Вернувшись домой, я тотчас же закрою ворота.

      Лань Ванцзи привык к боли. К любой: как физической, так и к моральной. Насилие его не пугало. Нет. Не так. Вернее было бы сказать, что и к нему он тоже просто привык. Со временем. Это становилось нормой его жизни постепенно. В самом юном возрасте всякий раз, как его дядя, Лань Цижэнь, принимался за воспитание и обучение племянников, Лань Чжань испытывал непонимание. Чем они с братом заслужили подобное отношение? Мальчика охватывал ужас. Он действительно боялся очередных наказаний. Но, к сожалению, ребёнок не имел практически никакого контакта с внешним миром. Не сразу, но достаточно быстро, страх превратился в смирение и навязанное чувство вины. Неокрепшим, изолированным разумом было слишком легко управлять. Лань Цижэнь это прекрасно понимал и сделал всё возможное, чтобы племянники стали податливыми и безвольными. С взрослением Ванцзи менялись и его чувства, пока он не пришёл к выводу, что так всё и должно быть. Постоянные, не прекращающиеся унижения и боль. Он больше не боялся.       Однако сцена, что развернулась перед его глазами сейчас, всколыхнула что-то, давно похороненное в глубине его души. Парню стало дурно. Да, Лань Чжань привык к собственным страданиям, к страданиям своего брата, ко всему, что происходило в его прежнем доме. Но он и представить себе не мог, что кто-то из внешнего мира станет вот так просто умышленно причинять кому-то другому боль. Вид чужой крови, содранных костяшек пальцев, наливающихся синяков заставлял всё его тело содрогаться от подступающей тошноты. Подросток не был к такому готов. В мыслях проносились вопросы «зачем?», «почему?».       Сегодняшний сеанс терапии прошёл довольно хорошо. Даже такой короткий разговор с врачом помог Ванцзи немного успокоиться и упорядочить мысли. Несмотря на то, что сразу после парень вместе с Вэй Усянем окунулся в совершенно новый для него шумный мир, тревожность не превысила той отметки, когда могла случиться новая паническая атака. Но в данный момент произошёл ощутимый эмоциональный откат. Глядя на дерущихся, Лань Чжань испытал слабость, его ноги готовы были вот-вот подкоситься. Подростку хотелось сбежать, исчезнуть из этого места, лишь бы не смотреть на происходящее. Но Лань Ванцзи не мог отвести взгляд от спутавшихся в один большой клубок парней, как бы сильно он того не желал. Мышцы окаменели и не поддавались. Вещи, вверенные ему на хранение Вэй Ином, уже давно покоились на земле возле ног Лань Чжаня, так как пальцы совсем не слушались.       Удар, второй, третий... Мальчишки остервенело вцеплялись друг в друга, словно дикие звери, валили на землю, толкали, откровенно избивали аж до хруста костей. Ванцзи уже был близок к истерике, и единственное, что заставляло его держаться, были мысли о Вэй Усяне. Как бы противно и страшно подростку не было, он понимал, что Вэй Ину прямо сейчас на его глазах причиняют боль. Правила запрещали Лань Чжаню вмешиваться. Однако этих правил больше не существовало. Свыкнуться с этой мыслью было всё ещё сложно; всё было так непривычно, мир мальчишки буквально перевернулся. Не имея больше опоры и ориентира, он ощущал себя беспомощным слепым котёнком. Но такова была реальность. Все правила остались в прошлом. И в этой новой жизни без дяди и брата Вэй Усянь стал для него ближайшим человеком. Человеком, который пусть и за такой короткий промежуток времени, но стал ему очень дорог.       Лань Чжань не смог спасти своего брата, Сичэня. Да что уж, он и себе-то не мог никак помочь. Всю жизнь парень только и делал, что наблюдал за страданиями своего самого любимого в этой жизни человека. Просто безмолвно наблюдал. А иногда и добавлял мучений. С самого момента задержания Лань Цижэня, Ванцзи спрашивал себя, почему он ничего не делал. Все эти годы. Почему он, Лань Чжань, позволял всему произойти? И будучи уже вдали от тех травмирующих событий, от той злополучной квартиры, ставшей местом их пожизненного заточения, подросток не находил ответа. Лишь ощутил себя поистине ничтожным. Но, похоже, сейчас у Лань Ванцзи появился шанс на искупление.       Вэй Усянь, не успев вовремя увернуться, получил смачный удар в челюсть. Однако не остался в долгу. Сплюнув кровь и выругавшись, он стремительно набросился на противника с большей силой. Кулаки не один раз сменяли друг друга, пока звук ещё того удара эхом отдавался в ушах Лань Чжаня. Зато сознание прояснилось. Зрение и слух вновь обострились. И Ванцзи на ватных ногах медленно двинулся навстречу этой куче из тел. Он не смог помочь брату, но хотел хотя бы попытаться поддержать Вэй Ина. Ради этого эгоистичного желания Лань Чжань готов был нарушить любые правила. — Эй вы, придурки, а ну завалите его уже! — вопил во всё горло один из незнакомых парней, судя по всему, являющийся главарём банды. — Это я тебя сейчас завалю, Вэнь Чао! — крикнул главарю Цзян Чэн и двинулся на него.       Парни отделились от общей группы, которую на себя взял Вэй Усянь, с особой проворностью уворачиваясь от летящих в него кулаков и атакуя в ответ. Вэнь Чао медленно пятился, а Цзян Чэн надвигался, стремительно сокращая расстояние между ними. Цзян Ваньинь выглядел весьма потрёпанно, что только прибавляло свирепости его образу. От его взгляда по коже будто проходился электрический разряд. Вдвоём они сдвинулись точно в сторону приблизившегося Лань Ванцзи. Цзян Чэн на секунду замешкался, стоило ему пересечься взглядом с Лань Чжанем, которого ранее он попросту не заметил. Вэнь Чао проследил за тем, куда смотрит его оппонент и, обнаружив за своей спиной Ванцзи, набросился на него: — Ты кто такой?! Чего вылупился?!!       Не дав сориентироваться и ответить, сразу же последовал удар. Однако кулак не достиг своей цели, так как был перехвачен в воздухе всего в паре цуней от лица Лань Чжаня его на удивление крепкой рукой. Вэнь Чао никак не ожидал подобного блока, его глаза смешно округлились, но большего времени на реакции у негодяя не осталось, так как мгновением после он был повален на землю мощным ударом под дых. Лань Ванцзи, кажется, утратил над собой контроль. Он двигался по наитию, слабо осознавая, что и зачем он делает. Подросток просто поддался моменту. К нему приблизился Цзян Ваньинь и рывком поднял на ноги скорчившегося от боли противника. Глядя на Ванцзи он произнёс: — Классный удар! — во взгляде Цзян Чэна смешались недоверие, удивление, и, как показалось Лань Чжаню, промелькнул слабый отблеск уважения, — Держи его.       