Фиксики

Андрей зашел в комнату и огляделся: его кружка стояла у компьютера. За ним сидел Миха и двигал веб-камеру, бубня под нос: — Щас, Мусь, погоди, е-мое, камера эта… Андрей подошел, забрал кружку, легко направил объектив так, чтобы Михина голова и плечи были видны в кадре. Закончив, он встал за Михиной спиной и помахал рукой: — Здравствуйте, теть Тань! — Здравствуй, Андрюша! — сказала Михина мама дружелюбно. — Как твое здоровье? — Уже поправился! — ответил Андрей с улыбкой. — Тест отрицательный. Но все равно дома посижу пока, говорят, ковид на второй круг иногда заходит. — Не мешает тебе Мишутка? — Ну Мусь… — заворчал Миха. Андрей знал, что он стесняется. Свободной рукой он взъерошил Михины отросшие волосы. — Наоборот! Здорово, что мы с ним тут застряли, я бы со скуки помер. А так, глядишь, альбом новый запишем, да, Мих? Назовем "Домашний альбом", да? — Ну ты приглядишь… — Татьяна Ивановна зависла, застряв в мгновении, где она улыбается, но звук и картинка вернулись довольно быстро, — … хорошо, что вы вместе, Андрюш. — Иди уже отсюда, — отпихнул его Миха. Андрей снова помахал Татьяне Ивановне, прикрыл дверь в комнату и ушел на кухню заваривать чай. Он правда был рад, что Миха застрял с ним в его квартире. Тот подцепил ковид, температура поднялась у Андрея в гостях, они были засажены на самоизоляцию, и Андрею пришлось Миху выхаживать. Едва он поправился, Андрей тоже заболел, и уже Миха неуклюже пытался заботиться о нем. А потом, когда оклемались оба, Андрей уговорил его не возвращаться так скоро к родителям, у которых он жил после развода с Олей: дескать, Мих, заразить можешь, а пожилые люди хуже болезнь переносят. Ни словом не солгал, а Мишку при себе оставил. Необъяснимо хорошо было жить с ним не в разрухе на Миллионной, не в гастрольной суете, а просто так, дома. Просыпаться в кольце его рук и смотреть, как он спит, и как дрожат во сне густые ресницы; вместе готовить еду, обязательно полезную, под контролем Михи, чтобы он не переживал, что растолстеет (по мнению Андрея, Михе шло не быть тощим, но его никто не спрашивал); заставлять его собирать разбросанные носки; смотреть вместе сериалы и фильмы; делать еще десяток вещей, которые делают парочки, и сотню тех, что делают только они с Михой… и ебаться в каждом уголке квартиры, зажимать Мишку в прихожей, мыться с ним в душе, втрахивать его в матрас, заставлять его зажимать себе рот на балконе, сломать с ним кухонный стол. Прежде возможности заняться сексом приходилось отвоевывать у обязательств и обстоятельств, и чуть ли не впервые в жизни им не нужно было никуда спешить. Но Андрей все равно торопился и был ненасытен: он ужасно боялся, что вся эта бессмысленная истерия вокруг новой болезни пройдет, и Миху больше ничего не будет держать у него. Он старался изо всех сил, чтобы потом, когда это безумие закончится, сказать: "Мих, оставайся," — и тот просто не смог бы уйти. Не захотел сам. И стараться было в кайф, — не настолько, конечно, как писать ему тексты, вызывающие восхищение, — уголки губ невольно приподнимались в довольной улыбке, когда Миха сметал за минуту приготовленную ему яичницу с помидорами, вымакивал растекшийся желток кусочком хлеба и жевал, постанывая от удовольствия. Андрей выпил чай, вымыл посуду, и, выключив воду, услышал, что за стенкой начали говорить громче. Слов было не разобрать, но Андрей точно знал: к Татьяне Ивановне подсел Юрий Михайлович, решив поговорить с сыном. Он приоткрыл дверь: — Ну и что ты теперь планируешь делать? Сбережений у тебя нет. Ваши концерты отменены неизвестно на сколько. На что ты будешь жить? У нас на шее сидеть? — Юра, — укоризненным тоном сказала Михина мама, но ничего больше не добавила. — Или у Андрея? Удобно, да? Он тебе никогда не скажет проваливать. Андрей сжал кулаки. Он действительно ни за что не прогнал бы Миху, потому что хотел с ним жить, но Юрий Михайлович явно подразумевал, что Андрей просто тряпка. Захотелось подойти к компьютеру, нажать на кнопку сброса звонка и заблокировать контакт Татьяны Ивановны, чтобы Миху больше никогда не смели так унижать. — А тебе и хорошо, на его шею пересел и родителей не навестил ни разу. Миха, до этого молчавший,— отчего-то он, всегда готовый спорить с отцом до крика, не орал на него по скайпу, — заговорил: — Так заразно же, а я болел! Люди старые в группе