32. Уязвимость сильнейшего
8 октября 2025 г., 18:41
«Одни принимают слабость как часть себя. Другие её коллекционируют. Третьи — строят на ней свою империю.»
Майор Зоэ в итоге задержалась на обратном пути в штаб и поговорить с ней Стефания смогла только на следующее утро. Ханджи выглядела ещё более взъерошенной, чем обычно, а в её кабинете царил редкостный беспорядок, словно она наспех перебирала все свои многочисленные документы и заметки. — Здравствуй, Ханджи, у тебя есть свободная минутка? — О, Стеша, — Зоэ оторвалась от ящика своего стола, в котором что-то сосредоточенно искала. — Заходи, заходи. Я как раз пытаюсь отвлечься от мрачных мыслей. Решила, что если устрою небольшую ревизию своих бумажек и уберу лишние, то это поможет мне успокоиться. — Твоё волнение, — Стефания аккуратно прошла к рабочему месту женщины, изящно лавируя между раскиданными на полу листами отчётов. — Оно связано с теми пойманными титанами? Что же в итоге произошло в Тросте? Неужели их действительно убили? — Убили, — горестным возгласом подтвердила Ханджи. — Какой-то паршивец нагло перерезал затылки Сони и Бину и благополучно скрылся с места преступления. Маркиза, прекрасно помнившая, с какой ответственностью относилась Зоэ к своим «подопытным», тяжело вздохнула и положила ладонь на плечо Ханджи в знак поддержки: — И что же сказала на этот счёт Военная Полиция? У них уже есть на этот счёт какие-нибудь зацепки? — Полиция, — Зоэ с силой захлопнула ящик стола так, что вся конструкция опасно задребезжала. — О, эти болваны велели не мешать им, представляешь?! Я не имею не малейшего понятия какие улики они смогли найти, кого будут допрашивать и, соответственно, не могу принять никакого участия в расследовании! И вообще, я даже не могу быть уверена, что они просто не перепишут копии копий своих протоколов и не засунут это дело, куда подальше, пока не утечёт достаточно времени, чтобы его можно было закрыть. А, зная злопамятность этих офицеров, они так и поступят, чтобы отомстить нам за то, что мы утащили у них из-под носа Эрена. Стефания молча слушала майора и параллельно с этим теребила пуговицу на манжете своей блузки, пока она не начала опасно болтаться на распустившихся нитках. Если её письмо благополучно дошло до Филиппа, брат наверняка уже донёс весть до тайного отдела полиции через их капитана. А Кенни, как бы он демонстративно не плевал на правила, не стал тянуть процесс и занялся вопросом поимки преступника. И в таком случае Ханджи действительно ничего не узнает, пока не получит имя убийцы, с которым на тот момент уже расправятся. — Я уверена, что они не смогут проигнорировать такой вопиющий случай, — возразила маркиза, стараясь придать больше осторожной уверенности своим словам. — Слишком много вопросов, особенно после битвы за Трост. Возможно, солдаты в полиции просто следуют процедуре, которая требует от них строгой конфиденциальности? — Ох уж мне эти их процедуры, — фыркнула Ханджи, но под тёплым прикосновением Стефании её плечи немного расслабились. — Просто терпеть не могу недосказанность во всех её проявлениях. Особенно сейчас, когда нам вот-вот грозит долгожданный прорыв в знаниях о титанах! — Я понимаю твоё разочарование, — Миллер напряглась, будто слова про недосказанность могли относиться в первую очередь к ней, но тут же приняла нейтральный вид. — Но, возможно, их секретность — это не попустительство, а всего лишь способ обезопасить само расследование? Если информация просочится, виновный может узнать о том, что его уже подозревают и принять меры. — Ничего бы не просочилось, если бы один из офицеров просто прошептал мне на ухо несколько предложений, — пробурчала Зоэ, скрестив руки на груди. — Не нравится мне это, Стефания, очень не нравится! Ладно, — женщина резко откинулась на спинку стула и с проницательным любопытством посмотрела на девушку. — Молодец, что снова послушала моё ворчание и даже попыталась успокоить, но ты ведь не за этим сюда пришла, верно? В чём дело, Стеша? Просто поболтать хотела или что-то конкретное? Стефания выдержала её взгляд с лёгкой полуулыбкой, после чего опустилась на соседний стул, положив вспотевшие ладони на колени. В животе начало скручиваться лёгкое напряжение тревоги, когда девушка ответила: — И то, и другое, если позволишь. Мне нужно твоё профессиональное мнение. И, возможно, твоя поддержка. Речь идёт о предстоящих тренировках с Эреном. Я хочу принять в них участие. В качестве врача и наблюдателя. Ханджи, которая уже приготовилась увлечённо кивать, ожидая обсуждения естественнонаучных теорий, замерла с приоткрытым ртом. — Ты, — переспросила она, не скрывая изумления. — Стеша, но ты же… — женщина жестом показала на девушку, словно пытаясь напомнить ей очевидное. — Ты же всегда держалась от моих «подопечных» на приличном расстоянии. Помнишь, как эти трёхметровые безобидные малыши тебя чуть до потери сознания не довели? Ты этот испытательный полигон за три квартала стороной обходила. А тут целый пятнадцатиметровый титан, не связанный никакими ловушками! — Это… Это немного другое, Ханджи, — Стефания почувствовала, как по её шее и щекам разливается предательский румянец, из-за чего поспешила проговорить заранее приготовленное оправдание. — Эрен не просто обычный титан. Он разумен, он — человек. И, как я, то есть, мы слышали на суде, он способен контролировать себя. Конечно, я не буду подходить к нему вплотную, пока он будет в форме титана. Речь идёт о том, что я хотела бы понаблюдать за его физиологией до и после трансформации, особенно, когда он только-только вылезет из своего… Второго тела, и, конечно, своевременно оказать медицинскую помощь и Эрену, и разведчикам, если она потребуется. Мне кажется, что сбор данных о самочувствии Йегера может очень сильно помочь в определении пределов его способностей и помочь вам выстроить грамотную подготовку к экспедиции. Ханджи склонила голову набок, её глаза неопределённо поблёскивали из-под стёкол очков так, что Стефания совершенно не могла понять о чём Зоэ думает прямо сейчас. — Хм, — задумчиво протянула, наконец, майор. — Знаешь, что я заметила? Ты изменилась после Троста, Стеша. Не могу понять что именно поменялось, но вести себя ты стала… По другому. Румянец тут же схлынул с лица маркизы, превратив его в бледную восковую маску. — Я… Просто впервые так близко столкнулась с реальностью, — честно призналась Стефания с неподдельной дрожью в голосе. — С тем, насколько хрупок наш мир, насколько окружающая обстановка… Опасна. А ещё я до сих пор отчётливо помню взгляд Эрена на суде. Он же не чудовище, просто обычный мальчик, на которого свалилась такая неподъёмная ноша. Ему нужна наша помощь со всех сторон, не только в вопросах солдатской дисциплины. Похоже, её искренность тронула Ханджи и огонёк подозрительности потух в её глазах, сменившись одобрением. — Слушай, Стеша, лично я только за. Я вот ни разу не сомневаюсь в твоих глубинных познаниях, к тому же ты за эти годы не позволяла своим мозгам заплесневеть и постоянно изучала новые учебники по биологии и медицине. Так что, в твоих компетенциях я не сомневаюсь. Да и Валери наотрез отказалась от участия, она, в отличие от тебя, рассуждает по другому и перспектива наблюдать, как подросток обращается в титана, пугает её, она готова работать только с обычными подопытными. Их в ближайшее время у нас не предвидится, а нашему отряду толковый врач нужен, как воздух! Я согласна с тобой, что поиск закономерностей в физиологии Эрена до и после трансформации — важная деталь в нашей головоломке. Она с энтузиазмом вскочила со своего места и принялась расхаживать по своему кабинету: — Риск? А риск всегда есть. Ты правильно заметила: жить вообще опасно, от всего спрятаться не выйдет. Но, что я думаю, с