Сборник работ.

Влажность стояла такая, что, казалось, можно было разрезать её ножом. Воздух в Йокогаме после сезона дождей всегда становился густым и липким, но сегодня, в этот предрассветный час, он ощущался особенно тяжелым. Или это просто сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать? Ты стояла на мосту через канал, вцепившись пальцами в холодный металл перил. Вода внизу была черной, маслянистой, она отражала редкие фонари, превращая их в расплывчатые призрачные столбы. Город спал, но ты не могла сомкнуть глаз - слишком много слов накопилось внутри, требуя выхода, и слишком страшно было произнести их вслух. Ты услышала его шаги за минуту до того, как он появился в поле зрения. Тихие, размеренные, почти неслышные, но ты научилась улавливать этот ритм среди тысячи других звуков. Кейске Баджи не ходил бесшумно, он позволял себе быть замеченным, когда сам этого хотел. — Ты не спишь, - сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. Не вопрос. Утверждение. — Как и ты. Ты обернулась. Он стоял в своей обычной манере: слегка расслабленно, но с той пружиной внутри, которая в любой момент готова была разжаться. Белая рубашка расстегнута у ворота, темные волосы чуть влажные от ночной сырости, и взгляд тяжелый, изучающий, тот самый, от которого у новичков в группировке подкашивались колени. Но ты видела в нем другое. Ты видела усталость, которую он прятал даже от своих. — Что ты здесь делаешь, Баджи? Вместо ответа он сделал шаг вперед. И ещё один. Теперь между вами было не больше вытянутой руки, и ты чувствовала исходящий от него запах - сигаретный дым, перемешанный с чем-то горьковатым, и едва уловимым. — Мог бы задать тебе тот же вопрос. - Сказал он, и в его голосе проскользнуло что-то неуловимо тёплое, что заставило твое сердце пропустить удар. — Место не самое спокойное в три часа ночи. — Я не ищу спокойствия. Он усмехнулся коротко, уголком губ. Эту усмешку ты видела сотни раз: когда он смотрел на соперников, когда Майки откалывал очередное безумство, когда мир вокруг рушился, а он оставался единственным, кто сохранял ледяное спокойствие. Но сейчас в ней было что-то другое. Что-то личное. — Знаю. - Сказал он. — Ты вообще не ищешь лёгких путей. Это бесит. — Бесит? - Ты не сдержала иронии. — Тебя? Баджи наклонил голову, и прядь темных волос упала ему на лоб. Он смотрел на тебя так, словно пытался прочитать что-то, написанное очень мелким шрифтом на самом дне твоих зрачков. — Бесит. - Повторил он, и его голос вдруг стал ниже, почти хриплым. — Потому что я привык, что люди вокруг меня предсказуемые. А ты... Ты появляешься там, где тебя не ждут. Говоришь то, чего не говорят. Смотришь так, будто видишь не вице-президента группировки, а какого-то другого парня. И я никак не могу понять какого именно. Ветер с канала шевельнул твои волосы, и ты вздрогнула, то ли от холода, то ли от его слов. Баджи заметил это. Он всегда всё замечал. — Ты замёрзла. — Я в порядке. — Врёшь. Он сделал последний шаг, тот самый, который стёр последние сантиметры между вами. Ты чувствовала жар его тела, хотя он не прикасался к тебе. Он вообще никогда не прикасался к тебе первым. Словно ставил невидимую границу, которую ты должна была переступить сама. — Зачем ты здесь, Кейске? - Спросила ты, и в твоём голосе прорвалось то, что ты так старательно прятала. Отчаяние. Надежда. Страх. Он молчал долго. Так долго, что ты уже начала думать, что он уйдёт, растворится в предрассветной мгле, оставив тебя с этими невысказанными словами наедине. Но вместо этого Баджи поднял руку и кончиками пальцев коснулся твоего подбородка, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. В его взгляде не было той ледяной стали, которой он встречал врагов. Не было привычной насмешки. Там было что-то, от чего у тебя перехватило дыхание. Хрупкое, почти испуганное, словно человек, который никогда никого не боялся, вдруг столкнулся с тем, что сильнее его. — Я здесь, - сказал он, и каждое слово падало как камень в воду, расходясь кругами. — потому что не могу не быть там, где ты. Потому что когда ты смотришь на меня, мне на секунду кажется, что я не тот, кем меня сделала эта жизнь. А кто-то другой. Кто-то, кто заслуживает... - Он запнулся, и его пальцы дрогнули на твоей коже. — Кто-то, кто заслуживает смотреть на мир без этой вечной готовности к удару. — Баджи... — Я не умею говорить красиво. - Перебил он, и в его голосе проскользнула та редкая