сильнее потемнел лицом, явно давая понять всем своим видом, что эта тема закрыта и более не обсуждается. Усянь, исполнившись большей неловкостью, выпалил: — Лань Чжань, ты ушибся! Нужно обработать синяки и ссадины! — и с этими словами умчался за аптечкой, оставив Ванцзи наедине с самим собой.       Заперевшись в ванной, Вэй Ин выкрутил кран с холодной водой почти на максимум и принялся заливать разгорячённое лицо. Он не понял от чего больше был взволнован. От открывшегося вида на изящное, при этом не лишённое силы, тело, от болезненных грубых отметин на нём или же от леденящего душу взгляда, которым одарил его Лань Чжань. Но успокоить бешено колотящееся сердце и остудить пылающие щёки определённо точно следовало. Выключив воду, Усянь сжал край раковины и жалобно выдохнул. И на кого он после этого был похож? Выбежал, нет, вернее даже вылетел пулей из комнаты так, будто он юная барышня, которую застали за непристойностями и подглядыванием в мужской раздевалке. Ничего криминального не произошло. Он ведь всю свою сознательную жизнь делил спальню с Цзян Чэном, они ходили купаться вместе, в общем, неоднократно видели друг друга обнажёнными. Даже больше, чем Ванцзи сейчас. А он, Вэй Ин, отреагировал так, будто... Будто... Он и сам не понимал, что. Вот только явно своими действиями усугубил ситуацию. От чего стало неловко вдвойне. Но этот взгляд Лань Чжаня... В тот момент Вэй Усяню показалось, что он и вправду увидел то, что не должен был. И стало так неприятно, ведь парень совсем не хотел обижать Ванцзи. Однако, что сделано, то сделано. Мальчишка лишь понадеялся, что его друг окажется отходчивым и не станет долго цепляться за эту ситуацию. Напоследок пару раз хлопнув себя по щекам, Усянь достал необходимое из аптечки и поспешил вернуться.       Лань Чжань нашёлся в дальнем углу комнаты, сидя у письменного стола на самом краешке компьютерного кресла. Уже полностью переодетый и, похоже, остывший. Вэй Ин обрадовался такому раскладу и поспешил приблизиться к нему. Стоило между ними остаться паре жалких чи, как Ванцзи сдвинулся на сидении чуть дальше, глазами прожигая дыры в полу. Подросток сделал ещё шаг, и всё повторилось. Продолжалась эта игра до тех пор, пока отодвигаться стало уже некуда. Усянь чуть удивился, но не смог сдержать смешок. Парень напротив выглядел, будто нашкодивший капризный ребёнок, пытающийся сбежать от гнева родителей. Руки так и чесались потрепать его по макушке, однако Вэй Ин вовремя себя одёрнул. И, встав практически вплотную к сидящему перед ним Лань Чжаню, произнёс: — Раздевайся.       Ванцзи мгновенно поднял на него ошарашенный, испуганный взгляд, замерев всем телом и даже перестав дышать. Лишь кадык нервно подрагивал на всё ещё затянутом бинтами горле, а пальцы впивались короткими ногтями в обивку сидения. — Снимай одежду, — с улыбкой повторил Усянь.       Но насколько бы доброжелательно он не выглядел, Ванцзи уже ощутил прилив тревоги и постепенно ужас накатывал всё сильнее. Он стал дёргаться и вырываться, стоило Вэй Ину чуть склониться в его сторону. Лань Чжань оказался в невыигрышном положении, зажатый между креслом и парнем, нависающим над ним. Оставалось только ещё сильнее вжаться в высокую спинку и бить ногами, в попытке оттолкнуть от себя чужое надвигающееся тело. Кричать не имело смысла. Никто ему не поможет, никто не примчится на выручку. Он был чужим в этом доме. К тому же любой шум был запрещён. Отчаяние захлестнуло с головой. Светлые глаза вновь покраснели в уголках. Сильное тело опустилось сверху, придавливая бёдра Ванцзи, лишая последней возможности на сопротивление. Когда чужие руки потянули край футболки, задрав его до самых ключиц, подросток издал жалобный всхлип: — Не надо. Пожалуйста, не наказывай меня. Я не хочу больше.       