риска! — Обычная простуда у тебя повод от родителей отказаться. Леша вот приехал. Леш, иди сюда, посмотри на брата, не видел его полгода, наверно? — Пап, давай я с Мишкой сам поговорю, — предложил Леша. — Поговори, может, научишь родителей уважать! Андрей вернулся на кухню, зная, что Михины родители уступят место его брату и крики из динамиков прекратятся. Миха наконец отмер, заговорил, сперва на нейтральные темы, потом, увлекаясь, сразу и про музыку, и про книги, и про планы: оба Горшка поймали одинаковую шизу на тему переосмысления классических произведений. Андрей посидел на кухне еще немного, а потом конкретно так заскучал. Лучше бы они сейчас с Михой сидели на диване, смотрели свежескачанный фильм. Судя по описанию, это было что-то ужасно длинное и сложное, и Андрею бы очень быстро надоело, он бы отвлекся, положил руку Михе на коленку, стал поглаживать, потихоньку подбираясь к паху, а тот делал бы вид, что ничего не замечает, только начал бы громче сопеть, и первый стон он издал бы в тот момент, когда Андрей через ткань домашних шортов сожмет его приподнявшийся член… Впрочем, Андрею уже было скучно. Что его останавливало от домогательств? Леша на экране монитора? Какая ерунда. Он зашел в комнату, подкрался к Михе, оставаясь вне зоны видимости камеры, опустился на четвереньки и быстро, пока Миха не понял, что происходит, и не успел его остановить, влез под стол и завозился, разворачиваясь головой к Михе. Стол он специально покупал здоровенный, чтобы на нем хватало места и для компа, и его тетрадей и альбомов, графического планшета, ручек, карандашей, красок, книг, небольшой армии кружек и еще кучи вещей, так что теперь он вполне помещался под ним, хотя и с некоторым трудом. Миха посмотрел вниз с изумлением. — Миш? — позвал Леха с экрана. — Да тут… — начал Миха, явно собираясь рассказать брату о происходящем. Андрей прополз еще немного вперед, оказался между Михиных ног и немедленно положил ладони на внутреннюю сторону его бедер. Миха попытался сдвинуть колени, но ему помешали плечи Андрея. В ответ тот сперва с силой сжал Михины бедра, а потом принялся заглаживать эти места, заодно по чуть-чуть раздвигая ему ноги. Он немножко подтолкнул стул, чтобы откатить его от края стола, и смог поднять голову, чтобы посмотреть в лицо Михе. Тот сидел, напряженно уставившись в экран, и кивал, пока Леха толкал какую-то длинную телегу про Данте Алигьери. Андрей улыбнулся: Миха решил притворяться, что ничего не происходит, отлично. Это означало разрешение, Миха тоже захотел, давался, позволял. Андрей сдвинул наверх штанины шортов, собирая ткань в складки, скользнул пальцами под них и коснулся нежной обнаженной кожи, — Миха редко носил трусы под домашней одеждой, — погладил кончиками пальцев. Миха вздрогнул, машинально снова попытался свести колени. Андрей положил руки ему на поясницу, потянулся вперед и уткнулся лицом ему в пах, с наслаждением потираясь, прихватывая член губами через ткань. Он услышал, что Михин голос дрогнул, Миха запнулся, потерял мысль и спросил Лешу: — О чем я говорил? — О том, что тебе сейчас отсосут, — еле слышно шепнул Андрей, снова поднимая голову. Он усмехнулся, заметив, что Миха начал краснеть. Но его член стал понемногу наливаться кровью, и это подстегнуло Андрея: обычно Михе требовалось куда больше времени, чтобы завестись. От этой мысли у него самого потяжелело в паху. Он задрал футболку у Михи на спине, царапнул поясницу ногтями, потянул и спереди, обнажая живот. Миха сидел, ссутулившись, кожа собралась в пару мягких складок, и Андрей припал к ним, целуя, проникая языком между ними, прикусывая, вылизывая с влажным чмоканьем. Миха наверху задышал громче и чаще — Леша, кажется, не замечал этого, болтал что-то, наслаждаясь звуками собственного голоса. — Приподнимись, — прошептал Андрей и потянул Михины шорты вниз. Миха вцепился пальцами в край стола, но задницу с места не сдвинул. Андрей, извернувшись, слегка куснул его за бок и тут же чмокнул в пострадавшее место. Миха решил упрямствовать? Ладно-ладно. Он вновь просунул руку под шорты, коснулся пальцами приподнявшегося члена, сдвинул кожу, обнажая головку, и Миха прервался на полуслове, подавился стоном. — Миш? — встревожился Леша. — Да судорога, е-мое, — пробормотал Миха. — Нормально все. Я что про Гамлета сказать хотел… Андрей сжал его член через