Закадычный враг

      В полдень Бернар Бобар вошёл в королевский дворец и, оглядываясь по сторонам и шарахаясь от каждого шороха, шёл по коридору. Сегодня ему передали приказ короля явиться ко двору, чтобы подтвердить ещё раз, что Илиан Кордиаль действительно убил Лорена Анви. Видимо, Его Величество сам стремился разобраться в том, что произошло накануне вечером. Первой спасительной мыслью было сбежать подальше и от дворца, и лучше из страны в целом, но потом мерзавец решил, что бояться ему нечего: ведь он был единственным свидетелем произошедшего, а кинжал был неопровержимой уликой против обвинённого им человека. И всё же страх за свою жизнь не покидал его, поэтому шёл он довольно медленно.       Приближаясь к покоям короля, он всё чаще озирался, но, несмотря на все предосторожности, не заметил, как в одной из комнат открылась дверь и оттуда в коридор промелькнула тень. В следующий миг он почувствовал, как ему зажали рот, и, заломав одну руку за спину, впихнули в помещение. Оказавшись на свободе, правда, при этом лишившись шпаги, ловко вынутой из ножен нападавшим, господин Бобар увидел, как тот закрыл за собой дверь и, повернув ключ, достал его из замочной скважины и спрятал в карман. В ужасе он уставился на мужчину в полумраке комнаты, ожидая самого худшего. Окна в комнате были занавешены тяжёлыми портьерами, спускавшимися до самого пола, но в ней горели пару свечей. И как только слабый свет озарил лицо противника, Бернар в страхе вскрикнул:       —Оннет!       —Страшно? — рассмеялся тот. — Это хорошо. Расскажи-ка мне, голубчик, как ты убил моего кузена.       —Я не убивал его, — немного придя в себя, завопил подлец, пятясь от недруга. — Это сделал твой дружок!       —Неправильный ответ, Бобар, — играя отобранной шпагой, усмехнулся собеседник.       —И что ты сделаешь? Убьёшь меня? Тебя повесят вместе с твоим дружком!       —Возможно, но ты уже не успеешь насладиться этим зрелищем, как мечтаешь, ибо прежде отправишься к моему родственнику составить компанию в аду.       —Ты не сможешь!       —Думаешь? Давай проверим! — и он замахнулся оружием.       —Что тебе нужно от меня?       —Правду, дорогой мой, всего лишь правду. Расскажи, как ты в тёмном закоулке поджидал моего кузена, чтобы заколоть его, как свинью.       —Это неправда!       —Возможно. Но тогда что правда?       —Его убил Кордиаль!       —Да брось ты, Бобар, я не верю в это. Его убил ты и мы оба это прекрасно знаем. Как это произошло? Что вы не поделили? Мои деньги?       —Нет! Он был моим другом!       —Сообщником ты хотел сказать?       —Я не убивал его!       —Хватит отпираться, Бобар, я же знаю, что это был ты. Скажи хотя бы раз правду в своей жизни и, возможно, я не убью тебя.       —Ты не посмеешь!       —О! Ещё как посмею. А помощи тебе ждать неоткуда.       —Негодяй! — с диким криком бросился на него обвиняемый и едва не напоролся на собственную шпагу, Эдгар вовремя опустил оружие и свободной рукой умело прошёлся по челюсти нападавшего, так что тот от сильного удара отлетел в сторону и, не удержав равновесия, упал.       —Большой вопрос, кто из нас двоих негодяй, — рассмеялся мужчина, стоя над ним, сам того не зная, почти повторив слова своего друга. — Ты испытываешь моё терпение! Имей в виду, оно не безграничное. Говори, как ты убил его? Предательски ждал, когда он повернётся к тебе спиной? — он сделал вид, что замахнулся на него шпагой.       —Нет! — закричал, закрываясь руками, мерзавец. — Это был несчастный случай! Я не хотел!       —Что? — прозвучало в ответ. — Несчастный случай? Удар в спину — несчастный случай?! Бобар, ты мне противен, — он бросил ему шпагу и, отвернувшись, пошёл к двери.       —Это твой дружок должен был умереть от собственного кинжала! — злобно прорычал Бернар, схватив шпагу, и, поднявшись, бросился на недруга. — Но я удовольствуюсь тем, что отправлю в ад тебя!       Он уже замахнулся, намереваясь шпагой проткнуть врага, нанеся удар сзади, но не успел. Минутой раньше портьеры на окнах раздвинулись — к господину Бобару кинулись двое стражников, обезоружили его и связали ему руки за спиной. В следующее мгновение портьера, скрывавшая внутреннюю дверь, тоже отодвинулась и в комнату вошёл король.       —Ваше Величество! — испуганно промямлил арестованный.       —Отведите его в темницу.       —Ваше Величество, я не виноват! — запричитал тот.       —Не виноват? — усмехнулся государь, чеканя каждое слово. — Ты только что на наших глазах пытался убить нашего личного охранника.       —Он меня вынудил!       —Да-да, а Анви умер своей смертью?       —Это был несчастный случай!       —Да, мы поняли, что благодаря несчастному случаю, как ты это называешь, наш второй личный охранник чудом остался жив.       —Но я не хотел!       —Хотел, ещё как хотел, — тихо рассмеялся король. — Только убил не того. Завтра тебя повесят.       —Ваше Величество, Ваше Величество!.. — продолжал вопить убийца, которого стражники уже уводили по коридору после того, как Эдгар открыл дверь.       —Ваше Величество, — обратился дворянин, — я могу быть уверен в том, что Илиану больше ничто не угрожает?       —Можете, Оннет, можете. Вы оба нам дороги и ценны. А этот негодяй получит по заслугам.       —Благодарю Вас, Ваше Величество! Тогда с Вашего позволения я отправлюсь к другу, ночью ему было худо.       —Разумеется, Оннет. Проследите, чтобы у него было всё необходимое, и доложите нам о его состоянии утром, — король жестом отпустил его.       Придя в комнату к Илиану, где всё ещё сидел врач, Эдгар понял, что раненый так и не пришёл в себя.       —Как он, доктор?       —Плох. Слишком много крови потерял. Да ещё время, проведённое в подземелье. Лихорадка не отступает, его бросает то в жар, то в холод.       —Но он поправится?       —Пока сложно что-то сказать.       —У него в прошлый раз рана была куда серьёзней и он выжил.       —Значит, у нас есть надежда, что он и в этот раз справится, но пока… — он пожал плечами и удручённо покачал головой. — Оставлю вас и зайду вечером справиться о его состоянии, — с этими словами он поднялся и ушёл.       Раненый по-прежнему метался на подушке, бормоча в бреду что-то несвязное. Понимая, что от любых его действий толка мало, господин Оннет всё же прикладывал мокрое полотенце к его разгорячённому лбу, что хоть на несколько минут приносило слабое облегчение. Ночь была тяжёлой. Больного бил озноб, он дрожал и стонал почти непрерывно. День тоже не принёс никаких улучшений. Доктор только безвольно развёл руками: он сделал всё, что мог. Состояние господина Кордиаля не изменилось и к вечеру. Только, тяжело дыша, он вдруг начал что-то бормотать и, прислушавшись, его друг, неотлучно находившийся у постели, к своему неимоверному удивлению, разобрал его слова:       —Камилла… мы должны… рассказать… Эдгару… о нас…       —Илиан! — позвал мужчина, тронув раненого за плечо, но тот, не приходя в себя, продолжал бредить:       —Эдгар… прошу тебя… давай поговорим… — видимо, в разгорячённом мозгу больного произошёл откат к прошлому, которое терзало его сознание, не давая ему ни отдыха, ни покоя.       —Чёрт! — выругался господин Оннет, понимая, что друг его не слышит и продолжает страдать от того, что уже давным-давно было решено между ними.       —Камилла… не надо… Эдгар… нет!..       —И что мне делать? — вслух задумался дворянин. — Как же тебе помочь, если меня ты не слышишь?       —Камилла… — снова выдохнул тот.       «Хм, — глядя на господина Кордиаля, вдруг подумал его бывший должник, — меня он не слышит. Значит, нужно, чтоб рядом был кто-то, чей голос будет сильнее моего. И это, вероятно, Камилла».       Оставив страдающего на попечение слуги, Эдгар, несмотря на поздний час, отправился в гости к той, опекуном которой являлся. Служанка, открывшая дверь, весьма удивилась появлению позднего гостя, но сказала, что госпожа ещё не ложилась. Едва мужчина прошёл в гостиную, как к нему бросилась хозяйка, испуганная столь поздним визитом своего опекуна.       —Эдгар? Что с Илианом? С ним всё в порядке? — посыпался град вопросов.       —Камилла, успокойтесь, — ласково обнимая девушку за плечи, спокойно проговорил тот, но это возымело обратное действие.       —Он мёртв?! Ты убил его?! — вдруг выпалила в порыве отчаяния белокурая красавица, вырвавшись из объятий и начиная беспорядочно молотить кулаками по сильной груди.       —Угомонитесь, сударыня, — пытаясь остановить этот обрушившийся на него шквал ударов, добродушно рассмеялся дворянин. — Илиан жив, но ему требуется помощь.       —Где он? Что с ним? — осознав услышанное, девушка наконец взяла себя в руки.       —Давайте для начала присядем и я Вам всё расскажу, — он жестом указал на диван, на котором они и устроились. — Лорен пытался его убить.       —Я всегда знала, что так просто он не оставит меня в покое. Простите, Эдгар, что я могла так плохо о Вас думать.       —Я понимаю Ваше отчаяние. Простите, что не сообщил Вам новости раньше, у меня не было времени прийти к Вам. И я надеялся, что нашему другу наконец станет лучше. Но увы, он бредит уже вторую ночь подряд. Вспоминает о том, что должен якобы рассказать мне о ваших отношениях, вспоминает, возможно, о дуэли, ничего не слышит и не приходит в себя. И мне подумалось, что, возможно, услышав Ваш голос, он придёт в сознание.       —Идёмте! — с готовностью поднялась госпожа Рависсон.       —Идёмте, — поднимаясь, с улыбкой посмотрел на неё гость и подумал о том, что, если б в его жизни не появилась Адэль, он бы сейчас воспылал ревностью с новой силой, понимая, насколько дорог девушке его друг.       Господин Оннет беспрепятственно провёл даму во дворец. Состояние раненого ничуть не изменилось. Он всё так же бредил прошлым.       —Камилла! — вдруг хрипло произнёс он и та, чьё имя в бреду он назвал, бросилась к нему.       —Илиан, я здесь! Я с тобой! — одной рукой она нежно провела по его шершавой от небритой щетины щеке, а второй схватилась за его руку.       —Камилла… — с улыбкой прошептал мужчина и, почувствовав нежность прикосновения, вздохнул, веки слабо дёрнулись один раз, другой, и он медленно открыл глаза. — Камилла! — уже осознанно, поняв, что перед ним не видение, хриплым голосом, но радостно повторил он.       —Илиан! — со слезами счастья на глазах пролепетала девушка, бросившись ему на грудь и обнимая его руками.       —Слава Богу! — с облегчением заметил стоявший рядом друг. — Илиан, умеешь ты напугать, ей-богу! Чуть второй раз тебя не похоронил!       —Эдгар, — с улыбкой прозвучало в ответ. — Как мои дела?       —Твои дела почти в полном порядке, — сообщил дворянин и, предупреждая почти готовый слететь с губ вопрос, добавил: — Будут в полном, когда ты поправишься. Бобара сегодня повесили.       —Я опять у тебя в долгу, дружище! — протянул ему руку товарищ, которую тот с готовностью пожал.       —Выздоравливай поскорей и будем считать, что мы в расчёте, друг мой. Пойду распоряжусь насчёт ужина для тебя да и за доктором схожу заодно. Теперь о тебе есть, кому позаботиться.       —Благодарю тебя, Эдгар, — улыбнулся тот, — за всё.       —Мы же закадычные враги, — подмигнул ему господин Оннет и вышел, смеясь, провожаемый взглядом Камиллы, в котором читалось недоумение.       Доктор пришёл и обрадовался не меньше друзей состоянию больного, теперь он должен был быстро пойти на поправку. Господин Кордиаль, поев из рук своей возлюбленной и хорошенько выспавшись, на утро окреп настолько, что уже смог есть сам и даже ненадолго вставал, делая несколько неуверенных шагов по комнате. Раны постепенно затягивались и не доставляли хлопот. Лихорадка отступила окончательно. Госпожа Рависсон отказалась возвращаться домой и спала в соседней комнате, куда её опекун привёл служанку. Эдгар, оставив друга в самых заботливых руках, решал насущные дела королевской важности, не забывая при этом два раза в день захаживать в комнату Илиана, чтобы переброситься парой слов. Зная, что во дворце другу ничего больше не грозило, он со спокойной душой уходил переночевать домой, не забывая, конечно, заглянуть и к Адэли, чтобы сообщить о том, что с её братом всё в порядке.       Прошло две недели и господин Кордиаль вернулся к своим обязанностям, а Камилла отправилась к себе домой. Случившееся сблизило их ещё больше. Эта ситуация, которая чуть не отняла их друг у друга показала обоим, как они дорожат один другим. Их отношения стали ещё нежнее, ещё дороже, ещё с большим усердием они стали заботиться друг о друге. К счастью для двух друзей, враги были повержены и можно было вздохнуть свободно.       Крепли отношения и у Эдгара с госпожой Кордиаль. Его сердце окончательно излечилось от былого чувства, от которого осталась лишь братская любовь к самой милой и доброй сестре, а на смену ему пришло тёплое, лёгкое, светлое чувство блаженства, окутавшее его сердце нежностью и заботой и свернувшееся в нём, словно ласковая кошка, мурлыкавшая от счастья.       Оба друга прекрасно видели и осознавали, что чувства их к девушкам с течением времени не остывают, а становятся сильнее и крепче. Несколько раз они устраивали дружеские вечера то у одного, то у другого, засиживаясь допоздна за милой беседой. Для них обоих становилось всё более очевидно, что дело плавно, но верно идёт к логическому продолжению отношений — заключению брака, который сделает их не только окончательно друзьями, но ещё и родственниками. Подобный исход не мог их не радовать, так как, пройдя немало испытаний и проверив свою дружбу на прочность не раз и даже не два, они уже не сомневались в том, что вряд ли смогут продолжать играть роль врагов, лелея бессмысленную вражду, начатую их далёкими предками, хотя по привычке на людях всё ещё отпускали колкости по этому поводу, до последнего не желая выводить из заблуждения тех, кто давным-давно стремился их поссорить и заставить ненавидеть друг друга.