Но чужие горячие руки так и не исчезли с его оголённого торса. Чуть огладив мышцы, будто изучая поле для предстоящей работы, Вэй Усянь выдавил приличное количество геля в ладонь. Пальцы в чём-то прохладном и скользком, опаляли контрастом с остальной кожей, блуждая по плечам, спине, спускаясь на поясницу. Щекоча бока, скользили на впалый живот, плавно переходя на грудь. Круговыми, втирающими движениями касания нежно очертили ореолы розовеющих сосков, покрытые некрасивыми рубцами, и вновь вернулись к плечам и спине. Ванцзи терялся в ощущениях и лишь молил: «Я никогда больше не нарушу правила. Я всегда буду послушным. Обещаю. Пожалуйста... Только не наказывай», тогда как Вэй Ин сосредоточенно втирал заживляющую мазь ему в кожу. Повреждений на теле Лань Чжаня было так много, что Усянь растерявшись, не знал, с чего начать. Поэтому покрывал всё его тело прохладным гелем, надеясь, что не пропустил ни одного раненного участка. Несмотря на шрамы, Ванцзи оставался очень мягким на ощупь, касаться его было невероятно приятно. Вэй Ин увлёкся, не обращая внимания на всё творящееся вокруг, и опомнился лишь тогда, когда что-то влажное упало ему за ворот в тот момент, когда он в очередной раз потянулся к спине парня под собой. Усянь резко оторвался и встретился взглядом со светлыми глазами, в которых стояли слёзы В них сквозили неприкрытые страх и мольба, отчего подросток нервно сглотнул, в очередной раз дав себе мысленный подзатыльник. Лань Чжань перед ним был окончательно сломлен и разбит. На лице застыла нефритовая маска без намёка на какие-либо эмоции, только грудь вздымалась от прерывистых вздохов. Вэй Ин поспешил опустить футболку, прикрывая наготу сверстника. Потянувшись к бинтам на шее, он проговорил: — Лань Чжань, ну ты чего? Так растрогался моей о тебе заботой? Я всё намазал, так что скоро синяки заживут, не переживай. Осталось только здесь, — Усянь ласково улыбнулся и высвободил горло друга из перевязки.       Улыбка и нежный взгляд чуть привели в чувство Лань Ванцзи. А опустившаяся на место одежда вернула ощущение защищённости, сделав подростка менее уязвимым. Окончательно пришёл в себя Лань Чжань только тогда, когда Вэй Ин, закончив с шеей, слез с его колен, высвободив от плена своего тела. Вновь уставившись в пол, Ванцзи только и смог, что выдавить из себя глухое «спасибо», всё ещё не в состоянии осмыслить случившееся. Тем временем внимание Вэй Усяня уже переключилось на другие вещи, и он быстро забыл о какой-либо неловкости. Парень никак не мог отделаться от ощущения, что в комнате они были не одни. Он прислушался, затаив дыхание, уловив едва различимый слабый шум. Вэй Ин шикнул, призывая Лань Ванцзи к тишине. Сначала подросток подумал, что ему показалось. Может это мадам Юй что-то делала в другой комнате. Но когда звук повторился снова, Усянь уверился, что источник был где-то в его спальне. Побродив ещё некоторое время по комнате в его поисках, мальчишка приблизился к кровати и нашарил под подушкой и игрушечным осликом свой телефон. На экране было открыто окно вызова. А из динамиков раздавалась приглушённая речь. В поле «звонивший» значился контакт «Незнайка». Не успев даже задаться вопросом, как долго он находился на линии, Вэй Ин был оглушён звуковой волной, стоило ему поднести смартфон к уху. — Вэй-сюн, что у тебя там происходит!? Сколько мне ещё разговаривать с тишиной? Отвееееть!       