Парень толкнул Вэнь Чао на Лань Ванцзи. Тот быстро понял, что от него хочет Ваньинь, и с силой сжал их загнанного в угол оппонента за плечи, лишая его возможности вырваться или уклониться. Цзян Чэн же живо замахнулся. Первый кулак пришёлся в нос, второй в скулу, третий в живот. Последующие удары Лань Чжань уже не считал. Его встряхивало всякий раз, стоило кулакам Цзян Ваньиня найти свою цель. Парень чуть смещался назад под натиском разъярённого товарища, держа перед собой Вэнь Чао, словно мешок с рисом, периодически поправляя хватку на его плечах. Ванцзи пришлось присогнуть ноги в коленях, чтобы не потерять равновесие. Пятками он давно углубился в рыхлую почву. Однако это не доставляло и малейшего дискомфорта Лань Чжаню. Им завладела несвойственная ему агрессия. Каждый удар Цзян Чэна он чувствовал как свой собственный, так, будто сам наносил их. Сила и контроль опьяняли, и Ванцзи с головой окунулся в эти ранее неведомые ему ощущения. Распаляемый адреналином в крови, парень чувствовал себя как никогда прежде.       Пока резкая боль не отрезвила его. Лань Чжань рефлекторно разжал пальцы и попятился назад, в ужасе распахнув глаза. Он плавно перевёл немигающий взгляд на собственную руку, прижатую второй к груди. Ощущения были такими, будто на неё плеснули кипятком или приложили к ней раскалённый металл. Когда же Лань Ванцзи решился раскрыть ладони, его взору предстал сплошной алый. Его кисти и предплечья были полностью перепачканы кровью. Медленно, но до подростка стало доходить, что кровь принадлежала не ему, по крайней мере, большая её часть. Внимание задержалось на полукруглой отметине между большим и указательным пальцем правой ладони — тот самый источник внезапной боли. Плоть была прокушена практически насквозь. Не сумев отбиться другим способом, Вэнь Чао применил зубы для того, чтобы высвободиться из железной хватки.       Лань Ванцзи всё ещё пребывал в шоке, однако бесконтрольная ярость окончательно отпустила его. Он отвёл взгляд от своих рук и огляделся. Осознание обрушилось на парня, словно тонны ледяной воды. Что же он наделал? По телу продолжала проходиться дрожь, но уже не от ударов. Дрожал он сам. Лань Чжань не мог представить, что в нём таится столько силы и агрессии. Восторг от битвы прошёл, и сейчас Ванцзи был напуган. Он испытал отвращение и ужас от произошедшего, от своей роли в случившемся. Его вырвало, а ноги наконец подкосились. Всё вокруг будто заволокло густым, непроницаемым туманом. Голоса раздавались будто бы издалека. Смысл сказанного уже не достигал сознания подростка.       Лань Чжань ощущал подобное беспомощное состояние совсем недавно, в момент задержания его дяди. Тогда он тоже слабо осознавал, что происходит. Слышал только собственный пульс, который, как ему казалось, был настолько громким, что заглушал весь шум вокруг него. Сердце в тот момент так же бешено стучало, а холодная маска спокойствия и сдержанности наконец спала с его лица. Как и сейчас, тогда были крики, драка и кровь. Подростка било крупной дрожью, а непрошеные слёзы сами выступили в уголках перепуганных глаз. Воспоминания о том дне, так внезапно нахлынув, затягивали всё глубже. Лань Ванцзи судорожно сминал ворот и ткань на груди, задыхаясь от накативших эмоций, размазывая ещё не подсохшую чужую и собственную кровь по одежде. Парню было настолько плохо, что он был не способен оценивать собственные действия и в подобном состоянии не заботился о чистоте. Он сжался прямо там, на грязной земле, в луже собственной рвоты, сотрясаясь всем телом.       Потасовка тем временем завершилась. Вырвавшись и отбившись от Лань Ванцзи и Цзян Ваньиня, Вэнь Чао скомандовал своим дружкам так громко, насколько хватало сил в подобном положении: — Убираемся!       Подростки поплелись прочь, как побитые собаки. Самому Вэнь Чао, несмотря на полученные травмы, ещё хватало сил, чтобы сыпать угрозами и оскорблениями, пока он окончательно не скрылся из виду. Лань Чжань смутно, сквозь слёзы, видел их удаляющиеся спины. В полубессознательном состоянии он выловил обеспокоенный взгляд серых глаз. Сердце билось невероятно быстро, как у загнанной лошади, и стало тяжело дышать. К горлу противным комом вновь подступала тошнота. Уже над ухом, совсем близко, прозвучал знакомый голос: — Лань Чжань? Лань Чжань, ты как?       Но ни пошевелиться, ни проронить ни звука Лань Ванцзи не мог. Только вцепился взглядом в не менее взволнованные глаза напротив. И Вэй Усянь всё понял без слов. Он уже не паниковал так, как это было утром. Действия подростка были увереннее. Вэй Ин попросил кого-то, кто был рядом, сбегать в ближайший магазин за водой, пока сам мягко поглаживал Лань Чжаня по спине и говорил всякие успокаивающие слова, чтобы привести друга в чувство. Он заслонил Ванцзи от всего мира собой, и это действительно понемногу помогало парню прийти в себя. Постепенно мысли о прошлом стали отпускать Лань Чжаня, а на лице проступило отрешённое выражение. Вэй Усянь помог товарищу принять сидячее положение и позволил опереться о себя. Лань Ванзци всё ещё слабо осознавал происходящее и не знал, сколько времени они провели сидя вот так, держась друг за друга, пока над головой не раздалось тихое прерывистое: — В-в-вот, д-держи, В-вэй Ин. Е-ещё я в-взял салфетки, — Ванцзи не мог по голосу опознать человека, похоже они были незнакомы. — Давай сюда, — пачку перехватил Цзян Чэн и принялся оттирать подсохшую кровь и грязь с рук и лица. — Спасибо, Вэнь Нин, — поблагодарил Вэй Усянь и поднёс бутылку к губам обессилившего друга.       Лань Чжань упустил момент, когда в руках Вэй Ина появилась вода, лишь с благодарностью принялся делать жадные глотки из подставленной ему бутылки. Прохладная влага приятно смочила горло, и, когда изо рта ушёл мерзкий желчный привкус, Лань Ванцзи ощутил себя значительно лучше. Всё ещё поддерживаемый Вэй Усянем, он медленно смог подняться на ноги. Мысли и зрение подростка прояснились. Теперь он ощущал вину и стыд за то, что Вэй Ину вновь пришлось с ним возиться и успокаивать. Ещё и при посторонних. Потому Лань Чжань поспешил отвести взгляд от недовольного Цзян Чэна и робко, но в то же время заинтересованно, глядящего незнакомого парня.       