Ещё не конец. Ещё

      Здешний лес выглядел сказочно особенно когда ты знаешь что твоей жизни не угрожает опасность на каждом шагу как это было прежде. Зло было побеждено, облака рассеялись и солнце наконец могло дотянуться своими лучами до самых потаенных уголков.       Лучи проходили сквозь заросли хвойных деревьев с игл которых стекала накопившаяся влага. Они блестели словно алмазы. С некоторых веток падали хлопья снега. Может из-за ветра. Или птиц что сидели на них. Снег же на земле стоял такой плотный, уже подтаявший и иногда при спуске я подскальзывался. Гейзенберг надменно смеялся надо мной, а я посылал его. Но всё было безобидно. Мы договорились действовать сообща пока один из нас не даст другому причин для обратного. И поэтому общими усилиями мы подумали и решили что было неплохо спуститься к деревне и посмотреть что от нее осталось и что может нам пригодиться. Также я лично хотел пробраться в замок Димитреску, зная что там будет много драгоценностей, которые, если повезет, можно будет сдать в ломбард. Я не знал как к этому отнесется старик вспоминая их натянутые отношения с “сестрой”. Дети всегда ссорятся и дерутся. Даже если это уже взрослые мутанты.       После заточения в бункере всё было действительно удивительным. Я смотрел на всё что меня окружало так словно мне девять и родители впервые привезли меня в горы. И мы правда с родителями отправились на снежные, холмы когда я был где-то в этом возрасте. Мы с мамой рассматривали белок на деревьях, сетуя что нам нечем было их покормить. Кажется раньше у них хвосты пушистее были. Или это потому что я был меньше. А отец катал на санях. Приятные пейзажи, что стояли перед моими глазами навевали приятные воспоминания. А они в свою очередь подогревали мне душу и делали всё вокруг еще приятнее. Гейзенберг больше не представлял мне угрозу и у меня наконец-то были какие-то планы. Появилась какая-то, наверно, это можно назвать надеждой. Жизнь это то что происходит с тобой пока ты оживленно строишь другие планы говорили великие.       Сначала я думал мне показалось, но потом я понял что нет и я действительно увидел белку сползающую с дерева. Я остановился и она остановилась, наверно заметив меня. Это первое живое нормальное существо, которое я увидел за последнее время. Было приятно на мгновение следить за самой матерью природой. За вещами, которые шли так как было задумано кем-то или чем-то большим чем мы. За вещами, в которые никто не вмешивался. Я вспомнил что у меня в кармане пальто был пакетик с арахисом что я стащил перекусить. Он зашуршал у меня в руке когда я доставал его и предательски громко чавкнул после того как я открыл его. Белка тут же насторожилась испугавшись звука. Но я медленно встал на одно колено и высыпав немного арахиса себе в ладонь приподнес ее в сторону дерева. Гейзенберг позади меня поинтересовался что я вытворяю, но я лишь шикнул на него. Я старался не двигаться чтобы заслужить доверие этой белки. Через пару секунд она начала медленно спускаться. Подорвать это самое доверие животного так легко, но вот она уже медленно и осторожно подпрыгивала по снегу к моей ладони. Она остановилась прям рядышком, у нее был такой блестящий коричневый мех. Я мог видеть как шевелиться ее нос. И вот она наконец забрала арахис и засунул себе за щеки. Я буквально чувствовал ее лапки на своей ладони. Быстро расправившись с арахисом она убежала обратно на дерево. Не только было приятно заполучить чье-то доверия, но и ощущение что тебе всё еще могут верить. Кто-то может не видеть в тебе угрозу.       Я встал и повернулся к Гейзенбергу который стоял всё это время позади меня и смотрел недоуменно как на ребенка ходившего на руках. У меня еще остался арахис в руках и протянул его Гейзенбергу. Не знаю какого ребенка он видел, но у меня была детская улыбка уж точно. Я был уверен что он не возьмет, махнет рукой, что-нибудь буркнет и я лишь хотел подшутить. Но через мгновение не отводя всё такой же подозрительный взгляд, он забрал оставшийся арахис себе в руки и пошел дальше, беря его пальцами другой рукой и кидал себе в рот. Вот так я накормил двух зверей.       Пока мы шли я понял что Гейзенберг повсюду ходит так же уверенно как и в бункере будто земля по которой он ступает принадлежит ему и только ему. Но может быть это касалось лишь этой области. Когда-то жившие здесь люди почитали его как языческого бога и поклонялись ему. Хотя я никогда не задавался вопросом богом чего он был. Ведь если речь шла об языческих пантеонах, то у каждого бога было свое предназначение. Был ли он богом молнии и грома? Или масла и шестеренок? Изображенные на его эмблеме мустанг с копытом мне тоже ничего не говорили. С другой стороны это всё теперь неважно. Жители деревни были мертвы. А нет верующих нет и божества. Понимал ли он это или нет, но он теперь просто человек. Просто немного необычный человек.       