искренность, которую он никому не показывал. — Я не умею обещать. Моя жизнь - это драки, грязь, риск. Каждый день может стать последним, и я давно с этим смирился. Но когда я вижу тебя, я... - Он сжал зубы, словно признание давалось ему физической болью. — Я начинаю думать о завтрашнем дне. Не о планах, не о делах группировки. А просто о завтрашнем дне, где ты будешь рядом. Ты не выдержала. Ты шагнула к нему, врезаясь грудью в его грудь, и обхватила руками его шею, прижимаясь так сильно, словно боялась, что он исчезнет, растворится в тумане, оказавшись лишь плодом твоего воображения. На секунду он замер, и ты почувствовала, как напряжены его мышцы. Он всё ещё боролся с собой, с привычкой держать дистанцию. А потом его руки сомкнулись вокруг твоей талии. Крепко. Почти до боли. Так, как обнимают самое дорогое, что есть в этой жизни. Он уткнулся носом в твои волосы, и ты почувствовала, как дрожит его тело. Этот несгибаемый, опасный человек дрожал сейчас в твоих объятиях, словно впервые позволил себе упасть, зная, что его поймают. — Дурак. - Прошептала ты ему в плечо, и голос твой предательски дрожал. — Столько времени молчал. Столько времени смотрел так, что я сходила с ума, и молчал. — А ты? - Его голос вибрировал у твоего виска, и ты чувствовала, как его губы касаются твоей кожи, почти случайно, но ты знала, что случайностей в его мире не бывает. — Ты тоже молчала. — Я боялась. — Я тоже. Ты отстранилась ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. Баджи - Кейске Баджи, правая рука Майки, человек, чьё имя заставляло дрожать целые кварталы, смотрел на тебя с выражением, которое он никогда не позволил бы увидеть никому другому. Уязвимость. Благоговение. И что-то глубокое, тёмное, жаркое, что заставило твои колени ослабнуть. — Не бойся меня. - Сказал он, и это прозвучало не как приказ, а как мольба. — Я сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела. Я... Ты не дала ему договорить. Ты приподнялась на носки и поцеловала его. Сначала осторожно, касаясь губ, словно пробуя на вкус этот невозможный момент. Он ответил не сразу. Секунду он просто стоял, поражённый, а потом его рука скользнула тебе в волосы, пальцы сжались, и он поцеловал тебя так, как умеют целовать только те, кто живёт на грани. Жадно. Отчаянно. Так, будто этот поцелуй мог стать последним, и он хотел запомнить всё: вкус, тепло, этот миг, когда мир перестал быть полем битвы и стал чем-то другим. Чем-то, за что стоило бороться. Когда вы оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Над Йокогамой разливался серый рассвет, стирая тени и делая город почти мирным. Баджи провёл большим пальцем по твоей скуле, стирая дорожку от непрошеной слезы, и его губы дрогнули в той самой улыбке. Той, что ты ни разу не видела ни на одной фотографии, ни в одном бою. Улыбке, предназначенной только тебе. — Теперь ты моя. - Сказал он, и в его голосе не было сомнений. Только тихая, всепоглощающая уверенность. — И я, чёрт возьми, никому не позволю тебя отнять. Даже себе. — А если я не хочу быть "твоей"? - ты прищурилась, чувствуя, как напряжение уходит, сменяясь чем-то тёплым и живым. Баджи усмехнулся, и в его глазах зажглись знакомые опасные искры. — Тогда я буду твоим. Мне не сложно. Он снова притянул тебя к себе, укрывая от ветра, и вы стояли так, пока ноги не стало тянуть от боли. Внизу, в городе, начинался новый день - с драками, переговорами, планами, которые он строил вместе с Майки. Но сейчас, в этот момент, существовала только ты, он и тишина, в которой больше не было места страху. Баджи поцеловал тебя в макушку и тихо сказал: — Пойдём. Надо накормить тебя завтраком, пока эти придурки не проснулись и не начали задавать вопросы. — Ты стесняешься? - ты подняла голову, встречая его насмешливый взгляд. — Я просто не хочу делиться. - Ответил он, и в его тоне прозвучало то самое, от чего у тебя перехватило дыхание. — Ни с кем. Никогда. Он взял тебя за руку крепко, уверенно, словно это было самое естественное движение в его жизни, и повёл прочь с моста, в город, который для него всегда был полем боя, а теперь вдруг стал местом, где хотелось остаться. Навсегда. И ты шла рядом, чувствуя тепло его ладони, и знала: что бы ни случилось дальше, этот предрассветный час на мосту останется с вами навсегда. Момент, когда Кейске Баджи, самый опасной человек в Йокогаме, посмотрел на тебя так, будто ты была его единственной причиной продолжать дышать.