нашей стороны более, чем реально грамотно организовать тренировочный процесс. Новый испытательный полигон предполагает укрытия, чтобы лишние люди не мельтешили перед Эреном и не становились для него раздражителями, пока он будет в форме. А по сообщениям солдат Гарнизона Эрен абсолютно безобиден, как только вылезает из тела титана. Я про то, что его второе тело в этот момент не шевелится и к нему можно будет спокойно подойти, всё изучить и потрогать. Ну, а до трансформации ты сама видела, Йегер — обычный импульсивный паренёк. Поэтому, я не вижу больших проблем в… Внезапно Ханджи остановилась, как вкопанная, и хитро обернулась к Стефании, подняв указательный палец: — Погоди, милая… Есть один важный нюанс, про который я почему-то сразу не вспомнила. А с Леви ты обсудила свою затею? — Нет, — потупилась Стефания, разглядывая свою юбку. — Я ещё не обсуждала это с ним. Энтузиазм Зоэ мгновенно испарился. Майор опустила руки и уставилась на девушку с немым укором. — И почему, позволь спросить? — разочарованно поинтересовалась она. — Я боюсь, что он не разрешит, — с трудом призналась маркиза, сцепив подрагивавшие пальцы в замок. — Я надеялась заручиться сначала твоей поддержкой. — Дорогая моя, — громко рассмеялась Ханджи. — Ты можешь заручиться поддержкой хоть Эрвина, хоть самого Главнокомандущего Закклая! Но, если Леви не даст своего согласия, ты не подойдёшь к полигону ближе, чем на километр. И дело тут не только в том, что происходит между вами. На Леви, в первую очередь, лежит вся ответственность за Эрена, от того руководить такими тренировками будет он, причём единолично. — Я понимаю, — ещё тише ответила Стефания. — Но не знаю, как мне подступиться к этому разговору. — Вам обязательно нужно обсудить это вдвоём, — повторила Ханджи, после чего её лицо озарила понимающая и практически умильная улыбка. — И знаешь? Это даже мило! Наконец-то наш угрюмый капитан нашёл кого-то, о ком можно сильно беспокоиться. Естественно, он хочет держать свою женщину подальше от любых опасностей. Стефания вспыхнула и вновь опустила взгляд на свои колени. Она не стала ничего отрицать, посчитав, что Ханджи можно довериться полностью в этом вопросе. — Ладно, не смущайся, — ещё шире улыбнулась Зоэ. — Лучше послушай мой дельный совет: перед самым обедом Эрвин проведет со мной, Леви и Майком мини-совещание насчёт наших планов на ближайшую неделю. Так что, у тебя есть целая первая половина дня, чтобы зайти к капитану и, хотя бы, просто обозначить ему свою просьбу. — Я даже не представляю, с чего начать, — с отчаянием вздохнула маркиза. — Он будет против. Я это знаю. — А ты подойди к вопросу стратегически, — воскликнула Ханджи, оживившись. — Во-первых, подготовь железные аргументы, как те, что мы с тобой минуту назад обсудили. А во-вторых, — женщина многозначительно подмигнула девушке. — Не стоит забывать про своё главное оружие. Раз уж Леви решился на такую роскошь, как чувства, значит, твоё влияние на него велико. Вот и используй его с умом. — Ханджи, — с лёгким ужасом посмотрела на неё Стефания. — Я не могу… Манипулировать им. Это неправильно. — А кто говорит о манипуляциях, — Зоэ скрестила руки на груди. — Речь о том, что тебе нужно совместить две роли: роль возлюбленной и роль коллеги. Продемонстрируй этот баланс. Ты — доктор Стефания Миллер, твой профессиональный интерес так же важен, как и его солдатский долг. Ты предлагаешь не безрассудную авантюру, а взвешенное партнёрство. И ты готова работать рядом с Леви. А с другой стороны… Оставайся его Стефанией. Да, Леви будет бушевать. Но дай ему понять, что ты слышишь его тревогу и что его мнение для тебя не пустой звук. Согласуй с ним каждый свой шаг, пообещай действовать по его правилам, а не бросаться в омут с головой, — майор откинулась на спинку стула, окидывая Миллер ободряющим взглядом. — Капитану важно почувствовать, что он не теряет контроль над ситуацией. Дай ему эту уверенность и у тебя будет шанс. — Ты всё верно говоришь, Ханджи, — вздохнула Стефания, осторожно поправляя складки на своей юбке. — Мне осталось только решиться… Ханджи усмехнулась и в её глазах заплясали озорные искорки: — Великие Стены, ты так боишься реакции Леви… Что он тебе сделает, в конце-то концов? Будет сердиться? Поругает? Накажет? — Зоэ многозначительно подмигнула маркизе. — Если учесть ваши отношения, возможно, это даже окажется приятно. — Ханджи! Майор залилась счастливым беззастенчивым смехом: — Да шучу, я, шучу! Суть-то ты уловила? Не забывай, что ты не солдат, не подчиняешься Леви напрямую. И разговор у вас будет как у людей, которые важны друг для друга. Помни об этом и всё получится.***
Ханджи оказалась права, как никогда. Первая половина дня пролетела незаметно, а маркиза так и не поймала Леви. У неё был шанс подойти к капитану, пока тот находился во дворе штаба рядом с Эреном и своим отрядом, но Стефания так разволновалась, что побоялась всё испортить и натолкнуть солдат на ненужные подозрения. К тому же, в её понимании такой разговор должен был происходить в относительно спокойной обстановке. Стоило Стефании только войти в столовую на обед, как она уже почувствовала на себе знакомый тяжёлый взгляд. С трудом делая вид, будто ничего не замечает, маркиза прошла к своему столу, где уже во всю галдели её коллеги. Наконец, когда она аккуратно села на краешек скамьи и поставила посуду, девушка подняла голову и нашла среди толпы солдат Леви. Он тут же перевёл свой взор обратно на неё и Стефания бесшумно сглотнула, предчувствуя надвигающуюся бурю. Внешне капитан, как обычно, казался образцом спокойствия, но его стальные глаза так чётко сфокусировались на лице девушки, будто, стремились прожечь её насквозь. Неожиданно в сторону маркизы повернулась Петра, отчего Стефания поспешила опустить голову и чинно приняться за еду, делая вид, что она слушает шутки Валери. Кусок не лез в горло, маркиза с большим трудом заставила себя проглотить половину похлёбки и вяло пожевала картофель. Все мысли девушки были заняты предстоящим разговором с Леви. Она чувствовала себя неуютно и глупо от того, что даже не попыталась обсудить этот момент с ним заранее, решив лихо подступиться к своей цели с другой стороны. Впрочем, не нужно было обладать экстрасенсорными способностями, чтобы догадаться: капитан никогда бы не согласился. — Эй, Стеша, — Валери пощёлкала пальцами перед её носом. — Ты чего опять в облаках витаешь? Моим байкам тут не верят, между прочим. Нужно твоё подтверждение. — Ох, прости, — тут же натянула на себя дежурную улыбку Стефания и повернулась к новеньким врачам. — О чём вы говорили? Но достаточно быстро маркиза вновь ушла в свои мысли и не сразу сообразила, что остальные ребята уже закончили обед и ждут только её. — Я… Я готова, — оставив обед недоеденным, Стефания встала вместе с остальными врачами, не забывая внимательно смотреть перед собой. — Ты совсем не поела, — фыркнула Валери. — Так не пойдёт. — Значит, вечером попрошу добавки, — пожала плечами девушка. — Мне повара не откажут. — Смотри мне, — погрозила ей кулаком Валери, уже поставившая свой поднос в окошко для сдачи грязной посуды. — Я лично проконтролирую, чтобы ты запихнула в себя всё. Ладно, догоняй. Не желая создавать лишнюю толкотню, подруга выпорхнула из столовой. А вот Стефания, как назло, задержалась, не имея возможности отдать свою посуду. От того, когда девушка, наконец, освободилась от подноса, она ускорила шаг, решив не оборачиваться. Но её попытка ускользнуть от Леви была обречена на провал практически с самого начала. Едва Стефания почувствовала облегчение, что она смогла избежать этого разговора прямо сейчас и у неё есть немного времени подготовиться к нему, как на её локоть неожиданно легла тяжёлая рука, сжав его до слабой