33. Частица правды
12 октября 2025 г., 08:41
«Сила не бывает удобной. Она либо ресурс, либо угроза. Всё решает не её природа, а руки, в которые она попадает. И доверие, которое их связывает.»
В небо с шипением взметнулся жёлтый сигнальный огонь. Стефания озадаченно нахмурилась. Как девушка не прислушивалась все эти минуты, она не смогла уловить никакого шума, хоть отдалённо напоминавшего ворочание огромного титана в узком колодце. Ни гула, ни грохота, ни вспышки света — ни намёка на успешную трансформацию. «Неужели что-то пошло не так и у Эрена не получилось?» Через несколько минут Стефания была уже на месте. Эрд и Леви помогали Эрену выбраться из колодца и маркиза невольно ахнула, разглядев внешний вид юноши. Его светло-зеленая рубашка и ворот куртки были запятнаны кровью в области груди, как и подбородок вместе с уголками рта. Разведчики поддерживали Эрена за локти, ладони парня, все искусанные, безвольно свисали. Йегер выглядел переволновавшимся, потерянным и суетливо облизывал потрескавшиеся кровоточащие губы, стремясь как можно скорее найти ногами опору и пойти самостоятельно. — У него не получилось, — выдохнула Стефания, предусмотрительно остановившись рядом с Гюнтером. — Нет, как видишь, — Шульц озадаченно почесал затылок. — Мы пока так и не поняли в чём дело. Решили, что уже нет смысла держать его в этом колодце, а то парнишка так и кровью может истечь. — Правильно, — закивала маркиза, взволнованно смотря на парня. Едва Эрен обессилено опустился на землю, как Леви повернулся к ним. Стефания встретила взгляд капитана и, дождавшись короткого одобрительного кивка, подбежала к Йегеру. — Сделаем перерыв. Пятнадцать минут, — решил Леви, обращаясь к Эрду. — От Йегера в таком состоянии нет никакого проку. Эрен понуро опустил голову и тяжело вздохнул. На его испачканном собственной кровью лице отчётливо вырисовывалось отчаяние и серьёзное разочарование. — Давай-ка, он лучше присядет, — подошедший Гюнтер помог Эрду затащить Эрена на раскладной стул. — А то тебе, Стефания, будет неудобно. Маркиза благодарно кивнула Шульцу и только после этого склонилась над Эреном: — Покажи мне свои руки. Девушка натянула чистые перчатки и бережно взяла ладони Йегера в свои. Раны были глубокими, с рваными краями, запёкшаяся кровь смешалась с грязью от старого колодца. — Нужно промыть. Держи руки вытянутыми. Эрен с тяжелым вздохом протянул ей свои истерзанные ладони, пока Стефания поливала их. Парень пытался помочь маркизе, но его пальцы сильно дрожали, а из-за укусов движения сухожилий стали скованными, от того он только мешал девушке, то и дело роняя стерильные салфетки на землю. — Тише, Эрен, посиди спокойно. Я сама всё сделаю. Сейчас будет жечь, потерпи, пожалуйста. Йегер вздрогнул, заскрипел зубами, но не издал ни звука, пока Миллер обеззараживала его раны. Маркиза старалась заложить в каждое движение поддержку и сочувствие, которые были так нужны сейчас подавленному юноше. Леви никуда не ушёл, он стоял за спиной у Эрена, скрестив руки на груди, и безмолвно наблюдал за процессом, не сводя с парня подозрительного взгляда, как будто Эрен держал рядом с собой часовую бомбу, которая могла в любой момент взорваться. — Итак, — неожиданно заговорил капитан, когда маркиза остановилась и принялась сосредоточенно рассматривать обработанные, но по прежнему зияющие укусы. — Объясни. В чём проблема? — Я… Я не знаю, — пролепетал Эрен, ошеломленно вытаращившись на свои ладони. — Не знаешь, — Леви сделал один шаг вперёд и его тень угрожающе накрыла парня. — Ты либо можешь, либо нет. Третьего не дано. От твоих «не знаю» будет зависеть выживем ли мы все на вылазке или сдохнем. Разберись. Это приказ. Стефания бесшумно вздохнула, слушая его жёсткий и бесцеремонный голос. Завязав аккуратный узелок из краешков бинта, она успокаивающим жестом для Йегера и предупредительным для Леви положила ладонь на запястье парня. — Капитан, — тихо заговорила она, стараясь выдерживать чёткий и вежливый тон. — Кажется, это не вопрос его желания. Посмотрите на раны, — с этими словами девушка указала на вторую, ещё не забинтованную ладонь Эрена. — Глубокие, края совсем не стягиваются. А с того момента, как вы остановили миссию уже пять минут прошло. Смею предположить, что эти раны появились ещё раньше. Что-то не так с организмом, он не восстанавливается. Тело не воспринимает сигналы от мозга. Леви медленно перевёл свой холодный и оценивающий взгляд на Стефанию. Маркиза продолжала спокойно смотреть на мужчину. Раздражённо цыкнув, капитан отчеканил: — Не воспринимает сигналы? Звучит так, будто он разучился слушаться сам себя. Может, твой мозг, Эрен, просто думает не о том? От его уничижительного тона Эрен поник ещё сильнее. Стефания не стала спорить с капитаном, лишь с укором склонила голову набок и чуть поджала губы, не опуская глаз. — Ладно, — фыркнул Леви, продолжив говорить уже с меньшей язвительностью. — Его предполагаемую недисциплинированность оставим в стороне. Твоё профессиональное мнение: почему так? Почувствовав определённый прогресс, маркиза тут же вернула себе нейтральное выражение лица, после чего вновь сосредоточила внимание на ранах Эрена: — Организм человека может по-разному реагировать на внешние условия. В прошлые разы, когда способность проявлялась, Эрен находился или в состоянии крайнего эмоционального и физического напряжения, или на грани жизнь и смерти. Возможно, именно сильный стресс служил тем катализатором, который запускал все процессы, включая регенерацию. Сейчас же, в относительно контролируемой обстановке, его нервная система попросту не воспринимает ситуацию как критическую, требующую немедленной мобилизации всех ресурсов. Это можно сравнить с тем, как по-разному бьётся сердце в покое и во время боя. — Прекрасно, — мрачно усмехнулся капитан. — Значит, не мешай мне вводить его в состояние сильного стресса. Глядишь, так его организм сообразит быстрее. — Эрен уже потерял достаточно крови, его пульс высокий и неровный, — мягко, но непреклонно парировала Миллер. — Сейчас ему необходимо хотя бы немного перевести дух. Нам стоит дождаться, когда проявится регенерация. Это будет верным признаком того, что его организм готов к новой попытке. — И сколько мы будем ждать? До самой экспедиции? — не терял скепсиса Леви. — Нет, — Стефания покачала головой и загадочно улыбнулась. — Она вернётся. И скоро. Девушка произнесла это с такой странной уверенностью, что Леви не нашелся с ответом и озадаченно уставился на маркизу. Миллер, тем временем, закончила с перевязкой второй ладони Эрена. Парень, жадно ловивший каждое её слово, едва не подскочил со своего места, когда она обратилась к нему: — Эрен, скажи, ты что-то чувствовал раньше, когда регенерация начинала работать? — Ну, вообще, да, — промямлил Йегер, судорожно подбирая подходящие эпитеты под свои странные ощущения в те моменты. — Это, наверное, похоже на глубокий стягивающий зуд в повреждённых тканях, верно? Возможно, присутствовали лёгкое тепло и пульсация? Эрен удивлённо вытаращил глаза и пару раз с опаской кивнул, не в силах что-либо добавить. Стефания описала все его ощущения с пугающей точностью. — Хорошо, — девушка удовлетворённо кивнула. — Будь внимателен к себе сейчас. Как только почувствуешь малейший намёк на эти ощущения — сразу же скажи мне. А пока, — она снова посмотрела на Леви, который уже ощущал себя почти лишним на этом полигоне, настолько было велико и ощутимо спокойствие Стефании, её уверенность и контроль над ситуацией. — Вы правильно сделали, капитан, что объявили перерыв. Эрену определённо нужно успокоиться и восстановить свои силы. Как минимум, полчаса, а лучше час. Думаю, что даже небольшой перекус не будет для него лишним. Что-нибудь с быстрыми углеводами. Кажется, в вашем пайке были предусмотрены сухофрукты. И не забывай, Эрен, пить достаточное количество жидкости. На полигоне ненадолго повисла пауза, которую нарушил сухой и мрачный смешок Леви: — Закончила? Или у тебя ещё остались указания для моего отряда? Или, может, для меня самого? Стефания на мгновение замерла, осознав, что перебрала с профессиональным пылом, и на её бледном лице проступил лёгкий смущённый румянец. Но, когда она бросила осторожный взгляд на Леви из-под полуопущенных ресниц, то испытала облегчение. В