The Green-eyed Beast

Уж если ты разлюбишь — так теперь Теперь, когда весь мир со мной в раздоре. Будь самой горькой из моих потерь, Но только не последней каплей горя! Уильям Шекспир Сонет 90 — Ты ничего не забыл? — кричит Эрен через входную дверь и тащит на улицу два тяжеленных рюкзака. Леви молча отмахивается и кидает в рот яблочно-апельсиновый леденец, незаметно — Эрен бы поспорил — засовывая горсть таких же в узкие карманы шорт. Он не распространяется, но жить без сосательных конфет не может, а Эрен делает вид, что это не он каждый раз подкладывает их в бардачок Ауди. Серебристый Сузуки Микасы подъезжает к дому, припарковавшись вдоль идеально подстриженного газона с парой клумб кремовых лилий. Окна машины открыты на полную, впуская в салон пропахший горячим асфальтом воздух. Ханджи с Жаном пьют пиво из стеклянных бутылок, покрывшихся каплями конденсата из-за зноя, пока Армин сверяет маршрут с картой в телефоне. Эрен одним движением вытирает мелкие капли пота с висков и закидывает рюкзаки в багажник, плетясь обратно в дом за самым главным. Огромный розовый фламинго. Это спасательный круг; очередной подарок Эрена и Леви ни за что не зайдет без него в воду. — Эй, я думал Ханджи едет с Эрвином, — Эрен заглядывает в авто, будто там волшебным образом появится лишнее место. — Он сказал, что вредно быть на солнце в самое пекло, так что приедет позже, — Ханджи хлюпает пивом и кидает бутылку под ноги. Хватая вторую, она чокается с Жаном, даже не открыв ее. — Вредно быть такой занозой в заднице… — Эрен, хватит, мы задерживаемся, нам надо успеть до пробок, — Мика заводит мотор и подгазовывает, намекая на то, что пора выдвигаться. — Он наверняка возьмет с собой позолоченную вилку и нож для стейков, — его лицо искажается, будто он съел целый лимон за раз. — Идиоты. Я по-вашему должен сесть в багажник? Все разом оборачиваются, но никого не видят, пока Эрен не отходит в сторону. Леви скрещивает руки на груди и нервно притопывает ногой по асфальту. — Ой, прости… — почти шепотом говорит Армин, почёсывая затылок и отворачиваясь. Ему стало стыдно, что его идеально продуманная поездка срывается из-за Смита, а он упустил это из виду. — А твоя машина? — Микаса начинает злиться и посматривает на движущуюся стрелку своих наручных часов. — Пизда ей, — Леви беззаботно пожимает плечами, — так что? — Всё в порядке! — заявляет Эрен и запрыгивает на свободное место на заднем сидении. Леви скептически приподнимает бровь: — Решил тупо бросить меня? — Нет! То есть, чёрт. Просто сядешь ко мне на колени, ты компактный. Леви вскидывает бровь, сначала возмутившись, но потом ухмыляется сам себе и с приподнятым настроением запрыгивает следом. Он очень ждал этой поездки, и ничто не остановит его перед отдыхом у воды. Эрен думает, что его ноги неудобные, потому что Леви перекидывает обе свои через него, оставляя его колени сомкнутыми вместе и придвигается ближе, укладываясь на широкую грудь своей тонкой, подтянутой спиной. Ехать около получаса, так что Жан с Ханджи усаживаются удобнее, а Армин накручивает музыку погромче. Леви прекращает елозить, и Эрен ненадолго расслабляется, наслаждаясь потоками ветра, что мягко дуют сквозь приоткрытое окно. Асфальт сменяется просёлочной дорогой ближе к реке, и Эрен даёт голову на отсечение, что, подпрыгивая на кочках, Леви не «не специально» притирается задом о его промежность. Он переводит взгляд на зеркало заднего вида, чтобы удостовериться, но отрешенное выражение лица Леви, смотрящего на пейзажи за окном, вмиг стирает