боли и резко потянув за собой. Маркиза не успела даже пикнуть, как оказалась в кладовой. Каким-то чудом Леви уличил удачный момент, когда в коридоре никого не оказалось и резко втянул Стефанию в небольшую каморку, грубо захлопнув ногой дверь. Капитан не отпустил её руку и маркиза влетела по инерции прямо в мужчину. Но Леви не оттолкнул её, а наоборот — стиснул плечи девушки в своих ладонях и пригвоздил Стефанию к ближайшему стеллажу, отрезав ей любую возможность к дальнейшему побегу. Под его гнетущим взглядом Миллер вся съёжилась, стремясь стать как можно меньше. Зрачки Леви были чуть расширены в полумраке и в них мелькали самые, что ни на есть, разъярённые молнии: — Бегать от меня собралась? — Н-нет, — пролепетала Стефания и в следующий момент зажмурилась от резко усилившейся хватки на своих плечах. — Не прикидывайся. Я видел, как ты вся извелась, пытаясь поскорее скрыться и делала вид, будто не замечаешь меня. — Я не готова была говорить прямо сейчас… — А когда, по твоему, мне нужно с тобой говорить, — прошипел Леви опасным тихим голосом, приблизившись к девушке настолько, что она могла чувствовать его горячее дыхание на своей щеке. — Когда ты будешь стоять в двух шагах от неуправляемого пятнадцатиметрового титана? Или когда тебя будут выносить оттуда с переломанным хребтом? Стефания тихо вскрикнула, когда его хватка стала невыносимо болезненной и Леви тут же отпустил её онемевшие плечи. Но, не желая маркизе давать даже мизерную возможность вывернуться, он сделал ещё один шаг вперёд, уже грубо прижимая девушку к стеллажу, после чего коснулся пальцами подбородка Стефании, вынуждая её смотреть ему прямо в глаза. Маркиза тихо вздохнула, больше не пытаясь спрятать свой взгляд. В глубине неистовых грозовых глаз Леви бушевал не только гнев, к нему отчётливо примешивалась острая тревога и несогласие, скрытые под главной эмоцией ярости. Что же, прятаться ей больше некуда. Пришла пора действовать. — Леви, вам необходим врач по время таких мероприятий… — Я решаю что будет там необходимо. Эрвин и Ханджи могут надавать сколько угодно разрешений, отвечаю за последствия каждого вздоха Йегера, в первую очередь, я. И мне необходимо, чтобы ты сидела в своём лазарете и возилась с восстанавливающимися после переломов солдатами, а не бегала вокруг человека-титана. — Но я, как врач, смогу предотвратить… — Ничего ты не предотвратишь, — резко перебил её капитан, нахмурившись еще сильнее. — Ты будешь только мешать. Мои солдаты знают что делать в случае опасности. Они среагируют. У них есть рефлексы, опыт, УПМ. А у тебя что? «У меня есть то, чего нет ни у кого из вас,» — хотела было выкрикнуть Стефания, но вовремя прикусила язык. — «Я только выгляжу слабой, но мой организм справится с чем угодно.» — Пойми, — процедил Леви, склонившись ещё ниже, пока не соприкоснулся своим лбом её. — Ты не сможешь. Ты… Другая. В этой ситуации ты будешь беспомощна и превратишься в мою лишнюю головную боль. Вместо того, чтобы следить исключительно за Йегером, мне придётся смотреть и за тобой тоже. Я не смогу сосредоточиться на главной задаче, зная, что в любой момент тебя могут искалечить. Его плохо скрываемый страх за Стефанию глубоко тронул её. От того маркиза не стала вступать с ним в прямую конфронтацию и не пыталась вырваться. Вместо этого девушка медленно, давая Леви возможность отреагировать, подняла свою руку и накрыла ей ладонь капитана, всё ещё державшую её подбородок. Осторожным и нежным прикосновением без лишней настойчивости Стефания убрала его пальцы со своей кожи, после чего заключила кисть капитана в хрупкий замок из своих рук. Мягкими движениями девушка огладила костяшки Леви, провела пальцами по шершавой коже внутренней стороны ладони и тихо заговорила, убедившись, что капитан пока не предпринимает попытки разорвать это прикосновение: — Я понимаю твои опасения, Леви. Но и я не смогу сидеть в лазарете, зная, что вы там одни, без возможности быстро получить первую помощь от квалифицированного врача. Если кто-то из твоих подчиненных пострадает или ты поранишься… Я должна быть рядом. К тому же, не забывай про Эрена, ему тоже может понадобиться медицинский присмотр. Его организм совсем не изучен, неизвестно, как на него влияют превращения в титана. Кто, как не врач, сможет отследить закономерности в изменениях его физиологии после каждой трансформации? Леви попытался что-то возразить, вновь нахмурившись, но Стефания, не выпуская его руки, продолжила с исключительной для неё только в своей профессиональной среде решимостью: — Как бы не были сообразительны солдаты из отряда Ханджи, никто из них не имеет полноценного естественнонаучного образования. А я… Я знаю, на что нужно будет обратить внимание. Какие изменения в состоянии зафиксировать, какие зарисовки и заметки быстро сделать… Вы сможете потом использовать все эти данные для грамотного развития силы Эрена без угрозы для его жизни и здоровья. Выстроите верный график тренировок, чтобы ко дню экспедиции Йегер был готов и все его действия в форме титана ни для кого не являлись сюрпризом. Леви молчал, пока внимательно слушал Стефанию. Его взгляд оставался мрачным, но уже потерял часть своей прежней ярости, уступив место тяжёлому размышлению. Наверняка мужчина не мог не принять слова девушки всерьёз, понимая какую пользу может принести её работа с Эреном. Но опасения пока оставались рядом с капитаном и он резко произнёс, отводя тему немного в сторону: — Допустим, в твоих словах есть смысл. Но какого чёрта, Стефания, ты не обсудила это сначала со мной? Почему сразу пошла к Ханджи, в обход меня? Маркиза со стыдом опустила глаза на их сцепленные руки и невольно стиснула ладонь Леви сильнее, испугавшись, что он захочет отстраниться. — Ты прав, Леви. Я поступила ужасно, не посоветовавшись с тобой заранее. Прости меня, — прошептала Миллер с искренним раскаянием. — Это, конечно, не оправдание, но… Я просто знала, что ты не разрешишь. Леви медленно выдохнул, закатив глаза с таким видом, будто только что услышал самое очевидное и, одновременно, самое идиотское заявление в своей жизни. — Ты очень проницательна, маркиза. Представляешь, я не идиот, чтобы без вопросов отправлять тебя к неуправляемому титану, чью природу никто не понимает, — он сделал паузу, вдруг сосредоточенно и пристально посмотрев на Стефанию. — Ты действительно сама хочешь ввязаться в это? Или, например, действуешь по указке своего брата? Эрвин подозревает такой вариант… Стефания вздрогнула. Конечно, всем со стороны её внезапная готовность участвовать в экспериментах с титаном могла показаться нелогичной и дикой. Разведчики привыкли, что маркиза чуть ли не истерики боялась прошлых подопытных монстров, а теперь удивлялись тому, что она была готова иметь дело с ещё более непредсказуемой природой титанов. Полностью солгать, смотря в глаза Леви, Стефания бы не смогла. От того решилась на часть правды, поданную в нейтральной обёртке: — Да… Филипп переживает. Вы получили в своё распоряжение силу, которая может быть разрушительной и… Перевернуть уклад королевства. Он просил меня приглядывать за происходящим… В разумных пределах. — И что, — фыркнул капитан, ничуть не удивлённый её ответом. — В разумные пределы входит твоё прямое участие в тренировках Йегера? Сомневаюсь, что твой брат был бы в восторге, узнав о твоих намерениях. Это была чистая правда. Филипп наказывал ей не соваться в самое пекло, дабы не раскрыть случайно свои способности. Но его слова тут же померкли на фоне настойчивой просьбы Рода Рейсса по возможности не упускать ни одной детали насчёт того, чему научится Эрен и что будут знать о нём разведчики. — Он устроил бы мне страшную выволочку, — с виноватой улыбкой ответила Стефания. — И это было бы куда хуже нашего