Новая жизнь

Леонард

      В домике Юлиана мы устраиваемся на диване в гостиной. Это проходная комната, но, когда Юлиан на работе, это неважно. Нам нужно снова привыкать жить в чужих домах. Соблюдать чужие правила, знать, что нас в любой момент могут попросить съехать.       В первый вечер после больницы мы обустраиваемся. Перебираем чужие вещи, которые нам отдали, и свои, которые Юлиан принёс из нашего дома. Наши инструменты, посуда, полотенца уцелели. В принципе, мы не такие уж нищие.       Жители посёлка заходят поздравить нас с возвращением. Обычно я люблю болтать, но сейчас на это нет сил. Мне грустно видеть тех, с кем предстоит скоро расстаться. Неприятно ловить на себе жалостливые взгляды. Не хочется улыбаться. В конце концов я ухожу в наш горелый дом и долго сижу там на стуле, пялясь сквозь дыру в стене на снег.       Когда становится совсем темно, приходит Бретт с фонариком. Я издали узнаю его по широким плечам и хромающей походке.       – Непривычно видеть тебя в роли отшельника, – вздыхает Бретт, ставя второй стул и садясь рядом. – Грустишь из-за расставания с друзьями? Или с местами?       – Из-за всего сразу. – Я опускаю голову Бретту на плечо. – Когда-то мне хотелось путешествовать, изучать новые города, заводить новые знакомства. Сейчас ни на что нет сил. Этот дом – как мертвец, а мы будто пришли его проведать на могилу.       – Когда-нибудь всё наладится. Нужно только сейчас продержаться.       – Я весь прошлый год себе это говорил. «Продержись немного, Лео, скоро всё будет хорошо»… Ещё раз убедить себя не получится.       Бретт обнимает меня за плечи. Я закрываю глаза.       Искалеченный дом пахнет гарью и запустением. Снежинки залетают в него, садятся мне на нос и щёки. Сидеть холодно, но я не могу сбросить оцепенение.

Бретт

      Утром первого февраля, через неделю после выписки, мы выезжаем из родного города. Кроссовер уже починен, весь наш нехитрый скарб вместился в его багажник. Остальные вещи, в том числе дрова и баллоны с газом, проданы. Я сделал всё, чтобы сбыть их как можно быстрее. Учитывая деньги от недавней продажи автомобиля Лео и то, что прислал мне брат, на первое время мы обеспечены.       Я уже нашёл в Севере строительную бригаду, которая готова принять меня к себе. Леонард тоже подобрал пару вариантов работ и договорился о собеседованиях. Интернет – великая вещь, особенно когда нужно что-то в другом городе. А ещё мы нашли крохотную дешёвую комнатёнку в двушке в старом бараке. Не знаю, как отнесутся к нашей паре жильцы из второй комнаты, но сменить жильё никогда не поздно. Пока что главное – устроиться на работу и начать зарабатывать, потом можно переселиться в более хорошее место.       Моя левая стопа всё ещё плохо двигается, но для управления машиной с автоматической трансмиссией она не нужна. Мне повезло, что Койот стрелял не в правую ногу.       Мы с Лео ведём авто по очереди. Мы оба быстро устаём после болезни, обоим трудно долго удерживать внимание. В больнице нам давали витамины, но мы так до конца и не восстановились от потери крови и стресса. Я надеюсь, что нам хватит сил хоть как-то работать, иначе всё будет зря. Возможно, нам стоило подольше пожить у Юлиана, чтобы окрепнуть, но задерживаться в посёлке опасно. К тому же, Леонард правильно сказал: наш старый дом похож на мертвеца. Жить рядом с ним – будто жить на кладбище, где похоронены мечты.       Провожать нас пришли все жители посёлка. Все вспоминали, какими хорошими мы были соседями – и это тоже как на похоронах. Арс и Коди клялись начать нормально учиться и закончить школу. Бертольд подарил на память свою коллекцию шишек. Агнесса перекрестила в дорогу каждого из нас. Кати плакала.       Я рад, что это закончилось: слишком много пафоса. Мы едва не погибли предновогодним вечером – но всё же мы живы, а значит, не исчезаем в никуда. Можно общаться по интернету. Можно звонить. А можно завести других товарищей. Не такие уж мы незаменимые.       Я, Лео и старый кроссовер – в таком составе мы въезжаем в новую жизнь. Прощаться с родными местами грустно, и в первый час пути мы больше молчим. Потом я включаю «Дорожное радио». Ди-джей вещает о том, что дорога – путь навстречу мечте, что рано или поздно каждый найдёт то, что искал.       – Хотелось бы верить, – вздыхает Леонард. – Я никогда не был в большом городе. В детстве мечтал, но родители меня ни разу туда не брали. Потом как-то перегорел, не было денег, были другие заботы. Надеюсь, что сейчас ещё не поздно воплотить детскую мечту.       – Никогда не поздно. – Я улыбаюсь, но на самом деле не уверен в своих словах. Кто знает, сможем ли мы прижиться на новом месте, полюбить его, стать там своими? Что, если в глазах северцев мы останемся «деревенщинами», которые «понаехали»?       Когда-то я тоже мечтал о жизни в большом городе. Я представлял, как обойду там все парки аттракционов, достопримечательности, сады, улицы. Смогу ли я сейчас осматривать всё это с таким же интересом? Мне кажется, что за этот год я состарился на десятки лет. Когда я смотрюсь в зеркало, мне странно, что у меня нет седины.       Чтобы немного отвлечься, я начинаю рассматривать Лео. Мне нравится наблюдать, как он ведёт машину. Как его худые изящные пальцы обхватывают руль. Как он следит за дорогой, реагирует на ситуацию, иногда комментирует происходящее. Сейчас, когда нет длинных распущенных волос, наблюдать за ним ещё удобнее: я вижу малейшие изменения в его лице.       Когда-нибудь волосы снова отрастут, раны в душе затянутся, и, может быть, тогда Леонард сможет стать настоящей моделью. Север – промышленный город, но в нём развиты и другие отрасли: выпускаются журналы, проводятся фотовыставки. Здесь у человека с хорошей внешностью есть хоть какой-то потенциал. Может быть, потом стоит податься в столицу. Сейчас у нас нет денег на столичную жизнь, но если когда-нибудь мы их накопим…       В сумерках мы въезжаем в город, ради которого начали путешествие. Север приветствует нас смогом, огнями многоэтажек и промышленных конструкций. Воздух в салоне становится ощутимо грязнее. Надеюсь, мы сможем жить здесь, не задыхаясь. По крайней мере, лучше задыхаться от заводского дыма, чем от страха перед бандитами.