Поморщившись, парень наконец натянул на лицо улыбку и произнёс своим привычным бодрым голосом: — И тебе доброе утро, Не Хуайсан! — Эй, между прочим, это ты тут меня игнорируешь! Так что не язви теперь. И что у тебя за звуки там были, а? Я слышал голоса. Опять повздорили с Цзян-сюном? — вопил в трубку школьный друг — Да так, не обращай внимания, — Вэй Усянь не хотел в данный момент вводить друзей в курс дела, по крайней мере, не подобным образом, поэтому решил не упоминать о новом члене семьи, — Ты чего в такую рань звонишь? Уже соскучился по мне? — уловив тревожные нотки в голосе товарища, мальчишка всё же изменил тон на более серьёзный, — Или случилось что? — Как что?! Раз ты уже встал, разве не видел последние новости? — Какие именно? — Усянь невольно напрягся, тогда как друг увлечённо продолжил. — Там такая жесть! Я всегда знал, что тот старик из универа гэгэ странный. Но получается, мне не зря казалось! Моя интуиция и тут не подвела! — Ну же, давай ближе к делу. — Вэй-сюн, ты правда ничего не слышал? Об этом сейчас везде трубят. Разве не твой отец ведёт это дело? Тот старый лаоши оказался маньяком!!! Ну тот, который вёл лекции по высшей математике у гэ.       Уже чуть менее воодушевлённо, Не Хуайсан продолжил: — Знаешь, а ведь тот погибший парень... Родной племянник старика. Они с гэгэ дружили. Довольно близко. Я его всего пару раз мельком видел, но он надолго никогда в компании не засиживался. И постоянно казался нервным... А тут такое. Брат до сих пор не пришёл в себя. Он даже не ругал меня за то, что я закрыл год, не набрав по всем итоговым экзаменам сто баллов. — Постой! Что ты только что сказал?! Лань Сичэнь дружил с Не Минцзюэ!? — тут Вэй Ин резко одёрнул себя, приглушая голос; ему очень не хотелось, чтобы Ванцзи снова расстроился, услышав что-то о своём погибшем брате, потому подросток поспешил свернуть разговор, — О, это ужасно, я правда сочувствую. Но давай продолжим в другой раз. Можем все вместе где-нибудь встретиться, и тогда всё обсудим. Сейчас я немного занят. — А, ладно, Вэй-сюн. Прости, что я так внезапно. Просто хотелось кому-то выговориться. А то... Для меня это как-то слишком, понимаешь? — парень на другом конце тяжело всхлипнул, затем добавил, — Тогда ещё спишимся. И-и, это... Если вдруг господин Цзян поделится какими-то подробностями, ты же мне расскажешь? — Обязательно. Не унывай. До встречи. — Ага. Давай.       Как только вызов завершился, Вэй Усянь поднял взгляд на притихшего в углу Лань Чжаня. Тот вжался в спинку кресла, похоже, пребывая глубоко в своих мыслях. Но, словно почувствовав на себе чужое внимание, парень расправил плечи и мягко повернул голову в сторону смотрящего. Тогда их взгляды пересеклись, и Усянь утонул в невыносимой печали, плещущейся на дне светлых глаз. Вэй Ин мало понимал в психологии, но успел подметить, что его другу становится чуточку лучше, когда он переводит внимание на себя, тем самым отвлекая от травмирующих событий и не давая застрять в рефлексии. Поэтому мальчишка поспешил занять сверстника разговором: — Лань Чжань, ты чего мне не сказал, что кто-то звонил?       Звонившим был один из близких школьных друзей Вэй Усяня — Не Хуайсан. Как правило всё время ребята проводили вместе в компании из четырёх человек, куда входил сам Вэй Ин, его брат Цзян Чэн и двое их одноклассников — Вэнь Нин и, соответственно, Не Хуайсан. Отношения между семьями последних были довольно напряжёнными, однако это не помешало мальчикам хорошо проводить время вместе, что очень злило их старших сестру и брата. Не смотря на этот момент, все они так или иначе имели общий круг общения и находились в довольно тесных связях друг с другом, когда каждый знал последние события и новости из жизни другого. Так, например, старший брат Не Хуайсана, Не Минцзюэ, был побратимом с Цзинь Гуанъяо, который в свою очередь приходился единокровным братом Цзинь