шорты, потер ладонью. — Мысль потерял! — выпалил Миха. — Сейчас вспомню, Лех, давай пока, что ты там говорил? Андрей продолжал ласкать его через ткань, чувствуя, как член под рукой твердеет. Миха невпопад угукал в ответ на слова Леши. Его мышцы были напряжены — он сдерживался, чтобы не подаваться навстречу ласкающей руке. Андрей снова потянул его шорты, и Миха, сдаваясь, приподнял бедра, позволяя их стащить сразу до щиколоток, и раздвинул колени шире. Крупный налившийся кровью член прижался к Михиному животу. Рот наполнился слюной от желания уже наконец облизать его, и Андрей шумно сглотнул. Подавшись вперед, он замер в сантиметре от кожи, дразнясь, подул на головку. Миха крупно вздрогнул, и Андрей снова положил руки ему на бедра, фиксируя, после чего коротким касанием лизнул уздечку. Он едва удержал Миху, немедленно дернувшегося навстречу, ухватился покрепче, сильнее прижимая к сиденью, и начал вылизывать головку, пока даже не пытаясь забрать в рот. Он провел губами по стволу до яиц и обратно, недолго пощекотал языком уздечку. Миха попытался замаскировать стон под кашель и тут же принялся оправдываться: — Да ногу прямо конкретно отсидел! — Так ты разомни, — посоветовал Леша с ноткой подозрения в голосе. — Да я так… само пройдет. Андрей усмехнулся, представив выражение Лешиного лица, взял головку члена в рот и медленно пропустил ее себе за щеку. — Точно пройдет? — спросил Леша. Миха, видимо, кивнул, потому что Леша вернулся к рассказу о своих планах на Фауста. Андрей неторопливо задвигал головой, вбирая член едва ли до половины. С этим Миха каким-то образом справлялся довольно неплохо, помалкивал, только сдвинул задницу ближе к краю кресла, и его бедра дрожали под руками Андрея. Это было скучно, и Андрей подергал Миху за край футболки, чтобы тот посмотрел на него. Тот попытался проигнорировать этот сигнал, и Андрей внезапно выпустил член изо рта, заставляя его с влажным шлепком упасть на живот. Миха вздрогнул и посмотрел вниз. Должно быть, с покрасневшим лицом, закушенными губами и сдвинутыми бровями он казался Леше недовольным, но Андрей хорошо знал это выражение лица, он видел его сотни раз, когда им приходилось быть тихими, трахаясь в отелях с картонными стенами — Миха изо всех сил сдерживался. Андрей, глядя ему в глаза, накрыл головку губами, вобрал член в рот, втягивая щеки. Миха смотрел не отрываясь, как Андрей двигает головой. — Миш? — снова позвал Леша. — Ногу разминаю, — почти простонал Миха. — Может, я потом наберу? Андрей, не выпуская член изо рта, еле заметно покачал головой. — Да я щас, — Миха заставил себя снова уставиться в экран. — Нормально все. Андрей опустил голову, головка скользнула по небу, входя в рот до упора. Он глубоко вдохнул через нос и постарался расслабить горло. — Блядь! — не удержался Миха, попытался толкнуться бедрами навстречу, но Андрей по-прежнему держал крепко. Мышь громко клацнула под Михиными пальцами, и из колонок раздался звук сброса звонка. Миха положил руку Андрею на затылок, тот оттолкнул ее и осторожно выпустил член изо рта, на сей раз придержав рукой. — Андрюш, — неожиданно жалобно позвал Миха, — пожалуйста, мне прям немножко… — Так быстро? — хрипло, но весело сказал Андрей, но мучить не стал, снова взял в рот, стал насаживаться на член быстрее. Миха наконец смог позволить себе стонать в голос и вышептывать его имя: — Андрюш, еще чуток, пожалуйста… Андрей прихватил член у основания, задвигал рукой в такт движениям головы, и потребовалось действительно совсем чуть-чуть: Миха, задрожав и снова сжимая бедра на плечах Андрея, спустил ему в рот. Андрей проглотил все, постарался не упустить ни капли, и потом вылизал чувствительный после оргазма член, заставляя Миху вздрагивать. Едва Миха пришел в себя и натянул шорты, он принялся выговаривать Андрею, так и оставшемуся сидеть под столом: — Какого хуя, Андрюх? Прям когда я с Лешкой разговариваю! Ты вообще что ли совсем? — Ты же с трудом разбирал, что Лешка говорит? — поинтересовался Андрей. — Ну да, — подтвердил Миха. — А что? — Да я в следующий раз так сделаю, когда отец на тебя орать будет, чтобы ты его доебки тупые не слушал, — пообещал Андрей. Миха легонько пнул его ногой, встал со стула и протянул Андрею руку, помогая выбраться. — Кино смотреть будем? — спросил он. Кажется, Андрею предстояло заскучать второй раз за вечер.