Ещё не конец. Ещё

      Я сделал для себя два важных открытия. Первое это то что Гейзенберг подобно тому карманному оружию, которое называют “кастет” создан больше для нападения, чем для защиты. А второе это то, что я одинок в этом мире как никогда прежде. И пожаловаться на это могу лишь на этих листах.       Если бы вы зашли в мое прежнее место пребывания, то не нашли бы там ничего. В прямом смысле ничего потому что даже не смогли бы включить свет. А если бы посветили фонариком, то обнаружили погром. Словно фурия я крушил всё на своем пути. В мой план входило чтобы ничего не осталось целым или по крайней мере на своих местах. Я даже порвал свои рентгеновские снимки хотя это было не так просто как опрокидывать столы, но тем не менее. Надо было разбить пару банок помидоров для зрелищности.       Раны и синяки на лице понемногу заживали. Это были хорошие новости. Плохие состояли в том, что в паре мест останутся шрамы. Особенно на щеке, где прошелся скальпель. Прямо как у Гейзенберга. От прошедшей мысли сквозь мой разум о хоть малейшей схожести между нами мой кулак устремился к моему лицу. В зазеркалье разумеется. По этой причине зеркала в душевой что я обычно ходил больше не было. Как и раковины, которая стояла из последних сил и легко далась чтобы ее опрокинуть, а дальше все сделали пол и гравитация.       В одной из ночи, наверно это была ночь, я зашел в грузовое помещение чтобы поискать что-нибудь, что могло помочь мне открывать запертые двери. Водя руками по инструментам я видел свое изуродованное лицо. Я тогда подумал “а наверно Гейзенберг тоже трогал эти инструменты” и ящик с ними полетел со стола, на котором они стояли. Ящик за ящиком я скидывал вниз пока не случилось так что две деревянные коробки не упали на меня. Под их весом я повалился вниз, а когда они достигли пола они разбились и я остался погребенный в вещах что из них вывалились. Уставший и в слезах от того что мне в последнее время ужасно не везет, я так и уснул. Абсолютно никому незаметный. Как будто меня нет.       Если бы вы хотели отобедать в нашей прекрасной столовой, вам бы наверно пришлось сидеть на полу так как все столы со скамейками были либо сдвинуты либо опрокинуты так что в центре образовывалась пустота. Вы спрашиваете у пустоты для чего ты здесь, а вам эхом отражается обратно экзистенциальное “а для чего ты здесь?”.       Я наловчился открывать опечатанные Гейзенбергом двери. Так я открыл три жилых помещения с кроватями которые в свою очередь были с матрасами. Оказывается они здесь были, но Гейзенберг решил умолчать о них. Конечно, гораздо смешнее смотреть как я корчусь на столе как последний идиот. Или он ожидал, что я специально подойду к нему об этом просить? Я скорее откушу себе оставшиеся пальцы левой руки.       Некоторое время я жил сразу в трех таких комнатах сразу просто перемещаясь между ними в случайном порядке чтобы Гейзенберг не смог меня обнаружить. Я также блокировал их изнутри, чтобы на первый взгляд они казались закрытыми. По проходам и коридорам я также передвигался прислушиваясь к окружающим меня звукам чтобы максимально не встречаться с этим немецким психопатом. Мне хотелось просто исчезнуть для него. Еще конечно лучше чтобы он исчез. Но гораздо было бы лучше мне исчезнуть из этого места. Но для того чтобы открыть дверь бункера нужна была сноровка, ловкость рук и немного таланта. Первое у меня отсутствовало, второе хромало и только третье могло подсобить, но этого было недостаточно.       У меня была мысль выбраться через вентиляцию. Ведь воздух сюда откуда-то приходит? Проследив за вентиляционными трубами я понял что пока я не отключу электричество я не смогу пройти по ним потому что мне бы не давали пройти вентили с лопастями внутри них. До этого надо было добраться до самого генератора. Там иногда бывал Гейзенберг поэтому я передвигался крайне бесшумно и тихо. Дойдя до места назначения до меня дошло что, выключением вентиляции, я обесточу весь бункер и это вызовет внимание старика. Но когда я понял что вентиляционные трубы слишком узкие от наполняющего меня разочарования мне все же захотелось выключить вентиляцию чтобы мы тут оба просто задохнулись. Но был велик шанс что Гейзенберг быстро всё поправит, а мое лицо снова встретит его кулак.       Я даже думал иногда просто вскрыть себе вены первым что попадется под руку, если мне не суждено было покинуть эту башню из слоновой кости. Да даже так. Мир считал что Итан Уинтерс мертв. Может пора? Но потом я вспоминал что прошел через многое не для того чтобы быть доведенным до ручки тем кто слишком долго живет для пенсионера.       