эти мысли. — Вообще-то ученые доказали, что пиво полезно для почек! — возмущается Ханджи, вырывая третью бутылку из рук Жана. — Британские? — издевается Жан, отхлёбывая и убирая руку подальше. — Вообще-то хмель не дает выделяться кальцию, который образует камни в почках, — говорит она, вскидывая палец вверх. — Так что дай мне бутылку и не выёбывайся! — Та дешёвая химозина, что ты пьёшь, вряд ли содержит хмель, идиотка, — он все же отдаёт ей бутылку, и они находят новую идиотскую тему для обсуждения. Слушая все это краем уха, Эрен хихикает куда-то в лопатки Леви, пока тот перебирает пальцами подголовник Микасы. Дорога совсем испортилась с прошлого сезона, и это порядком бесит, потому что утренний чай потихоньку подкатывает к горлу Эрена, а болтовня друзей не делает лучше, и он думает об этом до тех пор, пока на новой кочке Леви вновь не подпрыгивает. Он плавно двигает задом, Эрен резко хватает того за округлые бедра и роняет голову на его узкую спину, резко выдыхая. Этого еще не хватало. — Прости, — бросает через плечо Леви и устраивается поудобнее на коленях, двигая бедрами из стороны в сторону. В салоне становится заметно жарче, и Эрен хочет оказаться где-нибудь в Антарктиде с пингвинами. Он неожиданно для себя представляет себя и Леви голыми в этой чертовски неудобной позе и то, как натягивает сладкую, упругую дырочку Леви на свой крепкий стояк, от нетерпения истекающий смазкой… Блять. Член дёргается, глаз дёргается, Леви не дёргается — сидит так, будто он на конной прогулке в грёбаном яблочном саду. Пальцы на бедрах сжимаются крепче, в ход идут воспоминания о черных брифах и портупеях… — Не передашь воды? Леви говорит чуть громче, чтобы перекричать музыку и Ханджи с Жаном, которые, порядком напившись, подпевают невпопад. Он поворачивается и выглядит чертовски идеальным при ярком солнечном свете. Его кожа сияет фарфором, покрытым прозрачной глазурью, а глаза отливают небесной бирюзой и жемчужно-перламутровой серостью. Эрен сглатывает. — Д-да, держи. Он делает усилие и отводит взгляд, но новая предательски большая кочка подбрасывает всех чуть ли не до потолка. Полувставший член Эрена приходит в полную боевую готовность, и он рычит, краснея пятнами по всей шее и ушам. — Ещё раз — и я тебя трахну, — шипит куда-то в лопатки и сглатывает слюну. Он до потери сознания хочет вскинуть бедра и прижаться плотнее, буквально вплавиться кожей. Эрен жмурится до белых пятен перед глазами, стойко готовясь к неминуемому позору, ждет удара и боли от сломанной челюсти, но спустя несколько томных мгновений он приоткрывает один глаз и вытягивает шею. Его не убили. Более того, Леви даже глазом не моргнул, не нахмурил аккуратный носик и не метнул убийственного взгляда. Лишь пухлые щёки порозовели от давящей летней духоты. Эрен чувствует, как его член упирается в упругий зад, и, кажется, даже касается яиц Леви на чересчур глубоких выбоинах, но он совсем не реагирует, и Эрену даже становится обидно. Его член не то чтобы большой, но вполне себе больше среднего, чтобы со стопроцентной уверенность ощутить его присутствие в заднице. — Кинь обратно, — голос Леви мягкий, даже немного тихий, и он передает бутылку воды Эрену. Его тонкие пальцы касаются руки Эрена, который совсем сбрендил и уже считает долгие три секунды соприкосновения. — Леви, — Эрен убирает воду, нервно всматривается в лицо друга и шепчет куда-то в шею, вдыхая спертый воздух. Тот дёргается от ощущений, но остаётся таким же безучастным. Эрен замечает, что Леви покрывается мурашками. — Тебе