Вэй Усяня же, казалось, не смущает ничего, а потому он, взяв протянутую Цзян Ваньинем упаковку салфеток, продолжил заботиться о своём друге. Его руки вновь так бережно касались и нежно стирали всю грязь с тела и одежды Лань Чжаня, что тот испытал ещё больший прилив неловкости и стыда. Подросток низко склонил голову, прикрываясь спадающими на лицо прядями волос, но алеющие уши выдавали его смущение. Лань Ванцзи только и смог тихо проговорить: — Прости, — и, чтобы хоть как-то спасти своё жалкое положение, добавил, — Давай я сам.       Вэй Ин не медлил с ответом: — Лань Чжань, что я тебе говорил?! Хватит извиняться! — мальчишка выглядел действительно раздосадованным реакцией друга, — Ты ни в чём не виноват. — Я ослушался и... — Лань Ванцзи всё так же сверлил взглядом землю, — И потом мне опять стало плохо. — Ох, Лань Чжань, кто виноват, так это я. Я пообещал довести тебя до дома в целости и сохранности, — недовольство в голосе сменилось обеспокоенностью, — Как ты себя чувствуешь? — Уже лучше, спасибо, — парень наконец набрался смелости и взглянул в серые глаза, уловив в ответ лёгкую улыбку. — Вы закончили ворковать? Мы можем уже идти? — рядом раздался раздражённый голос Цзян Чэна, окончательно приводящий в чувство. — Лань Чжань, готов? — уточнил у него Вэй Усянь. — Мгм.       Едва Лань Ванцзи успел промычать в ответ, как поблизости проревел звук полицейской сирены. И сомнений не было, что служители правопорядка здесь оказались по их души. Кто-то из прохожих вполне мог вызвать полицию. Или же Вэнь Чао решил их сдать. Вот только быть задержанными ребятам совсем не хотелось. Тем более что главного зачинщика уже и след простыл, и отдуваться пришлось бы только им. Потому, быстро подобрав с земли все свои вещи и схватив руку Лань Ванцзи, чтобы тот не отставал, Вэй Усянь кинулся наутёк, попутно крича двум другим парням: — Сматываемся!       Мальчишкам не обязательно было слышать команду, так как они и сами уже сорвались с места, прекрасно осознавая последствия их промедления. Пробежав без остановки несколько дворов, они наконец смогли сбавить скорость. Лёгкие жгло, а сердце заходилось в бешеном ритме. Все полученные ранее ушибы заныли с большей силой после такой внезапной пробежки. Зато они оторвались и могли наконец отдышаться. Постепенно, когда все перевели дыхание, между подростками завязалась беседа. Внезапно поражённый какой-то мыслью, Вэй Усянь воскликнул: — Да, кстати! Совсем забыл вас представить, — Вэй Ин обратил внимание Лань Ванцзи на незнакомого ему парня, до этого притихшего рядом с ними, — Лань Чжань, это — Вэнь Цюнлинь, наш друг. Вэнь Нин — это Лань Ванцзи, он теперь живёт с нами.       Лицо Вэнь Нина приобрело удивлённое выражение, стоило Вэй Усяню упомянуть, что Лань Чжань не просто новый знакомый братьев, а их сожитель. Однако он ничего не сказал на этот счёт и не стал заваливать парней вопросами. За это Лань Ванцзи был ему благодарен. Конечно, его история не была таким уж большим секретом, но он пока не был готов обсуждать её со всеми подряд. Из скромности ли тот промолчал или же это было всего лишь хорошее воспитание — мотивы нового знакомого пока не были понятны подростку — но Ванцзи оценил подобную деликатность с его стороны. Он кивнул в знак приветствия. — П-п-приятно п-познакомиться, — Вэнь Нин также кивнул в ответ.       Парни поспешили уйти с того места, где минутами ранее произошла драка. Каждому хотелось поскорее обработать должным образом саднящие раны и переодеться из измазанной грязью и кровью одежды во что-то чистое. А также их маленькая компания начинала привлекать слишком много ненужного внимания, чего им совсем не хотелось в данной ситуации. Решено было пойти к мальчишкам, так как их дом был ближе, да и заявляться в дом семьи Вэнь сразу после произошедшего, рискуя там вновь нарваться на Вэнь Чао, было самоубийством. К тому же, если сестра Вэнь Нина, Вэнь Цин, увидела бы своего младшего брата и его товарищей в подобном потрёпанном состоянии, она бы их сама в покое не оставила, задав им хорошую трёпку, прежде чем помочь с лечением травм. Из разговоров ребят, Лань Чжань сделал вывод, что девушка она была с характером. Но также и с золотыми руками. По словам Вэнь Цюнлиня, его сестра была одарена талантом к медицине и училась на врача. Вот только волновать её рассказами о драке младший брат не хотел, и скрывал от неё свой конфликт с кузеном.       Дорогой они о многом болтали, хотя Лань Ванцзи скорее слушал. Как и Вэнь Нин, который говорил довольно мало, лишь изредка вставляя пару комментариев, заметно стесняясь своего заикания. В основном слышно было Вэй Ина, слова которого лились неиссякаемым потоком. Первым же делом он вытряс из Цзян Ваньиня и Вэнь Цюнлиня рассказ о том, что у них произошло и как всё дошло до такой довольно серьёзной потасовки. Однако рассказ, как заметил Лань Чжань, не сильно удивил Вэй Усяня. Похоже, подобное случалось и ранее. Подросток узнал, что та агрессивная шайка была компанией некоего Вэнь Чао. О нём все отозвались исключительно нелестно. А их друг, Вэнь Нин, приходился тому мерзавцу троюродным братом, и ему не повезло жить со своим обидчиком под одной крышей. Вэй Ин рассказал, что все они являлись одноклассниками, и этот Вэнь Чао успел достать абсолютно каждого, постоянно нарываясь на драку. Из того, что понял Лань Ванцзи, в этот раз Вэнь Чао перешёл все допустимые границы в оскорблениях и нападках на кузена, за что получил от Цзян Чэна, вступившегося за товарища. Однако ситуация зашла слишком далеко, и им повезло, что Вэй Усянь вместе с самим Ванцзи оказались рядом. — Чёрт, нам точно влетит! — причитал по пути Цзян Чэн. — Да ладно, может ещё прокатит. Думаю, Вэнь Чао не рискнёт ничего лишнего вякнуть, учитывая что он сам всё это начал, — Вэй Усянь пытался сохранять позитивный настрой, хотя успокаивал он скорее себя. — П-простите, ребята. И-из-за меня у-у вас т-теперь б-будут н-н-неприятности, — Вэнь Нин тем временем окончательно приуныл. — Ничего, для нас это пустяк. Мы тебя в обиду не дадим, — Вэй Усянь похлопал друга по плечу в знак поддержки, — Главное, чтобы Вэнь Чао не настучал своему отцу. Не хотелось бы, чтобы дядя Цзян за нас краснел.       Сплетничать и вести праздные разговоры было вне правил, что втравлялись в сознание Лань Ванцзи. Потому он долго боролся с собой в нерешительности, прежде чем всё же спросить: — А кто его отец?       