стальной радужке глаз капитана не было гнева, мужчина смотрел на маркизу с иронией и лёгким недоумением, словно удивлялся, когда это он позволил главенству, пусть на мгновение, но уплыть из его рук. Маркиза не успела ничего сказать в своё оправдание, когда капитан сделал короткий жест рукой и проворчал: — Надо было тебя назначить ответственной за Йегера. Видишь, как он на тебя смотрит — как на святую, спустившуюся с небес. Слушался бы беспрекословно. И в титана обратился бы с первого раза, без лишних вопросов. Эрен поспешил уткнуться носом в свои перебинтованные ладони, но Леви уже не обращал на него никакого внимания. Его серые глаза, чуть прищуренные от лёгкой усмешки, были прикованы к Стефании. Та, оправившись от секундного смятения, сдержанно улыбнулась, но с таким очарованием, какого практически не видали обычные разведчики: — Это предложение очень лестно, капитан, но я считаю, что ваша кандидатура на эту должность находится вне всякой конкуренции. Моя роль — лишь вспомогательная. Леви фыркнул и в следующий миг обернулся к Эрену: — Ладно, Йегер. Тебе повезло, Стефания выбила для тебя не пятнадцатиминутный перерыв, а часовой. Используй их с умом: поешь и приди в себя. Мы сюда приехали не прохлаждаться. В этот миг к капитану подбежала Петра, а Эрен рискнул посмотреть на маркизу. Стефания покосилась на Эрена и с удивлением поймала на себе его благоговейный взгляд. Для Йегера только что увиденное было сродни чуду. Чтобы эта хрупкая с виду аристократка вступила в спор с капитаном Леви, вела его спокойно, не трясясь перед Сильнейшим Воином Человечества, ещё и вышла из него абсолютной победительницей… И, что поразительно, капитан даже не осадил маркизу почти приняв её условия. В силу подростковой неопытности Эрен не мог распознать в их колком, но выразительном обмене репликами те намёки на взаимную симпатию. Однако Йегер понял окончательно и бесповоротно: Стефания Миллер не просто врач или аристократка, а очень важная персона. И у неё с Леви какие-то особенные взаимоотношения. Впрочем, Эрен был далеко не единственным, кто получил возможность наблюдать за данным действом. Ещё до того, как Петра подошла к капитану, весь элитный отряд, стоявший чуть поодаль, был не менее внимательным зрителем, чем Йегер. Они слышали каждую фразу из диалога Леви и Стефании и на их лицах воспроизводилась просто неповторимая гамма эмоций. Оруо, не в силах сдержать своего противоречивого восхищения, тихо присвистнул и зашептал на ухо Эрду: — Видал, как она нашего капитана в оборот взяла? Без крика, без истерик. Лихо. Джин обернулся к сослуживцу, пытаясь понять чего в голосе Бозарда больше: издёвки или уважения. — Признаю, такого мы ещё не видели, — повернулся Эрд к Гюнтеру, не менее изумлённому, чем он сам. — Она не спорила, скорее консультировала, — заметил Шульц, пытаясь проанализировать только что увиденное. — А капитан её послушал. Оруо закивал с важным видом, будто он самый первый обратил внимание на это впечатляющее явление. Тут его взгляд упал на побледневшую Петру, которая замерла рядом с товарищем и напряжённо всматривалась в фигуру Леви. Уголок губ Оруо дрогнул в едкой усмешке и Бозард позволил себе комментарий, совершенно не заботясь о чувствах подруги: — Что, Петра, завидно? Тебе бы так капитана оседлать, да? Но небось у тебя язык отсохнет от страха? Рал вздрогнула, будто Оруо отвесил ей хлёсткую пощёчину. Она покраснела, уязвлённая не только жестокими словами Бозарда, но и едва уловимым сдвигом интонации Леви и смягчением его строгого взгляда, когда он обратил своё внимание на Стефанию. Никаких одёргиваний, никакой отстранённости, только полная сосредоточенность на маркизе. — Это… Это нарушение субординации со стороны Стефании, — выпалила разведчица, наконец, найдя достойную причину, которой можно было бы прикрыть всколыхнувшуюся болезненную ревность. — Капитан всегда даёт ясные приказы, которые не подвергаются обсуждениям! Оруо закатил глаза, словно и не ожидал услышать ничего другого от Петры. Он тут же повернулся обратно к Эрду и Гюнтеру, понизив голос до конспиративного шёпота: — Ладно, спорим? Ставлю половину своего месячного жалованья на то, что между ними что-то происходит. Только влюблённый мужик может так легко, без боя прогнуться под женское мнение. Даже если оно и толковое. Гюнтер скептически хмыкнул и скрестил руки на груди, после чего покачал головой: — Оруо, твоя фантазия иногда бывает слишком буйной. Ты не думал, что Стефания просто говорит логичные вещи? А капитан, будучи прагматичным и умным командиром, с этими доводами соглашается? Всё гениальное просто. — Именно, — тут же подхватила предположение Шульца Петра. — Капитан просто выбрал наиболее эффективный путь. И её подход действительно может сработать! Оруо с преувеличенным сожалением вздохнул и провёл рукой по лицу. — Великие Стены, у вас у всех что, слух отшибло, — закатил глаза он. — Да они там заигрывают друг с другом, думают, что мы — идиоты и ничего не поймём. Ну вы-то с Йегером точно такие, а меня не проведёшь! — Полегче, — недовольно фыркнул Гюнтер. Оруо устало посмотрел на Шульца, потом на задумчивого Эрда и, наконец, на медленно закипающую Петру. После чего, сохраняя высокомерное выражение лица, он принял изысканно-изящную позу, в какой прямо сейчас стояла Стефания, и томно покачал головой, передразнивая девушку. — Ваше предложение очень лестно, капитан, — пропел Бозард слащавым голосом. Затем его лицо мгновенно преобразилось: брови сдвинулись к переносице, взгляд стал тяжелее, а тон обрёл знакомую всем, невыразительную интонацию. Оруо выпрямился и скрестил руки на груди, полностью копируя своего начальника: — Закончила? Или у тебя ещё остались указания для меня? Получилось настолько метко и карикатурно, что даже сдержанный Эрд не выдержал и подавился смехом, быстро прикрыв рот ладонью. Уголки губ Гюнтера дрогнули в неуверенной улыбке, после чего он бросил короткий потемневший взгляд в сторону Стефании. Петра, не в силах больше выносить эти насмешки, резко направилась прочь от сослуживцев: — Хватит нести этот вздор, — шикнула она напоследок, смерив Оруо по настоящему злым взглядом. — Вот, сейчас пойду и сама всё выясню! Увидев приближающуюся разведчицу, Стефания быстро вернула себе нейтральное и спокойное выражение лица. Наклонившись, девушка подобрала с земли аптечку и положила туда оставшийся моток бинта и флягу с водой. Маркиза отчётливо почувствовала на себе острый и внимательный взгляд Петры, почти сразу скользнувший к Леви. Рал была настороже и Миллер поняла, что ей движет не только служебный интерес. — Капитан, — ровным и чуть напряженным тоном поинтересовалась Петра. — Уточню приказ. Сколько продлится перерыв и что от нас требуется? — Час, — ответил ей капитан без колебаний. — Можем отойти от колодца и поесть. Передай Нифе, чтобы донесла Очкастой: возобновим эксперимент через шестьдесят минут. Йегер должен прийти в себя перед повторным заходом. Рал кивнула, но вместо того, чтобы сразу уйти, сделала шаг в сторону, явно намереваясь пойти рядом с капитаном. В её жесте наряду с исключительной дисциплинированностью также присутствовало желание продемонстрировать свою принадлежность к элитному отряду и своё право открыто идти рядом с Леви вот так. Стефания почуяла этот подвох и мысленно набралась терпения. Она совершенно не собиралась вступать в, какую бы то ни было, примитивную конкуренцию за внимание капитана. Это было гораздо ниже её достоинства, да и роль маркиза на этом полигоне играла совсем другую. От того она спокойно сделала шаг к Эрену и, ободряюще ему улыбнувшись, пошла рядом с ним, как со своим пациентом. Но Стефания недооценила Леви. Не успела они пройти и пять метров, как капитан резко обернулся и нарушил молчание, не терпящим возражений, приказом: — Отойди от Йегера. Команда прозвучала как удар хлыста. Коротко, категорично и без тени сомнения. Эрен, услышав её, невольно вздрогнул и вжал голову в плечи. В его и без того расстроенных выразительных бирюзовых глазах мелькнула обида и горькое понимание того, что Леви не считает парня достаточно безопасным, чтобы рядом с ним мог спокойно находиться длительное время ценный, беззащитный человек. Стефания, повинуясь приказу, сделала несколько шагов в сторону. Она не могла ослушаться Леви, но успела сочувственно подмигнуть Эрену, безмолвно прося его не принимать близко к сердцу указание капитана. А затем Леви встал между Стефанией и Эреном, оставив Петру слева от парня. Капитан не проронил больше ни слова, пока они шли к месту отдыха и ни разу не покосился в сторону маркизы, тем не менее его передислокация и отделение Стефании от гипотетической угрозы оказались весьма красноречивыми. Леви бесцеремонно оставил Петру самостоятельно разбираться с произошедшей ситуацией: был ли то голос разума, подсказывавший обеспечить защиту врачу без УПМ, или же интимная молчаливая готовность защитить «своё».***
