Новая жизнь

Леонард

      От того, что Ания оказалась хорошей девчонкой, на сердце становится немного теплее. И это очень к месту, ведь город делает всё, чтобы заморозить нас с Бреттом. Дни становятся ещё холоднее. Я мёрзну, даже пока добегаю от машины до дверей заказчиков. Я и не думал, что на улице бывает так холодно. Чтобы не болеть, приходится купить б/у термос и возить в нем кипяток. Я думаю о том, чтобы купить хорошее термобельё, но пока что мне жалко денег. Я надеюсь, что сильные морозы скоро кончатся.       От курьерской работы ноют руки и спина. Считается, что все посылки должны быть лёгкими, но на самом деле ограничение – двадцать килограммов. Некоторые люди передают тяжёлые коробки, которые я не в силах утащить. От таких заказов я отказываюсь, получая штрафы. Мне стыдно оттого, что я даже не могу носить тяжести. Кажется, что я вообще ни на что не пригоден, с больными руками и не слишком умной головой.       Приложение для заказов всё так же временами тупит, но в целом его можно использовать. В конце дня деньги поступают на карточку, и я могу сразу их использовать. За вычетом стоимости бензина заработок не слишком велик, но я не хочу пока менять работу. Здесь я могу брать столько заказов, сколько позволяет здоровье, и, как только силы кончаются, сразу ехать домой или просто отдыхать.       Радует то, что я всё больше привыкаю к местным дорогам. Многополосные магистрали уже не пугают меня, хотя пробки до сих пор поражают своей длиной и повсеместностью. Случаются, правда, и казусы. Однажды полицейские останавливают меня прямо посреди перекрёстка и сообщают, что придётся заплатить штраф.       – За что? – поражаюсь я.       – За то, что стоите на вафле.       Мне кажется, что я ослышался.       – Стою где?..       – Вафельная разметка. Здесь нельзя останавливаться. Если не можете проехать её, не остановившись, нельзя вообще на неё выезжать. Нужно ждать, пока проедут машины по ту сторону «вафли».       Из глубин памяти всплывает: кажется, я когда-то слышал про такое в автошколе.       – Простите, я из другого города. У нас там нигде нет такой разметки, а здесь она под снегом. Я не видел дорожного знака…       – А его здесь и нет. – Полицейский весело ржёт. – Знак на этой стороне перекрёстка ещё летом снёс грузовик, а новый так и не поставили. Но это же не отменяет «вафлю», не так ли?..       – Отменяет! – Я начинаю сердиться. – Знаков нет, разметку не видно. Как я могу догадаться, что здесь нельзя останавливаться? Позвольте, я уже поеду: свет переключился, и теперь я точно всем мешаю.       – Номер вашей машины мы зафиксировали. Информация о штрафе придёт вам в личный кабинет. До свидания. Если что-то не устраивает, попробуйте оспорить в суде.       Я жму газ. Меня трясёт от обиды и бессилия. Судиться из-за такой мелочи бесполезно, к тому же, у меня нет денег на адвоката и прочие издержки.       Припарковавшись вдоль унылого серого дома, я стараюсь успокоиться. Кажется, что я маленький беспомощный щенок, которого в состоянии обидеть каждый. Хочется забиться в свою контуру и никогда больше оттуда не выходить.       Через пару минут я беру себя в руки. В машине лежит посылка, и таймер приложения тикает. Если я не доставлю её вовремя, мне прилетит ещё один штраф, и получится, что я не заработал за день вообще ничего или даже ушёл в минус.       До места удаётся добраться вполне быстро. Это большой частный дом: брус без отделки, но выглядит благородно и внушительно. Я поднимаюсь на крыльцо, звоню в дверь. Мне открывает пожилая женщина, и тут же отходит, чтобы на неё не дуло холодом.       – Поставьте, пожалуйста, посылку на тумбу, – просит она. – Вам нужно ввести код получения? Сейчас назову.       Я ставлю посылку, регистрирую код. Посылка отмечается как доставленная. Можно уходить.       – До свидания!       Я разворачиваюсь и шагаю к двери. И тут на моё плечо ложится сзади чья-то рука.       Всё происходит очень быстро. Миг – и я уже стою на коленях, ловя воздух ртом. Мне чудится, что сейчас меня схватят Койот и Крыса, привяжут к стулу, начнут пытать, будут грозиться, что убьют Бретта...       – Что случилось? Вам плохо? – слышу я будто сквозь вату женский голос. – Я только хотела дать вам с собой пару булочек...       «Здесь нет бандитов. Просто паническая атака», – понимаю я, но справиться с приступом не получается. Я задыхаюсь, кружится голова, на коже выступает холодный пот. Обжигают болью шрамы на руках, на голове вспыхивают несуществующие длинные волосы. Мне кажется, что я умираю.