Внезапный вопрос поначалу застал ребят врасплох. Однако Вэй Ин быстро сориентировался и ответил: — К огромному сожалению всех, кто знаком с Вэнь Чао, его отец, Вэнь Жохань, начальник полиции. Большая шишка в правоохранительных органах. Поэтому никто не решается переходить им дорогу, ни отцу, ни сыну. — Ага, Вэнь Чао возомнил о себе невесть что после повышения Вэнь Жоханя и теперь запугивает всех неугодных. — вставил своё слово Цзян Чэн, — Вот только к нам пусть не лезет. Я под ним прогибаться не стану. — Ж-жаль т-только г-г-господину Цзян п-придётся, е-если брат на-настучит обо в-всём дя-дяде. — А у господина Цзян могут возникнуть проблемы из-за нас? — осторожно поинтересовался Лань Чжань. — Конечно, отец ведь в подчинении у Вэнь Жоханя! — Цзян Чэн не сдерживал эмоций, этот факт его очень злил, — Они хотя бы в довольно хороших отношениях, иначе бы тот отцу карьеру подпортил однозначно. — Даа, это просто вселенская несправедливость, что из всех людей в городе начальник дяди Цзян именно отец Вэнь Чао! — простонал Вэй Ин. — Хотя сейчас для нас это меньшее из зол. Вот если мадам Юй нас застанет в таком виде, то нам всем точно крышка, всё лето просидим взаперти! — парень обеспокоился не на шутку, заставив друзей содрогнуться своим замечанием.       Опасаясь гнева властной женщины, мальчишки свернули разговоры и сосредоточились на шаге. Косые взгляды, периодически бросаемые в их сторону прохожими, заставляли ещё больше ускориться, и минут через десять они достигли цели. Остаток дня прошёл довольно мирно. Парни привели себя в порядок, перекусили, а потом надолго увязли в видеоиграх, попутно громко болтая и перешучиваясь.       Поначалу Лань Чжань чувствовал себя очень неуютно и почти не принимал участия в происходящем, завернувшись в большое махровое полотенце, которым сушил длинные волосы, и наблюдая за всем издалека. Но постепенно и он втянулся в общее веселье, в основном благодаря настойчивому вниманию Вэй Ина. Тот, как и обещал, принялся обучать друга обращению с техникой и настоял на том, чтобы Ванцзи сыграл с ним хотя бы один раунд. Естественно, длинноволосый парень, не имея подобного опыта, проиграл, и тогда Усянь стал тщательно разжёвывать ему что к чему, проявляя невероятную выдержку и терпение. Лань Чжань почувствовал себя очень неловко. Всё внимание ребят было обращено на него, а он впервые оказался настолько невежественным и отстающим в чём-то, что просто не знал, как себя вести.       В его прежней жизни подобное было просто недопустимо. Дядя никогда с ним так не возился, предпочитая буквально вбивать в племянника знания. Лань Ванцзи и подумать не мог, что узнавать что-то новое может быть весело, что за ошибки может не следовать наказание. Подросток не знал, чем новые навыки могут быть ему полезны в жизни, однако он впервые почувствовал что-то тёплое внутри. Похоже это и было удовольствие. Совсем чуть-чуть, буквально самую малость, невольно уголки его губ наконец приподнялись в намёке на улыбку. Это не укрылось от Вэй Ина, одарившего его широкой улыбкой в ответ.       Вэнь Нин наконец отправился домой, а Цзян Чэн давно занялся своими делами, тогда как эти двое просидели за приставкой ещё несколько часов, до тех пор пока домой не вернулись взрослые. Тогда вся радостная атмосфера рухнула. От мадам Юй, вернувшейся раньше мужа, не укрылись ссадины и синяки на лицах и открытых участках тела мальчишек, и она прямо с порога принялась на них браниться, более всего стыдя своего родного сына, за то, что он уподобляется Вэй Усяню, от которого женщина ничего хорошего не ждёт. Лань Ванцзи всё то время не решался поднять виноватый взгляд, хотя стойко перенёс нападки в свой адрес.       Когда же домой пришёл Цзян Фэнмянь, то лишь раздосадованно покачал головой, особенно, когда узнал с кем именно ребята подрались. Он не стал читать детям нотации, сославшись на позднее время и после ужина лишь пожелал всем спокойной ночи и порадовался, что никто из них серьёзно не пострадал. Однако за закрытой дверью Лань Чжань ещё долго слышал голоса выясняющей отношения семейной пары.       Несмотря на то, что господин Цзян ничего ему не сказал, Лань Ванцзи увидел, как что-то неприятное мелькнуло во взгляде мужчины, когда тот услышал, что произошло. Парень чувствовал, что сильно разочаровал человека, который так хорошо к нему отнёсся. Порой дядя так же смотрел на него, когда подросток не оправдывал его ожиданий, однако сейчас Лань Чжань чувствовал себя в десятки раз хуже. Снедаемый виной, под звуки семейной ссоры подросток наконец провалился в сон, нервно сжимая пальцами плюшевого ослика, вновь вручённого ему Вэй Ином.       На следующее утро Лань Ванцзи проснулся по обыкновению рано. В этот раз на времени пробуждения сказалась не столько привычка, сколько эмоциональное состояние парня. На него свалилось столько переживаний в последние несколько дней, а в его голове было много тяжёлых мыслей, отчего сна почти не было.       Пролежав в постели ещё пару минут и тупо поводив глазами по плакатам, расклеенным над нижней койкой, Лань Чжань выпустил из объятий плюшевую игрушку и поднялся на ноги. Ванцзи не хотел мешать Вэй Ину, хотя тот и спал, как убитый, поэтому, заправив свою кровать, поспешил покинуть спальню. Согласно старому распорядку дня, подросток тихой, мягкой поступью направился в ванную комнату.       Стоило проточной воде попасть на кожу, как сразу же заныли полученные в недавней драке ссадины и раны. Более всего ныл и причинял дискомфорт полумесяц укуса на ладони. Лань Ванцзи взглянул на него с досадой, мысленно отметив, что с такой рукой ни каллиграфией не заняться, ни на гуцине не сыграть. Мгновением позже он осознал, что ни одного, ни другого в его жизни больше нет. И сердце болезненно сжалось.       Лань Чжань не скучал по своей прежней жизни. Пока не успел. Но вот, похоже, понемногу начал. Неужели ему действительно не хватает того, что с ним было? Нет, это абсурд! Он всей душой ненавидит тот дом, правила и своего дядю, который навсегда лишил его А-Хуаня! Ванцзи не может скучать по Лань Цижэню и его пыткам...Не может ведь?..       Парень медленно сполз на пол, а на глаза вновь навернулись дурацкие слёзы. Лань Чжань не понимал, куда делась его выдержка, его ледяная маска, за которой он умело скрывал все чувства на протяжении стольких лет. В который раз он позволил себе рыдать, захлёбываясь этими слезами, и ненавидел себя за проявленную слабость. Но он слишком устал, чтобы терпеть. Тихие слова сами собой сорвались с его губ: — Хочу домой, — шёпот то и дело прерывался рыданиями, — Я просто хочу домой...       Но без Сичэня у него больше не было дома.       