разговора сейчас. Леви криво усмехнулся: — Хоть в чём-то я могу быть с ним согласен. Капитан хотел было высвободить ладонь из рук Стефании, но она не отпустила, вместо этого притянув её к себе, как утопающий — единственную соломинку. — Леви, пожалуйста, — вновь заговорила маркиза тихо, но без колебаний. — Я осознаю все риски. И я… Я не герой. Я осторожна, даже труслива. И точно не стану бросаться под ноги титану, не стану делать ничего безрассудного, все мои действия будут согласованы с тобой и твоим отрядом. Никаких сумасбродных решений, только моя работа. Только исследовательское наблюдение. Пока Стефания говорила, она не отрывала взгляд от лица Леви. Но, стоило ей закончить, как девушка осознанно поддалась порыву и, наклонив голову, коснулась губами ладони капитана, после чего повторила своё действие, стремясь вложить в эти трепетные мягкие поцелуи не просто мольбу, а доверие и обещание. Стефания прекрасно знала, как на Леви подействует такой интимный жест. Её поступок можно было бы счесть за манипуляцию с целью добиться желаемого, вот только она осознавала, что пошла бы на такое и без указаний Рода. Девушке действительно хотелось помочь отрядам Леви и Ханджи в этом непростом деле, ведь маркиза прекрасно понимала, что от Эрена во многом будет зависеть безопасность солдат на следующей экспедиции. А ещё она стремилась быть рядом с Леви и не оставлять его одного с таким тяжелым грузом ответственности. Конечно, Стефанию учили совсем другому: в отношениях с мужчиной было необходимо превращаться в сложный аксессуар, который продемонстрирует статус её кавалера, удачно выделит его перед другими, поддержит беседу, промолчит в нужный момент и растворится в тени амбиций своего спутника. Но рядом с Леви маркиза не собиралась быть просто девочкой, остающейся в стороне от его проблем и только и нуждающейся, что в защите капитана. Ей искренне захотелось помочь Леви, поддержать его, взять на себя пусть маленькую часть, но ту, что точно была ей по силам. Поцелуи Стефании на мгновение парализовали Леви. Затем его костяшки дрогнули и он медленно, будто против своей воли, провёл подушечками пальцев по губам девушки, ощущая их теплоту и мягкость. Маркиза поймала его жест и прикоснулась в этот раз к кончикам пальцев Леви, запечатлев на них свои крошечные доверчивые поцелуи. Это стало последней каплей. С тихим, сдавленным звуком, похожим на стон, Леви резко высвободил свою руку лишь для того, чтобы коснуться щеки девушки. Его пальцы вцепились в пряди волос, небрежно откидывая их назад, обнажая лицо маркизы. А взгляд, пылающий уже другим огнём, остановился на мгновение на её губах. — Ни шага, — хрипло бросил он, наклонившись настолько близко, что смешал своё дыхание с дыханием Стефании. — Ни одного лишнего движения рядом с Йегером без моего разрешения. Поняла? И прежде, чем Стефания успела кивнуть, Леви прижался своими губами к её губам в коротком и жадном поцелуе, ставя решительную точку в их споре. Чуть отстранившись от маркизы, капитан вплёл свои пальцы в её локоны на затылке, после чего властным жестом запрокинул её голову, не разрывая их искрящийся зрительный контакт. — Если ты ослушаешься, — в этот момент слова Леви были едва слышны и от того вдвойне опасны. — Я лично прикую тебя наручниками к кушетке в лазарете. И ты будешь сидеть там, пока всё не закончится. И плевать я хотел на твой титул, доводы Очкастой и научные исследования. Запомнила? В глазах капитана не угадывалось и тени шутки, исключительно безжалостная стальная решимость. Стефания поняла, что он действительно сделает это, не задумываясь, и по её позвоночнику пробежала дрожь леденящего осознания вместе с остаточным возбуждением после поцелуя. — Хорошо, — кивнула маркиза настолько, насколько позволяла его хватка. Несмотря на её согласие, Леви продолжил удерживать Стефанию. Он больше не заставлял её держать голову поднятой, но и не давал отдалиться. Взгляд мужчины, всё ещё испепеляющий, медленно скользил по лицу девушки, задерживаясь на её разрумянившихся щеках, покрасневших от поцелуя губах. Вскоре их глаза снова встретились, и Леви смог без труда прочесть в зрачках Миллер лёгкий испуг, волнение и упрямую решимость. А вот Стефания заметила отблески того самого вчерашнего огня влечения, плясавшего в дымчатой радужке капитана. Мужчина дышал чуть глубже обычного, его грудь соприкасалась с грудью девушки. Маркиза не пряталась и не отстранялась, принимая немой интерес Леви. Но в то же время не рисковала провоцировать его дальше, прекрасно чувствуя как истончается грань у капитана между абсолютным контролем и пульсирующей страстью. Наконец, мужчина медленно разжал пальцы, высвобождая волосы девушки, после чего с явной неохотой отступил от неё. Он быстро поправил свой шейный платок и одёрнул края своей форменной куртки, возвращая себе привычную собранность и холодность. Стефания думала, что Леви сейчас выйдет из кладовой без лишних слов. Но капитан удивил её, когда достигнув двери, обернулся и без предисловий бросил: — Приходи ко мне сегодня в семь. Без глупостей, просто поужинаем. Мужчине удалось поразить маркизу, заставив её совсем позабыть обо всём, что они обсуждали минуту назад. Девушка несколько секунд анализировала его скупую фразу, после чего резко вспомнила вечер своего приезда. «Великие Стены, неужели ему тогда понравилась такая обстановка и он решил придать ей новый смысл? Или просто ищет новый способ побыть со мной наедине?» И тот, и тот вариант устраивал Стефанию. Она почувствовала, как её губы сами собой растягиваются в лёгкой улыбке: — Конечно, Леви, я приду. Но… Как ты собираешься устроить такой ужин? Объяснить отряду своё отсутствие, забрать две порции… — Это не твоё дело, маркиза, — бесцеремонно перебил её капитан, презрительно фыркнув, словно она зря тратила его время, говоря о чём-то несущественном. — От тебя требуется явиться ровно в семь. Без опозданий. И, не дав Стефании возможность ответить, он резко развернулся и вышел из кладовой, предусмотрительно прикрыв за собой дверь. Девушка с бесшумным вздохом прислушалась к голосам и шагам, доносившимся из коридора. Уличив удобный момент, она выскользнула в коридор через пару минут и зашагала в лазарет с уже более спокойным сердцем и ругая себя за то, что не решилась на такой разговор с Леви сразу.***
Ровно в семь вечера Стефания постучала в дверь Леви. Она даже взяла для виду несколько документов, всё-таки теперь у неё был самый, что ни на есть, официальный повод появляться в кабинете капитана во время рабочего дня. Но, к её облегчению, мужчина был один. Первое, что бросилось в глаза Стефании — абсолютно чистый рабочий стол Леви, на котором не было ни единой папки с документами. На гладкой полированной поверхности стояли две порции ужина и хорошо знакомый девушке чайный сервиз, от которого уже исходили тонкие струйки пара. «Он так тщательно к этому подготовился… А ещё говорил мне, чтобы я не ждала от него никакой романтики…» Стефания не стала говорить это Леви вслух, дабы не спровоцировать лишний раз отрицание. Вместо этого она улыбнулась и шутливо поинтересовалась: — И как же тебе удалось пронести ужин к себе в кабинет через весь штаб, не вызвав при этом пересудов на остаток вечера? Леви, стоявший у окна, пожал плечами, не оборачиваясь: — Обычно солдаты не донимают меня расспросами. Даже если им что-то очень интересно. — Странно, не правда ли, — хихикнула девушка, подходя ближе к столу. Капитан, наконец повернулся к ней, бросив на маркизу выразительный взгляд, полный мнимого раздражения: — Собираешься есть? Всё остывает. Сполоснув руки, Стефания села на стул напротив Леви. На ужин полагался овощной салат с кусочками форели. Они уже принялись за еду, но буквально через пару ложек капитан