Юная страсть

В холодном предутреннем воздухе нестройные петушиные крики резали слух, заставляя неприятно жмуриться и ворочаться в попытке спрятаться от ярких лучей прозорливого солнца. Тонкий аромат полевых цветов и резкая свежесть ласкали обоняние призрачными лепестками,  но запах чужого тела был куда приятнее – Наруто непроизвольно старался притиснуться как можно ближе к источнику тепла, с хриплым мурчанием щекоча бархатную кожу спящего брата. Прохладные порывы ветра, игриво разгуливающего по комнате, вынуждали подростков зябко ёжиться и прятать оголённые участки тела под толстым одеялом. Поскрипывающий звук мерных шагов по лестнице предвещал начало нового дня: своеобразная традиция отца будить их строго в одно и то же время не нравилась и одновременно была приятна. С деликатным стуком голубые глаза резко распахнулись, сразу же устремившись в сторону безмятежного лица брюнета. Светлые ресницы сморгнули с полуоткрытого взора мутную пелену, позволив им с постыдным проявлением нежности очертить аккуратные черты бледного лица. Губы Наруто растянулись в мягкой улыбке, когда он убрал мешающий чёрный локон за ухо – так Саске смотрелся куда симпатичнее. Парень не любил, когда тот долго хмурился и корчил мрачную гримасу вечного недовольства, и только когда Учиха спал, от него исходило тягучее ощущение расслабленности и спокойствия. Узумаки не боялся, что его могут засечь за таким странным занятием, ведь хорошо знал, что Какаши не под каким предлогом не станет врываться к ним без разрешения, более того, в большинстве случаев он ограничивался обычным напоминающим стуком и нарочито громким покашливанием за дверью, после чего сразу же спускался вниз. Этот раз не стал исключением. За завтраком отец обратился к ним с важной просьбой сходить в лес за лечебными травами, в коих нуждалась их слёгшая от сильного переутомления няня. Местная знахарка нуждалась в заканчивающихся ингредиентах для лечения, сама была в пожилом возрасте и ходить на далёкие расстояния не могла. Какаши был бы и рад пойти сам, вот только невыполненные дела и присмотр за Митсу не позволяли ему отлучаться надолго. Это ведь являлось достойной причиной, чтобы хоть немного побыть в тишине? Мужчина надеялся, что да. Воспитанники, притихшие после короткой перебранки, послушно угукнули в свои тарелки, кидая на друг друга красноречивые взгляды. Мужчина недоверчиво покачал головой: он очень сомневался, что всё пройдёт хорошо. С подобными запросами можно было надеяться лишь на благоразумность и рассудительность Саске. А что насчёт Наруто, то про него Хатаке боялся даже загадывать. Отпускать кого-то одного из них он бы не осмелился, а вдвоём им будет всяко легче и интереснее. Задание не было чрезвычайно срочным, так как ещё оставались небольшие остатки трав. Поэтому Какаши дал им целый день, чтобы они могли качественно выполнить свою работу и подольше поберечь его нервы своим отсутствием. На удивление, недовольства в ответ не возникло. Сыновья, казалось, были довольны, и именно это давало весомый повод для беспокойства: старший с чересчур подозрительным взглядом прожигал свою яичницу в то время, как младший сконфуженно ёрзал на стуле и так и норовил съехать по нему вниз. Хатаке недоумевал: неужто так не нерпится? Перед уходом из села знахарка доступно объяснила им о важных моментах её запроса, показав им экземпляры нужных растений. .... Волнистой рябью расплывались перед глазами удушливые массы воздуха, из-за чего щёки невольно краснели, а на лбу обильно выступала испарина. Лес вокруг тревожно вибрировал и дрожал сочным переливчатым тембром; густел и вытанцовывал какой-то свой, неописуемо завораживающий танец. Пронзительный стрёкот кузнечиков томился в разогретых травах; вслед за неуверенным кукованием словно по сигналу раздавалась раскатистая трель самки. В вершинах развесистых дубков раздавалось сладкое воркование горлиц, где-то неподалёку разливалась тонкая песнь