Глава 29. Crescent Moon Dance
16 октября 2023 г., 19:00
Каэде была абсолютно права в своих ощущениях: этой ночью талант Ирумы не доставил ей неприятностей. Они проспали рассвет и нежились, уставшие с дороги, даже когда лукавые солнечные лучи расцветали на их лбах. Каэде всегда просыпалась первой рядом с новенькой, но с ними была и Кируми. Разумеется, она уже хлопотала, накрывая стол.
— Доброе утро, — сонно пробормотала Каэде, отвыкнув первым делом после пробуждения натягивать маску безразличия и самоуверенности. Она всё-таки спала на кровати, поэтому конечности были не такими затёкшими, а тело отдохнуло для новых похождений. Снова им придётся ходить лесами и буреломами, но этот мир они выбрали осознанно. — Тебе помочь?
— Что вы, — как всегда отвечала Кируми, улыбаясь и протягивая ей кружку с каким-то дымящимся напитком. — Надеюсь, вам удалось отдохнуть.
Это не кофе, к сожалению, но не менее вкусно — кисловатый травяной запах бодрил не меньше эспрессо. Даже эта Кируми с первого раза угадала, что ей нравятся цитрусовые.
Несколько минут Каэде завтракала в уютной тишине, любуясь Кируми, как это делала не раз, пока она убиралась в кафе или разговаривала с клиентами. Интересно, чем она занималась в этом мире? Каэде почти задала вопрос, но тут одеяло с кряхтением отодвинули, и новенькая сонно села на полу.
— Привет, — буркнула она, ни к кому конкретному не обращаясь. — Где мы… а, ну да.
Тепло, прогревшее горло, тут же уступило место цепкому холоду, подпитываемому воронкой где-то под её рёбрами. Впервые за всё их время вместе Каэде не была рада видеть Ируму утром. Она не злилась на неё и не обижалась, всё куда хуже — ей становилось всё равно. Как будто пылавший между ними огонь начал затухать. Источник эмоций исчерпался, как и все предыдущие. Эта тоскливая мысль — единственное, что удерживало её от мыслей о пустоте.
Она плохо запомнила утро. Наверное, она помогла Кируми прибраться и долго благодарила её, так и не перекинувшись с Ирумой ни словом. Кируми не вмешивалась в их отношения, хотя Каэде ловила на себе частые взгляды. Ей казалось, что приютившая их девушка не так заинтересована в ссоре, как в самой Каэде. Что и следовало ожидать.
Лишь пообщавшись с ней несколько лет до этого, Каэде смогла ухватить сожаление в поджатых губах, когда им пришла пора уходить. Каэде попыталась расплатиться с ней щедрой горстью монет, но, как она и ожидала, Кируми была непреклонна:
— Я не могу брать денег с путников, которых чуть не обокрали жители моего города. Прошу, будьте осторожны в странствиях. Если дорога заведёт вас сюда вновь, мои двери всегда будут открыты.
Такие… общие фразы. Заученные. Она ведь репетировала их, да? Каэде знала Кируми даже с той стороны, которую она никогда не показывала на людях. Могла легко представить, как внешне непроницаемая бариста проговаривает то, что должна сказать, чтобы не выпалить то, что хочет. Каэде мягко улыбнулась ей в ответ и оставила на щеке прощальный поцелуй. Это позлит Ируму, но Каэде изменила бы себе, если б сделала что-то только ради другого.
Просто ей по-прежнему нравилась Кируми. Если бы не её искренняя забота, может, зацикленность новенькой на себе не выпячивала бы так сильно.
— Ещё увидимся, — прошептала она, покидая уютный дом. Кируми поклонилась им вслед. Дверь захлопнулась — за ней остались тишина, покой и травяной чай, а Каэде — наедине с человеком, в котором впервые с начала знакомства сомневалась.
— Думаю, нам пора выдвигаться. Постарайся не быковать на стражников. Будем надеяться, днём к нам не прицепятся.
Ирума долго смотрела куда-то перед собой. Проследив за её взглядом, Каэде увидела ту самую таверну — Кируми действительно жила в нескольких метрах от неё.
— Я не хочу уходить, — тихо сказала новенькая. — Мне нужно пообщаться с остальными. Знаешь, Каэде, вор из меня никудышный. Я бы не смогла так нагло обворовывать постояльцев.
Каэде молчала. Она бы заметила, что новенькая ничуть не стеснялась тащить удачу у случайных прохожих иногда для совершенно глупых целей, вроде того, чтобы светофор быстрее сменился на зелёный. Ей пришлось возразить, только когда Ирума сделала шаг по направлению к месту их прошлого ночлега:
— Что ты собираешься сделать, новенькая?
— Ты меня не слышала? — она замерла, не оборачиваясь. — Хочу поговорить.
— Я знаю, как ты разговариваешь с теми, кто тебе не нравится. Ты устроишь резню и ускользнёшь, воспользовавшись талантом. Мы можем считаться богами всех миров, но в этом городе мы — гости. Ты собираешься разрушить множество жизней, ничего о них не зная, лишь потому, что тебя это задело.
Она вдруг разжала кулаки и повернулась к Каэде с усталым выражением лица.
— Разве не это ты всегда делала? Издевалась над новенькими секретаршами лишь потому, что они не достигали какого-то воображаемого идеала.
Кого-то другого это вывело бы из равеновесия — ту же Ируму — но Каэде совершенно спокойно восприняла её ремарку. Она знала о себе всё и принимала это точно так же, как пыталась принять Ируму.
— Если хочешь быть как я, начни с моих хороших сторон.
Ирума невесело усмехнулась.
— Ты у нас теперь образцовая ролевая модель? Ладно. И что же великая Акамацу Каэде собирается делать? Сбежать?
Каэде приподняла бровь. Как будто в побеге есть что-то плохое. Она бы назвала это иначе — ей скучно было влипать в конфликт, исход которого заранее известен.
— Ладно, новенькая, я попробую с тобой договориться. Хочешь пообщаться? Предлагаю найти главу этого города и разузнать, устраивает ли жителей, что у них расквартировались воры. Если да, то великая Акамацу Каэде спокойно выйдет через ворота, потому что ей не нужно кому-то здесь что-то доказывать.
Ирума прищурилась.
— А если нет?
— Тогда тебе повезёт — мы сможем взяться за интересную работу. Может, твоя удача будет настолько сильна, — она позволяла едким словам обжигать мостовую, — что на задании придётся кого-то убить.
Ирума сплюнула, будто вспомнила вкус крови того парня, и молча пошла к главной площади.
Кто знает, как долго они искали бы местную мэрию или какой-нибудь городской совет да и пустили бы их туда, но у судьбы были свои планы. Не пройдя и квартала, Ирума остановилась и неуверенно указала пальцем на сборище неподалёку от них.
