Ещё не конец. Ещё

      Возможно я не зря не выбросил драгоценности Димитреску и от них всё же есть толк. Меня обещали накормить и это было лучшим событием за последнее время. Никогда не думал, что вот так упаду до того состояния чтобы радоваться куску еды, который тебе подаст бездомный. Новый мир, возможно, и создал для нас новые трудности или, может, мы сами их выдумали, но он определенно отгородил нас от таких проблем как пропитание. Куда ни шагни еда. И можно перекусить даже имея пару евро в кармане. Но да к чёрту это всё. Я и так упал на самое дно, потеряв всё включая самого себя. Кому какая разница? Да и Гийом оказался приветливым. Приятно для разнообразия провести время с кем-то кроме фаната Гитлера.       Гийом привел меня в какую-то столовую. Такую знаете куда приходят рабочие после трудовых смен. Оказалось, что в севере отсюда активно ведется стройка нового жилого района, а мне казалось в этом поселении ничего не происходит и сюда съезжаются люди, что убежать от шумного и напряженного города и ездят туда на междугородних автобусах просто на работу. Но кажется, что через какое-то время здесь уже не будет так спокойно. Гийом как-то сказал что его это мало волнует потому что скоро он покинет это место и мне стало любопытно можно ли мне с ним. Может быть это могло стать для меня прекрасным новым началом. А может я просто замечтался как обычно ведь мы знакомы буквально час и всё что мы знали друг о друге так это то что мы принадлежали к тому самому слою общества, который нагружает социальные службы во всяком случае в цивильных странах. Я всегда был слаб к людям с доброй душой, но еще слабее я чувствовал себя рядом с теми кто нуждался в защите. Ирония ведь больше всего защита нужна сейчас мне, а я только и думаю о том как отправится к праотцам. Мне думалось, что я достиг той кондиции, когда человеку кажется, что ему уже ничем не помочь. Но от сытного обеда и приятной компании я не откажусь. Последнее желание приговоренного запомнить что-нибудь приятное из этой жизни.       Мой новый спутник распахнул двери и я зашел за ним и мой нос просто атаковали приятные запахи, а в ушах только и звучал треск от тарелок и вилок с ножами. Особым ремонтом это место не отличалось. Плитка на полу с текстурой пломбира с шоколадной крошкой и такой же потолок только без крошки. Но столики были с диванчиками это было единственным признаком комфорта здесь. Ладно еще был телевизор подвешенный в углу. Судя по очереди с подносами здесь было самообслуживание. Накладываешь себе еды и медленно плывешь к кассе. Рабочие переговаривались между собой, а на кухне шумела рабочая атмосфера. Такая рабочая и такая атмосфера, что аж пар выходил. Интерьера здесь не было, но он и не нужен был для создания комфорта. Не знаю сколько у Гийома было денег и сколько он был готов потратить на меня, но я был бы рад и простому бекону.       Но к моему удивлению мы не встали в очередь. Я, конечно, удивился, подозрительно опустив брови, но ничего не сказал ведь я здесь гость. Гийом направлялся в сторону кассы и я следовал за ним, по пути заглядывая за плечи людей в очереди смотря на всю еду, что тут представлена. Как молодой весенний цветок распыляет свой аромат, так и еда посылала запахи в мои обонятельные рецепторы и я вдыхал их будто был посреди полевых цветов.       Мы дошли до кассы, но оказалось это не было нашей финальной точкой. Гийом просто поздоровался с женщиной, которая сидела за кассой и та ответила ему, что какая-то Надья надерет ему зад, а он от этого просто рассмеялся. Я неуверенно помахал рукой кассирше чтобы дать понять, что я с Гийомом, но та не обратила на меня внимания и вернулась к своей работе. Поняв, что его здесь знают это придало мне немного уверенности учитывая, что мы направлялись на кухню.       Оказавшись внутри “варева”, мне захотелось поскорее выйти из-за чувства, что мы здесь неуместны. Всё шумело, кряхтело, пыхтело, скрежетало и полыхало. Люди здесь были заняты по самое не балуй, а мы пришли сюда за подачками. Это дошло до меня в самый последний момент. Сразу перед тем как мой кормилец начал говорить.       — Bon après-midi* моя неповторимая Надья! Как сегодня твое настроение? — широко раскрыв руки спросил Гийом. Из-за крайнего стола вышла женщина средних лет плотного телосложения в фартуке и поварской шляпке из-под которой виднелись светлые пряди волос. Правда она выглядела не такой радушной как тот кто ее поприветствовал. По пути она вытирала руки полотенцем и громко окликнула Гийома по имени.       — И на что ты надеешься в этот раз не заплатив за прошлый? Ты же знаешь у меня тут не приют для бездомных. — ее голос буквально подавлял твою волю. Такой женщине только солдат строить и бьюсь об заклад здесь спуску никому не дают.       Месье де Лакруа как-то любезно назвал ее по-французски и начал уговаривать ее обещая, что он заплатит, тем более, что у него появилось кое-что ценное, что можно было бы обменять на настоящие деньги. Не так я себе это всё представлял и у меня появилось ощущение словно я здесь определенно лишний. Одно дело просто ходить по точкам общественного питания и спрашивать не осталось ли у них чего на выброс, но совсем другое вот так вот заявляться на кухню и у поваров просить еды. Но тот факт что нас до сих пор не выперли и эти двое даже ведут какие-то переговоры говорит о том, что как минимум они знакомы.       Главная по кухне поинтересовалась у Гийома, что за драгоценность появилась у того чтобы ему расплатиться за все долги, а мне всё думалось что у него заработанные деньги с игры на гитаре. Тот же показал ей то золотое ожерелье, что я передал тому. В каком-то смысле это действительно была выручка с выступлений. Надья нагнулась и подозрительно оглядела украшение, затем подняла одну бровь и перевела взгляд на мужчину.       — Я знала что у тебя проблемы с деньгами, но не думала что ты пойдешь на воровство. — сказала она приподнявшись.       — Ты все неправильно поняла моя дорогая! — залепетал Гийом. — Это подарок. От моего нового знакомого, щедрость которого не знает границ. Знакомься, Итан! — он приобнял меня за плечо и представил Надье, а та, в свою очередь, начала то ли с подозрением, то ли с жалостью оглядывать меня.       — И откуда оно у тебя боюсь спросить?       Этот вопрос заставил меня растеряться и надо было срочно что-то придумать поэтому я сказал ей, что это ожерелье досталось мне от умершей бабушки. Женщина продолжала с непониманием смотреть на меня, а потом сказала что я либо крайне тупой либо до ужаса отчаянный раз отдал украшение близкого умершего родственника такому, как она выразилась, недотепе как Гийом. Ее проницательность была настолько права насчет обоих моих состояний, что до меня дошло, что такой женщине врать не получится. Но она ошиблась на счет важности данного украшения, которое для меня вообще ничего не значило.       — Ладно, будет вам обед. Там где-то списанное осталось. — произнесла наконец женщина и развернулась идя наверно за едой как мне казалось.       — У тебя золотое сердце Надья! — затрепетал Гийом.       — Жаль его нельзя обменять на деньги. — с усмешкой произнесла она.              —              Нос не давал покоя моему желудку дразня того запахом горячей еды. Выйдя из столовой мы уселись на бордюр у дороги. Гийом, мой добытчик еды, поставил пакет между нами и достал одноразовые приборы и два белых контейнера из пенопласта, один из которых протянул мне и я, поблагодарив, взял тот в руки. Внутри оказались тушеные мясо и картошка с овощами. Я хотел было уже наколоть на вилку еду, но рука предательски дрожала, а Гийом уже во всю трапезничал. Напрягая руку я всё-таки вкусил первую пищу за эти дни. На языке будто начался настоящий бал из различных ингредиентов. Еда попадая в желудок словно заново зажигает мотор и производство по перевариванию снова запустилось. Я чуть было не начал есть быстро запихивая в себя куски пищи как какой-нибудь пеликан заглатывающий рыбу, но тут же остановился чтобы растянуть момент, да и еду надо было экономить. Кто знает когда в следующий раз мне предстоит пир подобный этому.       — Ну как? — я был так занят поеданием, что даже не сразу понял что этот вопрос был адресован мне. Я оторвал взгляд от еды и посмотрел на Гийома, а тут с полуулыбкой смотрел на меня ожидая ответа. Чтобы ответить мне пришлось быстро проглотить то что осталось во рту.       — Просто потрясающе я даже, я … спасибо тебе.       — Да прекрати. Это всё благодаря тебе. — отмахнулся Гийом. Фактически он был прав, но я понял что между ним и Надьей непростые отношения. В плане он был ей должен и кормил обещаниями, а та продолжала ему верить. Надежным человеком после такого этого мужчину назвать тяжело. Возможно он и поделился со мной едой лишь потому что без этого ожерелья, что я отдал ему, он бы не смог убедить Надью. Впрочем было ли это мое дело? Собрав волю в кулак я остановился есть и закрыл контейнер чтобы подольше растянуть провизию. Время в этом месте тянулось по-волшебному медленно. Иногда проходили люди неспеша. Иногда проезжали машины с такой скоростью будто вот-вот сейчас у них бензин заканчивался. Даже какая-то пролетающая мимо бумажка никуда не спешила. Постоянно находясь на грани смерти забываешь иногда просто остановиться. Просто подышать. Но когда я останавливаюсь в голову лезут различные тревожные мысли о прошлом и о будущем. За последние несколько лет я так привык сражаться за глоток воздуха словно эта борьба стала для меня чем-то настолько привычным. Она просто стала частью меня. Как та же плесень. С другой стороны они оба имеют одно происхождение.       — Пенни за твои мысли. — прервал вдруг поток моих размышлений Гийом. Он смотрел на меня каким-то хитрым взглядом. Я же смято ответил что не о чем особо не думаю, но по лицу было видно что он мне не поверил.       — Каким течением тебя прибило к здешним берегам?       Я перебирал на языке различные варианты ответа и все они были неправдоподобными либо странными. Поняв что пауза слишком затянулось из моего рта я смог выдавить лишь неуверенное местоимение “я”, но что поставить за ним я так и не придумал.       — Только не надо правды.       После этих слов я выпятил на него глаза.       — Я не понимаю. Ты спрашиваешь обо мне, но не хочешь знать наверняка?       — У тебя на лбу написано, что в рюкзаке ты носишь не только золотые безделушки, но и огромный груз прошлого, который постоянно давит на тебя. — мужчина положил согнутое колено на ногу и повернулся ко мне сильнее. — Но прошлое ушло и его больше не существует. В настоящем ты можешь быть кем угодно. Например.       Он выпрямил спину, достал гитару и прокашлялся.       — Я, Гийом де Лакруа, известный исполнитель. — он провел пальцами по струнам. — Гастролирую по Европе и даю сольные концерты, а на вырученные деньги строю шелтеры для бездомных и обездоленных, а в свободное время работаю на своей новой политической кампанией. — Гийом выдал еще пару аккордов, а я даже выдал смешок.       — Всё это забавно конечно, но не думаю что у меня выйдет.       — А что тебе мешает? — скрестил он руки на гитаре.       — Знаешь, для человека без прошлого ты очень проницателен.       — Ну, что я могу сказать. — он пожал плечами и приподнял брови. — Когда повстречаешь столько же людей сколько я тоже начнешь читать их как открытые книги.       Он начал рассказывать что люди по своей природе довольно просты, а чем сильнее они пытаются казаться сложнее и скрыть что-то, тем скорее это раскроется. Но мне его понять было тяжело. Судя по-всему он намного дольше находится на улице, чем я, но чувствовал себя как засохший кактус посреди пустыни, а для него всё как с гуся вода.       — Наверно я просто … — сглотнув я продолжил. — Просто я должен был умереть. Но совершил ошибку. И продолжаю жить. — мой голос просто поник в конце. Я произнес это так как будто жизнь это проклятие. Хотя она и стала таким для меня. Гийом ничего на это не сказал. Он лишь с жалостью в голосе спросил остался ли у меня хоть кто-нибудь на что я ответил, что нет. Никого у меня не осталось. Даже Гейзенберга. Наверно единственный кому я мог рассказать правду о себе.       — Мы не всегда получаем от жизни то на что рассчитываем. — произнес Гийом глядя куда-то вдаль. — Смерть и потеря это части жизни, но она на этом не останавливается. Важно уметь принимать в себе изменения. — он посмотрел на меня, но я отвел взор. Я всё это знаю уже. Мне это вбивал в голову психотерапевт, но какой смысл в знаниях, когда эмоции берут верх?       — Попробуй отнестись к этому как к приключению. — мужчина положил руку мне на плечо и я посмотрел на него. С полуулыбкой он говорил это моему опечаленному лицу. — Может в нем ты приобретешь новых людей, которым сможешь доверить свое сердце как и они тебе. И неважно выиграешь ты после этого или проиграешь. Жизнь изменчива и часто преподносит разные сюрпризы, но подлинный дар это сама жизнь.       Смахнув его руку со своего плеча я отвел взгляд. Понимаю, что он старается подбодрить меня, но последнее, что я хочу слышать это о том какая жизнь восхитительная.       — Тебе наверно легко это говорить ведь в тебе столько любви к жизни, если ты так долго провел на улице и так легко очаровываешь людей. — я вновь посмотрел на него слегка нахмурившись. — Я тоже когда-то любил жизнь. Но и любовь может умереть.       От этих слов всё его тело поникло. Но затем он снова выпрямился, а лицо его стало серьезным.       — Нет, мне не легко это говорить. Я не буду спорить с тобой по поводу смертности любви и твоих взглядов на жизнь. Но разве когда солнце заходит за горизонт оно перестает существовать для нас?       Может он и прав в чем-то, но я не в том состоянии чтобы понять это.       — Ты отплатил мне добром и я хочу поступить также. Вставай, пошли. Я тебе кое-что покажу. Давай вставай. — приказал мне Гийом.