Осколки весны

— Правило номер один: всегда предельно внимательно слушай своего своего собеседника, какую бы ахинею он не нёс… Гнев, боль, радость — все эти эмоции всегда выдают самое настоящее в людях, и именно это ты сможешь использовать про них самих. Пользуйся чужими сантиментами. — Правило номер два: лжецам нужна хорошая память. Хочешь манипулировать другими? Учись правдиво лгать. Хочешь уметь правдиво лгать? Тренируй память. — Правило номер три: всегда втирайся в доверие к своей жертве. Веди искренние разговоры, чтобы узнать её слабости. Никто не ждёт удара от того, кому доверяет больше всех. — Правило номер четыре: слушай других, но никогда не говори о себе. Никогда и никому не рассказывай о своих истинных чувствах и воспоминаниях, если не хочешь сдохнуть раньше положенного… Глухой, глубокий голос Мадары эхом звучал в темноволосой юной голове. Каждое правило старик абсолютно всегда требовал отрабатывать на практике. Самыми первыми подопытными были Белый Зецу и Тоби, но от них не было никакого толку, поэтому Обито, под страхом телесных наказаний, приходилось вылавливать из Конохи своих бывших знакомых, чтобы отработать на них тот или иной заученный приём, а после смотреть, как Мадара стирает «жертвам» память в Цукуёми и, растирая глаза, отдаёт Зецу приказ вернуть пострадавших в деревню. Жуть да и только. Последним новым термином, который выучил Обито, был «газлайтинг». Какое-то слишком навороченное и ужасно умное слово — откуда Мадара в свои почти сто лет о нем знал, оставалось загадкой. Схема была та же — юный Учиха должен был привести в их логово новую жертву и под контролем наставника показать, насколько хорошо он усвоил недавний урок. Проблема была в том, что почти всех своих знакомых сверстников Обито уже отлавливал — оставались только Какаши и Рин, но о них и речи идти не могло. Отправляться в другие скрытые поселения? Никакого смысла — там Учиха никого не знал. Устало вздохнув, Обито спрятал лицо в ладонях. Газлайтинг… На чьи память и чувства в целях собственной выгоды он вообще мог влиять? В округе же никого нет кроме этих белых безмозглых уродцев и старика Мадары… Мадара! Обито оторвал руки от лица и посмотрел на свое отражение горящими глазами. Черт, да из этого маразматика можно же столько всего вытянуть! Уверенности в собственных силах у Учиха, если честно, было очень мало, однако попытаться все-таки стоило. Вернувшись с рудника, юноша, ни капли не удивившись, застал старика на его привычном месте у Демонической статуи. Услышав шлепающие шаги, тот лениво открыл глаза и спросил: — Ты жертву нашёл? — Нет ещё, — буркнул Обито, стараясь избегать злого пристального взгляда, — оно пока не к спеху… Все-таки напоровшись на глаза Мадары, он неловко тряхнул головой и поспешно продолжил: — Я знаешь, что хотел… Ты никогда не рассказывал подробно, почему конкретно покинул Коноху… От упоминания деревни старик скривился, а потом сочувственно вздохнул. — Тебе действительно интересно это, а не то, как успешно манипулировать людьми для достижения собственных целей? — Да! — с энтузиазмом отозвался Обито, сглотнув фразу «Я же должен лучше знать своего наставника», чтобы Мадара не просек сразу же его замысел. — Но ладно, если не хочешь, я не настаиваю, сиди дальше. — А ну стоять! — Мадара закряхтел, удобнее устраиваясь на деревянной поверхности. — Что ж, так уж и быть, может, эта информация будет тебе каким-нибудь уроком… Обито старательно состроил внимательную и сосредоточенную физиономию и уселся на холодный пол в ожидании рассказа. Следующие минут тридцать были убиты драматичным повествованием Мадары о том, как жестоко и незаслуженно все, а в особенности проклятый Хаширама, с ним обошлись. К концу Обито уже сам пожалел, что вообще затеял всю эту авантюру. В конечном итоге Мадара тяжело, досадно вздохнул и произнес: — Ну, доволен? Вопросы? — Ну да, есть парочка… — Обито довольно ухмыльнулся себе под нос, но на старика посмотрел совершенно невинно. — Слушай, а тебе кто-то открыто говорил о своей неприязни? Точнее, как ты говоришь, ненависти? — Зачем кому-то что-то нужно было мне говорить — итак все понятно, без слов! — Мадара зло фыркнул и отвернулся. — Да никто бы и не посмел. Боялись. — Или боготворили? — Боготворили Хашираму, ты, малолетний несмышленыш, сколько можно повторять, а меня ненавидели! Обито прекрасно видел, что старший Учиха начинает выходить из себя (к слову, разговоры о Первом всегда действовали на него таким образом), но это однозначно был верный признак того, что его тактика оказалась верной. Все, как Вы учили, Мадара-сама. — Ты умеешь читать мысли других людей? — нагло спросил он у опешившего старика. — Пара-тройка косых взглядов, и ты уже решил, что тебя хотят сжить со свету? — Что за чертовщину ты несёшь? — голос Мадары стал более сиплым, как это всегда бывало в моменты его гнева. — Тебя действительно так легко задеть? — не унимался Обито, внутренне напрягаясь все больше под чужим тяжёлым взглядом. — Ты как-то упоминал, что очень любил своего брата. Ты был достаточно хорошим нии-саном для Изуны? Может, поэтому все отвернулись от тебя, потому что ты выбрал силу, а не жизнь последнего родного человека? — Закрой свой рот, маленький поганец! — Тебя не боялись, как ты выразился чуть раньше, — продолжал добивать Обито, поражаясь тому, насколько хорошо он усвоил все уроки и правила Мадары. — Ты жалок и слаб, поэтому посмел взять глаза брата. Чтобы стать сильным. Дружил с Хаширамой, говоришь? Ну и сколько раз ты хотел перерезать глотку ему или Второму? — Да что ты-то вообще в этом можешь понимать?! — Тебя ненавидели, потому что в тебе нет ни капли любви. Мадара предпринял тщетную попытку подняться с места. — Я тебя наизнанку выверну! — И Изуну ты тоже не любил… Последняя фраза прервалась резким, глухим ударом рукояти трости о лицо юноши. Взбешенный Мадара, тяжело дыша и держась за сердце, широко распахнутыми глазами наблюдал за тем, как Обито осторожно трогает рассеченную губу и ушибленную челюсть, сплевывает кровь на холодный камень и улыбается ему совершенно довольно, по-детски и без той ядовитой злобы, которой буквально секунды назад были пропитаны его слова. — У меня все, сенсей. Усвоил ли я Ваш последний урок? Мадара посмотрел на него в полном неверии. Так легко попасться в элементраную ловушку и даже на ничтожное мгновение подвергнуть все свои чувства сомнениям, серьёзно? Нет-нет, это всего лишь мимолетный сбой сознания. Изуна был для него центром вселенной, он его однозначно и точно любил. И с Хаширамой дружил, по-настоящему. Вроде бы… Вымученно и демонстративно отвернувшись, старик слабо махнул рукой и на грани шепота выдохнул: — Пошёл вон. Несмотря на клокочущий внутри гнев и глухую, давно забытую боль, Мадара криво ухмыльнулся, глядя в след беззаботно убегающему Обито. Все-таки малец оказался более чем смышленым. Урок был успешно усвоен.