с недовольством размешал овощи, тщательно распределив их по тарелке. — Что-то не так, — с тревогой уточнила маркиза. — Тц, опять повара экономят, — проворчал Леви, глядя на свою порцию. — Рыбы ни черта не положили. Стефания заглянула в свою тарелку. Ей повезло: кусочков форели было более, чем достаточно. — Возьми мою, — не долго думая, предложила девушка. — Я всё равно редко съедаю целую порцию. А тебе, как солдату и мужчине надо есть больше. — Не надо, — отрезал Леви, даже не взглянув в сторону маркизы. — Ешь сама. — Леви, пожалуйста, — попробовала мягко настоять Стефания. — Я, правда, не смогу столько съесть. Давай, хотя бы, разделим пополам? — Я сказал — нет, — повторил капитан и его брови опустились к переносице, что являлось дурным знаком. Маркиза вздохнула. Леви возражал с такой категоричностью, будто Стефания предлагала ему что-то кощунственное и неприемлемое. «Наверняка какие-то понятия и правила из Подземного города останутся с ним навсегда…» — подумала девушка, задумчиво рассматривая капитана, вернувшегося к трапезе. — «Говорить что-то ещё бесполезно…» И тут Стефанию осенила одна простая и одновременно безумная, по меркам их взаимоотношений, идея. Затея была настолько смелой, что сердце девушки пропустило удар. «Или он настолько удивится, что примет мой жест. Или, что более вероятно, рявкнет на меня так, что я расплачусь…» Но желание позаботиться о Леви, особенно после того, как она провинилась с этими договоренностями по Эрену, было настолько велико, что Стефания всё же набралась храбрости и решилась. Наколов на вилку самый крупный кусок форели, девушка протянула свою чуть дрожавшую руку через стол. Леви поднял голову и с изумлением уставился на вилку, замершую перед его лицом. Первым порывом капитана было резко отклонить этот жест — отвести в сторону руку Стефании, бросить грубое и колкое замечание. С губ едва не сорвалось ледяное «Убери». Но прежде, чем Леви успел одёрнуть девушку в памяти, подобно удару хлыста, вспыхнуло старое стёртое воспоминание. Тёмная, пропахшая сыростью, комната. Истончённое до прозрачности лицо матери, черты которого расплывались, благодаря безжалостному времени, её исхудалая рука, протягивавшая ему, голодному ребёнку, лучший кусок своей скудной порции. «Для моего сильного мальчика,» — отчётливо прозвучал в мыслях Леви уставший, но тёплый голос Кушель. Она точно так же перевешивалась через край стола с той самой нежной улыбкой, которую хранила только для него. Ожог от этого воспоминания был настолько внезапным и сильным, что Леви на несколько мгновений потерял дар речи. «Это уже далеко не первый раз, когда я в её присутствии вспоминаю мать…» Вновь маркизе удалось перечеркнуть годы его жизни, спрятанные под выстроенными крепкими стенами, ненароком обнажив того самого испуганного мальчишку из Подземелья. Растерянные глаза капитана встретились с глазами Стефании, полными трепетной надежды и боязни быть отвергнутой. В ласковом взгляде маркизы не было теней насмешки, снисхождения или притворства. Всего лишь искренняя нежность, которая была потеряна для Леви после смерти Кушель. Он научился жить без неё. Каждый раз, когда Стефания пыталась проявить заботу о капитане, внутри него разыгрывалась настоящая война: инстинктивный порыв закрыться, восстановить свои личные границы боролся с глубоко запрятанной внутри потребностью принять ласку, позволив себе такую слабость. В этот раз внутренний конфликт закончился так же стремительно, как и начался. Взгляд Леви вновь стал пронзительным. Стефания испуганно округлила глаза, но капитан ничего не сказал ей. Его движение было быстрым, но лишённым привычной резкости, словно Леви не хотел спугнуть собственное разрешение позволить себе такой интимный жест. Он наклонился вперёд и аккуратно снял губами кусок рыбы с вилки, после чего прожевал еду, не отрывая глаз от своей тарелки и стараясь сохранить маску безразличия. Всё ещё не веря своим глазам, маркиза убрала дрожащую руку. — Тц, — сдавленно фыркнул Леви, продолжая смотреть на стол. — Сказал же — без глупостей. Но в его голосе не было ни капли прежней холодности. Это было почти застенчивое ворчание, лишённое всякой убедительности, последняя попытка сохранить хоть какую-то видимость контроля над собой. Стефания просто ликовала, затаив дыхание от волнующего сладкого тепла, разлившегося в её груди. «Принял… Не оттолкнул…» Эта маленькая, но такая важная победа заставила глаза маркизы сиять. Заметив, что Леви поднял взгляд и теперь смотрит на неё, девушка невинно пожала плечами, подавив улыбку. — Хорошо, — тихо и ласково ответила она. — Тогда, может, я просто положу тебе в тарелку? Или, — Стефания снова наколола на вилку кусочек форели и протянула её Леви. — Ты будешь есть так? Взгляд капитана предупредительно сверкнул, но в следующий миг уголок его рта дрогнул в короткой и раздражённой усмешке: — Неугомонная маркиза. Капитан взял второй кусок в этот раз медленнее и предварительно забрал у девушки вилку, как будто Стефания насильно заставила его это сделать. Но сейчас мужчина уже не отводил глаз от Стефании, безошибочно считывая её тёплое непоколебимое упрямство и проклятую обезоруживающую доброту. «Похоже, я спятил, раз позволяю этому продолжаться. Чёрт возьми, как ей это удаётся?» Едва коснувшись губами металла вилки, Леви тут же отстранился, после чего решительным жестом пододвинул свою тарелку к Миллер: — Ладно, хватит уже. Клади. Но смотри, чтобы у тебя осталось достаточно. Стефания послушно закивала. Под бдительным присмотром Леви девушка переложила несколько кусочков форели из своей тарелки в его, пока мужчина не щёлкнул языком: — Стефания. Капитан произнёс её имя таким тоном, что она тут же остановилась: — Хорошо, хорошо. На какое-то время между ними вновь воцарилась тишина: насыщенная и уютная. Но вскоре Леви закончил с ужином и, нахмурившись, заговорил: — Теперь по делу. Первая тренировка с Йегером запланирована через три дня. Стефания тут же посерьёзнела и отложила в сторону вилку, полностью сосредоточив своё внимание на мужчине. — Завтра к концу дня у меня на столе должен лежать план по экспериментам, по которому вы с Очкастой будете проводить свои исследования. В бумаге должно быть прописано всё. Каждое ваше движение в сторону Йегера. Даже, если ты соберёшься просто замерить пульс у него или сунуть градусник подмышку. Каждую манипуляцию ты согласуешь с исследовательским отрядом и пропишешь её с обоснованием зачем это нужно. Поняла? — Поняла, — ответила девушка. — Послезавтра вечером я и Очкастая проведём инструктажи для своих отрядов, — продолжил Леви ровным строгим голосом. — Ты должна будешь там присутствовать. Обязательно. Я дам указания и тебе. Ты должна чётко понимать поминутный алгоритм своих действий. В любой, даже в самой хреновой ситуации. Прежнее недовольство на лице Леви было видно невооружённым глазом по его поджатым губам, напряженным челюстям и проступившим морщинкам между бровями. Но слова «нет» из его уст Стефания больше не слышала. Капитан ещё не смирился с её решением, но уже начал ставить вокруг него жёсткие правила, подобно защитной колючей проволоке. — Я всё сделаю, Леви, — со всей ответственностью твёрдо заявила маркиза, сцепив пальцы в замок. — И буду предельно внимательна. Капитан медленно, удовлетворённо кивнул и чуть расслабился. — Тема закрыта, — добавил он, не допуская за своей фразой никаких возражений. — До инструктажа больше это обсуждать с тобой не будем. Стефания чуть коснулась своей рукой его руки, вновь привстав со своего места, демонстрируя Леви своё согласие. Затем девушка, как ни в чём не бывало, собрала со стола посуду — точно так же, как после своего прошлого ужина у Леви. Подхватив тарелки, она мягко обратилась к капитану: — Не