— Протрите мне глаза хлоркой… — пробормотала она. — Ты тоже это видишь?
Каэде подняла глаза на толпу людей возле двухэтажного здания и приоткрыла рот.
Кирпичный дом с красной черепицей окружили местные жители, оставив небольшое место у двери, на которой сияла ленточка. Рядом, с огромными ножницами, приложив ладонь к груди, зычно прокашливался мужчина в изумрудных шелках с алой бархатной накидкой. Прильнув к стене и скрестив руки, рядом стояла девушка с длинными тёмными волосами, собранными в хвост под чепчиком, в простом деревенском платье. Она презрительно взирала на толпу алыми глазами и поджимала бледные губы.
— …закончить свою речь я бы хотел, ещё раз обратившись к вам, дорогие жители. Как глава нашего города, от всего сердца рекомендую вам попробовать «Булочки Ясухиро»!
С этими словами он клацнул ножницами, перерезая ленту. В толпе жидко захлопали, большинство начали расходиться, но перед открывшейся булочной (?) выстроилась небольшая очередь из желающих отведать свежей выпечки. Темноволосая дама фыркнула себе под нос и первой вошла в дом, перевернув табличку на «открыто».
— Кажется, — вздохнула Каэде, — мы нашли мэра города.
Часы на городской башне отбили полдень.
Дождавшись, пока толпа окончательно рассосётся, они выхватили Шингуджи и буквально припёрли к стенке, хотя его это ничуть не смутило. Без маски и макияжа он выглядел непривычно, но всё так же лукаво улыбался, оглядывая их по очереди.
— Добро пожаловать, гости нашего города! — он расплылся в улыбке, будто поимённо знал здешних жителей. — Позвольте представиться: Шингуджи Корекиё, градоначальник. Если вы ищете место для ночлега, позвольте направить вас в «Обитель Тунеядца», а перекусить обязательно стоит в пышных «Булочках Ясухиро».
С улыбкой опытного продавана он указал на дверь в булочную, из которой приятно тянуло сладким хлебом, но Каэде никогда бы не стала пробовать то, что приготовила Селестия.
— Приятно познакомиться. Меня зовут Акамацу Каэде, это моя спутница Ирума Миу. Мы путешественники, пострадавшие от нападения в вашем городе.
— Какой кошмар! — Шингуджи не переставал улыбаться. — Позвольте узнать, что с вами приключилось?
— Что вам известно о таверне «Виселица»?
Каэде говорила быстро, не давая новенькой вставить ни слова. К счастью, её устраивало, что допрос ведёт Каэде, пока он двигался в интересующем её направлении.
Шингуджи понимающе прищурился и завернул за угол, чтобы в тени черепицы булочной поговорить без лишних свидетелей.
— Прискорбно это слышать. Я обязательно переговорю с хозяйкой и напомню, что у гостей нашего города должны оставаться исключительно приятные впечатления.
— Э-э, разве хозяин таверны не тот старик? — вклинилась Ирума. — И как-то вы слишком спокойно реагируете.
— О, — тут же оживился Шингуджи, — я не люблю волноваться, это вредно для кожи. Конечно, я не имел в виду хозяина «Висельницы». Вероятно, вы подверглись нападению «Змейки».
Каэде с Ирумой переглянулись. В глазах новенькой читалось «это такая компьютерная игра?».
— Что вам о них известно?
— Боюсь, административные дела города я вынужден хранить в тайне, госпожа Акамацу! Предоставьте это мне. Если у вас что-то украли, мы можем заполнить вместе необходимые бумаги, и город возместит вам часть расходов в течение, — он посмотрел на солнце, — одной календарной недели.
Даже в предполагаемом средневековом фэнтези Шингуджи оставался закоренелым управленцем и явно изобрёл здесь не только рыночную экономику, но и такие пугающие вещи, как демократия и денежная реформа. Впрочем, одного взгляда на аккуратно сложенный город было достаточно, чтобы убедиться в его процветании.
— Часть расходов? — взвилась Ирума. — Неделя? Какие вы гостеприимные!
Шингуджи пустился в долгие бюрократические объяснения причин этого фарса, а Каэде украдкой наблюдала за новенькой. Яростная краска сползала с её лица, уступая место знакомо поджатым губам и пронзающему даже каменную кладку взгляду.
Каэде положила руку ей на плечо, но была уверена, что Ирума этого не заметит.
— К счастью, у нас ничего не украли. Всё несколько сложнее.
Она умела подать Шингуджи нужные интонации, чтобы сообщить о серьёзности ситуации. Его улыбка померкла, но глаза оставались по-кошачьи прищуренными.
— Хм-м. В таком случае, я надеюсь, что вы задержитесь в городе для дальнейших разбирательств.
Это не угроза — Шингуджи не любил угрожать; может, тоже вредно для кожи. Он просто давал им понять, что ворота на ближайшее время для них официально закрыты.
Ирума стрельнула в неё глазами, то ли торжествующе, то ли ругая за лишнюю информацию, но так будет лучше для них. Шингуджи поможет решить даже проблему с двумя трупами, если не пытаться идти поперёк его представлений о порядке.
— Спасибо, Шингуджи-… господин Шингуджи. Полагаю, вы найдёте нас, когда поговорите с хозяйкой «Змейки».
— Непременно! Рад, что нам удалось договориться.
— Погоди-ка, — Ирума отодвинула её плечом, явно пресытившись их переговорами. — Кто эта хозяйка? Что такое «Змейка»?
— Как бы вам сказать… это группировка на грани закона, но достаточно организованная, чтобы мы могли сотрудничать. Это удерживает их в рамках правил, а заодно препятствует появлению иных преступных шаек. Не самая приглядная часть города, — он виновато покачал головой, — но потому мы и держим их под строгим контролем.
— Ага. Только это не первый раз, когда они вламываются к постояльцам.
— Они бы не сделали это без причины. Позволю себе нескромный вопрос: вы мухлевали, играя с ними в кости?
— Нет! — Ирума покраснела. — Я честно обыграла каждого.
Как же она подчёркивала свою исключительность. Каэде вздохнула. Наверняка в глубине своего эго новенькая понимала, что ничего честного в её победе не было, и наверняка это понимал Шингуджи. Он покосился на кинжалы на поясе Ирумы и деловито сложил руки за спиной.
— Как же вам это удалось? Учёные умы утверждают, что вероятность подобного исхода в игре на удачу почти невозможна.
Ирума несколько секунд молчала, сражаясь с гневом.
— Мне везёт, — с вызовом сказала она. — У вас это преступление?
— Нет, — пожал плечами Шингуджи, — но я не удивлён, что змейки сочли вашу игру нечестной и решили вернуть свои деньги. Повторюсь: я детально разберу этот вопрос с хозяйкой заведения--
— Да кто эта хозяйка?!