холодно? — Ммм? — Леви не слышит вопрос в суматохе споров пьяных друзей, но, чуть подумав, отрицательно машет головой. — Не-а. — Ты… Тебе удобно? — он, блять, должен был это спросить. Все его нутро горит от жажды понять, почему Леви вообще не реагирует. Леви на секунду зависает, будто не понимая, чего добивается от него Эрен, и пару раз спешно кивает, отворачиваясь обратно: — Угу. Эта поездка кажется Эрену бесконечной. Член почти падает, когда они подъезжают к дикому пляжу, но ему приходится прикрываться полотенцем, пока он несёт их вещи к воде. Леви вальяжно восседает на своем неоново-розовом фламинго, в его руках пёстрый стаканчик холодного милкшейка с неизменным вкусом зелёного яблока, пока рядом их компания пытается играть в подобие водного волейбола. Ханджи в дерьмо, а они только приехали. Жан почти трезв, но раздражающе разговорчив. Армин и Мика максимально расслабленно подают друг другу мяч, игнорируя бултыхающуюся в воде каракатицу в лице Ханджи. Леви выглядит как Аид, перепутавший Ад с детским днём рождения. На нём матовые чёрные очки, не пропускающие и толику солнечного света, чёрные плавательные шорты на несколько размеров больше нужного, а мёртвенно-бледная кожа заботливо намазана толстым слоем солнцезащитного крема. Он агрессивно потягивает коктейль через трубочку. Его лицо свирепо и серьезно, будто он готовится к сражению всей его жизни, и Армин испуганно косится на него, боясь подойти слишком близко и быть убитым. Эрен застывает с мечтательно-влюблённой улыбкой и получает мячом по голове. Он смотрит на Леви. Он такой кроткий и нежный, даже немного забавный. Его запястья тонкие и изящные, почти женственные. Их хочется зацеловать до самых ключиц и прощупать, как отбивает пульс его обманчиво холодное сердце. Он пасует Мике с берега и не может удержаться, чтобы не подплыть к Леви. Эрен протягивает ему вишнёвую сигарету, зажатую в зубах и надевает на макушку забавную бело-жёлтую панаму, прихваченную с берега. — Тебе когда-нибудь делали минет в воде? — Эрен кладет руку на его бедро, неспешно поднимаясь выше, и, когда Леви не скидывает его руку, Эрен смущённо краснеет, убирая её. — Не перегрейся, белоснежка. — Иди ты, — Леви медленно втягивает густой дым в легкие и так же не спеша выдыхает. — Ты так меня намазал, что я в жизни не отмоюсь. Как ваша игра? — А? — Эрен потирает затылок, перебирая ногами и держась на поверхности. — Игра… Нормально, не хочешь присоединиться? Леви лишь хмыкает в ответ. — Я построил для тебя замок из песка, — обернувшись к берегу, они видят лишь кучку мокрого песка и валяющуюся в нем Ханджи. — Ну, я могу построить новый… — Кажется, в моём замке поселилась пьяная дракониха? — Леви ухмыляется и снимает очки, помещая их на макушку поверх панамки. — Что-то она разошлась, — Эрен одним движением смахивает распущенные мокрые волосы со лба. Звук мотора подъезжающей машины отвлекает их внимание на себя. Эрвин, мать его, Смит собственной персоной вываливается из минивэна и шагает своими огромными ступнями по песку. — А вот и второй дракон… — выдавливает Эрен сквозь сжатые челюсти. — Подтолкни меня к берегу. Зажав сигарету в зубах, Леви спешно помогает грести руками. Смит грузными шагами опускается в воду по щиколотки и целует Леви в щеку, тяжело обнимая его хрупкие плечи. Они вновь начинают спорить, будто это единственное, что у них двоих получается хорошо, и Эрен сжимает кулаки, не сводя с них острого взгляда, но оставаясь в воде по пояс. — Эй, куколд, расслабь морду, смотреть тошно! — Жан швыряет