Собранный из ящиков импровизированный стол стал центром временного привала разведчиков. Присутствие Стефании, всё ещё окутанное эхом недавней сцены, накладывало отпечаток на обстановку, из-за чего элитный отряд Леви вели свои разговоры в полголоса, неловко поглядывая на маркизу. Стефания сидела с самого краю, рядом с Гюнтером, подальше от Эрена и от капитана, находившегося во главе стола. Напротив неё устроился ухмыляющийся Оруо, который, делая вид, что завёл пустяковый разговор о мелочах, внимательно наблюдал за маркизой. Гюнтер, стараясь сгладить обстановку, проявил к девушке осторожное внимание, когда налил ей чай и протянул чистое полотенце, чтобы Стефания после перекуса могла вытереть руки. — Стефания, ты ведь уже сделала определённые выводы, почему у Эрена не получается превратиться с медицинской точки зрения? Это что-то психосоматическое, верно? — негромко поинтересовался он так, что услышали только маркиза и Оруо. — Да, Гюнтер, ты использовал верный термин, — вежливо ответила Миллер, так же тихо, дабы не перебивать чужие беседы. — Если отбросить его сверхъестественную способность, то всё упирается в связь разума и тела. Как я уже говорила, дар Эрена в первый раз пробудился в момент чистейшего инстинкта самосохранения, когда сознание было почти отключено. А во второй и в третий раз в экстремальной обстановке, когда от Эрена требовалась мгновенная скорость реакции для решения очень серьёзных задач, будь то спасение близких или защита целого города. Вряд ли Эрен серьёзно задумывался над тем, как он это делает. Теперь же, когда требуют осознанного контроля, его собственная психика, напуганная разрушительной силой этой способности и грузом ответственности, может саботировать процесс. — Так дело только в его собственной неуверенности, — фыркнул Бозард, тоже слушавший в этот момент Стефанию. — Сейчас у меня появилась мысль, — уже тише и неувереннее добавила маркиза. — Что это не единственная причина. В момент прошлых трансформаций у Эрена была абсолютно ясная, инстинктивная цель: вырваться, защитить, перенести. Сейчас же задача сводится просто к действию «превратиться». Для чего? Чтобы доказать, что Эрен может. Его разум сфокусирован не на цели, ради которой нужна сила титана, а на самом процессе как на самоцели. Тело же может откликаться на сильное намерение, а не на абстрактное требование. Без настоящей, жгучей необходимости, без этого внутреннего импульса… команда может просто не доходить. Закончив рассуждать, девушка вдруг поняла, что за столом воцарилась тишина и все присутствующие прислушивались к ней. Особенно Эрен, которого теперь просто разрывало от желания спуститься в колодец и попробовать ещё раз, отчего он не мог спокойно усидеть на одном месте. Леви не поднимал головы от своего пайка, но маркиза поняла, что капитан не пропустил ни одного её слова и теперь, возможно, думает над второй половиной тренировки. — Кажется, я что-то почувствовал, — внезапно нарушил тишину Эрен, неуверенно глядя на свои туго забинтованные ладони. Стефания тут же встала, её движения потеряли аристократическую плавность, сохранив лишь точность и скорость. Она взглянула на маленькие карманные часы, лежавшие всё это время рядом с ней на столе. Леви поднял голову и их взгляды схлестнулись на секунду прежде, чем капитан кивнул и повернулся к Эрену, не сводя с него внимательного взгляда. Стефания быстрыми шагами обошла стол и склонилась над юношей. Краем глаза она увидела приблизившуюся к отряду Нифу, которая подошла к Леви и негромко заговорила, отчаянно жестикулируя руками. Капитан поднялся вместе с Петрой и отошел на пару шагов, принимая из рук разведчицы бумагу, но всё же продолжал следить за Эреном краем глаза, реагируя на его малейшие движения. А Оруо пересел к Гюнтеру. Маркиза, тем временем, ловко развязала узелок повязки на одной из рук Эрена и бережно приподняла бинт. Её опытный цепкий взгляд тут же зафиксировал отсутствие видимых изменений. Стефания нахмурилась и мысленно послала вперёд тонкий щуп своих способностей, стремясь уловить малейшую вибрацию заживления, но не почувствовала ничего кроме ноющих поврежденных тканей. Эрен, заметив разочарование в её глазах, упрямо повторил: — Мне не показалось, Стефания. Я правда что-то почувствовал! Это был ещё не зуд, скорее лёгкая щекотка внутри, но я её ощущаю и сейчас, честно… — Я верю тебе, Эрен, — успокаивающе сказала Стефания, ещё раз напоследок внимательно осмотрев его укусы. — Не будем форсировать события. Просто скажи мне, когда твои ощущения станут сильнее и явственнее. Девушка принялась ловко наматывать бинт на ладонь Эрена обратно. В этот момент Йегер, собравшийся взять израненной рукой чашку, неловко сдвинул с блюдца ложку, и она с глухим стуком упала на землю. Продолжая протягивать Стефании свою ладонь, Эрен на миг отвернулся и наклонился, стремясь дотянуться до оказавшегося на земле предмета. Стефания уже затягивала последний узелок на повязке, когда краем глаза уловила разряд тёплых ярких искр, пробежавших по туловищу Эрена. Перед внутренним взором сразу же предстал образ Филиппа в Тросте, окутанного таким же слепящим свечением перед тем, как брат исчез, превратившись в монстра. Это короткое воспоминание, подобно молнии, мелькнувшее в голове и тут же исчезнувшее, спасло маркизу от более тяжёлой участи. Тело среагировало быстрее рассудка: оно отскочило назад, руки взметнулись вверх, закрывая лицо, а голова отвернулась в сторону. В следующую секунду раздался оглушительный и сокрушительный хлопок, от которого задрожала земля под ногами. Золотая вспышка озарила поляну и пространство вокруг Эрена взорвалось густым и обжигающим паром. Из тела парня с хрустом и скрипом рванулась наружу огромная мускулистая рука титана, а следом за ней и часть массивной грудной клетки с обнажёнными рёбрами. Это было не полное превращение, а уродливый и частичный выброс плоти и кости, лишь малая демонстрация неконтролируемой силы Йегера. Стефанию с силой отбросило назад на несколько метров. Одновременно клубы горячего пара, с шипением вырывающиеся из формирующегося титана, окутали её руки. Рукава платья почернели и прогорели до локтя, на обнажившуюся кожу предплечья легли красные болезненные пятна ожогов, а кончики волос, закрывавшие половину лица, задымились и подпалились. Глухой стон вырвался из её губ, когда Стефания ударилась лопатками о землю, продолжая удерживать обгоревшие руки перед собой. На несколько мгновений её мир сузился от сильной жгучей боли, усиливавшейся от случайных прикосновений, уже начавшейся пузыриться, кожи к груди. Стефания тут же села, с трудом восстанавливая сбившееся дыхание. Сердце колотилось как сумасшедшее, сформировавшийся испуг был мешаниной боли, внезапности и паники выдать себя в ближайшие несколько минут. Из-за густого пара маркиза видела только тени разведчиков, бесшумно окружившие Эрена, а также услышала лязг клинков. Леви на мгновение появился в нескольких метрах от неё, его взгляд, расширенный от неожиданности и испуга за девушку, чуть погас, когда капитан понял, что Стефания жива и в состоянии двигаться сама. Миллер успела разглядеть проблески сожаления и гнева на его лице, когда Леви тут же отвернулся от девушки и крикнул Нифе: — Иди к Стефании! В следующий миг капитан исчез за телом титана и маркиза сразу же поняла, что его внимание вернулось к своим взвинченным солдатам. Нетрудно было догадаться, что такое внезапное, хоть и частичное, превращение Эрена не лучшим образом подействовало на членов элитного отряда и они перешли в полную боевую готовность. Первичный звон в ушах утих и Стефания отчётливо услышала разъярённые возгласы