Лишь когда слёзы окончательно высохли, Лань Ванцзи нашёл в себе силы подняться и осмотрел собственное лицо в зеркало над раковиной. Как бы выразился его дядя, подросток выглядел недостойно. Лань Чжань открыл кран с холодной водой и стал умывать лицо, чтобы хоть немного снять отёк с опухших, покрасневших глаз. После он обработал раны, взяв всё необходимое в аптечке, которую ранее ему показал Вэй Усянь и, наконец приведя себя в порядок, вышел из ванной комнаты.       В коридоре же Лань Ванцзи наткнулся на Цзян Фэнмяня, который, вероятно, уже начал собираться на работу. После вчерашнего мальчишке было очень неловко смотреть в глаза мужчине, но и просто уйти, ничего не сказав, ему не позволяла совесть. К облегчению парня, взрослый сам начал с ним разговор, как только увидел его: — Доброе утро, Лань Ванцзи! Уже встал? — Мгм, — собравшись, Лань Чжань всё же поднял свои светлые глаза на господина Цзян, — Я искренне раскаиваюсь за то, что вступил в драку. И приму любое наказание.       И опять он увидел тот взгляд. Хотя... Нет. Взгляд Цзян Фэнмяня был несколько иной. Вчера, из-за обжигающего стыда, Лань Ванцзи не заметил этого, но сейчас точно видел, что то, как на него смотрит мужчина, непохоже на его дядю. В глазах господина Цзян была несвойственная Лань Цижэню мягкость. И было в них что-то ещё... Чего подросток никак не мог понять, но от чего ощущал себя очень неприятно из-за нарастающего чувства вины. И в то же время на душе у него становилось теплее. — Ну же, не надо никаких наказаний, — мужчина приблизился к парню и инстинктивно протянул к нему руку, но, будто бы опомнившись, лишь немного неловко похлопал его по плечу, — Желание заступиться за друзей — это похвально. Но не таким образом, когда вы все можете пострадать. Просто пообещай мне, что впредь будешь осмотрительнее. Не ввязывайся в конфликты понапрасну. Насилие ничего не решает. — Мгм, я вас больше не разочарую. — Лань Ванцзи, я нисколько в тебе не разочарован. Да, я расстроен сложившейся ситуацией, так как не хочу, чтобы моим детям причиняли боль или у них были проблемы. Но не разочарован. Прошу, не переживай так сильно из-за этого и не принимай всё на свой счёт.       Лань Чжань поражённо замер после слов мужчины. Он не ослышался? Цзян Фэнмянь действительно, сказав «мои дети», имел ввиду и его тоже? Парень был очень тронут, но не знал, как правильно выразить свои чувства. Подобную заботу о нём проявлял лишь Лань Сичэнь, и то старший брат редко мог сказать об этом так прямо из-за запретов, установленных их дядей. — Мгм, — только и смог из себя выдавить Ванцзи. — Ты пока иди на кухню. Я тоже через пару минут подойду. Мне нужно с тобой кое-что обсудить.       На этом они ненадолго разошлись. Пройдя на кухню, Лань Ванцзи столкнулся с удивлением на строгом лице мадам Юй. Однако та, лишь хмыкнув себе под нос и сухо поприветствовав, продолжила заниматься приготовлением завтрака, предусмотрительно нажав кнопку "выключить" на пульте телевизора. По всей видимости, женщина опасалась повторения вчерашней сцены и посчитала нужным оградить нового члена семьи от просмотра новостей.       Поздоровавшись в ответ, Лань Чжань неловко замер в дверях комнаты. Парень не знал, куда себя деть, чтобы не мешать хозяйке. Тем более на чужой кухне всё было таким незнакомым. Он даже не знал, какую кружку может взять и что из еды ему полагается. Дома он привык всё делать самостоятельно. Они с братом всегда знали, что можно есть, какую посуду взять... Приготовлением пищи также занимались они. И они же наводили последующий порядок на кухне. Казалось бы, такие базовые бытовые вещи уже давно въелись в сознание Ванцзи, что не могли вызывать никаких вопросов.       Но в новом доме всё было совсем иначе. За такой короткий промежуток времени Лань Чжань не успел изучить все правила приёмной семьи, их уклад жизни и бытовые привычки. А потому у подростка возникала масса вопросов. Похоже, ледяная маска на лице Лань Ванцзи действительно дала трещину, так как, заметив его замешательство, мадам Юй скомандовала: — Садись, скоро будет готово.       Тогда парень будто вышел из ступора, в который сам себя вогнал и послушно опустился за стол. Мысленно он был благодарен женщине за то, что она так вовремя его окликнула. Не пришлось задавать ей все свои вопросы. Пока что больше всего в этом доме Лань Ванцзи сблизился с Вэй Усянем, и спросить обо всём у него подростку было психологически проще. Тогда как от хозяйки дома веяло холодом и пассивной агрессией. Ванцзи чувствовал, что та лишь вынужденно терпит его присутствие в своём доме, что не добавляло желания лишний раз заговаривать с ней.       В неловком молчании тянулись долгие минуты, пока, наконец, к ним не присоединился Цзян Фэнмянь. Его жена как раз к тому моменту накрывала на стол, и семья в неполном составе приступила к завтраку. Когда первый утренний голод был утолён, господин Цзян продолжил начатый в коридоре разговор. — Лань Ванцзи, нужно будет, чтобы ты проехался со мной в участок для дачи показаний, — мужчина выглядел намного серьёзнее, чем минутами ранее. — Меня уже опрашивали полицейские, пока я был в больнице, но если нужно, то я расскажу ещё раз. — Понимаю, это может быть тяжело. Но придётся ответить ещё на некоторые вопросы, рассказать всё максимально подробно. Так следователи смогут увидеть полную картину произошедшего, и мы быстрее со всем разберёмся. — Хорошо. Я понял. — Тогда, как насчёт сегодня? Справишься?       Чуть задумавшись, Ванцзи почти сразу ответил: — Мгм. — Решено! — Цзян Фэнмянь ободряюще улыбнулся и продолжил, — Я разговаривал с доктором Чжаном. Он сказал, что ты молодец и, по его прогнозам, довольно быстро оправишься.       Лань Ванцзи лишь привычно кивнул. — Но это только его мнение. Я хотел бы услышать твоё. Как прошёл сеанс? Тебе было комфортно? Понравился доктор Чжан? — голос мужчины был полон заботы и беспокойства, к которым Лань Чжань ещё не скоро сможет привыкнуть. — Всё в порядке. Думаю, доктор Чжан знает, что делает. Я доверюсь ему. — Рад слышать. Если произойдёт что-то непредвиденное, и ты почувствуешь себя хуже, — Ванцзи догадался, что господин Цзян имел ввиду события прошлого дня и их последствия, — или же просто почувствуешь потребность поговорить, то доктор Чжан может назначить внеплановый приём. Только скажи. — Мгм.       