Фиксики

Сколько бы Миха ни летал, когда доходило до международных перелетов, он разводил ужасную суету. Спасение от неё было одно: Миха должен быть усталым до состояния "сесть и вырубиться". Но этот раз был не такой. Их рейс отбывал в три часа ночи. Андрей предпочитал выезжать пораньше на случай, если что-то пойдёт не так, чтобы можно было всё быстро переиграть. Он, как обычно, зарегистрировал их онлайн, посмотрел на часы: была половина первого, можно было уже вызывать такси. — Присядем на дорожку? — предложил он и уселся на краешек дивана. Миха сел было на компьютерное кресло, но тут же вскочил: — Андрюх, а где мой паспорт? — Как где? Ты его десять минут назад в руках держал. Миха принялся обшаривать карманы с растерянным видом. Паспорт он, конечно, держал десять минут назад, а чемодан закрыл — пять. Они дважды разобрали и собрали чемодан, обшарили сумку для ноутбука, Миха несколько раз снова обыскал свою одежду, ничего так и не нашли. Потом Андрей, подойдя к Михе, устроил шмон. Паспорт нашелся в боковом кармане карго-штанов. — Не знаю, откуда он там, никогда туда не кладу, — бормотал Миха. В такси они поцапались: Андрей сказал, что они приедут к концу регистрации, хорошо бы не опоздать к сдаче багажа. Миха принял это за обвинение и стал огрызаться: — Вообще-то мог бы и раньше додуматься, где искать! Потом, правда, остыл и вину признал: — Погнал я, да. Вообще это хорошо, что ты проверил! Они всегда летали бизнесом — не из каких-то снобских соображений, просто Михины ноги в стандартный ряд не вмещались. Разок они, правда, попробовали обычный эконом по настоянию Михи, — тот весь вечер при выборе билетов ворчал, что не за что этим капиталистам переплачивать, в турах нормально летали, и сейчас так же полетят. Андрею удалось настоять на минимальном комфорте: они взяли места с увеличенным расстоянием между кресел. Миха терпеливо ждал очереди на чек-ин и баловался, строя рожи детям. Несколько раз их побеспокоили с просьбой сделать селфи, но в целом всё было тихо и мирно. А потом две из трёх семей, стоявших перед ними, затормозили, перекладывая вещи из багажа в ручную кладь и обратно, долго возились, переругиваясь. Миха ещё держался. Потом они отстояли огромную очередь на посадку, толкались локтями в проходе, втиснулись в тесные кресла. На соседнем ряду без умолку болтал пятилетка, мужик сзади, устраиваясь, пнул кресло Андрея так, что затрясся весь ряд, и терпение Михи лопнуло: — В пизду эту близость к народу! Теперь только бизнес-класс. — А как же наживающиеся капиталисты? — поддел Андрей. Миха нахмурился, открыл было рот, чтобы огрызнуться, потом закрыл обратно. К счастью, с годами Миха совсем перестал париться об образе трушного панка, научился немного задумываться о здоровье, и тяжёлые ботинки на отекающих ногах лишний раз не таскал, предпочитая удобные кроссовки. На досмотре Андрей каждый раз мысленно вздыхал с облегчением: они, наверное, суммарно потратили несколько суток жизни, если посчитать все разы, когда Миха сперва снимал, а потом надевал обратно гады, мучительно долго возясь со шнурками. В дьюти-фри Миха всегда оживлялся, бродил по рядам с парфюмом, нюхал всё, смешно морща нос и строя гримасы. Андрей присматривался: однажды Миха понюхал флакон и не скорчил рожу, понюхал ещё раз и украдкой брызнул себе на запястье. На следующий праздник Андрей подарил Михе флакон того парфюма и, кто бы мог подумать, угадал с подарком. Основная часть Михиного маршрута пролегала по рядам с алкоголем. Миха останавливался около знакомых марок, мучительно долго переводил цены в рубли, потом ругался, что с нынешним курсом дешевле алкоголь покупать в обычных магазинах. Обычно ему удавалось найти какое-нибудь выгодное предложение по скидке, и тогда он брал бутылку. В повседневной жизни Миха не позволял себе больше бокала-другого пива, а вот в поездках, по его мнению, можно было и бухать, как будто всё, что произойдёт за зоной досмотра к нему не относится, а происходит с кем-то ещё. Со своей покупкой Миха отправлялся в туалет, запирался в кабинке и нарушал правила провоза алкоголя из дьюти-фри, делая несколько длинных глотков. Запретить ему что-либо делать Андрей не мог, и предпочитал если не возглавить безумие, то, по крайней мере, контролировать его, участвуя. Он вваливался вслед за Михой в кабинку, отбирал бутылку и тоже пил, справедливо полагая, что чем больше выпьет