Гюнтера, Оруо, Эрда и Петры, которые перекрывали железные уверенные приказы Леви успокоиться и опустить клинки. «Конечно, глупая, а ты как думала? Что Леви бросится к тебе и будет жалеть? Он остаётся солдатом до самого конца и его долг сберечь Эрена и проконтролировать его. Он убедился, что ты в относительном порядке и ушёл на время, послав к тебе помощь.» — Стефания, — к ней буквально подлетела Нифа, сжимавшая в руках аптечку маркизы. — Ты ранена?! — Всё… Всё в порядке, — выдавила из себя Миллер. — Намочи пожалуйста обильно бинты водой из фляги. С большим трудом девушка села поудобнее. Ей нужно было действовать быстро, пока не началась регенерация и Нифа ничего не заметила. Стиснув зубы, Стефания схватила обгоревшие лоскутья рукавов и с силой дёрнула их, отрывая вместе с прилипшим к ранам кусочкам ткани. Резкое движение заставило маркизу содрогнуться всем телом и прокусить губу до крови, но девушка не издала ни звука. Нифа, тем временем, шустро смочила бинты и без лишних слов принялась помогать Стефании. — Не так туго, пожалуйста, — координировала действия разведчицы маркиза, пока Нифа накладывала холодную и мокрую повязку, заматывая руку Миллер от локтя до середины кисти. — И-извини, — закончив с первым предплечьем, Нифа тут же принялась за второе. — Великие Стены, как это могло произойти?! Ведь ничего не предвещало превращения, Эрен просто сидел на скамье. — Н-не знаю пока, — Стефания была слишком взбудоражена вопросом своих ранений, чтобы основательно подумать над тем, почему произошла эта спонтанная и частичная трансформация. — Спасибо, Нифа, — тепло поблагодарила она разведчицу, когда та закончила с перевязкой. — Я могу ещё что-то для тебя сделать, — девушка подставила своё плечо маркизе, помогая ей подняться на дрожащие ноги. — Стефания? Ты вся бледная, давай я отведу тебя в безопасное место. Маркиза ответила ей не сразу. Она отчётливо почувствовала начавшуюся регенерацию и скорчилась. Опустив голову, Стефания разглядела мутные пятна, проступившие на чистых бинтах. Волдыри уже начали лопаться, а повреждённая кожа стала едва ощутимо шевелиться и медленно затягиваться. Это внутреннее стремление организма заживить повреждения как можно скорее доставляло Миллер резкую и интенсивную боль. — Всё… Всё хорошо, — выдохнула Стефания, осторожно отстраняясь от Нифы. — Я… Я продолжу свою работу. — Но Стефания, — воскликнула разведчица, продолжая на всякий случай страховать маркизу. — Это всего лишь поверхностные ожоги, Нифа, — вымученно улыбнулась девушка. — Они не помешают мне увидеть что произошло и, возможно, сделать важные выводы. Но я буду признательна, если ты побудешь рядом. Думаю, что под твоим присмотром со мной точно ничего не случится. Нифу подкупило доверие в голосе маркизы и она ненадолго обернулась, бдительно сканируя взглядом обстановку. — Майор Ханджи уже здесь, — пробормотала она, после чего вновь обратилась к Стефании. — Хорошо. Но, если тебе станет хуже, ты сразу мне скажешь. Ханджи и впрямь оказалась уже на месте, рядом с Эреном, который всё ещё сидел на вершине только что созданного им организма и отчаянно пытался высвободиться. Парень заметил, как Стефания, пошатываясь возвращается обратно, неловко держа пострадавшие руки чуть перед собой, и его лицо исказила паника, смешанная с глубоким чувством вины. — Невероятно, — восклицала Зоэ, даже не повернувшись в сторону маркизы, которая осторожно и бесшумно приблизилась к ней. — Стефания, ну где ты ходишь?! Ты видела это?! Нам нужно срочно зарисовать. Каждую мышцу, каждую косточку! Потом замерим температуру, проведём пальпацию и… — Майор Ханджи, — попыталась возразить увлёкшейся начальнице Нифа. — Тс-с, — остановила её маркиза, которую такая увлечённость Ханджи неожиданно очень развеселила. — Я сделаю. Это меня отвлечёт. Достань пожалуйста из аптечки блокнот и карандаш. Нифа изумлённо посмотрела на Стефанию, потом на её обожжённые руки, но спорить не стала. Маркиза осторожно подвигала пальцами. Боль всё ещё была сильной, но её рабочая правая рука слушалась девушку неплохо и была в состоянии держать карандаш. — Сейчас я всё сделаю, — спокойно сообщила Стефания Ханджи. Губы пришлось вновь закусить, а в уголках глаз выступили слёзы. Но Миллер заставила себя сжать дрожащими пальцами карандаш, понимая, что текущее событие, происходившее с Эреном, куда важнее её травмы, от которой к вечеру не останется и следа. К тому же она очень боялась излишнего внимания и сочувствия к себе. Пусть окружающие думают, что ожоги у девушки были несущественные. Стефания работала несколько небрежно, но предельно быстро и внимательно. Она сразу отметила про себя, что мышечное строение руки титана, обычно скрытое кожей, полностью идентично человеческому. Ханджи, тем временем пыталась потрогать горячее тело титана, но никак не могла это сделать и, ненадолго сдавшись, сунула специальный термометр прямо в мышечные волокна, потирая руки от радостного нетерпения. Когда маркиза добралась до кисти, то ошеломленно остановилась. Среди огромных мясистых пальцев торчала крошечная жестяная ложка: та самая, которую Эрен несколько минут назад так неосторожно обронил. — Ну, что там, Стеша, — подгоняла её с выводами Ханджи, пока стремительно вытаскивала, надев на руку толстую рукавицу, стеклянный термометр. — Сто двенадцать градусов! Я так и знала! Интересно, а до какой температуры может остыть? — Ханджи, посмотри что держит рука, — переключила её внимание маркиза. — Эрен пытался перед превращением поднять с земли ложку. И вот она… У него в руке. — Да ладно, — Ханджи подскочила к туловищу титана с другой стороны. — И впрямь ложка! Да ещё почти целая! Трансформация зафиксировала предмет, который был в фокусе намерения Эрена в момент запуска процесса?! Невероятно! В этот момент из редеющих клубов пара, словно призраки, вынырнули солдаты отряда Леви. Их руки всё ещё сжимали рукоятки клинков, но лезвия были опущены вниз и волочились по земле. Капитан шёл позади своих подчинённых, наблюдая за Йегером, который со всё нарастающим отчаянием боролся с телом титана за собственную руку, глубоко увязшую в огромной плоти. — Стефания, — Гюнтер первым бросился к маркизе. — Ты не пострада… Он не договорил, сокрушённо рассмотрев её бинты на руках, местами пропитавшиеся сукровицей насквозь, и обугленные остатки рукавов платья. Следом за Гюнтером к девушке подбежала Петра, тоже предельно взволнованная. — Ожоги? Насколько всё серьёзно? Когда надо будет поменять на сухие повязки? Леви небрежно толкнул плечом Оруо, протискиваясь между ним и Эрдом. Его взгляд опасно сузился, когда капитан увидел Стефанию. Мужчина не подошёл к ней близко, не произнёс ни слова. Он оценивающе смотрел на руки девушки, на испачканные бинты, на дрожащие пальцы из которых выпал карандаш. Губы капитана медленно превратились в тонкую полоску, а в глубине глаз начала накапливаться злость уже не только на себя и сложившуюся ситуацию, но и на Стефанию от того, что она до сих пор стоит здесь, в метре от Йегера и ещё пытается заниматься чем-то полезным, делая вид, будто это не её несколько минут назад отбросило в сторону, как щепку, и это не она по счастливой случайности получила только ожоги рук, а не лица. Стефания вся похолодела внутри от его взгляда. Она с немым сожалением посмотрела на Леви, понимая, что все её обещания быть осторожной и послушание на полигоне теперь ничего не стоят. Девушка уже мысленно представила себе, какую «взбучку» устроит ей Леви, когда они останутся наедине. Ханджи, потревоженная общей суетой вокруг Стефании, наконец, оторвалась от организма титана и смогла разглядеть состояние маркизы. — Стеша, — воскликнула она. — Боги, почему ты сразу не сказала мне, что ты вся перебинтована?! Что случилось?! — Я, — Стефания сбилась под этим публичным вниманием (особенно, под давящим взглядом Леви) и робко продолжила. — Я перевязывала Эрену ладонь… Проверяла состояние ран… А потом он наклонился за ложкой… Я увидела яркие искры, похожие на электрический разряд… Они пробежали по его телу… Я испугалась, отскочила… А дальше всё произошло слишком быстро. — Та-ак, — Ханджи важно кивнула, демонстрируя тем самым Стефании, чтобы она постаралась сохранить эти воспоминания до вечера для более подробных расспросов со стороны майора. — С