звонкоголосых дроздов, а совсем рядом, раздувая горлышко, рюмил красногрудый зяблик. – Нам долго ещё идти? – уже после десяти минут пути начал канючить Узумаки, очень правдоподобно изображая мученическое лицо и не забывая периодически делать шумные вздохи. Он квёло плёлся позади и сверлил ровную спину молчавшего брата долгим взглядом. – Можешь возвращаться, я не держу тебя. – равнодушно пожал плечами тот, не соизволив даже обернуться. Возвращаться отнюдь не хотелось. Блондин разозлённо пнул первый попавшийся под ноги камешек, который тут же затерялся в высокой растительности и, судя по характерному всплеску, угодил куда-то в воду. Заинтересованно замерев, парень остановился и раздвинул высокий покров зелени. – Саске, смотри! – он воодушевлённо указал на открывшуюся взору береговую отмель озера. – Давай пока остановимся здесь? – Слишком много грязи. – Учиха брезгливо скривился, оценив мутность речной глади: мало ли, какие твари там обитают. – Но мы можем обойти и зайти с другого берега, думаю, там будет намного чище. Лицо младшего мгновенно просияло широкой белозубой улыбкой, оттого брюнет снисходительно покачал головой, скрыв за длинными прядями лёгкий румянец. По дороге к противоположному берегу плетёная корзинка постепенно наполнялась нужными травами и редкими попавшимся на глаза грибами. Наруто, мотивированный скорым отдыхом, воспрял духом и с утроенной скоростью занялся сбором лесных ресурсов. Кроме того им посчастливилось наткнуться на обширную полянку с земляникой. Спелые ягоды оказались очень ароматными и сладкими, из-за чего парни значительно испачкались, но всё равно остались довольны. Когда им удалось найти хорошее место для временного отдыха, Узумаки не сдержал радостного вздоха. Здесь и впрямь было намного лучше. Раскалённый песок обжигал ноги и источал столь сильный жар, что казалось, он не уговаривал – принуждал окунуться в спасительную прохладу озера. Едва успев скинуть с себя одежду, Наруто с торжественным криком ринулся к водоёму. Громкий всплеск и разлетевшиеся во все стороны брызги заставили Саске прикрыться рукой. Сердце в его груди на мгновение замерло и забилось с новой силой. Как же гармонично Наруто смотрелся в солнечных лучах, самозабвенно купаясь и нежась в их нехитрых ласках! С каким восторгом он воздевал руки к чистому небу и с каким рвением плескал сверкающий хрусталь вокруг себя, беззаботно щурясь и вытягивая мокрое тело навстречу прохладным струям свежего ветра. Непонятное обожание сворачивалось внизу живота мощным сгустком жара. Учиха до онемения прикусил нижнюю губу и, грязно чертыхнувшись, откинул шорты к остальному белью. Пора было откинуть столь глупые мысли прочь. Однако не в его власти было искоренить в себе это запретное влечение. – Саске, давай сюда! Вода очень тёплая, – во всё горло стал зазывать парень, с каждым шагом брата намеренно отплывая дальше от берега. Ярко-голубые глаза горели мальчишеским дурачеством. Пышные золотистые волосы пушились жёлтой хризантемой, бережно лелеемой льющимся на неё светом; его было настолько много, что сдавалось, можно зачерпнуть в пригоршню и сполна напиться этого медового свечения. Саске зашёл сперва по щиколотки, а затем, что-то для себя решив, набрал скорость и достиг неплохой глубины, сразу же став грести к хохочущему недоразумению. Над зелёной гладью кружили стаи стрекоз, которые, клубясь в необыкновенные тучи, создавали образ огромного котла – живого, бурлящего неземной силой и необузданной свирепостью. Их крылья блестели чистым серебром, они были столь юрки и молниеносны, что казалось, пространство вокруг них безнадёжно искажалось и плавилось. Как только Саске приблизился к блондину, тот с дерзким возгласом плеснул ему водой в лицо и со сдавленным смехом подплыл к густой плакучей иве, которая без промедлений укрыла его собой. Затихло. Сбитое дыхание заскребло в горле суковатой палкой, сердце забилось громко и быстро. Обнажённые загорелые