он, тем меньше достанется Михе. В аэропортовских туалетах было тесно, они были практически вплотную притерты друг к другу. Это настраивало на определенный лад: часто после выпивки они задерживались в кабинке ещё ненадолго, целуясь. Иногда Андрей думал о том, сколько же подобных возможностей быть вместе они упустили, но сразу же отгонял эти мысли: прошлое не исправить, а настоящее хорошо само по себе, без всяких "а вот если бы". Бутылку они обычно допивали, уже прилетев на новое место и заселившись. В самолёте Миха всегда садился у иллюминатора, смотрел в него на взлёте и при посадке, и обязательно проверял несколько раз в течение полёта, отрываясь от книги, что же "показывают за окном". Иногда его смаривало, он засыпал, привалившись к стене, и тогда Андрей поправлял его шейную подушку, опускал шторку иллюминатора и просил у стюардессы плед. Самое сложное было в странах прибытия. Вместе с полётом подходило к концу и Михино терпение, и он становился страшно говнистым. Стоя в очереди на пограничный контроль, Миха словно забывал, что прилетел рейсом, битком набитым людьми, которые тоже говорят по-русски, и громко комментировал всех вокруг, мягко говоря, в нелестном ключе. На контроле он, наоборот, почему-то ожидал, что пограничник обязательно поймёт его русский, если повторить, всё что он до этого сказал, погромче. То же самое было и в такси. Если попадался водитель, не говорящий по-английски, то они с Михой орали друг на друга, пытаясь показать что-то жестами, пока Андрей не утаскивал Миху куда подальше, или не совал таксисту под нос телефон с гугл переводом вопроса: "Сколько стоит доехать туда-то?" Сидя у гейта, Андрей размышлял, что может пойти не так из-за задержки рейса почти на час, и как скоро Миха потеряет терпение. Но тот спокойно листал страницы на электронной читалке. Потом, устав, он убрал её в рюкзак, который они брали в ручную кладь, и спросил: — Я подремлю? Андрей кивнул, и Миха, поерзав на сиденьи, наклонился к нему, положил голову на плечо. — Ровно сядь, спина же отвалится, — посоветовал Андрей. — Я так хочу, — буркнул Миха. И Андрей сидел, чувствуя тяжёлую голову Михи на плече, ощущал, как всё потихоньку затекает, и старался не шевелиться, гугля, где в конечной точке их путешествия можно сходить к массажисту. Миху — даже ради его собственного блага — он бы никогда не спихнул. Они летели с короткой пересадкой и, поскольку первый рейс задержался, у них оставалось очень мало времени на трансфер. Как обычно бывает в таких случаях, на него стояла огромная толпа. Миха начал нервничать, ворчать: "Ну чего они как эти, е-мое, ну люди же торопятся, могли бы и это, понимаешь?" "Они" скоро перестали быть "как эти", подскочивший сотрудник аэропорта на чистом русском принялся орать, чтобы людей на их рейс пропустили без очереди. — Кто последний? — спросил он строго. — Мы, — помахал ему Андрей. Миха напрягся, как обычно, не ожидая ничего хорошего, и Андрей толкнул его плечом, мол, не начинай, пока ничего не случилось. — Вот вы последние, — сказал мужик, глядя на них ещё строже, — запомните, за вами никого не должно быть. Андрей подумал, что придётся всё-таки спорить о том, что он не нанимался за персонал аэропорта работать, но мужик громко продолжил: — В отстающих стреляйте! Прямо в голову! — он очень серьёзно посмотрел на них. Миха ошарашенно кивнул, Андрей проникся нелепостью момента и взял под козырёк. Мужик ухмыльнулся им и стал орать: — Все слышали? Замыкающие вооружены! Они будут стрелять вам прямо в голову, если вы будете задерживаться! — В меня бы кто выстрелил, — проворчал Миха, которого перелет утомил. Андрей подождал, пока они пройдут очередной контроль и встанут в ещё одну очередь, теперь уже на посадку, и тогда сложил пальцы пистолетом, приложил к Михиному виску: — Бах! — Это че… — не понял Миха, а потом догадался: — Пристрелил из милосердия? — Мне было нелегко принять это решение, но ты так мучился… Миха фыркнул, а потом, наклонившись к уху Андрея, заговорщицки зашептал: — Давай, как сядем, ещё выпьем? — Нормально же летим, зачем нажираться? — не понял Андрей. Да и пить тайком в бизнесе было как-то тупо, как будто на места им хватило, а на напитки уже нет, жлобство какое-то. — Так это… поминки, — подмигнул ему Миха. Это, конечно, всё меняло: раз Миха хотел валять дурака, нельзя было не присоединиться. — Ну раз поминки, то да, — согласился Андрей.