Цысюаню, жениху их с Цзян Чэном цзецзе, а их отец, Цзян Фэнмянь, был подчинённым дяди Вэнь Нина, чья старшая сестра, Вэнь Цин, до их конфликта, встречалась с Не Минцзюэ. Такой вот замкнутый круг. И каково было удивление Вэй Усяня, когда всего пару минут назад он узнал о том, что Не Минцзюэ также был близким другом старшему брату Лань Чжаня, Лань Сичэню. Вэй Ина накрыло осознанием того, что они уже давно могли бы стать с Ванцзи друзьями, не будь жизнь братьев Лань сущим кошмаром. Пока все они смеялись, веселились, собирались большой компанией в праздники и без особого повода, подросток рядом с ним не мог о подобном даже мечтать. И ведь ничто не выдавало происходящее. И никто даже не догадывался. Но Ванцзи всегда был так близко и в то же время так далеко. И Вэй Усянь был безмерно рад тому, что для Лань Чжаня наконец всё закончилось.       А тот всё сидел, прямой, как струна, на краешке кресла и лишь отводил смущённый взгляд в сторону, не в состоянии подобрать слова. Ну в самом деле, как ребёнок. Парень преисполнился какой-то чрезмерной нежностью, не в силах сдержать смешок. Улыбаясь, он продолжил допытываться до Лань Ванцзи: — Лань Чжань, ну же? Ты же не проглотил язык, пока я говорил по телефону?       Прошло ещё несколько мгновений тишины. Вэй Ин уже и не надеялся получить ответ и даже подумал сдаться на этот раз. Но тут, из угла раздалось тихое: — Твой телефон начал издавать звуки. Тебя всё не было. Я попытался их выключить сам. Но... Я всё испортил? — прежде, чем Усянь открыл рот, подросток поспешил добавить, — Прости. Я вообще не должен был трогать чужие вещи. Я виноват. — И ты не придумал ничего лучше, чем сунуть телефон под подушку?       Лань Ванцзи сильнее поник, а мальчишка уже даже не пытался скрывать смех, рвущийся наружу. Сократив между ними дистанцию, он попросил: — Посмотри на меня.       Тот нехотя, но всё же подчинился. Тогда Вэй Ин, нависнув сверху, вздохнул и тепло сказал: — Лань Чжань, ты очарователен. — А? — только и смог из себя выдавить поражённый внезапным откровением парень. — Я говорю, что всё в порядке. Это был входящий вызов, не более. Ты ничего не испортил, Лань Чжань. Ты что, ни разу не пользовался телефоном?       Тот лишь отрицательно помотал головой. — Эх, и что мне с тобой делать? Ладно, я тебя всему научу, — бросив взгляд на экран смартфона Вэй Усянь округлил глаза и выпалил, — Но точно не сейчас! Так много времени! Нужно идти, а то мадам Юй и вправду может передумать и оставить нас дома!       Ответом было короткое «мгм». Вэй Ин, оторвавшись от Ванцзи поспешил со сборами. Он потратил столько времени на всякое разное и теперь впопыхах стягивал с себя домашнюю одежду. Однако даже в такой ситуации он не преминул возможностью подшутить и, окликнув друга, покрасовался перед ним рельефами юношеского тела со словами: — Ну вот, Лань Чжань, теперь мы квиты.       Лань Ванцзи лишь гневно зыркнул и поспешно отвернулся. Вэй Усянь же, звонко заливаясь смехом, распихал всё необходимое по карманам и потянул парня за собой. Мадам Юй уже ждала их у входной двери, приглаживая пряди волос перед зеркалом. В отражении она заметила приёмного сына в уличной одежде, на что изогнула бровь. Мальчишка, опередив её вопрос, заявил: — Я тоже еду! — Что, тоже захотел на приём к психотерапевту? — поинтересовалась женщина, зная, что от этого ребёнка можно ожидать чего угодно. — Не сегодня. Но я составлю компанию Лань Чжаню, чтобы ему не было страшно, — не поддаваясь на провокации, бодро ответил Вэй Ин       После насыщенного событиями утра, сил спорить у мадам Юй не было, так что она согласилась, но не упустила шанс ещё раз подначить парня: — Ладно. Только веди себя прилично.

