Осколки весны

После того, как Дейдара более менее влился в коллектив «Акацуки» и даже стал свидетелем принятия ещё одного новичка, первое, что он решил сделать, это добиться внимания и расположения Итачи, которого после того случая с гендзюцу начал считать чуть ли не своим кровным врагом. Дейдара с детства был нетерпелив и вспыльчив, как и его искусство взрыва, поэтому после такого лёгкого и даже позорного поражения его самолюбие изрядно пошатнулось. Теперь перед ним стояла единственная по-настоящему крупная цель — доказать этому Учиха, что он ничем не хуже его… — Шаринган, шаринган, — постоянно дразнился он, пока сидел ночами в своей коморке за разработкой устройства для С4, — подумаешь, невидаль, м… Тоже мне, сила глаз… Однажды я ему устрою, покажу ему настоящую силу глаз, да, покажу… Попытки доказать Учиха ценность своего искусства постоянно выходили Дейдаре боком — микроскопические бомбы, которые он тайком подсыпал в чашку Итачи, либо взрывались в совершенно неподходящий момент (например, когда вся использованная посуда уже была в общей куче), либо по какой-то причине не срабатывали вовсе. Не иначе как Учиха снова использовал свой хваленый шаринган… Последней каплей стал абсолютно равнодушный и насмешливый взгляд со стороны Итачи во время одного из обедов. Хидан, к всеобщему недовольству, любивший любой кипиш, мгновенно заметил верные признаки раздувающегося конфликта и шустро подсел к полыхающему от хорошо сдерживаемого гнева Дейдаре. — А чего ты к своему «но Данна» не катишь? — гримасничая, протянул он, переведя взгляд с Учиха на блондина, после того, как тот вкратце описал ему всю драму. — У вас же там вечные споры по поводу «искусства», тьфу! — Вот ещё, м! — мгновенно вспыхнул Тсукури, чуть не запульнув в Мацураси своей миской. — Сасори но Данна — величайший и гениальнейший человек среди вас всех, хм, и его нельзя оскорблять чем-то подобным! — Э-э, как скучно, — отмахнулся Хидан и задумчиво подпер щеку. — Я вот не парюсь и ебу мозги Какузу, итог — все довольны и… Блять, ай! Мацураси шлепнулся лицом об стол из-за оглушительного удара, прилетевшего ему по затылку от не вовремя проходившего мимо Анимиру. — Будешь бестолку разевать рот, ебать будут уже не мои мозги, а тебя, — рыкнул он напарнику из-под своей маски и уселся подальше от «молодёжи», на другой конец стола, к сипло хихикающему Кисаме. Хидан, все ещё ругаясь, потёр ушибленное место и снова посмотрел на изо всех сил сдерживающего смех Дейдару. — Ну ты давай, не ржи, — наигранно проворчал Мацураси, а в следующую же секунду самодовольно улыбнулся во весь рот. — И вообще, слыхал, а? Мой старый мудень уже и игривости обещает — не жизнь, а сказка, мать её! Да и нахуй тебе этот заморыш Учиха сдался, все никак не пойму… — Он сам, может, мне и не сдался, хм, — Дейдара скуксил кислую мину и тоскливо ткнул палочкой в рис, лежащий в его тарелке, — а вот его внимание… Да, знаешь, это как в дурацких женских романах: «он меня бросил, поэтому теперь я обязана стать самой крутой тян во Вселенной, чтобы показать…» — Показать этому мудаку, какое сокровище он проебал, понятно, — закончил за него Хидан и широко зевнул. — Заняться-то больше нечем? — Если тебе не понятны мои мотивы, идиот, так что ж ты привязался, хм?! — снова вспылил Тсукури, повысив голос достаточно, чтобы привлечь к себе внимание всех присутствующих членов организации. — Учиха Итачи — моя цель, ясно? Моя, да! — Дейдара, сядь! — неизвестно откуда взявшийся Сасори грубо окликнул напарника, от чего тот пристыженно покраснел и скромно опустился на скамью, промямлив тихое «Простите, но Данна». — С Итачи свои отношения потом выясните. Тсукури бросил озлобленный взгляд сначала на Акасуна, а потом на Учиха, который после последних слов кукловода насмешливо вскинул брови и демонстративно медленно отправил несколько зёрен риса себе в рот. Хидан, наблюдавший за тем, как Дейдара смешно дуется и обиженно колупается в своей тарелке, наклонился к нему чуть ближе и заговорчески прошептал в загорелое ухо: — Ну давай я побазарю с этим напыщенным, че тебе терять-то? — Зная, как ты умеешь договориваться, хм, вали-ка ты подальше, Хидан, да, — буркнул тот в ответ и лица больше от миски не поднял. Итачи, мельком глядя на Тсукури во время этого обеда, тихонько усмехался своим мыслям в воротник плаща. Как можно, неоднократно натыкаясь на стену безразличия, быть настолько глупо упертым, подобно этому ребёнку? Этого Учиха, даже в силу своей гениальности, понять не мог. Тем же вечером они столкнулись в коридоре, едва сохранив свои лбы в целости и здравии. Вот не носи они протекторы… Убрав с лица челку и опознав человека перед собой, Дейдара крепко сжал кулаки и невозможно сильно насупился. — Опять ты! Уйди с дороги, хм! — Не смею препятствовать, — шутливо, но с совершенно серьёзным лицом отозвался Итачи и отошёл а сторону, пропуская блондина. — Да уж, спасибо, — огрызнулся тот и, бросив из-под челки убийственный взгляд, гневно рванул вперёд. — И кстати, Дейдара, — Учиха деликатно остановил его за локоть и угрожающе притянул чуть ближе к себе, — можешь оставить свои затеи. Покорить меня ты сможешь, только подорвав мое тело в моей же постели, а этого, уж поверь, я никогда не допущу… Оставив Тсукури хлопать подведенными глазами и бестолково открывать и закрывать рот от возмущения, Итачи ровным шагом прошёл мимо и равнодушно скрылся за углом, все ещё слегка ухмыляясь. Тщеславным или самовлюбленным он никогда не был, но сейчас внутри него вскипало какое-то приятно обжигающее все внутренности чувство, и Итачи с тихим удовольствием осознавал, что это определённо была гордыня.