Повисла пауза, после которой, тяжело вздохнув, Цзян Фэнмянь продолжил: — И ещё кое-что... Так как у вашей семьи нет фамильного склепа и заранее не было подготовлено ничего к погребальной церемонии, то было принято решение кремировать твоего брата, Лань Сичэня. Для его праха государством было выделено место в колумбарии на городском кладбище. Если будешь готов... Как только захочешь, скажи, и я тебя отвезу к нему, — на последних словах голос Цзян Фэнмяня совсем сник.       Лань Чжань не был готов к подобной информации. Он замер с нечитаемым лицом, тогда как внутри него бушевала буря. До этих пор он не задумывался о том, где сейчас его брат. Вернее, то, что от него осталось. И теперь господин Цзян предлагал ему увидеть всё своими глазами. Вместо живого тёплого брата увидеть безжизненную холодную урну с прахом. С последним, что оставил после себя Лань Сичэнь. Было больно. Это было безумно, невыносимо больно.       Дождь. Дождь в помещении? Нет. Тогда почему стало так мокро?..       По щекам катились слёзы. Лань Чжань понял это лишь когда тёплая ладонь накрыла его собственную, влажную от пролитого горя. Стало чуть легче, но это не могло унять всю ту боль в груди. Похоже, мужчина почувствовал это, а потому встав из-за стола и приблизившись к подростку, наконец решился и крепко обнял его.       Лань Ванцзи не сопротивлялся. И не оттолкнул. Только позволил своим эмоциям окончательно вырваться наружу, прижимаясь к чужой широкой груди. Постепенно парень успокоился под мерные поглаживания по спине. — Гэгэ... Я не могу, нет... — подросток тяжело дышал и никак не мог связать и двух слов, только качал головой.       Лань Чжань понимал, что А-Хуань мёртв, но какая-то часть его противилась этому знанию. Смириться и принять этот факт было слишком сложно. Было бы правильно навестить последнее пристанище Лань Сичэня и помолиться за его душу, но Лань Ванцзи не мог. — Ну же, всё в порядке. Не заставляй себя, — тёплые руки Цзян Фэнмяня не выпускали подростка из своих объятий, тогда как сам мужчина шептал слова утешения, — Уверен, твой брат не станет держать на тебя зла, если ты навестишь его чуть позже. Так что всё нормально. — Лань Ванцзи, останься сегодня дома, — произнёс взрослый, когда парень в его руках прекратил дрожать и наконец выровнял дыхание. — Господин Цзян, я поеду. — Точно уверен? — обеспокоенно спросил Цзян Фэнмянь.       Ответом мужчине послужил пронзительный взгляд светлых, покрасневших в уголках, глаз.

***

      Так прошли недели. Постепенно Лань Ванцзи осваивался и учился жить заново. Сеансы с доктором Чжаном помогали. Психотерапевт сумел выстроить прочную доверительную связь с подростком. С каждым сеансом парень открывался доктору всё больше и больше, хотя было видно, как нелегко мальчишке, пережившему столь ужасные события, это даётся. Приступы случались всё реже, и Ванцзи гораздо спокойнее реагировал на упоминания о его брате или дяде. Конечно, подросток так и остался довольно замкнутым и тихим, но учитывая все обстоятельства, это было вполне ожидаемо. К тому же, такой у него был характер.       Жизнь шла своим чередом. Из холодной полуиссохшей реки, в мутных водах которой то и дело подстерегали острые камни, а на дне притаились хищные гады, она понемногу стала преображаться в чистый журчащий родник, наполненный жизненными силами и верой в лучшее. Лань Чжань окончательно принял всё то, что было в его жизни до. Он принял смерть Лань Сичэня. Смирился. И даже больше не горевал...Ну, может только самую малость.       У Ванцзи остались лишь сожаления о том, что они с братом так и не смогли вместе воплотить в жизнь свои робкие фантазии. Лань Чжань даже не смел назвать это мечтами, так как будучи взаперти, в изоляции от мира, не мог мыслить по-крупному. А все запреты отбивали на то малейшие возможности. Но всё же, вместе с братом они так хотели жить обычной счастливой, а самое главное, свободной жизнью. И Лань Ванцзи принял решение жить. Жить за них двоих. Так, чтобы и эти сожаления со временем ушли, и, при мысли о брате, он не чувствовал этой горечи.       Как только Лань Ванцзи пришёл к этому, как только стал готов, он попросил Цзян Фэнмяня наконец отвезти его на кладбище. Туда, где покоился прах Сичэня. И всё же в выбранный день, с самого утра, Лань Чжань нервничал, и тревога эта постепенно нарастала. Он сам не знал, почему так себя чувствует. И от этого парню было неспокойно. Он старался убедить себя, что это нормально, что всё, что связано со смертью не может вызывать приятных чувств. Но не мог перестать беспокоиться.       Однако ни капли этой тревоги не отразилось ни в одной из черт его бесстрастного лица. По прошествии месяцев самообладание и контроль над эмоциями вернулись к парню в полной мере. И его лицо вновь напоминало прекрасную холодную маску, за которую не удавалось заглянуть ни одному из членов его новой семьи.       С одной стороны, Лань Ванцзи был этому рад — подросток не привык к вниманию. Но с другой, из-за этого он не решался поделиться своими переживаниями с кем-либо. Однако, одному человеку всё же удавалось сломить этот лёд. Вэй Усянь, даже если не угадывал его мысли или неверно трактовал его действия, никогда не оставался равнодушным и всегда был рядом в нужную минуту.       Узнав о планируемой поездке, Вэй Ин неоднократно вызывался составить Лань Чжаню компанию, но тот отказывался. Ванцзи твёрдо решил, что выдержит это сам.       Лань Ванцзи проснулся рано — привычка никуда не ушла даже по прошествии месяцев. Также в привычку вошла и игрушка под боком. Поднявшись и заправив постель, подросток аккуратно усадил Яблочко возле подушки и тихо прошёл к шкафу с одеждой. Когда же со сборами было покончено, Лань Чжань бесшумными шагами направился к двери. Только его пальцы коснулись дверной ручки, как за спиной послышались шорохи, а после раздался и голос: — Лань Чжань, ты уверен, что мне не нужно поехать с вами?       На обеспокоенный вопрос Ванцзи лишь сдержанно кивнул, выражая свою позицию и отрезая любые возражения.       Уважая решение друга, Вэй Ин был вынужден отступить. Но прежде чем позволить тому уйти, парень медленно спустился с верхней койки, сонно зевнул и потянулся, после чего подошёл к Лань Ванцзи почти вплотную. — Как только вернёшься, мы весь день будем делать, что ты захочешь. Только не грусти, Лань Чжань. — тёплая рука ободряюще легла на плечо, а нежная улыбка на лице не до конца проснувшегося Вэй Усяня согревала изнутри, развеивая все тревоги.       