этим мы разберёмся позже. Почему ты до сих пор здесь?! Тебе надо быть в лазарете, в спокойной обстановке обработать свои ожоги! Нифа, проводи её в медпункт немедленно! Нифа тяжело вздохнула и уже более настойчиво обвила рукой плечо Стефании, показывая ей, что в этот раз лучше не спорить. Но в следующее мгновение раздался чавкающий звук, свидетельствовавший о том, что Эрен, наконец, выдернул свою руку из плоти титана и, не удержав равновесия, кубарем скатился на землю. Его глаза, полные ужаса от своего проступка, тут же нашли Стефанию. Йегер поднялся, но из-за пережитого стресса ноги плохо слушались парня и он практически сразу споткнулся и плюхнулся на колени, когда подбежал к маркизе. — Стефания! Простите меня! Я не хотел вас ранить! Я даже не успел среагировать, когда это началось… Высказаться полностью Эрен не успел, поскольку у Леви всё же лопнуло терпение. Без всяких одёргиваний и приказов капитан подошёл к Йегеру. Его пальцы молниеносно впились в форму Эрена, собирая ткань куртки и рубашки в кулак. С силой, не оставляющих сомнений в его состоянии, Леви оттащил Йегера от Стефании за шиворот, как провинившегося щенка. — Хватит, — заявил он, даже не взглянув на запыхавшегося Эрена. — Отвали от неё. Ты, — Леви недобро сощурился, заставив Стефанию съежиться в мгновение ока. — Сейчас же. В лазарет. И займись, наконец, этими ожогами. Как следует. Его приказ, преисполненный ледяного гнева, прозвучал как последнее предупреждение.***
Отряд Леви вернулся в штаб, как только укусы на ладонях Эрена окончательно зажили, ни оставив после себя ни царапинки. Йегер вёл себя тише воды, ниже травы, ошеломлённый не только своей неожиданной трансформацией, но и нечаянным причинением вреда Стефании, а также недвусмысленной конкретной реакцией разведчиков, окружавших его сейчас тесным кольцом. Конечно, Леви не был зол на Йегера, он прекрасно понимал, что парень вёл себя так не специально, в конце концов некому было объяснить Эрену как обращаться с силой титана. Гнев капитана был направлен на все эти грёбаные обстоятельства, которые никто не смог предугадать. И на себя, что он повёлся на манипуляции и уговоры Стефании и подпустил её к Йегеру, поверив в свою способность контролировать ситуацию. — Йегер. Обсуждение результатов тренировки будет через час. Надеюсь, к тому времени Ханджи закончит свои отчёты. Ты до собрания пойдёшь в подвал. Эрен обречённо вздохнул и без всяких возражений поплёлся в сторону отдельного чёрного входа замка, ведущего на подземный этаж. — Мы проводим его, капитан, — неожиданно вызвался Оруо. — У вас же э-э-э… Неотложное дело есть. Мы справимся! Леви раздраженно дернул бровью, когда Петра пихнула Бозарда в бок, явно интересуясь что Оруо имел в виду. Но не стал ничего комментировать, молча кивнул и быстро направился в сторону лазарета. — Стефания? Нет, капитан, она не появлялась в лазарете с утра, как отправилась с вами на испытательный полигон. Что-то случилось? Капитан оставил этот вопрос без ответа. Тлевшая внутри холодная ярость грозилась разразиться настоящим пожаром. Стефания проигнорировала приказ. Прямой, чёткий приказ, касающийся её безопасности и здоровья, отданный капитаном не из какого-то каприза. Если бы Леви мог не привлекать к себе внимания, он бы побежал по штабу. Но капитану пришлось идти чётко выверенным умеренным шагом, как всегда. А потом ещё ждать, когда группка офицеров наговорится в коридоре и завернёт за угол. Только тогда мужчина остановился у двери Стефании и повернул ручку. Дверь не поддалась. Для капитана это стало последней каплей, сточившей его сегодняшнюю выдержку. «Ещё и заперлась, идиотка…» Леви даже не стал тратить время на стук и требования открыть ему. Раз маркиза решила спрятаться, значит, ей хватит смелости не подавать из своей комнаты признаков жизни. Без всяких предупреждений капитан отошёл на один шаг от порога, после чего резким ударом плеча толкнул дверь. Дерево жалобно скрипнуло, замок вывалился и гулко упал на каменный пол. Леви остановился в проёме и сразу увидел Стефанию. Девушка сидела за своим столом, в новом платье с длинными широкими рукавами, её руки были обёрнуты в свежие белоснежные бинты. Стоило мужчине появиться на пороге комнаты, как маркиза резко обернулась, напуганная шумом, и с изумлением уставилась на щеколду, отлетевшую к ножке кровати. — Леви… Что это значит? Почему ты… Капитан закрыл дверь. После чего в три быстрых шага преодолел расстояние до Стефании, которая вскочила на ноги, напуганная его неожиданным порывом. — Я сказал тебе идти в лазарет, — процедил он, остановившись в считанных сантиметрах от девушки. — Я сказал тебе заняться твоими ожогами. Так какого чёрта, Стефания, ты торчишь здесь? — Леви, это просто поверхностные ожоги, — пролепетала девушка, приняв попытку отойти от него, но капитан схватил её за плечо, удерживая на месте. — Я сама могу с ними справиться. Леви скривился от очередной порции лжи и упрямого притворства, так естественно брошенных ему в лицо. Он прекрасно видел состояние её рук, тошнотворное зрелище мокрых бинтов, с которых сначала капала на землю вода, а потом через несколько минут они пропитались желтоватой жидкостью с примесями крови. Леви запомнил, как Стефанию шатало на каждом шагу, как она искусала все губы, пытаясь казаться бесстрастной, как плохо слушались её скрюченные пальцы, когда маркиза держала в руках блокнот и карандаш. — Поверхностные, — зловеще переспросил он. — Зачем ты врёшь мне? Покажи сейчас же! — Нет, — маркиза в панике отскочила от Леви, но капитан был быстрее. Без лишних церемоний Леви прижал Стефанию спиной к стене, зафиксировав одной рукой её плечо. Хрупкое тело маркизы сжалось под железной хваткой мужчины. — Мне больно, Леви, — вскрикнула Стефания, прижимая руки к груди, пытаясь закрыться. — Не трогай! Оставь! Капитан поразился, с каким диким иррациональным отчаянием и ужасом в глазах Миллер сопротивлялась. Её попытки вырваться были жалкими, как биение мотылька о стекло, и не имели ни малейшего шанса против его силы. — Да что с тобой, чёрт возьми, — рявкнул Леви, разрываясь между гневом и нарастающей растерянностью. Грудь девушки часто и мелко вздымалась, в её голосе, в её взгляде, чертах лица не было ни намёка на боль, только слепая паника, близкая к истерике. И дело было вовсе не в каком-то гипотетическом стеснении своих увечий перед мужчиной, а в чём-то другом. Капитан действительно ничего не понимал. Он всего лишь потребовал показать ожоги, а Стефания вела себя так, будто мужчина лично собирался поставить на её тело новые. Леви поднял руку, собираясь осторожно провести пальцами по краю бинтов на её ладонях, но маркиза дёрнулась так, словно мужчина нёс со своими прикосновениями унижение и насилие. Взбешённый, сбитый с толку, испытывая отвращение к сложившейся необъяснимой ситуации, Леви отшатнулся от Стефании, как от заразной. Отступив на несколько шагов, капитан скользнул тяжелым и разочарованным взглядом по её сгорбившейся дрожавшей фигурке. — Ладно, — процедил он с вымершей, пустой интонацией. — Я пришёл сюда, потому что был уверен, что ты нуждаешься в помощи. Потому что видел, как тебе было больно. Но раз ты настаиваешь на своей лжи, трусливо прячешься, и раз мои прикосновения вызывают у тебя такой ужас, у меня здесь больше нет дел. Развернувшись, Леви быстро направился к выходу. Но, едва капитан успел сделать пару шагов, как Стефания метнулась к порогу удивительно юркой тенью, обогнав его. Маркиза сильнее захлопнула поврежденную дверь, после чего прислонилась к ней спиной, явно демонстрируя Леви, что не хочет отпускать его. — Пошла прочь от двери, — устало прошипел мужчина, демонстративно сохраняя между собой и девушкой приличное расстояние. Стефания покачала головой. Она поняла, что оказалась у пропасти выбора: или глубоко личный секрет, или Леви. Если маркиза сейчас безмолвно отпустит капитана, он больше не придёт к ней, закроется обратно и никогда не даст шанса на повторное сближение. Мысленно Леви уже стал от неё отдаляться и эта хлипкая дверь казалась Стефанией последней тонкой преградой, которая могла физически задержать мужчину. «Он даже не подозревает, что ставит меня сейчас перед таким выбором…» С одной стороны клятва хранить секрет своих способностей, страх