Ещё не конец. Ещё

      Тьма. Это всё что меня окружало. Она сгущалась вокруг и ощущалась одной большой массой, что давила на меня. Холодная до дрожи, окутывающая, жестокая. Заставляла чувствовать себя покинутым. Одиноким. Бессильным. Я ведь кого-то знал. Кто-то всегда был со мной рядом. Никого. Больше никого.       Я стоял по щиколотку в воде. Гладь воды сливалась с тьмой вокруг и если бы не рябь от движения моих ног я бы и не понял в чем стою. Я не ощущаю влагу на коже. Стоя в воде я не чувствовал ее.       Где-то издалека начали звучать голоса. Они что-то говорили шепотом неразборчиво. Я оглядываюсь назад, но никого не вижу. В независимости от того в какую сторону я посмотрю голоса всегда слышались позади меня. Как хищники они окружали меня сзади и подкрадывались к своей жертве. Я жертва. Нет.       “Итан. Итан. Итан.” я начал различать свое имя среди них. Его произносили со змеиным шипением. Я заметил шевеление внизу. Мое отражение в воде. Оно придвинулось ближе ко мне, но я стоял не подвижно. Это был не я. Кто-то похожий на меня.       — Кто ты? — спросил я ни у кого. “Твой друг. Враг. Соратник” послышалось отовсюду с таким же нижним придыханием.       — У меня никого нет. — сказал я. Я всматривался в отражение в воде и отражение всматривалось в меня.       “Надо взять контроль. Тебе. Мне. Нужна помощь. Мы справимся.”       — Мне никто не нужен. — можно подумать меня кто-то слушал. Я кого-то слушал. Различал слова в шепоте.       — Кто ты? — снова переспросил я, — Ты это я?       “Я это мы! Мы это они!” выкрикнуло отражение после чего наступила тишина. Я нагнулся чтобы лучше разглядеть свое отражение и отражение повторило мои движения.       — Ты меня не обманешь.       “Тебе нужен я. Оригинал. Копия, копии, копии.”       Отражение расплылось после того как я провел рукой по воде. Я не ощущал воду, но влиял на нее. Отражение не повторило моих действий оно продолжало в присяде смотреть на меня.       “Ты доволен?”       — Не знаю, не знаю, не знаю я.       “Это все твоя вина!!” — будто несколько голосов закричали одновременно. Мне стало тяжело дышать. Кто-то схватил меня сзади за шею, но отражение продолжало смотреть на меня, а я не мог отвести взгляд.       “Тебе нужно спокойствие. Успокойся.” сладко прошептал кто-то сзади. Кто-то, кто сдавливал вены на моей шеи. Перекрыл путь воздуху. В ответ я лишь издал легкое “нет”.       Резко и внезапно отражение бросилось на меня с вопиющим криком “ЛОЖЬ”.              —              Не успев открыть глаза я быстро вскочил и тут мой лоб встретил препятствие, что заставило меня лечь обратно и схватиться рукой за место удара и закрыть глаза обратно. Рядом кто-то шевельнулся и издал какое-то мычание. Я убрал руку и разомкнул глаза.       Это был Гейзенберг, что спал слева от меня на левом боку и только рука сверху торчала. На ночь мы раскладывали передние и задние сидушки и выходило какое-то подобие неудобных кроватей, но нам ничего не оставалось. Мне снился кошмар. Очень настоящий и жуткий … кошмар. Такие, знаете, после которых глоток настоящего воздуха ощущается как что-то невероятно потрясающее. А лбом я ударился об потолок салона. Удивительно, что я нисколько не разбудил старика. Обоими руками я протер глаза и лицо и со вздохом посмотрел в окно. Уже начинало светать, но по ощущениям все равно было рано. По-хорошему надо было бы лечь спать обратно, но сон во мне будто испарился. Без наручных часов тяжело было определять время. Вообще без каких-либо. Единственные часы, что у нас были на радио в машине, но естественно они не работали, когда она не заведена.       Мне сильно захотелось воды. Бутылки и вся снаряга были спрятаны под сиденьями и чтобы добраться до них нужно было открыть дверь. Я приподнялся на локте и легко как-то только мог повернул дверную ручку. Но механизм все равно издал звук. Дверь отворилась и в салон проник прохладный, но полный свежести воздух. Столько времени я провел на природе и все равно поражаюсь какая по утрам абсолютная тишина. Пелена спокойствия накрывает этот мир. Все тревоги ночью слились с мраком и утром попрятались в тенях от солнца. Кроме моей. Меня все еще пробирало от воспоминаний. Но я даже не понимал, что я вспоминаю. Я согнулся, чтобы спустить ноги из двери и выйти из машины, но предательски та покачнулась от моих движений с колеса на колесо. Что-то зашуршало за мной и я посмотрел через плечо назад и увидел два сверлящих меня глаза и закричал. Эти глаза принадлежали Гейзенбергу и он закричал в ответ.       — Ты чего орешь?! — спросил он приподнявшись на локтях.       — А ты чего орешь? — ответил я вопросом на вопрос.       Старик пальцами разминал переносицу.       — Ты меня напугал спросонья. Мне показалось кто-то вошел в машину и ты как закричишь. Чего сам не спишь?       — Мне приснился кошмар. — сказал я куда-то в никуда свесив ноги. Наклонившись я пытался достать обувь, что мы прятали под машину каждую ночь. Кажется вчера я запихнул ее куда-то далеко поэтому я ступил голыми ногами на влажную холодную траву и присев достал свои ботинки. Надев их я начал рыскать бутылку воды среди всего чтобы валялось под сидушками. Помимо нашей провизии и вещей в машине остались кое-то что принадлежало ее бывшему хозяину. Гейзенберг хотел это все выбросить, но мне почему-то хотелось это оставить на случай, если нас поймают и машину вернут законному владельцу, то там были бы и его вещи. Странно.       Достав бутылку с водой и я испил ее и она казалась такой сладкой, хотя это была обычная вода, но я испытывал страшную жажду. Убрав бутылку назад я сел обратно в машину также свесив ноги и скрестив пальцы в замок и просто не моргая смотрел вдаль. Я как будто продолжал спать только с открытыми глазами. Живая каменная статуя. От статуи только меня отличало то, что я иногда пошатовался.       Туша Гейзенберга зевала и сонно потягивалась.       — Закрой дверь. Холодно. — Сквозь зевок произнес он. Но я проигнорировал это с такой силой будто где-то тут был другой Итан и это было адресовано ему, а меня вообще не Итаном звали.       В данное время меня страшили две вещи. Первая остаток бензина в баке. Вторая остаток пищевых припасов. И денег. По факту вещей было три и может и больше, но сути это не меняло. Меня всё чаще начала охватывать тревога, вызванная какой-то беспросветной неопределенностью. Раньше во всем был какой никакой смысл. не побоюсь этого слова цель. Как вы могли заметить такое со мной происходит уже не впервые. И каждый раз хватаясь за, как мне кажется, возможность наполнить жизнь былым светом значимости, это оказывается всего навсего ветка иссохшего дерева, коим скоро я таким темпом стану.       Что до Гейзенберга, то я не знаю. Я больше не задаюсь вопросом “правильно ли я поступил взяв его с собой”. (Точнее задаюсь, но больше не уповаю найти на него ответ) Он как будто стал…как бы это лучше преподать. После нашей неудачной драки я будто перестал его понимать. Звучит странно, ведь у нас и до этого гармония особо не складывалась, но сейчас между нами словно белый шум телевизора. Прочитать бы его мысли, понять что творится за этими черными линзами.