— Госпожа Ирума, она наверняка захочет с вами познакомиться, — он вновь выразительно посмотрел на её оружие, — но до того момента, боюсь, я не могу вам ничем помочь. Насколько я понимаю, кража не удалась, и вы в общем-то не пострадали, верно? Или же, — он улыбнулся, как это делала Будда, — произошло что-то ещё?
— …ничего не произошло.
Сцедив это, Ирума развернулась, подняв пыль, и пошла в сторону городских ворот, хотя её путь наверняка лежал в злополучную таверну. Конечно, слова Шингуджи только подогрели её интерес, и теперь ей нужно было найти «хозяйку» и, наверное, всадить нож в печень и ей. Каэде удостоилась взгляда, в котором соревновались вопрос и требование.
— Не торопись, новенькая. Подождё--
Она не успела договорить, когда в её сторону горько фыркнули:
— Знаешь, иди отдыхай. Я сама разберусь. У тебя всё равно от меня одни неприятности.
Упрямо подняв голову, она ушла. Каэде сделала шаг в её направлении — по инерции, скорее — но её остановила знакомая рука, сжимающая плечо.
— Ваша подруга плохо представляет, с кем имеет дело, но ей быстро объяснят, — он подчеркнул последнее слово, точно успокаивая её, что дело не закончится очередным кровопролитием. — Раз уж вы задержитесь, могу я попросить вас об услуге?
Каэде хорошо знала, что отказывать Шингуджи — себе дороже, поэтому в последний раз глянула на исчезающие за поворотом светлые волосы Ирумы и устало вздохнула.
— Да?
***
Каэде представляла, что в фэнтезийном мире будет на пару с новенькой сражаться с драконами, уворачиваться от огненных шаров и расследовать мистические преступления, но ни в одной своей фантазии не могла представить, что встретит давнюю подругу — ёбаную швабру. Она проглотила ругательство, когда ей выдали сей прекрасный инструмент, заставив отложить меч и щит, и теперь в тяжёлой кольчуге драила полы, будто её судьба — не только встречать в каждом мире новенькую, но и убираться под присмотром Шингуджи. Он весело болтал с Селестией, которая коршуном осматривала булочную из самого дальнего её угла и поджимала нос всякий раз, когда посетители смели выразить в отношении её выпечки что угодно, кроме яростного восхищения. За прилавком стояли какие-то другие ребята, а сама госпожа Ясухиро лишь контролировала процесс, изредка возвращаясь с кухни с новой партией пышек и кренделей. — Вы пропустили пятно, — надменно бросила она, прошествовав мимо Каэде. — Простите, госпожа Таэко, — хмыкнула Каэде, передразнивая её слегка деревенский акцент. На мгновение ей показалось, что волосы Селестии вспыхнули. — Если вы снизойдёте до моего уровня и покажете это невидимое пятно, я, может, его замечу. — Как вы-- Что вы себе-- — она задребезжала подносом в дрожащих от ярости пальцев и повернулась к Шингуджи. — Киё, кто эта нахалка?! — Это госпожа Акамацу, гостья нашего города. Надеюсь, вы окажете ей достойный приём. — Ага, — Каэде встала с пола, возвышаясь над Селестией на те пару лишних сантиметров роста, которыми всегда подначивала её новенькая. — Надеюсь, ваши «булочки», — она прыснула, — мягче, чем ваш прекрасный характер. — ВОН ОТСЮДА! — заорала Селестия, распугивая посетителей, не все из которых поняли, к кому она обращалась. Поняв, что выдворила часть клиентов, она с грохотом опустила поднос на прилавок и посмотрела на Каэде так, словно расписывалась в кровной вражде. — Первый день работы, а у вас уже подгорает. — Что?! — Не, правда, — Каэде повела носом, — палёным пахнет. Селестия замерла на мгновение и кинулась к кухне, откуда уже сочился густой тёмный дым. — МОИ БУЛОЧКИ! — стенала она, открывая двери к разгорающемуся в печи огню. — ОНИ ПОГИБЛИ! — Пожар! — с энтузиазмом заорал Шингуджи. — Нам нужно срочно потушить пожар! Каэде пожала плечами и роскошным взмахом руки отправила грязную воду из жестяного ведра в сторону кухни. Пожар удалось потушить, но пламя в глазах попавшей под раздачу Селестии только разгоралось. Она разглядывала пятна грязи на платье и тряслась. — ВО-О-О-ОН!!! — Моя работа здесь окончена, — отряхнула руки Каэде, поднимая оружие. Шингуджи не сдержал улыбки и вывел её на улицу, помахав Селестии: — Мы скоро вернёмся, госпожа Ясухиро! — НИКОГДА БОЛЬШЕ-- Дверь захлопнулась, оборвав тираду на самом интересном месте. Каэде смеялась себе под нос, не стесняясь присутствия бывшего начальника. Он потянулся будто бы поправить отсутствующую кепку, но вместо этого пригладил длинные волосы. — Что ж, госпожа Акамацу, услуга за услугу. Видите ли, я обещал госпоже Ясухиро помочь в первый день работы и не могу заняться вашим вопросом прямо сейчас, но я, пожалуй, могу направить вас к хозяйке. Вы, кажется, не так скоры на расправу, как ваша подруга. Каэде уже ждала, что хозяйкой окажется Селестия, но этот вариант отпал. У неё оставались ещё две возможные кандидатуры, и одна была хуже другой. — Как мне её найти? — М-м… вы давно бывали в канализации? Нет, ей ни разу не доводилось пробираться по бесконечно длинным и дурно пахнущим залам. Только в компьютерных играх — разработчики считали своим долгом запихнуть в любую ролевую игру подобную локацию. Каэде с сомнением поглядывала на потолок, ожидая агрессивных летучих мышей, опасалась внезапного нападения вампиров и электрических аллигаторов, но фэнтезийный мир порой был до тошноты скучен. Ещё одна решётка, развилка, но инструкции Шингуджи были достаточно подробными, чтобы она не заблудилась. Новенькая могла бы потеряться, но оно и к лучшему. Думая о Ируме, Каэде тосковала. Теперь они провели вместе куда больше времени, чем порознь, и Каэде успела забыть, каково это — быть одной. Совсем одной. Даже пустота, присутствие которой она ощутила ночью, покинула её. За эти годы она заново научилась чувствовать, и окончательно вернуться к старым привычкам было так же трудно, как влезть в детские пелёнки. Грусть лучше пустоты, но приятного в ней мало. Она отравляла разум, мешала сосредоточиться, заставляла возвращаться мыслями к их разговору. Каэде слишком многое повидала, чтобы думать, будто одних её усилий будет достаточно для решения этой проблемы. Сейчас мяч у другой команды — на стороне Ирумы — и пока она не сделает бросок или хотя бы не двинется с места, отобрать его для собственного хода не получится. Только в жизни, как и в баскетболе, были свои временные ограничения. Не пять секунд, конечно, но долго это продолжаться не может. Каэде не вернётся к пустоте, но она отчётливо понимала, что даже выбранная ей в вечности девушка может… наскучить. Её бесчисленные обиды и злость, у которой, казалось, уже не было причины. Редкие вспышки жестокости будоражили, как эмоции на лице Кируми, как трофей. Когда ярость стала обыденностью, Каэде потеряла к ней интерес. Она настолько задумалась, что не сразу заметила: к смрадному запаху примешивалось что-то ещё. Кровь. Она опустила взгляд. В сумерках подземелья невозможно было что-то рассмотреть, поэтому она взяла с собой фонарь, который и поднесла к сброшенному в воду телу. Мужчина покачивался в нечистотах, уложившись на бок и приоткрыв рот, откуда то вытекала, то затекала вода. Под ним размылась крупная лужа крови, теряя цвет, но по-прежнему напоминая отражение в водной глади пылающего заката. Каэде присела на корточки возле трупа. В одном из миров им довелось исполнить совместную мечту: открыть детективное агенство. Конечно, Каэде была «мозгами» их дуэта, а Ирума пригождалась, когда нужно было действовать решительно или агрессивно. Тогда она только обрела воспоминания прошлого и, наверное, не успела их переварить, поэтому вела себя куда сдержаннее. Они сияли в роли детективов, и тогда казалось, что их дуэт непобедим. Пожалуй, так и было, но, как и любая стойкая вещь во вселенной, баланс оказался невероятно хрупок изнутри. У неё появилось достаточно опыта в осмотре тел, чтобы сделать беглое заключение по этому парню. Умер он недавно, вряд ли прошло и двадцать минут. В воду его столкнули ботинком, судя по оставшемуся на бордюре кровавому следу. Каэде потянулась и перевернула его на спину. Как она и думала — огромная рана на животе. Нет, даже несколько. Удары наносили уверенно, быстро, но в таком количестве, будто цель — совсем не убить. — Она просто выпускала пар, да? — пробормотала Каэде, привыкнув, что рядом всегда есть кто-то, чтобы откликнуться. Кожаная броня не спасла бедолагу — ну, неудивительно, она должна спасать от стрел, а не от маньяка с ножом. Не спасла и поблёскивающая брошь в виде двух переплетённых змей. Кто-то из гильдии, вероятно, пытался остановить новенькую на пути к её вендетте. Вряд ли она дошла до таверны — скорее всего, воспользовалась талантом, чтобы направиться прямиком к «хозяйке». В том, что это новенькая, она не сомневалась: отпечаток ноги слишком маленький для здешних мужчин, а женщин в гильдии она пока не встречала. Кроме её вероятной главы, но та не стала бы убивать соратников, да? Если это не… Каэде покачала головой и поднялась на ноги. Она уже потратила здесь достаточно времени. Из-за размеров города, канализация была огромной, но Каэде знала самый короткий путь и достаточно быстро вышла к участку, где на сырых стенах поблёскивали языки факелов. Она оставила фонарь, чтобы привлекать меньше внимания, и замедлила шаг. Броня позвякивала при ходьбе, но этот звук, если не спешить, сольётся с журчанием воды и завывающим в открытых проходах ветром. Ещё два трупа — у этих перерезано горло; запал новенькой иссяк на первом человеке. У неё были два излюбленных места для удара: живот, подражая удару Анжи, и горло — первая её смерть от рук Джунко. Новенькая никогда не признавала это, но была до ужаса сентиментальной. Каэде аккуратно перешагнула тела и выругалась, когда из тени за дверью на неё выставили два кривых кинжала. Мужчины со змеиными брошками взглядом сказали ей сложить оружие и идти за ними. Каэде подчинилась: ей не нужен меч, чтобы положить конец этому недоразумению. Такого приёма она и ждала после того, как новенькая ворвалась сюда и наверняка оставила ещё больше трупов. Каэде не настолько пыталась быть скрытной, чтобы ругать себя за провал. Она с любопытством оглядывалась, идя между двумя ворами. Убранство напоминало ту самую таверну, если бы её превратили в библиотеку, а затем переоборудовали в храм. Гербы со змеями на стенах, подиумы с раскрытыми книгами, ряд лавок, будто здесь собирались верующие. Миновав прихожую, воняющую общественным туалетом, они прошли в длинный, устланный пышным ковром зал. Каэде морщилась пятнам крови, которые даже на алой ткани проступали, как прыщи у пубертатного подростка. Факелы выхватывали всё больше теней в уголках зала, разносящего эхом её тяжёлые шаги. Воры шушукались и косились на неё, смеялись над чем-то, но Каэде не могла разобрать их слов. Стоило ей замереть, чтобы прислушаться, сопровождающий толкал её в спину, и она шла дальше. Вряд ли в этом мире изобрели электричество, но Каэде готова была поклясться, что за витражным изображением нагой девушки, обращённой к солнцу, сиял прожектор. Витраж занял собой всю огромную стену в дальнем конце зала. К ней вели ступеньки, на которых заканчивался ковёр, и подле них процессия остановилась. — Мы привели ещё одну, — буркнул идущий сзади мужик и толкнул её, явно кайфуя от процесса. Каэде с лёгкостью удержала равновесие, делая шаг вперёд и поднимая голову. Перед витражом стоял невысокий человек в зелёном плаще с капюшоном доходящим до пят. В отличие от прочих воров, подол накидки устилали пёстрые, совсем не подобающие вору перья. В ярких отблесках витража человек обретал всё большее сходство с попугаем. — Отличная работа, — сказала, судя по тону, хозяйка, — вы заслужили награду! Когда она развернулась, Каэде испустила самый долгий даже по меркам их ссор с Ирумой вздох. Под капюшоном улыбалась смуглая девушка с короткими белыми волосами. Она радостно взметнула руки в воздух. — Пируйте, дети мои! Ибо Атуа отрицает скорбь! Возрадуйтесь падшим, чтобы увековечить их угасшую жизнь! Зал наполнил хор отозвавшихся голосов. Воры произнесли что-то между «аминь» и «м-да», обретающее в этом окровавленном храме оттенок вульгарности. Доставившие Каэде к хозяйке воры поклонились и отошли, оставив её наедине с худшим