Ещё не конец. Ещё

      Волнения как в тот день, когда мы в первый раз открывали главные ворота, больше не было. По большей части потому что у меня и не было каких бы то ни было ожиданий. Я понимал что стоит мне ступить наружу моя жизнь от этого лучше не станет. Она будет другой, отличной от этой, но не легче. Я просто менял одну тюрьму на другую только более просторную. Куда бы я ни ступил я не буду свободен. Поскольку я не до конца человек я не мог принадлежать кому-либо. Человеческие отношения стали для меня скорее роскошь чем недосягаемые. Кому я мог доверить все свои секреты. Да и кто полюбит такое чучело как я. Поскольку я считаюсь мертвым я больше не принадлежу себе. Узнав что я расхаживаю здесь по миру живых, узнав о том что Гейзенберг на свободе эти люди, кем бы они ни были, кто стоит за вирусами, кто противостоит тем кто стоит за вирусами они не оставят нас в покое.       В частности меня. Не то чтобы меня сильно волновало что станет с Гейзенбергом как только мы достигнем цивилизации. Мы могли бы сразу же разойтись, но он скорее всего наделает делов. Это не касалось бы меня, не считай я что он может меня выдать. Я не видел перед собой каких-то аргументов чтобы ему сделать это, но и причин доверять ему тоже на горизонте не виднелось. Он уже от меня что-то скрывал до чего я никак не могу допытаться.       Говоря о Гейзенберге, то он передал что будет ждать меня у выхода не назвав время. Я не мог понять спешу я или опаздываю и от этого становилось еще проще. Определять время штука полезная, но гнаться за ним истощает. Я делал последние приготовления упаковывая все в сумку так чтобы влезло как можно больше вещей. Но самое важное было не забыть энергохранитель. Мне пришлось аж два раза перепроверить сумку чтобы не переживать по этому поводу.       Убедившись что я взял всё что нужно, или по крайней мере максимум из того что нужно, я поправил пальто, надел сумку через плечо, поправил волосы и направился к выходу. Видел как в кино герои перед тем как покинуть какое-то место навсегда перед выходом оборачиваются чтобы последний раз взглянуть на него и вспомнить какие-то воспоминания возможно приятные. Я же просто направился к выходу. Мне нечего вспоминать и скучать тоже не по чему. И я не лирический герой. Я всего лишь Итан. Даже наверно не Уинтерс уже. Просто Итан.       В последний раз я прохожу по этим коридорам и лестницам. Ощущение словно из больницы выписывают. Больше как будто…облегчения во всем этом, но я все еще старался не придавать большое значение “всему этому”. Я поднялся к главному выходу и тут же кожей почувствовал прохладу. Главные двери были открыты, к моему удивлению. Я иногда подумывал по поводу транспорта что здесь стоит стоило ли его взять. Может спросить Гейзенберга об этом. Добраться на них до ближайшего города, бросить где-нибудь в лесу. К слову о нем, старика нигде не было рядом. Но поскольку двери были открыты то я решил посмотреть снаружи. На улице стояло ясное утреннее небо. Взглянув на солнце мне даже захотелось зевнуть. Гейзенберг стоял неподалеку. У его ног лежал рюкзак с ружьем, а в его руке сигара. Могло показаться что еще пару минут ожидания и сюда приедет поезд. Подходя к нему я его окликнул. Гейзенберг повернулся и взяв рюкзак спросил готов ли я и после моего положительного ответа он задал странный вопрос.       — Ты держишь у себя за спиной нож чтобы в случае чего вонзить его в меня?       — Что? Нет. — этот вопрос меня ошарашил. Он был все еще в какой-то обиде за скальпель?       — Зря. — сказал он с такой низкой, но дразнящей интонацией как обращаются к детям иногда. И после этого он начал идти.       — Слушай я хотел узнать почему мы не можем взять тот транспорт что бесхозно стоит всё это время? На них было бы легче добираться. — большим пальцем правой руки я указал назад.       — Я бы никогда не подумал о том что сидеть жопой за рулем гораздо легче, чем идти пешком несколько десятков километров.       — Не говнись, я нормально спросил.       — Они работают на дизеле, у меня здесь нет дизеля. Он был на моей фабрике так что в том что мы будем идти на своих двоих можешь винить лишь себя. Да и мы бы привлекли на них много внимания. Пошли. — Гейзенберг махнул рукой и направился в сторону холма.       — Стой откуда ты знаешь в какую сторону идти? Мы так и не нашли карту? — возмутился я. Он развернулся ко мне, закатил глаза, поднял правую руку и соединил в круг указательный и большой палец.       — Потому что я знаю. А еще в противоположной стороне горы. Ты так и будешь нас обоих задерживать? Идем. — на последнем слове он нахмурился и пошел дальше. Мне ничего не оставалось как последовать за ним. Хотя он отказывался говорить откуда он знает куда идти и меня это злило, но, если так и мы заблудимся, виноват будет лишь он и такой расклад меня более менее устраивал. Я также хотел спросить почему он оставил бункер открытым, но я решил что спрошу позже. Возможно, он не имел больше значения, хотя там могли остаться наши следы, и если какая-нибудь организация решила бы его осмотреть, они могли поймать наш след. Но к чёрту это всё! У нашего гения всё схвачено. Он не может ошибиться и он не способен принять неверное решение. И я просто буду идти за ним как его верный дурак осел. Да я был просто ослом после всего этого. Удивительно, как один человек может испортить тебе настроение лишь открыв рот. Полагаю это чувство было взаимным.       Зыбкий старт, зато спокойное продолжение. Вот мы и начали свое восхождение во всех значениях. Потому что мы поднимались на холм. Жизнь снова начала напоминать загадку. В бункере со временем всё стало предсказуемо, но здесь одни случайности. Кого мы встретим, что случится, где мы остановимся, что узнаем. Где подеремся, где поругаемся. Было очевидно что каждый из нас пытался доказать что-то друг другу и при этом каждый из нас согласился сотрудничать ради общей цели: не сгнить в этой выгребной яме, которая раньше была деревней. Хотя я бы там и умер, но мои планы были порушены.       Я старался не идти след в след за Гейзенбергом, а как-то маячить по сторонам от него чтобы он случайно не забыл что не один здесь как мне не сложно поверить он бы сделал.. Хотя подниматься по зыбкому снегу было тяжеловато. Гейзенберг же использовал ружье как трость и помогал им себе. Почему мне не полагалось ружье. Чем мне защищаться от гипотетического медведя? И вновь я был зависим от Гейзенберга.        Мы почти поднялись наверх. На горизонте не виднелось, правда, ничего кроме деревьев и холмов. Я было хотел что-то сказать как позади меня что-то мощно прогремело. Резко обернувшись на звук, я увидел дым и летящие в разные стороны обломки.       — Это бункер взорвался? — нахмурившись я повернулся к Гейзенбергу.       — …Да? — он пожал плечами и поднял брови скривив подобие улыбки и показал ладонь, в которой был механизм с кнопкой. Это он его взорвал. — Ну всё, гори! — с этим воскликом Гейзенберг замахнулся и бросил кнопку в сторону бункера.       — Ты сдурел? Подожди, пока я был в бункере он всё это время был заминирован??              –              Мы шли пешком в основном не разговаривая. Пару раз я спрашивал Гейзенберга откуда он знает куда идет и пару раз он отвечал что просто знает, а однажды попросил не донимать его глупыми вопросами и кто я такой чтобы отказывать в настолько радушной просьбе после всего этого.       Лес был удивительным. Лучи освещали почти всю дорогу сквозь голвые деревья По влажному снегу было ясно что окружение готовится к теплой весне чтобы пробудится к жизни. Еловые деревья зеленые двенадцать месяцев в году, а лиственные начали покрываться маленькими почками. Неподалеку послышалось карканье ворон и я заметил как посыпался снег с ветки. Эта птица улетела. Вороны не являлись больше “глазами” Миранды и не пугали из-за этого. Но в основном стояла умиротворенная тишина и лишь хруст снега под нашими ногами прерывал ее. Но внезапно я стал слышать только свои шаги потому что Гейзенберг почему-то решил остановиться. Встав позади него и попятившись пару секунд я спросил почему он остановился.       — Я всё хотел спросить.       — Ты просил меня помолчать. — поставив руки на пояс и слегка наклонив голову я резко прервал его.       — А когда ты меня слушал? — он повернулся и посмотрел на меня. Я шмыгнул носом и отвел взгляд сначала в сторону потом вниз. Мне было трудно понять Гейзенберга от слова совсем.       — Я слушаю.       — Расскажи мне… — он отвел взгляд в сторону затем снова на меня. — Расскажи о мире, в который мы направляемся.       — Я не знаю в какой мир мы направляемся. Это ты постоянно твердишь что знаешь куда мы идем. — колко с ровным голосом ответил я.       Гейзенберг закатил глаза и медленно повернул голову в сторону. Я сделал пару шагов приподнял руку и спросил “Пошли?”. Старик тяжело вздохнул, схватился за ружье и направился вперед.       — Еще как пошли. — ответил он.