преследования, превращения в подопытную жертву, суд. А с другой — Леви. Просто Леви. Для осознания следующей мысли Стефании потребовалось увидеть его напряженные плечи, руки, сжатые в кулаки, и ледяное выражение лица, а также почувствовать готовность капитана молча уйти. «Леви же… Единственный здесь, кому я могла бы довериться… Рассказать про себя честно, без утайки. Даже, если он сочтёт меня монстром, оттолкнёт от себя, капитан никогда не будет использовать эту информацию против меня. Леви заслуживает этой правды. С ним я не стану преданной, пойманной или проданной.» — Да что за чёртов спектакль ты мне устраиваешь? Сомнений больше не оставалось. Стефания ещё увереннее упёрлась спиной в дверь, после чего подняла взгляд на капитана. Страх в её светлых глазах угас, его поглотила глубокая беспросветная печаль. Теперь перед мужчиной стояла не напуганная маркиза, а девушка, несущая в себе неизвестную неподъёмную тяжесть. — Леви, — её голос дрогнул. — Сядь. Пожалуйста. Он презрительно фыркнул и отвёл взгляд, всем своим видом показывая, что у него нет ни малейшего желания участвовать в её театральных игрищах. Один шанс Стефании был дан, она его не использовала. — Леви, — Стефания сбилась на умолявший полушёпот. — Прошу тебя! Её тоска на мгновение пробила его броню из гнева и разочарования. Леви, сам не понимая почему, раздражённо отступил назад и опустился на стул. — У тебя есть минута, чтобы окончательно вынести мне мозг. Говори уже и я уберусь отсюда. Но Стефания не говорила. Девушка сделала глубокий вдох, после чего приблизилась к Леви и он вдруг со слабым удивлением заметил, как она сцепила ладони в замок, даже не поморщившись. Это случайное наблюдение заставило его озадаченно нахмуриться, но Стефания, продолжая молчать, вдруг принялась с ритуальной методичностью разматывать повязку на правой руке. Леви с выраженным скептицизмом опустил взгляд. Он бы хотел, чтобы Стефания думала, что ему уже всё равно, что его больше не интересуют её ожоги. Но капитан был уверен, что вся его тревога, нетерпение и скрытая боль за девушку отчётливо отпечатывались на его лице. С каждым новым ослабевавшим мотком он весь напрягался, ожидая, когда вот-вот покажется первый ожог — уродливый, безобразный, угрожавший оставить после своего заживления шрам. Но Стефания неожиданно для Леви разжала пальцы и бинт бесшумно упал к его ногам. Обнажённая до локтя кожа была целой, чистой, ровной и лишь слегка розоватой, словно после раздражения. Капитан не поверил своим глазам. Он глупо уставился на предплечье девушки, словно заторможенный ловя каждое его движение, пока Стефания разматывала вторую руку, уже быстрее и небрежнее. Результат был тем же — здоровые кожные покровы. С этой секунды Леви и думать забыл про свои прежние ярость и досаду. Его разум был поглощён увиденным полностью. «Это… невозможно! Я своими глазами видел, как ей обожгло руки, видел выделения от ожогов. Их видели все. Это определённо была не галлюцинация.» Стефания бросила на пол второй бинт и обессилено опустила руки, но так, чтобы Леви мог разглядеть её чистые предплечья со всех сторон. Капитан на мгновение поднял голову и не увидел ни намёка на удивление на лице Миллер, только грусть и сильное волнение. Ещё несколько секунд Леви бесцельно смотрел то в глаза Стефании, то на её руки, пока пытался найти хоть какую-то логику, хоть какое-то разумное объяснение происходящему. Но ничего подобного не было, были только прежние нежные руки Стефании, абсолютно не изуродованные ожогами, как будто она и не присутствовала сегодня на этой проклятой тренировке. «Стоп! Её разговор с Йегером про регенерацию… Она не предполагала… Она знала. Прекрасно знала что это такое.» Леви резко дёрнулся, откинувшись на спинку стула, и его глаза, полные внезапного, леденящего душу подозрения, впились в Стефанию. В них читался не просто шок, а нарастающий ужас перед тем единственным объяснением, которое приходило на ум. Губы капитана приоткрылись, чтобы задать единственный вопрос, который сейчас имел значение. Стефания, наблюдая за сменой эмоций на его лице, увидела момент, когда изумление сменилось догадкой, а догадка — яростью. Она поняла, о чём Леви подумал. И это было хуже, чем любое другое предположение. — Нет! — её крик прозвучал резко и громко, нарушая гнетущую тишину. Маркиза сделала шаг вперёд, её руки инстинктивно поднялись в защитном жесте. — Леви, нет! Клянусь всем, что для меня свято, я не титан! Это не то! Она видела, как он сжался, как его тело напряглось, готовое к действию. У Леви не было клинков, но он и без них являлся смертельно опасным. И капитан смотрел на неё теперь не как на дорогого ему человека, а как на угрозу, которую требовалось нейтрализовать в любой момент. — Тогда что, — опасным шёпотом поинтересовался Леви, не сводя со Стефании пристального немигающего взгляда. Отчаяние заставило маркизу пойти на риск. Она не стала оправдываться пустыми словами. Вместо этого девушка медленно, чтобы не спровоцировать Леви, опустилась перед ним на колени. Её широко распахнутые глаза были полны слёз, но руки не дрожали, когда Миллер осторожно протянула их к его ладони, лежавшей на колене. Леви тут же напрягся, его пальцы инстинктивно сжались в кулак, но он не отдернул руку. Капитан позволил ей взять свою ладонь, на костяшках которой красовалась свежая, неглубокая ссадина — память о сегодняшней суматохе. — Посмотри, — выдохнула Стефания. Маркиза прикоснулась кончиками пальцев к ссадине. Не было ни вспышки, ни шипения, лишь отблеск чужеродного теплого золотого света в её радужке, окрашенной природой в холодные тона. Но Леви почувствовал. Лёгкое, едва уловимое тепло, пробежавшее под кожей и слабую резь. А после увидел. Собственными глазами капитан смотрел, как ссадина постепенно сглаживается, истончается и исчезает, оставляя после себя ровный участок кожи без единого следа. Весь процесс занял не больше десяти секунд. Леви резко дёрнул руку назад, словно его обожгло. Он уставился на свою ладонь, зажав её другой рукой, с немым потрясением на лице. Его разум, всегда такой быстрый и аналитический, отказывался верить. Это было невозможно. Это было за гранью любого известного капитану закона. Как и превращение Эрена в титана. Но Йегер не был на такое способен, как и Стефания ни разу не продемонстрировала предпосылки к трансформации в титана. Леви подумал о том, что, возможно у таких явлений есть своя общая подоплёка, но он быстро отпустил эту мысль, сосредоточившись исключительно на том, что наблюдал здесь и сейчас. Стефания не вставала с колен. Слёзы текли по её щекам и девушка даже не пыталась их смахнуть. — Я не титан, — повторила она, и теперь её слова прозвучали с новой, горькой силой. — Это… другое. Это передаётся в моей семье. По женской линии. Я точно не знаю, что это и откуда. В детстве это проявлялось слабыми урывками, а потом… потом стихло. И вернулось уже здесь, в Разведкорпусе. Окончательно. Леви сидел, не в силах вымолвить ни слова. Его разум судорожно цеплялся за обрывки воспоминаний, складывая одно за другим. Петра. Травмированный позвоночник и паралич нижних конечностей. Дариус и Рашад с открытыми переломами выздоравливали на глазах и даже не помышляли о том, чтобы покинуть Разведкорпус. И, наконец, он сам. Пневмония, от которой капитан не мог никак избавиться, пока в одну ночь ему резко не стало лучше. В присутствии Стефании. И ещё десятки счастливых случайностей и чудесных выздоровлений, накопившиеся за эти годы. — Это… Это всё ты? Стефания сразу поняла о чём Леви, когда он неопределённо обвёл рукой, словно собирал воедино всех разведчиков, которые были обречены, но получили второй шанс на быстрое восстановление и дальнейшую здоровую жизнь. — Да, — еле слышно ответила она. Отпустив ладонь капитана, девушка не поднялась. Казалось, силы окончательно оставили её и маркиза обхватила руками ноги мужчины, положила голову ему на колени в отчаянной немой мольбе не отталкивать. Хотя бы прямо сейчас. — Филипп… — её голос был сломленным шёпотом, едва долетавшим до Леви. — Он запретил мне… Рассказывать кому бы то ни было. Говорил, если узнают… Моей жизни придёт конец. Меня либо запрут в клетку, как диковинку, либо разорвут на части, пытаясь понять… Или того хуже. Поэтому я… Я стала врачом. Чтобы