из двух возможных вариантов. — Анжи, — Каэде уныло прищурилась; лучше сразу дать ей понять, что она знает больше, чем обычный человек, — какими судьбами? — Мы знакомы? — она хлопала ресницами. — Быть может, лик Атуа являлся тебе во сне? — Кого? — Атуа, — она показала на витраж, как на что-то очевидное. — Наш бог и создатель, чьим аватаром в этом мире я и являюсь. — Да-да… — Каэде потёрла нос. — Ты ведь хозяйка этой гильдии, так? У вас тут не пробегала очень злая девушка с ножом? — М-м, м-м-м, м-м-м-м… — с каждой нотой мычания Анжи всё выше поднимала сложенные вместе ладони, пока не изрекла: — Мы её казнили. — Что, прости? — Отрубили голову во славу Атуа! Каэде знала её так долго, что никогда в жизни не повелась бы на такое, но постаралась изобразить шок, чтобы Анжи поскорее закончила с этим цирком. — Правда, казнили? — Нет, конечно, глупышка. Атуа милостивен. Мы бросили её в тюрьму к тому парню, который заявился недавно с криками, что кто-то кокнул его сестру, и попытался всех убить пушечным ядром. Ха-ха, ну и неделька, да? — Угу. Так, для интереса, сколько погибло? — От парня с ядром? — Да насрать мне на парня с ядром! Скольких убила девушка, которая только что здесь была? Анжи начала загибать пальцы на одной руке, на другой, зашла на второй круг… когда счёт шёл на четыре десятка, Каэде поняла, что нормального ответа не дождётся. — Ладно, проехали. А как вы её скрутили? — вздохнула Каэде. Странно, что новенькая не убила Анжи. Трудно представить, чтобы с её талантом справился хоть кто-то из этих ребят, как бы умело они ни обращались со своими кинжалами. — Или ты и тут пошутила? — Я говорю чистую правду! У меня было вот это! — она продемонстрировала небольшой шар размером с половину теннисного. Он обладал странной бархатной текстурой и неприятным ароматом. — Это шашка с усыпляющим газом. Работает безотказно! Возможны противопоказания, перед применением проконсультируйтесь у специалиста. Каэде пришлось кивнуть и улыбнуться, вспоминая, почему они с Анжи так долго оставались, пусть и мнимыми, но всё же соперниками. Удача Ирумы не была всеобъемлющей, она лишь исполняла её желания, а у той оно явно было одно — добраться до «хозяйки» этого места. Увидев Анжи, новенькая точно потеряла бы самообладание и не заметила летящую к ногам шашку, а там было уже поздно. Это объясняло, почему Каэде думала, что слышит за одной из колонн смачное посапывание. — Пару наших тоже задело, — хихикнула Анжи. — Нужно быть осторожной с этой штукой, нельзя её случайно урони-и-И-И-- Она ввизгнула и упустила шашку из пальцев. Неуязвимая к её выходкам Каэде хладнокровно наблюдала, как «аватар Атуа» комично пытается перехватить выскакивающий из рук шар, который дался ей лишь у самой земли. — Мы только что избежали великой трагедии, — произнесла она так торжественно, будто читала проповедь. — Как тебя зовут, кстати? — Акамацу, — она подумала, что не стоит называть имя; так у Анжи не будет шанса фамильярничать. Конечно, её это не остановило: — Какое глупое отчество! Знаешь, мне так и хочется почему-то назвать тебя Ред! Это имя человека с сильной аурой, насквозь пропитанное ядом, — заверила Анжи. Каэде оставалось только вздыхать: пути NeoWorld'а ещё менее исповедимы, чем господни. — Зови, как хочешь, но мне нужна обратно моя подруга. Поверь: когда она очнётся, те трупы будут не единственной вашей проблемой. — О-ля-ля, Редушка. Ты мне что… — она показала слишком белые для средневековья клыки, — угрожаешь? Тут же шепотки в зале притихли, обнажились кинжалы. Судя по усилевшемуся храпу, возмутились даже спящие воры. Каэде устало потёрла бровь. — Я предупреждаю тебя, как давнюю подругу. Мы ведь друзья, да, Анжи? — Конечно, Редисочка моя! Только есть ма-а-а-а-а-а… Три часа спустя: — …аленькая проблема. Твоя подруга осквернила нашу святую обитель. Я не могу просто так её отпустить. Анжи поддержал радостный гул солидарности. Каэде на что-то такое и рассчитывала, поэтому выдавила из себя улыбку, которая, как она надеялась, могла увести этот разговор в более привычную колею флирта: — Может, я смогу загладить её вину? — О-хо! Я бы с радостью согласилась, но у меня нет подходящих пРЕДметов, ха-ха-ха! Дошло? Дошло?! — Дошло, — простонала Каэде. — Слушай, я знаю, как это работает. Мы натворили херню, у вас к нам вопросы. Я здесь, чтобы с этим разобраться. Мне прошлый начальник говорил, — она усмехнулась, — нет ничего, что нельзя отработать сверхурочными. Давай, выкладывай. Чем я могу быть полезна вашей святости? Или тебя интересуют деньги? — Ты что, хочешь меня купить?! Я не продаюсь! Это моё кре-- — Ещё один тупой каламбур, и я просто уйду, а тебе останется в назидание моя подруга, которая не заплатит ни гроша, а учинит ещё больший беспорядок. — Бу-бу-бу, вРЕДина, — насупилась Анжи, но её бегающие глазки придумали, что делать с Каэде, ещё в начале их разговора. — Хм-м, отработка, говоришь… — Полы мыть не буду, преду-- твою мать, Анжи, это заразно. — Оу, я и не думала об этом! — её взгляд скользнул от груди Каэде к её бёдрам. — А как насчёт-- — Нет. Этого я тоже делать не буду. Никогда больше… — Да? А мне кажется, ты бы быстро заработала необходимую сумму. Ну, тогда решено, — она хлопнула в ладоши и подбежала к молоту с гонгом, спрятанному за одной из колонн. Схватив деревянный молоток, Анжи со всей силы долбанула, оглушив присутствующих звоном. Почему-то воры радостно заулюлюкали. — Чё происходит? — поморщилась Каэде, на которую смотрели, как на девочку из группы поддержки во время баскетбольного матча. — Что они на меня пялятся? — Очень просто, вредительница моя! Они радуются, что сегодня, в этот прекрасный день (среда, кстати), ты сразишься-- Анжи так и замерла с поднятыми руками. Кто-то из воров решил поддакнуть: — На арене! Анжи грозно шикнула на него и подняла вверх указательный палец, приказывая всем замолчать. Падших от рук Ирумы воров неожиданно почтили минутой молчания, пока глава гильдии о чём-то размышляла. — Бли-и-и-ин, — заныла она, — я не придумала хороший каламбур… — Я сражусь на арене, вау, — Каэде дважды хлопнула, изображая аплодисменты. — С кем? Я тебе гладиатор, что ли? — Точно! — завопила Анжи, набирая воздух в лёгкие. — Сегодня, в этот прекрасный день, ты сразишься на арене со своим… — она изобралила на коленках барабанную дробь, — пРЕДком!***