***

      В машине женщина сразу же включила свою любимую музыку, тем самым обозначая, что не собирается слушать разговоры и уж тем более не станет принимать в них участие. Всю дорогу до клиники, где принимал доктор Чжан, Ванцзи смотрел в окно, разглядывая улицы и дома по ту сторону стекла. Он старался держаться ровно, но от Вэй Усяня не укрылось, как всякий раз, стоило им проехать мимо особенно ярких вывесок или необычных витрин, парень едва заметно дёргался, желая прильнуть к стеклу ближе, чтобы лучше всё разглядеть. На протяжении поездки Вэй Ин не знал, чем себя занять, но не решился отвлекать друга, и пока тот любовался видами, Усянь молча любовался им самим. Высадив детей на парковке, мадам Юй сверилась с оставленной мужем информацией и проводила мальчишек до двери нужного врача. Переговорив с доктором Чжаном, женщина покинула кабинет, оставляя их с Ванцзи наедине. Выйдя, она обратилась к Вэй Ину: — Усянь, я отъеду по делам. Жди его здесь и только попробуй куда-то уйти. Я тебе ноги переломаю, понял? — Я и не собирался, — под давлением и угрозами подросток мог лишь подчиниться. — Я заеду за вами на обратном пути. Прошу, не навлеки ещё больших проблем.       Оставшись один, Вэй Усянь плюхнулся на скамейку напротив кабинета, за дверью которого скрылся Лань Чжань. В попытке скоротать время парень прочёл все возможные таблички и плакаты на стенах больничного коридора, попадающие в поле его зрения. За время, которое потребовалось бы, чтобы успела истлеть одна палочка благовоний, Вэй Ин весь извертелся на скамейке в нетерпении, благо что дыру под собой не протёр. Страдая от откровенного безделья, мальчишка вынул из кармана джинсов телефон и уткнулся в экран. Проскроллив по нескольку десятков раз ленту в Douyin, Weibo и Bilibili, он вышел из приложений, не задержав своё внимание надолго, и дальше принялся изводить себя томительным ожиданием. Обстановка в клинике угнетала. То и дело мимо проходили другие пациенты. И явно не все из них были вменяемы. С каждым взглядом на новых и новых посетителей становилось всё больше неуютно. Нарастала тревожность. Невольно Усянь обратился к мыслям о Лань Ванцзи. Он же там совсем один. Наедине с незнакомым человеком. Как он? Что, если ему плохо? Вдруг доктор Чжан задаёт ему неприятные вопросы? А Лань Чжань, не имея возможности сбежать и прекратить расспросы, лишь опускает свои светлые глаза в пол и слегка закусывает губу. Вэй Ин слишком живо себе это представил. В голове пронеслось тысячи возможных вариаций того, что могло происходить за закрытой дверью. Поэтому парень решил просто не думать об этом, стараясь отогнать тревожные мысли. Всё-таки доктор Чжан был профессионалом, и что бы он ни сделал, это должно было пойти Ванцзи на пользу и помочь скорее восстановиться.       Так мальчишка вновь предался праздности. Но Вэй Усянь не был бы самим собой, если бы и тут не придумал бы себе очередное безумное развлечение. Несмотря на весь испытываемый дискомфорт от пребывания в этом месте, от скуки поначалу он просто рассматривал людей поблизости. Но, заметив реакцию, через некоторое время стал откровенно пялиться на каждого из них не моргая и жутко улыбаясь. Особенно смешно становилось тогда, когда посетители клиники это замечали и начинали нервно ёрзать. Некоторые корчили такие забавные рожи, а некоторые и вовсе отсаживались подальше. Однако вскоре и это нехитрое занятие надоело подростку, и тогда он вновь уставился в телефон. Через двадцать, а то и все тридцать пройденных боссов в мобильной игре, дверь напротив наконец распахнулась и ему навстречу вышел Лань Ванцзи. К облегчению Вэй Ина тот выглядел спокойным, безэмоциональным, каким друга привык видеть парень. Даже взгляд его чуточку смягчился, не было и намёка на слёзы. Это обрадовало. Вэй Усянь мысленно для себя отметил, что посещение психотерапевта прошло благополучно. Попрощавшись с врачом, Лань Чжань приблизился. Мальчишка сдвинулся, освобождая место рядом с собой и принялся расспрашивать сверстника о его состоянии. — Смотрю, ты отлично держишься, Лань Чжань! — Мгм. — Ну, как всё было? Ты в порядке? — Мгм, всё хорошо. — Это здорово, — чуть помолчав, Вэй Ин добавил, — И тебе совсем не было страшно? Вспоминать всё, рассказывать? Он же спрашивал тебя о твоей семье? — Нет, не страшно. Я не мог понять, что чувствую. Всё так запутанно. Доктор Чжан помог мне разобраться, хоть и немного. Мне грустно, но больше не страшно, — Лань Чжань говорил бесцветным тоном, глядя перед собой. — Ох, — Усянь не сдержал сочувственный вздох.       