Фиксики

— Тупизна какая-то, — ворчит Миха, пытаясь составить сет-лист. — Концерты эти, тур, кому они вообще нужны. — Все равно же в тур собирались, — добродушно говорит Андрей. — А тут и повод какой. — Да сраная коммерция это все! — Миха отодвигается подальше на диване, чтобы развернуться к нему и выдать гневную тираду. — Блядство! Как собой торговать, е-мое! — Отметить, — не соглашается Андрей. Без Михи под боком сразу становится пусто. — Юбилей все-таки. — Еще хуже, бля! Приходите отметить полвека старых пердунов! Триста лет Санкт-Петербургу! Да я вообще не… — Миха обрывает себя на полуслове. Андрей вскидывает бровь, но ничего не говорит. Он ценит Михины усилия: если тот и продолжает думать, что надо было помереть молодым, то теперь держит это при себе, чтобы не задевать Андрея. Иногда, правда, прорывается, когда Миха бесится, сталкиваясь с напоминаниями о возрасте. — С близкими надо отмечать, понимаешь? А не бабок пытаться срубить, — ворчит Миха, слегка успокоившись. Андрей пожимает плечами: — Ну с фанатами нам, конечно, не детей крестить. Но ты подумай: они же с нами, им нравится то, что мы делаем, наш мир. Разве они нам посторонние? — Нет, — неохотно признает Миха. — Но… Андрей перебивает: — Ну так и в чем проблема? И у Сашек тоже юбилей, давай Балу из его Америки выпишем. Будем отмечать все вместе, а Яша с Ренегатом пусть потом дрожат в ужасе перед нашим шестидесятилетием. Миха хмурится: — Так мы ж не пьем. — А что, нам все еще бухать обязательно, чтобы время хорошо провести? — Андрею даже как-то обидно, нормально же последние десять с лишним лет провели без запоев, столько отличных моментов было. — Дюх, ну че ты, — Миха считывает эту эмоцию, возвращается Андрею под бок, закидывает на него руку, — ну я ж не против, я просто… опять нам весь тур ныкаться ото всех. — Да как будто кто-то еще не догадался, Мих, — закатывает глаза Андрей. Миха целует его в висок и бормочет: — Да ладно, ладно, поехали конечно, как не ехать-то. В сентябре, угу? А на Алтай заедем на лошадках покататься? И в Иркутске надо на подольше остановиться, на этот, как его, остров шаманский съездим, — Миха загорается, начинает строить планы. Через пару дней, знает Андрей, Миха будет свято уверен, что тур к их пятидесятилетию — его идея. Он поворачивает голову, смотрит на Миху, излучающего энтузиазм, и ему ужасно хочется поцеловать его. Андрей не отказывает себе в этом желании, и Миха, перебитый на полуслове, даже не пытается договорить и охотно отвечает. — "Прыгну со скалы" вместе будем петь? — спрашивает Миха немного погодя, снова сидя над сет-листом, и, не дожидаясь ответа, пишет: "Горшок + Князь". Андрей отбирает у него ручку и листок, и обводит эту надпись в сердечко.