С обезьяной. Она должна была сразиться с обезьяной. В защиту обезьяны, она была огромная и наверняка умная, потому что на арену её затаскивали силком человек десять. Никто в здравом уме не сунулся бы драться с раздражённой Каэде. Даже сама Каэде. Пожалуй, она в любом настроении обходила бы себя за километр. На рыжеватого орангутана или его дальнего родственника нахлобучили стальной шлем, который обезьяна не преминула пожевать. Каэде уныло смотрела на своего противника, задрав голову и даже не пытаясь казаться серьёзной. — ЖИТЕЛИ НАШЕГО ПРЕКРАСНОГО ГОРОДА! — ехидно возвестил комментатор; Каэде чудилось, что она его уже где-то слышала. — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА АРЕ-Е-Е-НУ! — Оума?.. — буркнула она себе под нос. — Да вряд ли. Они с обезьяной грустно разглядывали друг друга, пока над небольшой подземной ареной с высоким пиковым забором разносился бойкий голос комментатора. Трибуны явно рассчитывали принять больше народу, и Каэде оставалось только гадать, какие потери они понесли за эту неделю. Анжи отвели целый золотой трон, с которого она неизбежно соскальзывала из-за шёлковой накидки. — Вломи ей, Каэде-тян!!! Каэде обомлела. Нет, Анжи совершенно точно не могла знать её настоящее имя — или могла?.. Они не скрывались, когда выпивали в таверне, а у неё там глаза и уши. Ругая себя за оплошность, она чуть не упустила ещё более странную деталь: трибуны скандировали её имя. — КА-Э-ДЕ! КА-Э-ДЕ! КА-Э-ДЕ! Это взбудоражило целый ряд воспоминаний. Первая выигранная дуэль в Team DANGAN, когда обыграть Анжи считалось почётным, голос отца, когда он-- Она отогнала эту мысль, насильно вспомнив последний раз: школьный чемпионат по баскетболу, когда эго ещё не сдавило мозг Ирумы, и в решающий момент она пасанула Каэде, давая ей забить красивый данк. Каэде улыбнулась, прикрывая рот ладонью. — Давай, мартышка! — завопил кто-то из первых рядов. — КА-Э-ДЕ! КА-Э-ДЕ! Стоп, что? Так звали обезьяну? Ей почудилось, что орангутан пожал плечами. Ей точно не померещилась ехидная улыбка покачивающей ногами в такт скандированию Анжи. — К чёрту новенькую, — прорычала Каэде так, чтобы никто не слышал, — я сама тебя прикончу! Они вновь оказались в витражном зале с ноющей Анжи и бухающими ворами. Каэде лениво протирала меч, поглядывая на глубоко задумавшуюся главу гильдии воров. — Так не пойдёт, Каэде. Ты должна нам хлеба и зрелищ! И денег! — Разве вы мало заработали? Все ведь ставили на обезьяну. — Да-а, но это было скучно. Ску-у-у-учно! Она пожала плечами. Да, бой длился секунд пять — она вспомнила баскетбол и в одном прыжке рубанула мечом по шлему орангутана, чтобы оглушить. Не думала, что с первого раза получится, но обезьяна, может, решила ей подыграть, свалившись в отключку. Трибуны так разочарованно простонали, что она вспомнила и другие дуэли с Анжи. Людям и правда пофиг, кто победит — лишь бы это вывело их на эмоции. — Не моя проблема. Ты обещала выпустить мою подругу, если я отработаю, так что выполняй. Или гони ключи, лучше я сама её выведу — небось, всё ещё в ужасном настроении. Анжи перестала улыбаться, что было даже не плохим, а ужасным знаком. Каэде напряглась. — Ты правда думаешь, — тихо сказала она, — что вырубив одним ударом какую-то макаку, отмоешь кровь дюжины убитых человек? На моей территории? В моём городе? Они с Шингуджи наверняка много раз обсуждали, чей это город на самом деле, но Каэде это не касалось. Анжи любила её бесить; бывший начальник щедро расплачивался за внезапные услуги, а она садилась на шею и болтала ногами. Один бой — ладно, но становиться клоуном в этом цирке Каэде не собиралась. — Боюсь, в противном случае отмывать придётся куда больше крови. Она проигнорировала лязг кинжалов за спиной. Складывалось ощущение, что у всех воров один и тот же бзик с Ирумой: доставать оружие так часто, будто они ходили с его помощью в туалет. — Хм-м-м, ты ведь не сделаешь этого, Каэде? — Анжи снова начала мило улыбаться. Это было знаком ещё ужаснее, чем предыдущий. — Ты ведь благоразумная, да, да? Ты же не хочешь, чтобы мы кокнули твою подружку? — Вы не знаете, с кем имеете дело, — ответила она, осторожно сжимая рукоять начищенного до блеска меча. — А ты знаешь, Каэде? Ты понимаешь, в каком положении находишься? — Нет, пожалуй, — она взяла меч поудобнее, не двигаясь, чтобы никого не спровоцировать. — Объясни мне. — Мне рассказали, что в Висельнице были две девушки. За каждым вашим шагом следили. Едва Миу попала к нам, я отдала приказ: «если Каэде будет плохо себя вести, сделайте чик-чик!». Что включал в себя этот чик-чик узнавать не улыбалось, но Каэде дружила с Кируми и была экспертом в том, чтобы понимать туманные намёки. Этот был чётким, как зрение в новых очках. Она помолчала, что Анжи приняла за раздумья. Каэде думала, но не о том: вспомнила, что их уже ловили на этом. Они поменялись местами. Ей всегда было интересно, как бы она поступила на месте Ирумы — если бы Джунко дала ей выбор. Хм-м. Наверное, она бы отказалась. Жизнь новенькой уже тогда была для неё важнее остального мира, в этом они сходились, но Каэде выбрала её за стремление превзойти всех, каким бы невозможным это ни выглядело. Если бы Джунко угрожала убить Ируму, Каэде рассмеялась бы ей в лицо — пусть попробует. Даже если б новенькая, подобно ей, лежала в больнице с множеством тяжёлых ранений, она бы выжила. Каэде не стала бы сражаться за то, в чём сомневалась. Сейчас она сомневалась в новенькой, поэтому и драться ей не хотелось. Оставить её здесь? Ну, нет. Она попытается ещё раз. Это будет последний шанс. Приняв это решение, Каэде наконец-то задумалась об их ситуации. Что она сделает Анжи? Бросаться на неё в атаку — глупо. Можно уйти и собраться с мыслями, разыскать Шингуджи, но это будет выглядеть, как поражение. Джунко разочаровалась в