Эрену мяч и показывает оба средних пальца, когда тот принимает подачу одной рукой. Он ставит милкшейк Леви на песок и не глядя швыряет мяч обратно. — Что за идиотская шляпа? Ты похож на клоуна, приведи себя в порядок. — Её надел Эрен, — Леви легко пожимает плечами и скучающе смотрит на водную гладь. — Тебе случайно не пора на званый ужин к министру «не твоих душных дел»? Мистер сноб. — Эрен поддаётся эмоциям, но он честно не собирался встревать. Леви хмурится. — Заведи себе свою личную жизнь и не лезь в чужую, — бросает Эрвин. Эрен поднимает круг с фламинго и собирается выйти на берег, когда Жан снова пасует ему мяч. Он на автомате отбрасывает его в сторону со всей ненавистью, попадая в холёную бровастую рожу. Не то, чтобы он не хотел этого, но это вышло почти не специально. С лица Смита улыбка сходит сразу же вместе с его тупым спокойствием. Эрвин сжимает челюсти и недостаточно аккуратно отталкивает от себя Леви, почти сбивая с его головы панамку. Тот чуть не падает, но, пошатнувшись, восстанавливает равновесие. За это Эрен готов закопать уёбка под ближайшим кустом. — Моё лицо похоже на корзину для баскетбола? — Смит надвигается на Эрена грозовой тучей, крепко сжимая кулаки. — Вообще-то, это называется кольцо, а это — волейбольный мяч, мистер Криповые Брови, — Эрен тащит огромного фламинго, держа его одной рукой над головой, чтобы не испачкать песком любимый круг Леви. — Могу сделать вывод, что ты не посещаешь никакие занятия, кроме физкультуры. Леви стоит позади, скрестив руки на груди и закуривая новую сигарету, а затем поправляет белую панамку на чёрной макушке. — Эй, прекратите! — Ханджи неловко смеется. — И подайте мя… Две пары красных глаз и одни свинцовые одновременно сверкают в её сторону. Рот Ханджи захлопывается в ту же секунду, и она, не задержав дыхание, ныряет под воду, выпуская пузыри за спиной Жана, и Армин начинает хихикать. Смит подходит вплотную к Эрену и выплёвывает буквально самое отвратительное, что Эрен мог услышать: — Ты всегда останешься вспомогательным элементом. Заменой, если хочешь. — Что ты имеешь в виду? — глаза Эрена округляются, а к горлу подступает тошнота. Леви не должен всё это слушать. — А ты подумай, это не больно, «амант аутсайдер». Такие, как он не должны связываться с неудачниками вроде тебя. Эрен кидает испуганный взгляд на Леви, и тот, кажется, только сейчас заинтересовался в перепалке. Его тонкие руки опустились вдоль тела, а сигарета почти выпала из изящных пальцев. Голова наклонена вбок, на лице застыло выражение… страха? Дальше Эрен не видит смысла сдерживаться; всё перешло черту уже тогда, когда ёбаный Смит назвал его «амантом». Он не любовник и никогда не будет довольствоваться объедками; он, мать твою, Эрен Йегер — наглый, упёртый и гордый, а Эрвин Смит будет жрать дерьмо, раз хочет выставить его идиотом перед таким совершенным, чувствительным и его единственным смыслом жизни — Леви Аккерманом. Когда-то давно, когда Леви понял, что в сексуальном плане ему нравятся парни, а точнее — один конкретный парень, он съел три брикета мороженого, заслушал до дыр «Nazareth — Love Hurts», от которой Кушель уже тошнило и она звонила Ханджи, чтобы та сделала хоть что-то, чтобы это «прекратилось, блять, немедленно, или я съеду» или «заставь его включить что-то другое, иначе я пойду к его неразделённой любви и приволоку сюда, чтобы он разделил мучения со мной». Кушель делала всё, чтобы сыну стало лучше, но он определённо хотел страдать. Леви был грустным сопливым месивом, королевой драмы, или