Ещё не конец. Ещё

      Впервые перед моими глазами предстал пейзаж сильно отличимый от мрачного военного бункера. Сам вход располагался на опушке расположенной неподалеку от деревни. Нас разделял лес, к которому от дверей тянулась мало различимая тропинка, что дальше была скрыта снегом. Солнце стояло где-то послеполуденное. Не знаю сколько снега после себя оставила метель, ведь это в первый раз когда я выхожу из бункера в мир, но им было устлано всё.       Конечно же виднелся замок Димитреску, неприступная крепость и символ некогда здешнего угнетения жителей. От самой деревни правда мало что осталось. Я не представлял насколько сильным был взрыв. Да и как я мог это понять. И окружали это всё громадные горы что не сдвинешь даже вооружившись десятью бомбами. Получил ли я то что хотел? Определенно, да. Готов ли я начать свой путь? Оставлю этот вопрос открытым.       Гейзенберг прошел мимо меня и сказал что я волен идти, на что мне сразу же хотелось ему ответить, что мне не нужно его разрешение, но я промолчал так как не был уверен стоило ли вступать с ним в диалог и просто глядел ему вслед пока он выходил наружу. Но тут мое любопытство взяло верх.       — Куда ты? — сухо спросил я. Гейзенберг продолжал спускаться по тропинке.       — Будто тебе есть дело. — ответил он. Нет, мне не было дело и мне хотелось его треснуть после такого ответа, потому что это не он должен был показывать свой характер и натачивать зуб. Но все же если мои причины покинуть бункер были ясны, то тот факт что он его покинул оставлял большой ком вопросов. Который распался после того как Гейзенберг просто сел на ближайший камень и закурил. Он вышел просто подышать воздухом всё оказалось настолько прозаично. Выходил ли он сюда раньше? Когда фабрика была цела. Может в этом бункере он прятался от своей семьи и главное Миранды.       Я начал спускаться, но почти сразу же остановился. И куда я собирался направиться? Вернемся к насущным вопросам. Я не знаю насколько далеко от дома меня увезли тогда той ночью когда Крис и его отряд убили Мию и выкрали меня с Роуз. Я даже приблизительно не знал своё местоположение, а если где-то и были карты в этой деревне, то она уничтожена. Мне могло не хватить еды или электричества. Я мог заблудиться. У меня не было даже оружия чтобы охотиться потому что его в принципе не было в бункере. А стоила ли овчинка выделки?       — Чего встал? — Гейзенберг обернулся. Я посмотрел на него, но мне не хотелось огрызаться. Вдруг я почувствовал опустошение. Я как-то сказал ему что в любой ситуации есть выбор. А какой был у меня. От наплывшей на меня меланхолии я даже решил подойти к нему ближе и сесть рядом. Я плюхнулся на снег, согнув ноги в коленях и скрестив на них руки.       — Я понятия не имею куда идти. — сказал я глядя куда-то далеко. Глядел так как когда смотришь в точку и всё перед ней расплывается и если тебя спросить что ты видишь ты даже не вспомнишь. Гейзенберг глянул на меня мельком видимо не ожидая такого поведения.       — Перед тобой весь мир. — сказал он и сделал затяг.       — Без документов, без денег. Я даже не знаю где я. Где мне начать точку отсчета? — я посмотрел на свои пальцы и начал их перегибать.       — Хочешь оставайся. — как-то разочарованно произнес Гейзенберг.       — Боюсь кто-то из нас когда-нибудь убьет другого.       — Послушай, Итан. — начал он. Гейзенберг прокашлялся, я повернул голову в его сторону и затем он продолжил глядя куда-то в землю. — Признаю, я громко тогда хлопнул дверью. Такой уж я сложился, поживи с моей семьей сотню лет. И я…я просто…       — Может когда-нибудь я и смогу понять тебя. — Я посмотрел сначала на него, потом на свои руки. Мне казалось я начинаю звучать глупо. — Раз уж мы, наверно, застряли вдвоем. Но…— я вновь сделал паузу сомневаясь продолжать или нет. — я не смогу тебя простить. За то что ты сделал. И за то что хотел сделать. Со мной. И Роуз. — я почувствовал как комок подступил к горлу когда упомянул ее имя. Гейзенберг снова медленно затянулся и выдохнул дым.       — Ей повезло с отцом. — от этих слов у меня кольнуло где-то в моем не настоящем сердце.       — Спасибо. — но голос перестал меня слушаться. Слезы начали вновь подступать к глазам как только я вспомнил что никогда снова не увижу свою дочь. Но я не мог. Не здесь.       Гейзенберг глянул на меня, затем вытащил сигару из кармана и предложил мне. Но я отказался улыбнувшись и опустив взор куда-то вниз. Это было так…тупо - говорить об этом с Гейзенбергом. Я не знал как обращалась Миранда со своими экспериментами. Они звали ее мать, они уважали ее и казалось обожали. Все, кроме Гейзенберга. И всё же он подстилался перед ней. Может когда-нибудь я узнаю о его прошлом. О чем он думает и что он чувствует. Но не думаю что это бы умолило его в моих глазах.       Так мы просто сидели и глядели вдаль. Дым от сигар смешивался с морозным воздухом. Вокруг стояло такое умиротворение. Даже не взирая на Гейзенберга рядом. Он будто сливался со всем этим. Мне же предстояло смириться со своей судьбой жить здесь, с ним, в заключении. Если у него не было других планов. Может я мог остаться здесь один. Мой собственный обитель. По крайней мере не в зеркальной комнате под наблюдением камер и турелей с пушками на случай если ученым покажется что я представляю какую-то угрозу.       — Ты больше не бессмертный. — внезапно я прервал тишину. Гейзенберг замер на мгновение будто выбирая слова.       — Как ты догадался? — спросил он.       — Тогда, со скальпелем. — я хотел убедиться в предположениях, но не хотелось поднимать всю эту ситуацию. Хорошо что старик начал первый. — Ты мог просто позволить мне воткнуть его и тебе ничего бы не было. Но ты прилагал столько усилий будто от этого зависела твоя жизнь.       Гейзенберг тяжело вздохнул.       — Да это так. Паразит, что не давал мне умереть после взрыва мегамицета погиб. Но мое днк достаточно переписано чтобы я прожил еще где-то одно столетие. — я немного помолчал обдумывая услышанное.       — Почему ты никуда не уходишь? Ты наконец свободен. Столько времени чтобы наверстать упущенное.       — Итан. — он набрал в легкие воздуха будто то что он собирался сказать далее было таким тяжелым для него, что понадобилась дополнительная сила. — Я просидел в этой капсуле времени столько сколько ни один человек не живет. Вытащи меня из нее и я никуда не впишусь. — после короткой паузы он продолжил. — Ты был прав, я был опьянен яростью. Я так долго и сильно хотел смерти Миранды, что забыл чего я хотел достигнуть на самом деле. И прожив здесь почти два месяца в полном одиночестве, пока ты не проснулся, я подумал: наверно мое место здесь. — он сделал затяг.       С одной стороны меня удивила степень его отчаяния когда получив такой шанс ты ставишь крест на своей жизни. И одновременно я тот кто мог такое понять. Как бы мне не претила мысль что между нами может быть что-то общее, но закрывать глаза на то что мы просто два урода стоявшие у пропасти общества означало врать самому себе. Снова повисла тишина. Я почувствовал как начал замерзать мой нос и моя пятая точка на снегу.       — Что если…Может. — я действительно собираюсь это сказать. — Мы покинем деревню вместе? — я бросил взгляд на Гейзенберга, но отвел когда он посмотрел на меня, а после снова посмотрел на него. Когда его глаза не светились, он не выглядел таким устрашающим. Наоборот они были…уставшими.       — И что, будем терпеть друг друга? — спросил он.       — Пока кое-кто будет держать свои кулаки при себе.       — Пока кое-кто будет держать свой острый язык за зубами. — я ответил согласием на его условие, он отвел взгляд и слегка улыбнулся. После он снова посмотрел куда-то вперед, закурил и снова повернулся ко мне.       — Значит договорились? — Гейзенберг протянул свою левую руку. Мне это невольно напомнило тот момент в его фабрике где он предлагал объединится против Миранды используя мою дочь как оружие. Но теперь не было ни Миранды ни Роуз и поэтому что я теряю? Вдвоем у нас было больше шансов и признаться честно это лучший расклад за последние пару недель что выпадал мне. Я пожал его руку в знак согласия.       Только позже я пойму насколько это была для нас обоих новая и неизведанная часть жизни испытывающая нас на прочность и доверие.