Мы дошли до входа в деревню и пейзаж тут же сменился в настроении. Ямы, горы каких-то огромных камней, пропасти. Всё обугленное, горелое. Одним словом мертвое. Это было полной противоположностью тому живому лесу, через который мы шли. Я не мог понять по чему я ступаю. Была ли это грязь, снег или пепел, который иногда ветер поднимал в воздух отчего картина становилась еще плачевнее. Как будто какая-то сила всё ещё хотела здесь присутствовать, но мы были единственными живыми душами это я мог сказать наверняка.       — Здесь камня на камне не осталось я не уверен что нам стоит идти дальше. — сказал Гейзенберг перепрыгивая ямы.       — Я знаю. Но я всё равно хотел посетить замок Димитреску.       — Подожди, а когда ты хотел мне сообщить что мы держим путь в замок.       Включив дурака и делая вид будто я запинаюсь я ответил что когда дойдем до деревни. И мы дошли и я ему сообщил и выходило так что я не вру.       — Я понял что ты задумал, пошли.       — Правда? Мне казалось ты будешь возражать. Ты и леди Димит… — но меня перебили.       — Именно поэтому мне туда и надо. — Гейзенберг поскакал быстрее меня. Земля была очень трясистая и неустойчивая. После этого я конечно перестал думать наперед за Гейзенберга потому что один лишь дьявол знает путь его мышления. И это не могло не пугать. Довериться ему означало заплатить высокую цену потому что как можно довериться по-настоящему тому, от которого не знаешь что ожидать. Надеюсь не взрыва замка.       Мы продолжили идти где-то перепрыгивая где-то перешагивая. Но меня остановило кое-что. Рука торчащая из земли. Я присел чтобы разглядеть ее. Она была женская, обугленная и на ней было кольцо. Я вспомнил что и у меня когда-то было кольцо. На пальце которого тоже больше нет. Странный на самом деле символ чтобы обозначить союз двух людей. Как будто надевая кольцо на палец другого человека ты ставишь штамп о своей собственности. И после этого вы связаны. Никто наверняка не знает его происхождения. Но наверно был и свой символ в том что я остался без кольца. Символ что эта глава моей жизни закрыта и я ей больше не принадлежу. Символ что мне пора отпустить Мию и Розу. Или начать пробовать это делать. Потому что наш союз, он, по существу больше ничего не значил.       — Только не говори что тебе их жалко. — я повернул голову вверх и увидел Гейзенберга.       — Ты о ком? — он посмотрел на меня честное слово как на дурака.       — О жителях этой дыры. Погоди, а ты о ком?       — Не важно. — я еще раз глянул на руку и потом встал. — Пошли, нам осталось немного.       — Не понимаю, а мы что до этого делали? — сказал он мне вслед.       Но не успел я сделать и пару шагов как внезапно земля ушла из-под моих ног и оказалось я провалился. Скатившись с холма и испачканный в саже я оказался почти у самого подножия кратера. Того самого где прогремел главный взрыв. Где был сам, мать его, мегамицелий. Только внизу ничего не было, кроме легкой дымки, что пеленой скрывало всё что осталось на дне.       — Как там погодка внизу? — крикнул мне сверху Гейзенберг.       — Спускайся и сам узнаешь! — раздраженно я ему крикнул в ответ. Поднявшись я принялся отряхиваться. Гейзенберг где-то позади скатился на ногах почти не испачкавшись, но меня это не интересовало. Эта бездна захватила всё мое внимание. Может в радиусе она была не больше среднего бейсбольного поля, но эта глубина, в которую не проходит свет, казалось ты сейчас провалишься в нее.       — Отсюда всё началось. — сказал я ровным голосом. — Эксперименты Миранды, проект Эвелина, эта…плесень… — я посмотрел снова на свою левую руку.       — Это место изменило судьбы нас обоих. — Вмешался Гейзенберг. — Но ты победил его и можешь стоять и глядеть на останки. Я об этом только по ночам мечтал.       — Нет. Я не должен здесь стоять. — Я развернулся снова оставив Гейзенберга. Сейчас был неподходящий момент указывать старику на его ошибки и я до сих пор не мог с этим смириться как бы я не старался.       Дальше мы шли молча. Обойдя воронку по краю, мы остановились со стороны замка и начали свое восхождение обратно, цепляясь руками и отталкиваясь ногами. И вот наконец перед нами оказался вход в замок. Разумеется он навевал неприятные воспоминания. Но логика возражала что вся тьма что там когда-то жила погибла и это не более чем заброшенный дом. Очень величавый заброшенный дом.       И в следующий раз Итан. — я повернулся к Гейзенбергу. Он начал стряхивать грязь с моих плеч и поправлять воротник пальто. — Будь добр заранее предупреждать меня о своих планах. Ведь мы теперь - партнеры. — последнее слово он произнес на интонацию ниже затем развернулся и направился ко входу в замок.       Я лишь смотрел ему в спину и думал на что я на самом деле подписался.