нальёшь мне ещё чаю? Без лишних слов мужчина поднялся с кресла и захватил с собой опустевший чайник. Он решил просьбу Стефании достаточно быстро, после чего подошёл к девушке и забрал у неё из рук вымытые вилки. Маркиза с улыбкой покосилась на то, как Леви методично, едва ли не до блеска протирал столовые приборы. Девушка иногда задевала плечо капитана своим, но Леви не сделал ни шага в сторону. Такое простое бытовое дело, которое они выполняли вместе, и близкое присутствие мужчины рядом рождали в Стефании умиротворение и спокойствие. Один раз маркиза упустила крохотное пятно на тарелке и Леви без лишних комментариев указал ей на это. Когда с мытьём посуды было покончено, девушка вытерла руки. Не успела она сделать шаг в сторону от раковины, как внезапно раздался настойчивый стук в дверь. Леви мгновенно обернулся, его плечи напряглись, возвращая телу ровную, жёсткую осанку. Капитан метнул на Стефанию быстрый взгляд и она тут же отступила поближе к стене, где её тень на полу не была бы видна. Раздался скрип открывающейся двери и Стефания подавила тяжелый вздох, услышав бойкий голос Петры: — Капитан! Вы не спустились на ужин и мы… — Что-то с Йегером, — резко перебил подчинённую Леви и маркиза заметила, как его ладонь стиснула край двери до побеления костяшек. — Что? Нет-нет, — Рал на мгновение замолчала и девушка догадалась, что разведчица почти наверняка разглядела на чистую посуду, стоявшую на столе капитана, как и то, что там было две тарелки, а не одна. — Всё спокойно. Эрен с Эрдом, Оруо и Гюнтером. Я просто… Хотела убедиться, что с вами всё хорошо. — Всё в порядке, — успокоившись, ответил Леви. — Может быть, я заберу тарелки, — несмело предложила Петра, видимо не оставляя попыток найти новые улики и разгадать тайну ужина её капитана. — Наши еще сидят в столовой, мне нетрудно отнести… — Не нужно, — Стефания заметила, как Леви изменил позу, опёрся о косяк, недвусмысленно закрывая собой обзор кабинета. — Я сам спущусь в столовую через пятнадцать минут. Можете никуда не торопиться. Капитан говорил спокойно, но тоном, не оставляющим пространства для дискуссий. Петре нечего было добавить и маркиза услышала, как озадаченная девушка отступила на шаг назад, позволяя Леви закрыть дверь и щёлкнуть замком. — Кажется, заботиться о тебе пытаюсь не только я, — заметила Стефания, подбирая тон так, чтобы это звучало как наблюдение, а не как упрёк. Леви фыркнул и вернулся к столу. — Петра — ответственная и хороший солдат. А это, — он махнул рукой в сторону чистой посуды. — Её не касается. Стефания оставила эту тему в покое, когда взяла в руки чашку. Но ещё некоторое время думала о подчинённой Леви. Маркизе было очень тяжело общаться с девушкой в последнее время. К её большому облегчению, Петра не затрагивала тему своих личных симпатий к Леви в своих последних разговорах со Стефанией. Она была полностью поглощена подготовкой к последней экспедиции перед Тростом и они с Миллер не заходили дальше обычной болтовни по пустякам. Вообще маркиза смутно догадывалась, что Петра не то, чтобы очень стремилась с ней дружить, скорее испытывала сильное чувство благодарности к девушке, как к своей «спасительнице». Если Ханджи благополучно закрывала глаза на аристократическую «ауру» Стефании, не считая её чем-то важным, Валери проявляла слепое любопытство и стремилась повторять, то для открытой и эмоциональной Петры, не нуждающейся в подражании, сдержанное поведение маркизы, выверенные манеры и её элегантный внешний вид являлись чем-то чуждым. Девушка не осуждала её, а с недавних пор и начала жалеть. Это был вопрос времени, когда Рал, влюблённая и от того очень чуткая, догадается с кем ужинал Леви. Но чувства вины Стефания больше не испытывала. Она бросила украдкой взор на капитана, развалившегося в своём кресле, приподняла уголки губ в улыбке, когда их взгляды встретились. «Я не отнимала Леви у Петры. Всё долгое время моего пребывания здесь он был один. Так что я имела полное право занять место рядом с ним.» Чай вновь закончился очень быстро и Стефания собралась повторить действие с чашками, отнеся их к раковине, но Леви неожиданно поднялся с кресла и, подойдя к девушке, приглушённо приказал: — Оставь. Маркиза едва успела отпустить чашки, когда внезапно Леви оказался позади девушки. Его руки скользнули по её бокам, легли на живот, притянув Стефанию спиной к своей груди. — Л-леви, — от неожиданности тело девушки напряглось, но тут же расслабилось. Капитан ничего не ответил. Маркиза вздрогнула, когда почувствовала, как его размеренное дыхание у её шеи превратилось в поцелуй. Суховатые губы защекотали кожу и через секунду оставили плотный влажный отпечаток. Стефания приняла молчаливое требование Леви и осторожно положила свои ладони поверх ладоней капитана, откинула голову назад, сильнее открываясь мужчине. Его поцелуи повторялись, покрывая собой всё больше участков нежной кожи и вызывая у девушки всё чаще внутренний трепет. Капитан ненадолго остановился, ткнулся носом в волосы девушки, одной рукой чуть приподнял пряди, находя тонкую линию роста волос, скрытую от чужих глаз безупречными локонами. Стефания тихо ахнула, когда мужчина с силой прижался губами к тонкой коже у самого затылка, за ухом, легко подцепил её зубами и вобрал в рот. Шея девушки покрылась мурашками, Стефания мелко и часто дышала, ощущая всем своим телом как формируется под прикосновением Леви этот заветный горящий след. На одном засосе капитан не стал останавливаться и сразу же оставил следующий, чуть ниже первого. Маркиза слышала, как сбилось его ровное дыхание, почувствовала, как рука, обнимавшая её, ещё немного согнулась в локте, прижимая девушку плотнее к Леви. Осторожность и контролируемая сдержанность ушли, уступив жадному влечению. Третий след капитан оставил у самой границы воротника Стефании, она даже не была уверена, что ткань или кончики её волос смогут скрыть эту метку. Но эта суетливая мысль быстро растворилась в вихре желаний и чувственных эмоций. Маркизу поразило, с какой готовностью и пластичностью откликалось её тело на мужчину, стоявшего позади. С каждым новым засосом девушка непроизвольно впивалась пальцами в ладонь Леви, стремясь удержаться, прижать его руку к своему животу ещё сильнее. Её поясница плавно изогнулась в интуитивном приглашении, голова откинулась дальше, на плечо капитану, полностью открывая мужчине шею — жест предельной уязвимости. Когда Леви в порыве стиснул ткань её юбки, обхватывая внешнюю поверхность бедра, Стефания поджала губы, но крошечный отрывок стона всё же смог вырваться наружу. И тогда мужчина, почувствовавший её полную капитуляцию, развернул девушку к себе одним стремительным движением. Наклонившись, капитан захватил её губы своими в порывистом поцелуе, сразу проникнув языком в рот Стефании без всяких прелюдий. Уже знакомый девушке рваный, задыхающийся ритм поцелуя быстро лишил маркизу воздуха и спровоцировал легкое головокружение. Одна ладонь Леви всё ещё лежала на бедре Стефании, не допуская никаких непроизвольных шагов назад, другая опустилась вдоль линии челюсти, цепко удерживая голову девушки в нужном положении. Когда Миллер стала совсем нуждаться в воздухе и исступлённо коснулась пальцами подбородка Леви, он немного отстранился, образовав между ними мостик из слюны, который тут же оборвался, стоило Стефании сделать глубокий вдох. Она робко посмотрела Леви в глаза, чувствуя, как вся дрожит от переполняемых её переживаний. — Я должен идти, — хрипло, почти с ненавистью произнёс капитан, тем не менее продолжая удерживать маркизу рядом с собой. — Я тоже должна, — прошептала Стефания. Когда она собралась с духом и уже хотела первой отстраниться от Леви, он вновь поцеловал девушку, в этот раз коротко и импульсивно, в