плечи стали щекотать тонкие колышущиеся ветви. Струнный страх перед неизвестностью стал нарастать. В груди что-то взрывалось и плескалось огненными искрами будоражащего волнения. На мгновение словно бы всё замерло. Узумаки затаил дыхание, внимательно прислушиваясь. Тишина, лишь бравурный шелест и отдалённый гогот уток слышались неподалёку. А затем последовал сильный оглушительный всплеск и толчок, после которого Наруто с беззвучным воплем погрузился в воду. Глаза рефлекторно распахнулись – муть поднялась со дна огромной бурой массой, плотные толщи оказались пронизаны бурлящими пузырями, которые против воли попали в дыхательные пути. Почва исчезла из-под ног и, судя по всему, он попал в какое-то большое углубление. И как только это осознание ударило в голову, на него накатила ужасная паника, и весь он стал отчаянно барахтаться, стараясь найти опору. На несколько секунд потерял ориентацию, и ему пришлось употребить усилие, чтобы всплыть на поверхность и вернуться на прежнее безопасное место. Те незначительные секунды показались ему вечностью. Пережитый страх перед тёмной и неизведанной глубиной скрутил язык горечью полыни. Стыд за проявленную слабость и поступок брата заставили его воспылать к нему внезапной ненавистью. – Дурак! – надсадно закашлялся он, жадно вобрав в лёгкие воздух. Случайно хлебнув воды, парень ощутил нестерпимое жжение в горле и носу. В ответ на обзывательство промолчали, а он продолжил с гневом разбрасываться ругательствами. И по истечении своего относительно невеликого словарного запаса, задержав хмурый взгляд на иссиня-чёрных волосах брата, на солнце отливавших острым металлическим блеском, он хмыкнул и, обиженно задрав нос вверх, отвернулся. А Саске как всегда сдержан и молчалив, непредсказуем и чертовски непоколебим. Просто хотет показаться умнее – именно так думал Наруто, усердствуя в попытке отломить непокорную ветвь ивы и не обращать внимания на идиота, который в свою очередь прекрасно знал о его страхе. Дурак. Тупица. Чёртов умник. Лопатки закололо от неприятного ощущения, и светлая бровь неопределённо задёргалась, когда шею опалило горячим дыханием. Ублюдок, знает же, что... Губы совсем невесомо приблизились к его виску, и на плечи легли холодные руки, оттого внутри него что-то активно закопошилось. Недовольно дёрнув плечом, Наруто крепче сжал кулаки и медленно отпустил несломленную ветвь. Судорожный выдох, и руки уже скользили по упругому животу, словно нарочно задевая бусины сосков и почти соскальзывая вниз, где уже сворачивался плотный сгусток чего-то очень тяжёлого. – Не надо, здесь... – блондин взялся за чужое запястье, отчаянно прижимая подбородок к ключицам, но оттолкнуть или хотя бы вырваться из сладких пут был не в силах – всё его существо рьяно желало получить удовольствие, которое, к его сожалению, стало для него уже неотъемлемой частью жизни. – Прости, – влажный язык игриво прошёлся по ушной раковине, и всё тело Наруто пронзило дрожью. Саске не умел нормально извиняться. Никогда не умел и не любил этого делать – Узумаки знал это. Знал и то, что происходящее является нелепой попыткой заглушить скребущую в глотке совесть. Однако он бы определённо соврал, сказав, что ему не нравится подобное поведение брата. Он порывисто выгнулся в безуспешных усилиях стряхнуть с себя наливающееся в области паха давление, однако сделал лишь хуже, протиснувшись к брату вплотную. Спину словно бы обдало сильным жаром. Он удивлённо вздрогнул, ощутив ягодицами чужое напряжение. Неужели так быстро? Саске едва уловимо усмехнулся, погладив по-мальчишески угловатые бока. Ростом блондин был ниже его почти на голову, не больше четырёх футов и девяти дюймов. Руки казались ещё худыми, но скоро, он был уверен, уже совсем скоро они начнут также бугриться мышцами. А на лобке его уже вовсю кудрявились густые завитки светлых волос, которых Наруто когда-то сильно стыдился. Шумно втянув носом воздух, блондин