Разговор постепенно сошёл на нет. Ребята сидели, окружённые какофонией звуков и голосов медицинского учреждения. Каждый думал о своём. Помолчав немного, Лань Ванцзи внезапно поделился: — Я знал, что А-Хуаня больше нет, — пальцы, нервно теребившие край одежды, замерли, — Ещё тогда, когда он прощался. Я всё понял. Просто не думал, что брат так... Мне очень больно. — Не знаю, что бы я делал, если бы с цзецзе или А-Чэном случилось подобное. — Он был самым дорогим мне человеком. — И навсегда таковым останется, — Вэй Ин приобнял друга за плечи, и тот, на удивление даже не стал вырываться, — Лань Сичэнь будет жив в твоём сердце, до тех пор, пока ты о нём помнишь, как бы избито это не звучало.       Вэй Усянь боялся, что Лань Чжань снова раскиснет. Однако тот действительно отлично держался. — Прости. Мне правда жаль за доставленные неудобства, — вскинув голову, подросток наконец установил зрительный контакт, так и не отталкивая чужую руку со своих плеч. — Брось, не бери в голову. Тебе не за чем извиняться. — Ты поругался с Цзян Ваньинем из-за меня. Я вижу, что не нравлюсь ему. Но он твой брат... — Он привыкнет. Просто всё случилось неожиданно. — Спасибо, что приняли меня, ты и господин Цзян. — Лучшей для нас благодарностью будет видеть тебя здоровым и счастливым. — И всё же, я ведь совсем чужой вам человек... — Эй, Лань Чжань, послушай, дядя Цзян уже принял решение и взял над тобой опеку. Ты тоже часть семьи. Даже если ты этого пока не чувствуешь, это так. — Мгм. Спасибо.       Лань Ванцзи отвернулся и чуть отстранился. Вэй Ину ничего не оставалось, кроме как наконец убрать с его плеч свою руку. Но от взгляда парня не укрылось, как заалели мочки ушей его друга. «Так вот какой Лань Чжань, когда смущается, а с виду и не скажешь» - промелькнула мысль в голове у Усяня. Тем временем Ванцзи спросил: — Поедем домой?       Вопрос вырвал мальчишку из мыслей. Он поспешил ответить: — А? Мадам Юй ещё не вернулась. Сейчас я позвоню ей, — Вэй Усянь вынул телефон из кармана и набрал номер приёмной матери.       Та ответила не сразу. Только через два-три пропущенных звонка гудки наконец сменились её голосом: — Усянь, вы там закончили? — Да, Лань Чжань уже вышел от доктора Чжана. — Понятно...Ох, — женщина казалась очень вымотанной, — Тут возникли некоторые накладки, я не смогу сейчас покинуть офис. Вам придётся подождать.       Отодвинув телефон от лица и чуть прикрыв ладонью динамик, Вэй Ин бросил сверстнику, одарив того лучезарной улыбкой: — Лань Чжааань? Хочешь прогуляться?       Тот сразу же привычно отозвался: — Мгм. — Вот и отлично. — улыбка на лице парня стала ещё шире, и он сказал, снова обращаясь к мадам Юй, — Не нужно приезжать. Мы сами дойдём! — Усянь! Не придумывай ерунды! — Я не маленький. И знаю дорогу. Лань Чжань тоже этого хочет. — Уверен, что справишься? — Абсолютно! — Эх, ладно, — женщина обессиленно выдохнула, — Напиши мне, как вернётесь домой.       Вызов завершился. Мадам Юй отключилась. Похоже, у неё на работе действительно произошло что-то серьёзное, раз она так просто согласилась с Вэй Ином. Обычно, её не получалось убедить никакими аргументами. Эта женщина всегда обладала волевым, сильным характером. Зачастую её напористость вкупе с эмоциональностью и импульсивностью пугала и даже отталкивала людей. Многие считали, что брак, особенно с таким тихим и мягким мужчиной, как Цзян Фэнмянь, заставит её остепениться и остудит её пыл. Однако этого не произошло. Выйдя замуж, мадам Юй сохранила свой стержень и осталась верна себе. Эта женщина не пожелала зависеть от своего мужа, а потому продолжила строить карьеру. И даже родив в браке двух детей, она не отказалась от своих желаний.       Вэй Усянь подумал, что сейчас им это было даже на руку. Ведь они с Лань Ванцзи могли провести время вместе, гуляя и болтая обо всём подряд. Усянь рассказал бы другу обо всех классных и своих любимых местах в городе. Возможно, если Лань Чжань выдержит подобную эмоциональную и физическую нагрузку, они даже куда-нибудь зайдут по пути домой. Это куда лучше перспективы вновь застрять с Юй Цзыюань в одной машине в гнетущем молчании.       Наконец оторвав уже затёкшее мягкое место от скамейки, Вэй Ин позвал: — Мадам Юй не сможет нас забрать. Вставай, Лань Чжань, я нас отведу.