Не сумев выдавить из себя большее, со ставшим привычным "мгм" Лань Ванцзи покинул комнату. Но тепло, полученное им от Вэй Ина, всю дорогу не покидало парня.       Когда господин Цзян и Лань Ванцзи прибыли на место, подросток решительным шагом проследовал за мужчиной до последнего пристанища Лань Сичэня. Это была совсем небольшая ячейка среди тысячи таких же. Внутри были лишь поминальная табличка, урна с прахом, простенькая подставка для благовоний, небольшая ваза и найденная и размещённая кем-то фотография покойного, которая, после месяцев разлуки, стала для Лань Чжаня бесценным сокровищем, сохранившим прижизненный образ Лань Хуаня.       Цзян Фэнмянь оставил в вазе привезённые цветы и учтиво вышел, позволив Лань Ванцзи побыть с братом наедине. Подросток установил и зажёг для Лань Сичэня палочки благовоний и помолился за него. После чего надолго погрузился в себя, устремив ясный взгляд на фотографию перед собой.       Лань Чжань много думал над тем, что он может рассказать брату, но сейчас все мысли рассеялись сами собой. А потому он просто молчал. Зная А-Хуаня, парень был уверен, что тот смог бы и без слов понять, что у младшего на уме. Старший брат всегда понимал.       Лань Ванцзи думал, что будет плакать, что опять потеряет над собой контроль, как только увидит безмолвную урну, холодную табличку и навсегда застывшую, кажущуюся сейчас такой неестественной и неуместной, улыбку с фотографии. Но слёз не было. Помолчав ещё какое-то время, Лань Чжань наконец ухватился за то тепло, что поселилось у него в груди. Хотелось поделиться им с Лань Хуанем, успокоить старшего брата, сказать, что у младшего всё хорошо. — Гэгэ, есть люди, которым я не безразличен. Они заботятся обо мне и очень помогают. Благодаря им я начал всё сначала. Скоро я даже пойду в школу, прямо как ты когда-то...       И всё таки чувства были слишком сильными, а потому голос Ванцзи немного колебался, а в конце совсем сник. Подросток глубоко вдохнул и продолжил: — У меня появились друзья и... Теперь всё в порядке. Так что не беспокойся за меня. — А-Хуань, я очень скучаю...       Последние слова прозвучали почти шёпотом, потонув в тишине холодных стен колумбария. По щеке Лань Ванцзи всё же скатилась одинокая слеза, и подросток прикрыл увлажнившиеся глаза, разорвав зрительный контакт с фотографией Лань Сичэня.       Лань Чжань провёл внутри ещё какое-то время. Цзян Фэнмянь издалека следил взглядом за его хрупким, тонким силуэтом и в который раз поражался скрытой в этом ребёнке силе духа. Как только Ванцзи приблизился, мужчина вновь не сдержал себя и заключил парня в объятия, после чего они вдвоём отправились домой, где их уже заждался Вэй Усянь.

***

      Остаток лета пролетел незаметно. События то и дело сменяли друг друга. Первый поход в кино, первая поездка к морю, запуск воздушных змеев и многое другое, что ранее Лань Ванцзи не мог себе представить. Теперь всё это стало реальностью. Его реальностью.       Так приблизилось и время начала учёбы. Выпускной класс. Несмотря на то, что для Лань Чжаня такой формат обучения предстоял впервые, и это сразу же оказался самый сложный, итоговый, школьный год, подросток был уверен в своих способностях. Он уже сдал все экзамены для зачисления, оставив преподавательский состав под сильным впечатлением от своих знаний и умственных способностей. Поэтому сейчас испытывал лишь приятное предвкушение и лёгкий восторг от того, что всё это происходило с ним взаправду.       И вот уже остались считанные дни до столь важного момента в жизни Ванцзи. От всевозможных мыслей спалось плохо. Первые рассветные лучи едва коснулись стен спальни, окрашивая всё в бледно-жёлтый, а Лань Чжань уже погрузился в медитацию, надеясь хоть так немного успокоить взволнованные чувства. Похоже пребывание в доме семьи Цзян совсем его разбаловало. Иначе подросток не мог объяснить отсутствие у себя дисциплины.       Просидев неподвижно ещё минут двадцать, желание всё же взяло верх над Лань Ванцзи, и он, более не сопротивляясь, в несколько шагов достиг шкафа с одеждой. Парень никак не мог унять свою радость, и чуть трясущимися руками снял с вешалки школьную форму. Ему так не терпелось примерить её.       Вэй Усянь описал их форму, как отвратительно скучную. Но для Лань Чжаня она казалась самой красивой одеждой, что он когда-либо видел. Как ему рассказали новые друзья, обычно все школьники носили что-то больше похожее на спортивный костюм. Но их школа была достаточно прогрессивной и довольно престижной, а потому администрация установила собственный стандарт униформы для учащихся, больше напоминающий западную или южнокорейскую форму. Комплект состоял из брюк, рубашки, пиджака (или же кофты на молнии, как менее официальный вариант) с нашивкой школы. И также на шее повязывался красный галстук. Смотрелось строго, солидно, а самое главное во всей одежде было по минимуму белого цвета, который навевал неприятные воспоминания.       В который раз залюбовавшись, Лань Чжань затаил дыхание. И после пары восхищённых минут всё же решился надеть форму на себя. В этот особенный, чуть ли не сакральный, для себя момент, подросток не смог сдержать лёгкой улыбки, тронувшей его губы. Посмотрев на своё отражение в зеркале на дверце шкафа, он не узнавал парня, стоящего перед ним. Всё, вплоть до мелких деталей мимики, изменилось. Осталась лишь гордая, прямая осанка, ставшая чуть свободнее и естественнее за прошедшие месяцы. Ванцзи не мог решить, нравятся ему эти перемены или нет, но, похоже, они отображали его внутренние изменения. А потому их стоило лишь принять.       Пока Лань Чжань пристально изучал нового себя в отражении, за его спиной на верхней койке началось шевеление. Через мгновение из-под одеяла показалась взъерошенная тёмная макушка. — Ах, Лань Чжаань, Лань Чжааань, тебе всё не спиться? — сонно простонал Вэй Усянь в попытке разлепить веки, — Пощади хоть в последние дни на воле. А то и я скоро начну с петухами вставать... — окончание фразы потонуло в зевке.       Вяло Вэй Ин выкарабкался из постели, чуть не слетев с середины лестницы, но удержавшись в последний момент. Зевая и потягиваясь, мальчишка приблизился к другу. Окончательно проснувшись, он оглядел Ванцзи с ног до головы. — Красуешься? — задорная ухмылка расцвела на губах Вэй Усяня.       Лань Ванцзи смущённо отвёл взгляд в сторону, пытаясь придумать, как переключить внимание товарища. Парню было неловко от того, что его застали с поличным в этот момент. Хотелось оправдаться, как-то защитить себя. Но Лань Чжань понимал, что так будет выглядеть ещё глупее. Часть сознания шептала, что ничего страшного не произошло, но не покидало ощущение, будто бы Вэй Ин увидел что-то слишком личное.       