же просто подростком, только вступившим в пубертат. Он выходил из комнаты только поесть, хотя часом ранее объявлял голодовку, садился между Кушель и Ханджи и топал ногами, укутываясь в плед с этой «уродливой зайчихой» и говорил, что «любить — дерьмо». Он замечал плохо скрываемые улыбки своих двух близких людей и сам начинал смеяться, понимая, как глупо себя ведёт. На этом его гей-паника закончилась, чего нельзя было сказать о чёртовой влюблённости, которая длилась… да кто считает? Сейчас, слыша хруст костей, шорох песка и тихий свист, с которым его любимый фламинго медленно спускается из-за прокола об острый камень, Леви чувствует себя тем самым ребенком, который лучше бы выбрал реветь из-за одной неразделенной любви, чем тихо плакать из-за того, что два его любимых человека устроили драку. А любимых ли? Смита он точно любил. Так ведь? Пока Жан и Мика разнимают драку, Леви кусает губу и дико злится. Ему хочется послать обоих и уйти домой, но что-то внутри его останавливает от того, чтобы трусливо сбежать. Если бы кто-то спросил Леви сейчас, кого ему больше жаль, Эрена или Эрвина, он бы ответил — себя. Это выглядит действительно пугающе. Эрен вбивает свои кулаки в Смита, как отбойный молоток, Ханджи в панике кричит, чтобы они прекратили, а Армин бегает вокруг бледный, как мел. — Все, брейк, — Жан наконец-то оттаскивает Эрена в сторону. Эрвин со скупым смешком вытирает кровь с губы, и, проходясь ногами по еще не до конца сдувшемуся фламинго, хватает Леви за локоть мертвой хваткой. Эрен может видеть, как кожа вокруг отвратительно огромных пальцев Смита белеет, и он чертовски зол. — Не смей таскать его как какую-то псину, урод! — Леви, мы уезжаем. — Ты не можешь ему указывать! Леви не обязан его слушать, но он до последнего надеется сохранить эти обреченные отношения. Эрвин толкает несопротивляющегося Леви в машину, даже не утруждаясь забрать его вещи или хотя бы дать полотенце, чтобы он вытерся и не простудился по дороге домой. — Ты же понимаешь, что сам в этом виноват? — Смит сжимает руль и дергает стесанной в кровь щекой. — Как я по-твоему появлюсь в университете? За кого меня примут? — Не нужно было кидаться в драку первым, — просто отвечает Леви, не отводя скучающего взгляда от пейзажа за окном. Его глаза все еще поблескивают от слез, но Эрвин даже не замечает этого. Или не хочет замечать. — Ты будешь защищать его?! — Эрвин впервые поднимает голос на Леви, и тот дергается от неожиданности, вжимая голову в плечи. Смит всегда был сдержанным. — Усмири свою ревность, Эрвин. Я устал терпеть это. Я не давал повода, а твои догадки — хуйня. Машина останавливается у дома Смита, они выходят на тротуар. Леви потряхивает от холода, он поправляет мокрые шорты и ерошит волосы, будто от этого они моментально высохнут. — Ты позволяешь ему унижать меня, позволяешь обнимать и целовать себя. — Поцелуй в лоб, серьёзно? Мы знакомы чёртову тучу лет, Эрвин, — Леви закатывает глаза и цокает больше от усталости, чем от идиотских претензий. — Не перебивай меня! Ты спишь у него дома, и не удивлюсь, если в одной кровати, хотя у тебя есть парень. И он очевидно хочет тебя выебать. Ты ведешь себя как натуральная шлюха! Хлёсткая пощёчина прилетает по холёной роже. — Это наша последняя встреча, Эрвин. Ты добился своего. И пока Эрвин не посмел схватить его снова, Леви разворачивается на пятках, уходя прочь. Хотя на улице тепло, его зубы стучат друг о друга, и без того бледные пальцы посинели от холода, а босые ступни при каждом шаге жжёт горячий асфальт…