порыве прикусив её нижнюю губу так, что она почувствовала на языке солоноватый привкус. Новый стонущий, почти протестующий вздох вырвался из груди Стефании, когда Леви оторвался от её вспухших губ, позволив девушке медленно провести языком по свежей ранке, слизывая новую выступившую капельку крови. — Чёрт, хочу тебя, — бросил капитан, прикрыв глаза, казавшиеся сейчас практически чёрными от страсти и похоти. Прежде, чем Стефания успела как-либо отреагировать, Леви поцеловал её в третий раз, уже почти отчаянно, словно пытался, наконец, насытиться девушкой. Капитан отпустил её бедро, скользнул выше, мимо талии и рёбер, пока не обрисовал одним уверенным и грубоватым движением контур груди Стефании. Маркиза замерла, на миг её сорочка и блузка показались девушке неприлично тонкими. Особенно, когда Леви расположил ладонь под её правой грудью и большим пальцем медленно, наощупь надавил в то место, где находилась ореола. Острое болезненное удовольствие едва не заставило Стефанию выгнуться дугой. Её тело ответило на этот вызывающий жест, сосок затвердел, обрёл ещё большую чувствительность. Маркиза почти потеряла голову, поняла, что ещё немного и она уже не сможет больше балансировать. И вновь Леви продемонстрировал впечатляющий самоконтроль. Капитан буквально отшатнулся от Стефании, провёл тыльной стороной ладони по своим губам. Его грудь часто вздымалась, у висков выступили капельки пота. Девушка невольно отступила назад, вновь возвращаясь в окружающую действительность, где сослуживцы ждали и своего капитана, и своего врача. — Иди, — хрипло приказал Леви отворачиваясь к столу. — Прямо сейчас.***
Аскетичный кабинет Рода Рейсса был погружен в полумрак, тяжёлые бархатные портьеры едва пропускали тёплый вечерний свет. Мужчина сидел за массивным дубовым столом, держа в руках аккуратно развёрнутое письмо с изящным почерком. — Что ж, — пробормотал Рейсс, еще раз пробегаясь глазами по ровным строчкам. — Исполнительна. Неделя ещё не закончилась, а уже есть первые результаты. Это хорошо. Криста в числе новобранцев. Подробности предстоящих тренировок Эрена известны. Из глубины комнаты донёсся хриплый смех. Кенни рослой тенью выскользнул из своего кресла и подошёл к Роду. Заметив, что монарх глубоко о чём-то задумался, Аккерман бесцеремонно выдернул у него из рук письмо. — Что тут у нас, — мужчина опустился обратно в кресло и пробежался насмешливым взглядом по бумаге. — Ну, конечно, ни единой помарки, каллиграфические буквы. Интересно, наша маленькая маркиза во всём так идеальна? Голос Кенни был наполнен ядовитой небрежностью, в то время как в холодных стальных глазах капитана полиции плескались искры недвусмысленного жгучего интереса. — Ладно, — продолжил он, бросая письмо обратно на стол Роду. — Но ты же не собираешься постоянно перебрасываться с маркизой такими милыми записочками? Разок-другой ещё можно проскочить, но дальше уже будет рискованно, кто-нибудь любопытный может перехватить. — Мне и не нужен ворох писем, — равнодушно пожал плечами Род. — На что мне Филипп? Сколько раз он навещал сестру в штабе разведчиков? Уверен, ему не посмеют отказать и сейчас. Уж со своим братом Стефания будет достаточно откровенна и выполнять его просьбы станет с особой тщательностью. Кенни медленно, с явственным скепсисом покачал головой. — Филипп, — выговорил он, подобно ругательству, сквозь зубы имя маркиза. — Тц, так себе план. Глупо доверять Миллерам полностью, их нужно разделить. И, раз уж ты так тесно взаимодействуешь с маркизом, девчонкой займусь я. Род, будучи удивлённым такой резкой инициативой, медленно поднял на Кенни взгляд: — Ты? Кенни, не понимаю, к чему эта лишняя суета… Аккерман раздражённо поднялся и подошёл к Рейссу, будто с более близкого расстояния Род смог бы понять его лучше. — А ты подумай, — капитан Военной полиции наклонился, опираясь руками о столешницу. — Филипп уже однажды провалил «миссию», когда решил спасти свою сестрёнку. Раз поставил личное выше цели, значит, поступит так же и во второй. А Стефания? Несколько лет в штабе среди разведчиков. Такая, как она не могла не привязаться к местным солдатикам, как и они к ней. Готов поспорить, что маркиза там не просто отдельная аристократка, а полноценная часть системы Разведкорпуса. — К чему ты клонишь, — устало потёр переносицу Род. — К тому, чтобы ты сложил все факты и сделал умные выводы, — фыркнул Кенни. — Ты никогда не обсуждал с Филиппом его доброе дело относительно разведки, откуда ты можешь знать, что этот легион за несколько лет не превратился в целую частную армию для Миллеров? Ещё и с такими козырями, как пацан-титан и твоя дочка, пусть и под чужим именем, — Аккерман помолчал, наблюдая, как медленно меняется расслабленное выражение лица монарха. — Получается идеальная почва для подготовки восстания. — Какое восстание, — Рейсс вздрогнул и вскочил со своего места. — За последнюю сотню лет Миллеры ни разу не подвели корону! Он тут же вспомнил отца Филиппа. Да, в Клоде сочетались амбициозность, серьёзность и безжалостность. Но вопрос верности трону для маркиза всегда был свят. — Я не сомневаюсь в преданности Филиппа, — упрямо добавил Род. — Конечно, не сомневаешься, — Кенни отошёл от стола и прислонился к стене, снисходительно поглядывая на Рейсса, словно на ребёнка, которому надо было втолковать сложную математическую задачку. — Я помню его преданность, когда ты лишился своей семьи. И своей силы. До нашего отдела всегда доходят все слухи, даже самые страшные и грязные. Можно считать, что ты и в живых-то остался, благодаря тому, что паренёк обладал силой титана и получил в наследство от отца Культ Стен. Иначе взбалмошная напуганная аристократия давно прикончила бы и тебя следом за твоей семьёй. Ведь, по большому счёту, ты ничего существенного для королевства после потери Прародителя не представляешь, а твоя фамилия — просто пустой звук. — Замолчи, — рявкнул Род, даже не скрывая гневного отчаяния в своем голосе. — В последнее время ты стал слишком часто забываться, Кенни. И не смей рассуждать о том, чего не понимаешь. Филипп доказал свою верность и я всё ещё доверяю ему. — Он-то прекрасно осведомлён о твоём доверии, — ухмыльнулся Аккерман, никак не реагируя на выпад Рейсса в свой адрес. — Иначе не осмелился бы тебя ослушаться. Но пойми, Род, сейчас ситуация стала почти такой же шаткой, как пять лет назад. Можешь ли ты быть уверен, что в этот раз окрепший и повзрослевший маркиз не почувствует свою силу и не отшвырнёт тебя в сторону, как мешающееся препятствие? — Я вытащил его из пещеры, — взорвался монарх, ударив кулаком по столу. — Если бы не я, Йегер уничтожил бы его так же, как и Фриду. Как и остальную мою семью. Филипп обязан мне жизнью и он никогда этого не забудет. — Обязан, — издал короткий сухой смешок капитан Военной Полиции. — Вряд ли он тебе ещё чем-то обязан после того, как спас твою шкуру от расправы. Да и вообще, знаешь ли, любые долги имеют свойство списываться, когда на кону стоят выживание и власть. Ты держишь маркиза на крючке старой благодарности, но однажды этот крючок может сломаться, — Кенни немного помолчал, после чего вкрадчиво понизил голос. — Как ты думаешь, Филипп смотрит на тебя как на спасителя сейчас? Или как на слабака, отчаянно цепляющегося за свои прошлые заслуги? Сила — вот единственный язык, который все понимают. У маркиза её теперь предостаточно. А у тебя? — Довольно, — глухо процедил Род, обессилено садясь обратно за своё рабочее место. Он медленно обвёл взглядом строгий интерьер своего кабинета, пока не остановился на большом портрете своей семьи, занимавшем половину стены. Слова Кенни подобно ядовитым шипам впились в самое сердце, затронули тщательно спрятанные внутренние страхи. Образ Филиппа — всегда такого