помогать, но чтобы это выглядело… Логично. Чтобы никто не догадался. Леви не двигался, будто и не чувствовал её прикосновений к себе. При упоминании имени маркиза, капитан тут же вспомнил его раздражающее, иногда удушающее поведение по отношению к сестре. Эта гиперопека приобрела новый пугающий смысл: Филипп просто боялся за Стефанию. От того и контролировал каждый её шаг. Чтобы в любой момент быть готовым защитить сестру. На смену образу Миллера появилось видение зала суда. Вот только у железного столба сидел, закованный в цепи, не Эрен, а она. Не Стефания, просто обезличенный сосуд с уникальной силой, чью судьбу бесцеремонно решала бы кучка военных, а толпа жаждала бы скорейшей расправы. Леви поспешно моргнул и страшная картина перед его глазами исчезла. — Неужели, — наконец, хрипло и сдавленно заговорил он. — Ты думала… Что я мог бы так с тобой поступить? Странная уязвлённая боль в голосе капитана ранила Стефанию больнее его самой страшной ярости. Она не думала об этом, когда сопротивлялась Леви, просто инстинктивно ставила задачу сохранить в тайне свои способности. Маркиза полагала, что заплатит за это любую цену. Но мужчина, сидевший перед ней оказался слишком высокой платой, которую она не была готова отдавать, потому и забыла про всё: про указания брата, про страх быть отвергнутой, превратиться в заложницу, даже не вспомнила про своё достоинство, когда коснулась лбом его колена, после чего тут же подняла голову. — Нет! — её мокрое от слёз лицо исказилось от отчаяния, а пальцы впились в ткань его брюк, словно девушка боялась, что капитан исчезнет прямо сейчас. — Нет, Леви, никогда! Я… Я поняла… Ты… Ты единственный на всём свете, кому я… Кому я без колебаний могла бы доверить свою жизнь. Кроме Филиппа… Только ты! Маркиза пыталась оправдаться, слова путались, вырываясь наружу вместе с судорожными рыданиями: — Я не хотела… Не хотела впутывать это в наши и без того непростые отношения. И так достаточно проблем, что я маркиза, что я не из твоего мира… Мне так хотелось быть для тебя… Почти обычной. Просто Стефанией. А не чем-то… Таким… В её глазах читался такой искренний, детский ужас быть отвергнутой, такой страх потерять его из-за той части себя, которую она всегда вынуждена была прятать, что вся остаточная злость в Леви окончательно угасла. Его рука, та самая, что он отдернул от исцеляющего прикосновения Стефании, медленно и неуверенно поднялась и опустилась на её волосы. Пальцы впервые коснулись их с такой осторожной нежностью, совершенно несвойственной капитану. Фразы маркизы про доверие своей жизни отозвались в мужчине глухим ударом где-то в области грудной клетки. Для него такие слова, произнесённые осознанно, в искреннем порыве стали наивысшей ценностью, перечеркнувшей её прошлый истерический страх. «Я всегда жду от неё осознанного поведения и порой забываю, что ей могут быть свойственны срывы. Молодая девушка, выросшая в тепличных условиях, с титулом и с такой ответственностью, наверняка ещё не отошедшая от атаки на Трост… Она никогда не превратится в расчётливый механизм без лишних эмоций, да мне и не нужна такая…» А что касалось молчания Стефании… С трудом, но капитан заставил себя понять и принять тот факт, что Филипп являлся самым близким человеком для Стефании и действительно любил свою сестру. А поскольку они оба уже пять лет были предоставлены сами себе, капитан догадывался насколько серьёзным авторитетом обладал маркиз в глазах девушки и как осознанно она прислушивалась к его умным словам. Вряд ли Леви посоветовал бы Стефании что-то другое на месте Миллера. Капитан вновь подумал о спасённых солдатах. О том, как Петра расхаживала по палате в корсете и сочиняла письмо своему отцу. О том, с каким трепетом разведчики относились к Стефании, как почтительно они расступались, когда она проходила мимо них. Наверняка солдаты чувствовали её способности, эту целительную силу, просто не догадывались о ней. Маркиза не только пряталась, она вела тихую безмолвную работу по спасению чужих жизней, пока Леви и Эрвин безжалостно и с вынужденной необходимостью растрачивали их в вылазках. Мысль о том, насколько сильно могли поредеть их ряды без Стефании Миллер заставила Леви осторожно провести пальцами по всей длине её волос. Они стали короче. Капитан заметил это. Раньше волосы чуть-чуть не доставали до плеч, а теперь они доходили до подбородка, благодаря тому, что девушка избавилась от опалённых концов. Такой простой практичный жест со стороны Стефании окончательно привёл Леви в чувство и побудил его склониться к девушке. — Встань, — тихо произнёс он и в его тоне маркиза не услышала ничего кроме усталой смирившейся твёрдости. — Хватит валяться в ногах. Его ладонь аккуратно обхватила плечо девушки, помогая ей подняться. Как только Стефания выпрямилась, Леви встал со стула сам, продолжая её поддерживать на всякий случай. Девушка подняла с пола бинты и свернула их в один тугой комок под тяжёлыми и внимательным взглядом капитана. — Так, — Леви отпустил маркизу и утвердительно повторил. — Ты уверена, что это не сила титана. — Уверена, — ответила Стефания так, что Леви убедился окончательно: она не врёт. — Я… Не знала до Троста, что существуют люди, способные превращаться в титанов. Во всяком случае я никогда не чувствовала в себе чего-то, что испытывал Эрен, судя по его описаниям. — Какое счастье, — фыркнул Леви, после чего вновь посерьёзнел. — У тебя есть саморегенерация, ты можешь исцелять. Что-то ещё? — Да, — кивнула Стефания и поспешила ответить, заметив как блеснули его глаза. — Я… Чувствую чужую боль. Это помогает мне… Ставить верный диагноз. Леви замер, переваривая порцию новой информации. Его взгляд стал еще более пристальным и аналитическим: — Чувствуешь? Как именно? — Это сложно описать, — Стефания слегка поморщилась, подбирая слова. — Как только я сосредотачиваюсь на человеке, на меня сразу обрушивается его боль. Конечно, если он её испытывает. Раньше мне было очень тяжело, но со временем я научилась ставить что-то вроде блоков и не пускать эту боль в себя полностью. Останавливать её на полпути. Леви по прежнему молчал, принимая ко вниманию каждое её слово, и девушка добавила: — У тебя сейчас болит голова. Не сильно, боль подобна тупой, давящей тяжести в висках и затылке. Она всегда у тебя появляется, когда ты несколько суток толком не спишь. И мучает тебя уже часов пять, с самого утра. Леви не шелохнулся. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, но Стефания увидела, как сузились зрачки мужчины — мгновенная, непроизвольная реакция признания. Капитан медленно, почти угрожающе, склонил голову набок: — Продолжай. — Я… я могу попробовать её убрать, — робко предложила Стефания. — Хотя бы частично. Леви молча кивнул, давая разрешение. Это был очередной эксперимент, проверка границ её странных способностей. К тому же капитан жаждал ещё раз убедиться, что залечивание ссадины не оказалось каким-то неведомым ему фокусом. Хотя, в глубине души Леви уже понимал, что ему просто придётся смириться с существованием такой силы без каких-либо логических объяснений. Маркиза сделала шаг вперёд и, после секундного колебания, осторожно прикоснулась подушечками пальцев к его вискам. Её веки сомкнулись. Леви не почувствовал ничего, кроме лёгкого прохладного прикосновения. Но через несколько секунд неприятная тяжесть, которая стала для капитана почти привычным фоном, начала отступать. Она не исчезла полностью, но заметно ослабла, словно кто-то снял с головы Леви тугую железную повязку. Мужчина зажмурился на несколько секунд, безмолвно оценивая новое состояние. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Когда Леви снова открыл глаза, его взгляд был другим. В нём не осталось и тени скепсиса или недоверия. Капитан медленно выдохнул, и с этим выдохом из его плеч, казалось, ушло невидимое напряжение. Он не испытывал внезапной эйфории или благодарности. Скорее, это было глубинное, почти физическое осознание того, что необъяснимая реальность Стефании — это не иллюзия и не угроза. Это был почти обычный факт. Столь же неоспоримый, как существование титанов за стенами. Взгляд капитана, всё ещё сконцентрированный, скользнул с лица маркизы на её руки, а затем на сломанную дверь. Прагматизм мгновенно вытеснил шок. — Хорошо, — голос Леви прозвучал ровно, возвращая их в реальность, полную практических проблем. — С этим разобрались. Теперь о насущном, — мужчина указал на её предплечья.