Один раз мы с ним пересеклись. В столовой за обедом. Он зашел в тот момент когда я сидел за одним из устоявших на ножках столе. Когда Гейзенберг открыл дверь я сразу же метнул на него взглядом, но продолжил есть. Старик шел в сторону кухни, но когда он проходил мимо меня он остановился. Наверно хотел что-то сказать, но повисла пауза. И я прервал ее тем что резко встал со стола с тарелкой и вилкой и направился к выходу. Я не хотел от него ничего слышать. После того случая я стал есть только в своей комнате. Комнатах.       В один из дней после очередного валяния на кровати и глубокомысленного глядения в потолок я решил что пора валить. Надо хотя бы попробовать. Я собрал в сумку еды, которая могла долго храниться, из вещей кроме зарядки для сердца у меня ничего не было. Подумав может в грузовом помещении у меня выйдет найти что-то вроде отмычек или проволоки, из которой получится соорудить отмычку, я провел в итоге там пару часов. Было много всякого хлама и полезного и не очень. И того что вроде могло пригодится мне в моем дальнейшем путешествии, а вроде нет.       Ничего и близко похожего на отмычки я так и не на нашел, зато раздобыл моток медной проволоки. Правда она была слишком мягкая для таких процедур, но мне приходилось исходить буквально из ничего.       Одевшись в свое новое-старое пальто, нацепив медицинскую сумку через плечо и вооружившись хламом я был готов дерзать. Выйдя и закрыв за собой комнату я крался в сторону выхода куда меня когда-то вел Гейзенберг. Легкая надежда внутри меня тлела что у меня всё получится. А помешать мне могло что угодно. Я добрался до верхнего рука, взялся за вентиль и попробовал покрутить его против часовой. Это было очевидно, но я все равно немного порадовался когда он поддался и я смог открыть люк. У меня сосало под ложечкой тем больше, чем дальше я поднимался по лестнице.       Я наконец достиг верха и оказался в главном помещении что граничило с внешним миром. Может быть так души и перерождались. Доходили до портала на землю, а потом просто делали прыжок веры в кого повезет реинкарнироваться. Я наверно который раз уже попадаю в самого себя же.       Главным препятствием предо мной были на самом деле не двери. Они были как огромный консьерж которому как-то все равно кого пускать, кого выпускать. Но они все равно подчинялись своему начальнику, назовем его так, настенному щитку. Здесь и начинались мои главные проблемы. Стоя перед ним, я снял защелку и открыл его. Передо мной открылись какие платы с тумблерами, цифровой код и тот самый замок для ключа. На внутренней стороне крышки была инструкция. Первым шагом надо было повернуть все тумблеры до щелчка. Полагаю каждый из них соответствовал одной из двери. Что ж с этим я справился на отлично и мог гордиться собой. Следующий шаг уже вызвал значительные затруднения, он заключался в “вставьте и поверните ключ по часовой стрелке”. Я достал из сумки немного проволоки и начал сплетать ее в две небольшие трубки. Закончив с этим я достал маленький фонарик и засунул его себе за ухо чтобы подсвечиваться замок. Работа предстояла кропотливая больше похожая на операцию. Что было внутри замка я все равно плохо видел, а сплетенные из меди палочки то и дело не слушались, но я все равно продолжал.       — Может попробуешь это? — спросил голос, который больше меня не пугал, но и который я не ожидал услышать здесь. Я опустил голову вниз, убрал инструменты в карман, сглотнул и подождав пару секунд повернулся в сторону голоса. Конечно, это был Гейзенберг, стоя широко расставив ноги с рукой в кармане плаща. Во второй он держал что-то. Видимо я выдал свое местоположение и он проследил за мной. Я смотрел на него с большим недоверием, но через мгновение он это что-то мне подбросил и разумеется я не поймал потому что был больше сосредоточен на нем. Точнее поймал, но краем пальцев, которых у меня не хватало и поэтому это “что–то” упало на пол. По звуку это оказались ключи. Подняв их я почувствовал на ощупь что это ключи. И в итоге посмотрев на них я понял что это действительно ключи. И он просто отдал их мне. Всё мое нутро не хотело принимать от него помощь, но глубины сознания встали на стул чтобы их было лучше слышно и прокричали, что это глупо и иначе мы отсюда не выберемся. Я перевел взгляд на Гейзенберга, который также неподвижно смотрел на меня, потом снова на ключи. Была ни была, я вставляю ключ в гнездо для него и кто бы мог поверить, он поворачивается. Далее мой взгляд упал на цифровую панель. Стоит ли мне..?       — Ноль четыре пять один. — произнес он тут же. Повернув голову сначала в его сторону с таким же недоверчивым взглядом, а после на панель я начал медленно вводить. После я нажал на клавишу “Ввод”. Всё что оставалось теперь это нажать на большую кнопку. Меня не отпускало чувство что это всё не по-настоящему и мне не могло так повезти.       Я нажимаю на кнопку и главные двери открываются.