Ируме, а Анжи разочаруется в ней, и тогда Каэде не подпустят к гильдии. Кто знает, как долго один Шингуджи будет выдирать новенькую из рук Анжи, раз та поняла, насколько подруга важна Каэде. — Знаешь, — усмехнулась Каэде, поднимая голову, — в последнее время мне чертовски не везёт. — Да? — Анжи хлопала глазами, не понимая, к чему она клонит. — Попробуй обратиться к Атуа! Я могу научить тебя нашим молитвам. — Ты права, — Каэде сжала меч правой рукой и медленно подняла левую с раскрытой и обращённой к Анжи ладонью, — я помолюсь. Тому богу, в которого верю. Она прикрыла глаза, за чем наверняка с интересом наблюдала Анжи. План? У неё его не было. Только мысль о том, что она не зря верила в Ируму; даже из безвыходной ситуации с Джунко она умудрилась выбраться. Даже если ей пришлось для этого умереть. Даже если ей пришлось обрушить небеса. Открыв глаза, Каэде с сомнением посмотрела на потолок. Каменные своды под её взором неуютно поёжились. — Что ты делаешь, Каэде? Зарядку? У тебя затекла рука? Хочешь массаж? Анжи всё тараторила, мешая сосредоточиться, но Каэде с детства научилась отключаться от окружающего мира по щелчку пальцев. Губы Анжи беззвучно двигались, руки складывались в жесты, накидка на её груди беспорядочно вздымалась. В этом мире они были настоящими богами: их воле подвластно всё, кроме их собственных сердец. Каэде провела столько времени рядом с новенькой, что могла это сделать. Ей просто нужно хорошенько представить. Ирума всегда описывала это, как липкую тьму, как протягивающего к тебе руки демона. Каэде не дружила с тьмой, ей нужно что-то иное. Она представила прозрачную цепь, тянущуюся от груди Анжи; её звенья складывались на лету, обретая призрачную форму, ложась в ладонь Каэде и обвивая левое запястье. Оно приятно покалывало. Дождавшись, когда нарастающее покалывание станет ровным, Каэде со всей силы дёрнула цепочку. Анжи вздрогнула, и двери огромного зала раскрылись. Каэде не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто пришёл. — Госпожа Ёнага, простите, я задержался на открытии «Булочек Ясухиро»! Принёс и вам, и вашей компании, угощайтесь, здесь на всех хватит. Каэде едва слышала, как воры, точно маленькие дети, столпились вокруг плетёных корзинок с угощениями. Они с Анжи какое-то время глядели друг на друга, но Каэде едва видела её. Она посмотрела на свою ладонь, сжимая и разжимая кулак, чувствуя уходящее из запястья ощущение. На лбу выступила испарина. Неудивительно, что новенькой так понравилось. Это хуже любого наркотика. Это власть над реальностью — как будто истинный мир, реальный мир, был для неё лишь полигоном вроде NeoWorld'а. — Охренеть, новенькая, — Каэде тяжело выдохнула; её левая рука никогда в жизни не была такой тяжёлой. — И как ты с этим живёшь?..***
Как она и предполагала, с приходом Шингуджи переговоры сдвинулись с мёртвой точки. Они пришли к тому, что Ируму выпустят под ответственность Каэде, которая не допустит новой резни. Конечно, им придётся выполнить для города и гильдии немало поручений, но это будет что-то полезнее бессмысленных боёв на арене. Ей даже позволили спуститься в камеру Ирумы одной, хоть и отобрали оружие. Тюрьмой здесь называли закуток по соседству с винным погребом, где в каменных стенах невпопад торчали крест-накрест прутья. Оценив замок, Каэде подумала, что и без таланта Ирума расковыряла бы его за час. Она прошла мимо низкорослого заключённого в первой камере — парень с ядром, наверное? живая легенда — и добралась в конец коридора. Игнорируя табуретку и футон, Ирума сидела на голой земле, облокотившись о стену и поджав колени к груди. Ей великодушно оставили жаркую броню, а также наградили парой синяков — на шее и на щеке. Она избегала смотреть на Каэде, но та не могла позволить себе такую роскошь. — Привет. Ирума кивнула. — Смотри, твоя мечта исполнилась, — продолжила Каэде, не давая радости от воссоединения просочиться в голос. — Долго сидеть здесь собираешься? Ирума пожала плечами. — Дело твоё, — секундная пауза, чтобы не передумать, — я пришла попрощаться. Это заставило её вскинуть голову и посмотреть Каэде в глаза. Страх на её лице быстро уступил место привычной обиде. — Ты бы не пришла сюда, если бы не собиралась меня вытащить. Ты меня не оставишь. — Конечно. Вот, держи. Она бросила ключ через прутья на середину камеры и сделала шаг назад. Ирума подняла его, но не сводила глаз с Каэде. За обидой начинали проглядывать реальные опасения. — Ты серьёзно? — Что ты, новенькая, это у меня чувство юмора такое, — бесстрастно ответила она. — Давай, посмейся. — Ха?.. — Ха. Слушай, мне стало интересно. Помнишь наши матчи в баскетбол? Помнишь, когда вернула воспоминания и мы сыграли в последний раз — по-настоящему? Ирума кивнула. Несмотря на вязкий страх в глазах, она улыбнулась. Каэде — нет, хотя это было одним из самых счастливых воспоминаний. Тем самым она будто отказала в свидании человеку, которого так страстно добивалась. — Ты победила тогда. — Да, я-- — в глазах Ирумы сверкнула гордость, но затихла, как испугавшийся хищника зверёк. — Игра мне запомнилась больше, чем победа. Правда. Она точно в это верила? Каэде покачала головой. — Допустим. Как думаешь, ты бы обыграла меня без своего таланта? Новенькая сжала кулаки. Конечно, она искренне пыталась играть честно, но весь смысл их матча был в том, чтобы забыться и раствориться друг в друге. Поддаваясь азарту, Ирума неизбежно теряла контроль, и это всегда было очевидно: идеально брошенный Каэде мяч чудом отскакивал от корзины прямо ей в руки. Таких моментов было немного, но их заметили обе. — У нас был почти равный счёт даже с его помощью, так что… нет, наверное. Каэде пришлось сжать прутья решётки, чтобы скрыть взрыв раздражения в груди. — Если бы у тебя не было таланта и ты бы постаралась изо всех сил, — повторила она, — ты бы смогла обыграть меня? Ирума выждала несколько секунд и начала качать головой. Она будто искала в глазах Каэде правильный ответ и говорила то, что она хочет услышать, когда ей всего-то нужна была правда. — Думаю, нет. — Вот