— Эти «ожоги». Сколько времени они должны заживать у обычного человека? — Две, может, три недели, — тихо ответила Стефания. — Значит, в ближайшие три недели ты носишь одежду только с длинными рукавами и перчатками. А также продолжаешь бинтовать руки. Стефания изумленно округлила глаза и внимательно всмотрелась в лицо Леви, словно хотела убедиться, что ей не послышалось. — Леви… Ты останешься? — обронила она дрожащим шёпотом откровенный вопрос. — Со мной и моей тайной? Капитан выдержал паузу, будто взвешивал каждое слово, которое он собирался сказать. Как девушка не старалась, она не могла заглянуть за непроницаемый холод в его глазах, скрывавший истинные эмоции, и потому, затаив дыхание, ждала приговора. — Твоя тайна теперь и моя, — наконец произнёс мужчина ровно и без колебаний. — А что до нас… Ничего не изменилось. Только ты, маркиза, оказалась ещё полезнее, чем я думал. Тихий вздох облегчения вырвался из груди Стефании. Она всхлипнула и, сделав несколько шагов к капитану, обняла мужчину. Предусмотрительно ослабив шейный платок, чтобы не запачкать его слезами, маркиза спрятала лицо в изгибах шеи Леви, прильнув к нему настолько близко, насколько это было возможно. Девушка замерла на мгновение, но капитан её не оттолкнул: он продолжал держать руки по швам, но его тело оставалось расслабленным, принимая объятия. — Мне следовало сказать тебе ещё давно, — вздохнула Стефания, не отпуская капитана. — Следовало, — спокойно согласился Леви. — Я вечно не знаю как сказать тебе что-то важное, — продолжила девушка. — Боюсь твоего гнева, твоего отторжения… В итоге всё становится только хуже. Извини, я обещаю, что буду учиться вести себя по другому. — Твоё молчание не делает наши отношения проще, — фыркнул капитан, но всё же приподнял руку и положил её на талию Стефании. — А твой страх перед моим гневом глуп. Он никогда не будет угрожать тебе по настоящему. Маркиза медленно кивнула, прижимаясь лбом к его плечу. «Когда-нибудь я расскажу тебе все свои тайны. Если они посмеют угрожать тебе и Разведкорпусу…» — Мне жаль, что я подвела тебя сегодня, — добавила Стефания. — Заставила волноваться… — Заткнись, — перебил её Леви. — В случившемся виноват я, когда позволил тебе подойти к Йегеру. Капитан чуть отстранился, убедившись, что девушка уже не плачет, а дорожки слёз на её щеках начинают высыхать. — Но ты не подвела. Ты выжила. И восстановилась куда быстрее, чем я предполагал. — его губы дрогнули. — Так что счёт в твою пользу. Стефания почувствовала, как по её спине разливается тёплая волна облегчения. Уголки её рта дрогнули в ответ, робкая улыбка тронула лицо: — А ещё я вынесла тебе мозг, как ты и просил. Леви коротко фыркнул и Стефания ощутила вибрацию в его груди, напоминавшую смешок. — Да, — согласился капитан с притворной мрачностью. — Окончательно и бесповоротно. Мне теперь понадобится время, чтобы прийти в себя. Его рука на её талии слегка сжалась, после чего мужчина отпустил Стефанию. — Леви, — с затаённой надеждой произнесла маркиза. — Раз ты теперь знаешь, что мне ничего не грозит, я могу дальше участвовать в тренировках с Эреном? Реакция на её опасный вопрос была незамедлительной: — Совсем идиотка? Если Йегер тебе в следующий раз голову случайно оторвёт и она, по твоим словам, отрастёт обратно, мне будет очень непросто объяснить это сослуживцам. А если твоя сила не справится с тяжестью увечья? Что тогда, я похороню тебя прямо на полигоне? Стефания хотела привести пример, как в Тросте ей раздавило нижнюю половину тела и она благополучно восстановилась обратно за несколько часов, но всё же решила пожалеть капитана и заговорила о другом: — Но такого спонтанного превращения больше не случится! Если мои мысли совпадают с выводами Ханджи, мы сможем понять одно из ключевых звеньев трансформации и Эрен будет превращаться более осознанно. Леви недовольно поджал губы и скрестил руки на груди. Рациональная часть его сознания признавала правоту Стефании. В конце концов, сегодня девушка достойно показала себя на полигоне, была ответственна, дисциплинированна, наблюдательна и рассудительна. А факт того, что она, как будто, и не способна серьёзно пострадать и не понаслышке знает о процессах регенерации, в совокупности с её медицинским образованием свидетельствовал о бесценности Стефании на полигоне. Но была ещё и другая часть — та, что сдавила грудь тисками, когда девушку отшвырнуло назад ударной волной трансформации. Когда Леви был вынужден заняться Йегером, которого едва не покромсали на куски подчинённые капитана. Мужчина знал, что Стефания понимала его выбор и не обижалась, но лично ему легче не становилось от этого не становилось. — Нет, — отрезал капитан с неоспоримой уверенностью. — Ты можешь быть хоть бессмертной, Стефания. Но я не позволю тебе снова подставляться под удар. Решение окончательное. Маркиза уловила в его тоне острое стремление защитить, не как ценного специалиста, а как свою… Женщину, которое было куда сильнее любой логики и доводов. — Хорошо, — тихо сказала Стефания, опуская глаза. — Понимаю. Но, — она осторожно подняла на мужчину взгляд, — Может быть, мы найдём компромисс? Леви приподнял бровь в ожидании её дальнейших высказываний. — Я могу осматривать Эрена до тренировки, — предложила Миллер. — И сразу после, когда он только начнёт вылезать из тела титана и будет обездвижен. Разумеется, если подтвердится, что в эти моменты Эрен не опасен. А когда он в полноценной форме… — она сделала небольшой жест рукой. — Я буду наблюдать издалека. Или вообще просто спущусь под землю, в укрытие. Мы можем обсудить этот вариант, когда Ханджи вынесет свои окончательные выводы. Вместе. Стефания произнесла последнее слово чуть тише, вкладывая в него особый смысл. Это был уже не спор, а предложение продолжить работать в паре. Признание авторитета Леви, его страхов, но и напоминание о собственной компетентности. Леви тяжело вздохнул. Он потёр переносицу, чувствуя нарастающую усталость и раздражение. Мысль снова видеть её рядом с Йегером, который балансировал на грани превращения в титана, заставляла капитана внутренне содрогаться. Но логика девушки была… Разумной. — Обсудим, — наконец процедил капитан, и в его голосе сквозь нежелание пробилась тень согласия. — После отчёта Очкастой. Но окончательное слово останется за мной. И если я скажу «нет» — никаких обсуждений публично. Поняла? — Поняла, — кивнула Стефания со слабым удовлетворением. Она не добилась полной победы, но отвоевала возможность. И главное — капитан согласился слушать. Еще несколько мгновений Леви просто смотрел на девушку, позволив своему взгляду подёрнуться пеленой мягкой задумчивости. После чего он подошёл к Стефании и коснулся невидимок, убиравших её передние короткие пряди с лица. — С прошлой длиной было лучше, — отрывисто буркнул капитан. — Так слишком коротко. Маркиза смущённо поправила сделанную ей наспех причёску, после чего усмехнулась: — Хорошо. Я учту твоё мнение и в этом вопросе. Леви фыркнул и отошёл от девушки. Обогнув её кровать, мужчина поднял с пола щеколду. — У тебя пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок, — объявил он, вновь превращаясь в делового командира. — И не забудь про эти чёртовы бинты. Ты тоже должна быть на собрании, как участник тренировки. Кроме того, остальные должны видеть, что с тобой всё в порядке, иначе потом замучают тебя расспросами и будут бегать к тебе весь вечер. Выскажешь свои наблюдения и заодно мнение насчёт выводов Очкастой. А уж я потом втолкую Йегеру, что превращаться в титана при попытке поднять с земли ложку — идиотская затея. Стефания кивнула и бросилась к столу, решив в первую очередь заняться повязками, как и просил капитан. Но следующая фраза Леви заставила её бросить моток бинтов и недоумённо обернуться: — А я пока займусь замком. Нужны инструменты. Через две минуты приду. — Замком, — озадаченно переспросила маркиза. — Леви, ты умеешь чинить замки? — Да, представь себе, я их не только ломаю, — саркастично ответил капитан. — Те, кто умеют только крушить всё вокруг, в Подземелье долго не живут. Там двери всегда должны быть крепкими.