обернулся, мутным взором скользнув по точённому сосредоточенному лицу, с блеском в глазах остановившись на сжатых блёклых губах. И непроизвольно облизал свои, вдруг почувствовал во рту странную сухость. Положив ладонь на тёплую грудь брата, следящего за его движениями с неприкрытым интересом, он максимально наполнил лёгкие воздухом, словно бы готовясь нырнуть под воду, и первым потянулся за поцелуем, неуверенно вставая на носочки. С девичьей робостью он припал к его губам, с неким трепетом ощущая их шероховатость; нежно лизнул и опалил томным дыханием, пытаясь повторить те же действия, которые с ним проворачивал сам Саске. Но у него не было столько уверенности и точного понимания, что именно нужно делать, чтобы не ошибиться. И только когда на поясницу легла рука, в ободряющем жесте подталкивающая продолжить, Наруто попытался углубить поцелуй: столкнувшись с горячим языком, он вплёл его в медленный, невероятно томительный танец, задавая какой-то свой, неописуемо восхитительный ритм. Они сгорали в этой живой невинности, поглощаемой щупальцами пробуждающейся страсти. А вода действительно была тёплой, точно парное молоко кобылицы, однако она всё равно не могла сравниться с топлёным теплом чужого тела. .... Они узнали вкус первого поцелуя в пустой и грязной беседке старого сельского детского сада, когда воспитателей не оказалось поблизости, а остальные дети были заняты своими важными, по тем меркам, делами. Наруто отчётливо помнил, с какой тогда загадочной улыбкой брат потянул его за руку, обещая показать нечто интересное, предназначенное для взрослых. Тогда он ничего толком и не понял – простое прикосновение губ в его ошарашенных глазах было чем-то очень странным, до неприятного в животе покалывания странным и непонятным. Почти так же свою любовь к ним выражала их любимая няня Митсу, однако с Саске это было как-то по-другому, и он не мог понять, плохо ли это или хорошо – чувствовать внутри неприятное давление, которого даже симпатичная девочка с их группы у него, кроме стеснения, не вызывала. В тот раз брат не стал ему ничего объяснять, попросил только никому не говорить и держать этот случай в тайне. Следующий их поцелуй произошёл только через год, после прошедшего утренника в их маленький и скромный выпускной. Тогда, стоя под охраной алых клёнов, они тёрлись носами, точно несмышлёные телята, чувствовали гладкость чужой кожи и мягкий, ещё невыраженный запах тела. Но их застали большие зелёные глаза любопытной девчушки, и выговора от тучной воспитательницы им было не избежать. Тот момент отобразился в памяти Наруто солёной горечью пролитых от непонимания слёз: он понуро опускал голову и стискивал в кулаке помятую рубашку Саске, который заслонял его от прожигающего взора негодующей женщины и с угрожающей молчаливостью выслушивал все её громкие причитания. Но ситуация быстро замялась, и отец ничего так и не узнал, по крайней мере, так хотелось думать, ибо никаких намёков он не подавал и на эту тему разговоров не заводил. Третий случился в цветущем саду за домом. Саске заверял его, убеждал в безобидности этой небольшой тайны. А он колебался, до дрожи в коленях боясь согрешить и сотворить нечто ужасное – ведь именно такие слова кричала им срывающимся голосом всегда спокойная и миролюбивая воспитательница, в чьих глазах тогда плескался благоговейный ужас и омерзение. Но вопреки всему брат смог успокоить его, назвав всё это простой приятной игрой. И наивный Наруто поверил. Все эти действия, касания и слова казались отчего-то донельзя правильными, необходимыми. Вдыхая чудесный аромат сирени, он терялся в получаемых ощущениях и доверчиво льнул к Саске, зная, что он никогда не обманет. Только со временем игра по его словам стала обычной взаимопомощью в трудный переходный возраст. И Узумаки вновь поверил. Потому что только так он мог не бояться тех трепещущих чувств, что разрывали его сердце, и легко находить им удобное объяснение.