***

      Уже какое-то время они вдвоём шли по улицам города. Лань Ванцзи с интересом озирался по сторонам, а Вэй Усянь рассказывал ему про все заинтересовавшие парня вещи. Лань Чжань заметно напрягался, стоило им попасть в большую, оживлённую толпу, и вздрагивал от любого громкого звука со стороны проезжей части. В такие моменты Вэй Ин сжимал его ладонь в своей, давая понять, что он рядом, и успокаивая. Несмотря на очевидный стресс, вызванный пребыванием в непривычной, незнакомой среде, парень не боялся и не страдал от панических атак. О внешнем мире Ванцзи знал совсем немного. Он почерпнул информацию в редких фильмах и книгах, которые ему доводилось смотреть и читать. Но наибольший опыт подросток приобрёл, зачитываясь записками, оставленными старшим братом, в которых Лань Хуань делился рассказами про школу, университет, людей вне стен их тюрьмы. Поэтому сейчас чистое изумление и любопытство пересиливали все негативные переживания. Вэй Усянь завёл их в небольшой сквер, который стал маленьким кусочком рая среди стеклянных высоток. Мальчишка подметил, что Лань Чжаню там очень понравилось. На лице Ванцзи даже проступил едва различимый намёк на улыбку, что привело Вэй Ина в восторг. Парень пообещал когда-нибудь сводить друга туда вновь. Преодолев большую часть пути, они периодически переговаривались. Усяню удалось разговорить сверстника, и тот охотно принимал участие в беседе. В какой-то момент Лань Чжань спросил: — Вэй Ин, ты же не родной сын господина Цзян и мадам Юй?       Вопрос застал Усяня врасплох. Он чуть удивился, но без утайки ответил: — А? Да, это так. А что? — Как так вышло? У тебя тоже произошло какое-то... горе? — Ванцзи старался тщательно подбирать слова, чтобы не звучать грубо. — Можно и так сказать. — тут Вэй Усянь улыбнулся и постарался звучать максимально непринуждённо, чтобы не испортить позитивный настрой, родившийся за время их прогулки,— Эй, Лань Чжань, надеюсь ты там себе не напридумывал всяких ужасов?       Тот промолчал, и Вэй Ин, развернувшись к другу лицом, шагая спиной вперёд, продолжил свой рассказ: — После смерти моих родителей я остался совсем один. Меня ждало бы не лучшее будущее, если бы дядя Цзян не забрал меня в свою семью. Я был ещё совсем маленьким тогда, а потому ничего не помню. Но со слов дяди Цзяна, они были близкими друзьями с моими мамой и папой. Вот и вся история. — О, соболезную. — Всё в порядке. Это было так давно, что я почти не грущу. — Мои родители тоже погибли рано. Я знаю их лишь из рассказов А-Хуаня.       Вэй Усянь замер на месте. Как только Лань Ванцзи остановился перед ним, подросток похлопал товарища по плечу и открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но до их слуха донеслись громкие крики и звуки потасовки. Вынужденно закончив разговор, мальчики осторожно пошли на шум. Где-то в десяти чжанах от них сцепилась группа подростков. Вернее даже целая компания ребят выступала против одного единственного парня. Тот правда, отметил про себя Вэй Ин, был не промах, и достойно держался в драке сразу с несколькими противниками, но явно уже выдыхался. Усянь решил не притягивать неприятности, как наставляла мадам Юй, и увести оттуда Лань Чжаня как можно скорее. Однако стоило его взгляду ещё раз мимолётно мазнуть по кучке дерущихся подростков, он сначала побелел, но быстро белки его глаз налились кровью. Бросив все мешающие вещи Лань Ванцзи, мальчишка потребовал: — Лань Чжань, отойди подальше, чтобы тебя не зацепило! — Вэй Ин, что происходит? — в замешательстве спросил парень, глядя в стремительно удаляющуюся спину друга. — Наших бьют!