А Вэй Усянь и не думал останавливаться. Ему нравилось подшучивать и дразнить Лань Ванцзи, ведь тот так забавно реагировал. Забавно и ужасно мило. Вот Цзян Чэн всегда вспыхивал, словно спичка, а потом мог дуться чуть ли не весь месяц. И всё веселье с ним моментально пропадало. Лань Чжань был другим. Он до последнего старался держаться невозмутимо, и с ним Усянь проявлял максимум изобретательности. Как бы тот ни демонстрировал равнодушие, алеющие уши тут же выдавали его, и раззадоривали Вэй Ина не хуже тряпки для быка. — Выглядишь потрясающе! Знаешь, я даже начинаю ревновать...       Лань Чжань резко развернул лицо в его сторону и непонимающе уставился на Вэй Усяня, возмущённый странными намёками.       Вэй Ин еле сдерживал рвущийся наружу смех — как же очаровательно смущался Ванцзи. Мальчишка перебросил руку через плечо насторожившемуся другу и с наигранной грустью продолжил: — Я же всегда был первым парнем у нас в классе. А теперь придёшь ты, и уведёшь у меня всех красоток, — Вэй Ин с "сожалением" покачал головой, того и гляди, пустил бы слезу, — Боюсь, теперь мне даже мой инструмент не поможе...       Лань Ванцзи не выдержал такого непотребства и скинул с себя чужую руку. От неожиданности Вэй Усянь наконец замолчал, оборвав свою речь на полуслове. Лань Чжань чувствовал, как начинают гореть не только уши, но и лицо, и поспешил отвернуться. До этого шутки были невинными, но он и представить не мог что Вэй Ин настолько распущенный. Он что, действительно соблазнял девушек этим? И скольким он успел его показать? И только ли показать?..       Лань Чжань почувствовал себя оскорблённым. Он мысленно убеждал себя, что причиной тому было лишь крайнее неприличие и разнузданность со стороны Усяня. Как бы там ни было, но поднимать такие темы — это слишком. Ванцзи пытался успокоиться, ведь его этот вопрос никак не касался. Какая разница, что и кому Вэй Ин показывал? — Лань Чжань? Лань Чжаань, ты чего? Тоже хочешь посмотреть? — Усянь! — грязное предложение стало для Ванцзи последней каплей. — Ты мой друг, так что тебе я могу показать, — Вэй Ин делал вид, что ничего не слышал и лукаво продолжал, — даже дам подержать, если захочешь.       Вэй Усянь стал медленно надвигаться, заставляя Ванцзи пятиться к столу. Попутно он продолжал сыпать двусмысленными фразочками, всё больше выбивая Ванцзи из равновесия. — Вэй Усянь, прекрати! Я ничего не хочу видеть! — Ну же, не стесняйся. Это моя гордость! — Цуней десять в длину, если не больше... — Впечатляюще незаурядная, достойная восхищения! — Вэй Ину ещё хватало наглости подмигивать и довольно ухмыляться.       Ещё один шаг и поясница Лань Ванцзи упёрлась в столешницу, а по бокам с обеих сторон от него опустились чужие ладони. Отступать было некуда. Подросток задыхался от возмущения и никак не мог связать несколько слов, чтобы наконец осадить негодника. Лицо и даже тело полыхали. Всё что он мог, лишь открывать и закрывать рот, словно выброшенная на берег рыба, так и не проронив ни звука. Тем временем, рука Вэй Усяня соскользнула ниже и потянулась к одному из ящиков в столе. Через мгновение у самого носа Лань Чжаня очутился тонкий продолговатый предмет, чёрного цвета. Усянь немного повертел его меж пальцев, после чего поднёс ко рту и извлёк несколько пронзительных нот. С победоносной улыбкой он вновь поднёс предмет поближе, и тогда Ванцзи сквозь пелену смущения и гнева наконец смог разглядеть в руках у друга флейту. Обыкновенную. Флейту. — Вот она, моя Чэньцин! Моё достоинство! Нравится?       Пережив подобное потрясение и унижение, Лань Чжань смог выплюнуть лишь едкое: — Убожество!       А после он стремительно покинул спальню, так и не сняв с себя школьную форму. Всё это время его провожал звонкий заливистый смех наглого мальчишки.

***

      Как и предсказывал Вэй Усянь, всё внимание класса тут же переключилось с него, стоило в первый учебный день появиться Лань Ванцзи. Конечно, по началу многие отнеслись к новенькому настороженно, особенно, когда услышали знакомую после громких новостей фамилию. Но очень скоро подросток завоевал доверие и симпатию со стороны одноклассников. В особенном восторге от новенького остались девушки, тут Вэй Ин тоже не ошибся. Они то и дело шушукались за спиной у Лань Чжаня, сравнивая его с любимыми персонажами из дорам и новелл. Загадочный талантливый длинноволосый красавец не мог оставить их равнодушными. Конечно, был и Вэнь Чао, который, припоминая их стычку во время каникул, вёл себя особенно едко. Но его ребята попросту игнорировали.       В какой-то момент внимание к Лань Чжаню стало слишком настойчивым. И дабы уйти от него, на перемене между занятиями компания собралась вместе в довольно уединённом уголке школьного двора. Но почти сразу же была застигнута громогласным воплем: — Вэй-сюн! Цзян-сюн! Почему вы мне ничего не сказали?! И ты, Вэнь Нин, даже ты знал??! Вы что, забыли о нашей дружбе?       То был Не Хуайсан — по стечению обстоятельств, единственный среди друзей, кто ничего не знал про Лань Ванцзи. И теперь подросток был этому крайне недоволен. Увидев замешательство в глазах Лань Чжаня, мальчишка смягчился и поспешил представиться новому знакомому: — Привет! Я Не Хуайсан. А ты... тот самый Лань? — робко спросил парень.       Вэй Усянь уже готов был осадить товарища за столь внезапные нетактичные вопросы. Но Ванцзи опередил его и спокойно ответил: — Если ты про то, что было в новостях — да.       Услышав утвердительный ответ, Не Хуайсан поник и поспешил объясниться. — Я... Прости, если задел. Просто... Мой старший брат был близок с твоим. И до сих пор подавлен этим. Он будет рад узнать, что у брата Лань Сичэня всё хорошо.       При упоминании старшего брата глаза Лань Чжаня чуть округлились от удивления и он максимально напряг слух, чтобы не пропустить ничего про Лань Хуаня.       Вдвоём они ещё долго разговаривали о своих старших братьях. Ванцзи хотел узнать от Хуайсана всё, что хоть как-то было связано с Лань Сичэнем, ведь так он и сам мог стать чуточку ближе к своему гэгэ, пусть и через чужие воспоминания. И, несмотря на то, что сейчас Лань Хуаня больше не было рядом, Лань Чжань не был один и наконец начинал воплощать в жизнь то, к чему братья так долго стремились.