поэтому, — Каэде опустила руки, — я и ухожу. — Ты-- ты серьёзно, что ли?! Привычная уже ярость всколыхнулась в Ируме, когда она вскочила на ноги и врезалась в решётку, пытаясь схватить Каэде за руку. Ей достаточно было отойти к стенке и скрестить руки на груди, наблюдая за бесплодными попытками новенькой. Идея воспользоваться ключом была далека от неё, как налоговая от Шингуджи. — Если бы моя серьёзность была талантом, она была бы абсолютной. — Что ты несёшь?.. — Мне было плевать на тебя, — говорила она, взывая к Каэде, гонявшей Ируму по всем этажам с одной лишь мыслью — «уволься уже!» — Я бы в жизни не стала говорить с тобой даже в моменты уязвимости, даже после тяжёлой ночи с Кируми. Знаешь, почему мы пошли завтракать вместе в тот раз? Ирума морщила брови и всё ещё искала ответы не там, где должна была. — Я стала тебе интересна? — Ага. Почему же? Она не знает. Она не ответит, но пусть подумает. В последнее время у неё это плохо получалось. — Я не знаю, Каэде. Тебе нужен был противник? — У меня он был. Был и человек, который обо мне заботился, пусть я не умела её ценить. И друзья у меня были. Всё, что есть в нашем общении сейчас, я могла получить с другими людьми, новенькая. Пожалуй, удар вышел слишком сильным. Ирума широко раскрыла глаза, опуская руки. Каэде едва хватало выдержки, чтобы продолжать: — Кроме одного, — она должна была смягчить последние слова, — и ты не знаешь, о чём я, да? — Не знаю, — шептала Ирума. — Не знаешь, почему я выбрала тебя. Не знаешь, почему ты выбрала меня. Ты будто движешься по инерции. Тебе достаточно приказа, чтобы бежать за косточкой, как собаке? Ну, давай попробуем. Сядь. Ирума села на табуретку. Наверное, чтобы скрыть дрожь в ногах, чтобы заставить Каэде прекратить, и потому что в её голове было пусто, но даже так — её слепое повиновение было отвратительнее, чем все оставленные за утро трупы. — Встань. Она встала. — А теперь слушай. Я выбрала тебя потому, что ты нашла бы меня в любой точке мира и победила бы в любом состязании лишь потому, что я считала это невозможным. Тебе было плевать, есть ли у тебя силы и таланты — ты шла к тому, что считала верным. Когда ты пошла навстречу мне, я не смогла отвернуться. Она спрятала руки за спиной, чтобы незаметно царапать каменную кладку, потому что видеть слёзы Ирумы было ещё больнее, чем произносить всё это. — Я думала, что смогу, если-- если захочу, — выдавила новенькая треснувшим голосом. — Но это же не так работает. Ты куда способнее меня. Т-ты даже в б-баскетбол играть научилась-- — И что? Этого достаточно, чтобы ты сдалась? — Нет, но… — Ирума резко вытерла слёзы и попыталась восстановить самообладание. — Ты хочешь, чтобы я стала увереннее? Я думала, тебе это не нравится. Она реально не понимала разницу между самонадеянностью и уверенностью? — Опять подстраиваешься под меня? Всё, чтобы Акамацу похвалила? — мелкий камешек из кладки застрял в ногте и больно давил, но она продолжала царапать. — Мы уже не на работе, я не твоя начальница. — Я, блин, не хочу тебя потерять! — Меня? Или твоё драгоценное спокойствие? Или того, кто стерпит любые вспышки гнева, потому что мы вместе и всё такое? — Тебя, Бакамацу! Каэде глубоко вздохнула. Ирума будет цепляться за неё, но это всё ещё не решает ни одну из проблем. Она так ничего и не поняла. — Если ты так решительно настроена, то как-нибудь меня найдёшь. Я ухожу, новенькая. До встречи, наверное. Она так и сделала, хотя каждый шаг был тяжёлым, будто она копала траншею в Марианской впадине. Каэде успела пройти метр, когда за её спиной лязгнула вырываемая с мясом решётка. Ключ так и остался лежать на полу. — Что ты делаешь? — Я не знаю, что за моча тебе в голову ударила, но я не дам тебе так просто уйти! — Ирума схватила её за запястье; она не подозревала, что это не нравилось им обеим, пусть и по совершенно разным причинам. — Давай успокоимся и обсудим всё ещё раз. Вау, десять минут разговора, и ей это только пришло в голову… Впрочем, тут придираться не к чему: новенькая хотя бы пыталась. Из отчаяния, да? Джунко никогда не была и каплей того отчаяния, которое сейчас воплощала Ирума. — Я не хочу с тобой разговаривать. Мы достаточно обсудили. По свежему синяку Ирумы стекали крупные слёзы, а её рука тряслась, как у дряхлого старика, только пальцы держали крепко, почти до боли. — Почему ты это делаешь?.. Я не понимаю. Каэде?! — Мне не нужен человек, который думает, будто никогда не сможет достичь моего уровня. Ты, Ирума, так и решила навеки остаться моей секретаршей. — ДА НЕТ ЖЕ! — Заткнись, новенькая, — она говорила тем тише, чем громче орала Ирума. — Хм-м, как-то неправильно звучит. Мы ведь уже не на работе, верно, Ирума-сан? — Бакамацу… — Прошу меня прости-- — Я вызываю тебя на дуэль, Бакамацу! Каэде замерла и посмотрела на её плотно сжатую челюсть и яркий огонь в глазах. Не ярость, а пламя, на которое она поддалась когда-то, как мотылёк. — Чего ты хочешь этим добиться? — Если я выиграю, ты останешься. Я ведь достигну твоего уровня, да? — А если нет? Ирума не ответила, но Каэде хотела вбить ей в голову не то, что должно произойти, но то, что может, действительно может. Свободной от хватки рукой она притянула её к себе. — Я уйду навсегда. Если ты просто отпустишь меня сейчас, у нас ещё будет шанс встретиться, но если ты проиграешь дуэль, ты никогда, слышишь, никогда не увидишь меня. Зови на помощь хоть всю удачу вселенной, я обещаю тебе, эта встреча будет последней. Ирума уже не скрывала всхлипов, и её хватка стала слабеть, но Каэде держала крепко. — Ты понимаешь это, Ирума? Ты готова бросить мне вызов, если для этого придётся рискнуть всем? Её сердце затихло в ожидании ответа. Так, наверное, чувствовала себя Джунко в том переулке — до того, как её поджарили, конечно. Одна секунда, другая… Пламя в голубых зрачках колыхалось, то затухая, то разгораясь с новой силой. Когда оно вспыхнуло в очередной раз, Каэде подумала, что сейчас ослепнет. — Я готова. — Тогда, — Каэде позволила себе искренне улыбнуться, — я принимаю твой вызов. Может, у них ещё была какая-то надежда.