почтительного и верного стал медленно, неумолимо искажаться в сознании короля. Преданный умный вассал превращался в хитрого и расчётливого предателя. Мысль о благодарности Миллера за спасение показалась Роду жалкой и смятой. Возможно, и длительное финансирование Разведкорпуса, и противоречивое спасение сестры были частичкой его сложного и тщательно выверенного плана, о котором Рейсс даже не догадывался? В душе короля, в которой ещё несколько минут назад царила спокойная уверенность, теперь начинали змеиться первые чёрные ростки. Ещё не ненависти, но уже подозрения и неприязни к тому, кто наращивал свою мощь, пока сам Род был никчёмен. — Ты прав, — бросил Рейсс с ледяной решимостью. Его пальцы сцепились в крепкий замок до побеления костяшек. — Доверчивость не та роскошь, которую я могу себе позволить. Мы проконтролируем обоих. Филипп будет получать указания от меня, как обычно. В ближайшее время я обеспечу его делами. Миллеру пора начать тренироваться, если он хочет вернуться живым вместе с разведчиками и Эреном после их экспедиции. Запретить ему видеться с сестрой я не могу, но вот урезать количество этого времени — вполне. После тренировок по трансформации у Филиппа едва будет хватать сил доползти до своей постели. А, когда мне понадобится настоящая информация о планах Разведкорпуса на их экспедицию, а не отвлекающая болтовня командора Смита, я пошлю на встречу со Стефанией тебя. Уж ты точно сможешь настроить её на верный лад и поймёшь, если она попытается что-то скрыть. Кенни довольно кивнул, поправив шляпу, и его прищуренные глаза опасно блеснули в полумраке кабинета: — Не сомневайся. Аккерман отвернулся, торжествуя, и направился к выходу. Но Род остановил капитана Военного Полиции на пол пути: — Постой-ка. Я должен уточнить: твой интерес к маркизе… Я заметил, как ты смотрел на неё в прошлый раз. Кенни медленно обернулся. Широкая и наглая усмешка появилась на его лице, не оставляя никаких сомнений в намерениях мужчины. — А что, нельзя совместить приятное с полезным, — цинично поинтересовался он, облизнув уголок губ. — Такая сдержанная, изящная, правильная куколка с исключительными способностями. И с умным цепким взглядом. Аристократка без спеси с душой-загадкой… Просто непозволительно оставлять её кому-то другому. Рода едва не передёрнуло от растянутых откровенных слов Аккермана. Внутри всколыхнулось острое отеческое непринятие, ведь Стефания своей воспитанностью и хрупкостью отдалённо напомнила Рейссу его давно погибших дочерей. Мысль о том, чтобы допустить приближение Кенни к маркизе — ни в чём не повинной заложнице обстоятельств показалась королю глубоко отвратительной. Но в следующее мгновение перед глазами Рода мелькнули искаженные от предсмертного ужаса лица Флориан и Абель. Следом за ними монарх вспомнил грубо разорванное на куски тело титана Фриды и лужицу тёмной крови — всё, что осталось на считанные мгновения от его старшей любимицы, чтобы потом безвозвратно исчезнуть. Туман слепой злобы застелил рассудок. У него, Рода Рейсса судьба отобрала всю семью, столько, дорогих сердцу, близких, оставила его ни с чем. Он посвятил их без исключения в великую цель фамилии и безвозвратно потерял всех в борьбе за власть над этим миром. Род даже отказался от последнего — любимой женщины и её незаконнорождённого ребёнка, принеся и их тоже на алтарь этого обречённого королевства. А Филипп хранил свою бесполезную сестру, как зеницу ока. У него хватило сил спасти её, хватило наглости отодвинуть свой священный долг во имя никчёмной короткой жизни Стефании Миллер. Разве эта девушка могла стоить упущенной силы Прародителя? Плевать было на это Рейссу, пусть она истекла бы кровью под завалами, не в силах восстановиться, или её раздавил какой-нибудь безмозглый титан, но зато трудностей при поимке Йегера было бы куда меньше и он не попал бы под открытый прицел врагов. Но Филипп сделал свой выбор и даже не раскаивался в нём. Род видел это в его пронзительных глазах: будь у Миллера второй шанс, он не стал бы ничего менять. Это было нечестно. Это было несправедливо. Душа Рейсса вспыхнула холодным пламенем. Филипп должен был заплатить за такую роскошь, слабость, которую Род не смог себе позволить. Но что предпринять королю? Убить Стефанию: сжечь ее заживо или сбросить со Стены к титанам? Нет, он не такой изверг. Да и маркиз тогда выйдет окончательно из-под контроля. Но постепенно сломать этот идеал, яростно оберегаемый Миллером, определённо стоило. Ещё и так, чтобы маркиз увидел это и сполна прочувствовал что такое настоящее бессилие. — Некоторые вещи в тебе совсем не меняются Кенни, — прохладно усмехнулся Рейсс, так, чтобы Аккерман понял: в голосе короля нет осуждения, лишь готовность воспользоваться его поведением в своих личных интересах. — Что поделать, у меня всегда были утончённые вкусы, — парировал капитан военной полиции с наглой невозмутимостью. Род смотрел на него и едва ли не физически ощущал, как испаряются внутри капли прежнего праведного негодования, оставляя после себя лишь засушливое бездушное одобрение. — Что ж, действуй. Не стану мешать твоим изысканиям, — сказал Рейсс, до удивительно болезненной чёткости осознавая масштаб своих слов. Лишь одно последнее конкретное указание сорвалась с его губ. — Но избегай прямого насилия. Преждевременный бунт Филиппа мне сейчас будет некстати. — Насилие, — Кенни презрительно фыркнул. — Это для грубых тупых скотов, у которых сила отбила всякую фантазию. Скучно и примитивно, — он сделал паузу и Рейсс заметил, как во взгляде Аккермана заплясал хищный азарт. — Маленькая маркиза вся соткана из противоречий. Воспитанная и скромная, но в её глазах горит огонь. Она явно не знает, что такое быть с настоящим мужчиной. Под этой коркой воспитания прячется чувственность, видная невооружённым глазом. К тому же… маркиза восприимчива к чужой силе. Её всю жизнь защищали: то братец душил со своей опекой, то разведчики приглядывали. Она привыкла к безопасности и всегда будет искать её в ком-то сильном… Мне этого более, чем достаточно, — Кенни склонил голову на бок, с ленивой усмешкой рассматривая Рода, словно перечитывал все его недобрые мысли. После чего, осклабившись, сделал вид, будто спохватился и забыл добавить кое-что важное. — Нет, никакого насилия, я проявлю к маркизе… Нежность. Сразу ломать не стану, буду медленно растягивать. Без единой царапины. Комментарии со стороны Рейсса были излишними. Он равнодушно кивнул и отвернулся, демонстрируя Аккерману, что разговор окончен. В прозрачном стекле окна слегка угадывались черты побледневшего лица монарха. Они казались призрачными в наступивших сумерках, искажёнными липкой ненавистью, разъедавшей ему душу. Поступок Рода совсем не походил на благородную кару короля, скорее на грязную и подлую месть убогого слабака. Ещё бы, он рискнул отыграться на той, кто не могла дать ему сдачи. Просто взял и отдал её на забаву убийце, цинику и садисту. Но Рейсс не чувствовал угрызений совести. Во всяком случае не в те минуты, когда снова и снова пожирал глазами портрет своей семьи, будто отчаянный взгляд мог воскресить их. Это было эффективно. В конце концов, пусть Миллер будет благодарен, что он не отдал приказ устранить Стефанию, дабы больше она ему не мешала принимать верные решения. Филипп сможет регулярно видеть свою сестру, пусть даже потерянную, сломанную, осквернённую, зато живую. Интересно, что для него в итоге окажется важнее? Род с усталым спокойствием стряхнул несуществующую пыль с лацкана своего пиджака, после чего медленно выдохнул и его отражение в окне исчезло. «Пусть благородство маркиза станет поводом для чужой насмешки, а великая сила окажется бесполезной. Так будет честнее и справедливее. Хоть немного выровняет счёт.»
