Полароиды

Просидев у Чана около трех часов, вдоволь наевшись сэндвичами, лимонными карамельками, насмотревшись на игру Минхо и Джисона, Феликс поплелся домой, щурясь и ежеминутно покашливая от уже жаркого воздуха. Дома его ждала мама, может, занимаясь на кухне очередной выпечкой или читая Ги де Мопассана. Он часто приносил в Дом Первого круассаны с кусочками белого шоколада, целый вишневый пирог, яблочные штрудели с мятой посерединке, потому что понимал, что оттуда нужно не только брать хорошее, но и отдавать в таком же размере. Людей в такой зной на улицах практически не было, только кошки жались у кондиционеров. Можно было представить, будто ты в фильме про постапокалипсис. Феликс так и делал. Джинни получил нужную дозу спокойствия от моря. Оно всегда будто уносило в детство. Туда, где они с папой бегали по берегу, запуская змея и позволяя песку залезть в обувь, а единственной проблемой был некупленный динозавр оливкового оттенка. А дома их ждала мама с еще не готовым самгепсалем под говор детективного сериала. Поэтому такое единение со стихией было всегда ценным. Но одновременно оно давало осознать быстротечность времени. Прямо как на картине Сальвадора Дали. Чтобы совсем окунуться в ссе детство, Хёнджин отправился в кофейню, в которой не был уже лет пять точно. Они часто заезжали туда с отцом перед его работой и школой Джинни. Но с тех пор многое изменилось. Можно сказать, все. Папа ушел из той больницы, а он закончил школу. Мама больше не будет давать ему клубнику на перекус, а Джинни не будет после уроков забегать к бабушке и рассказывать, как Чонсон смыл тетрадку в туалет. В глазах защипало, поэтому он поднял голову, остановившись. Утро потеряло былое ребяческое настроение. Теперь облака медленно ползли по тяжелому небу. Кофейня выглядела уютно оживленно. Прозрачные стекла позволяли увидеть кучу приборов для варки кофе, молочную плитку, которая белым шоколадом облепляла стены, горы изумрудных растений, пока закрытых цветочных бутонов на подоконниках и уже согнувшихся над ноутбуками людей. Глаза Хёнджина расширились, когда он оказался внутри, потому что каким-то боком он увидел уже знакомую макушку, которая что-то сосредоточенно искала в низком шкафчике. Шоколадные волосы были взлохмачены, некоторые пряди прилипли ко лбу от напряженной работы. Джисон поднялся, разогнувшись и тут же схватившись за спину, скорчив лицо от боли, но эмоция тут же сменилась на ошарашенную. Держа одной рукой бумажные стаканчики, другой он отрывисто помахал. Джинни неловко ответил тем же. - Вот так совпадение, привет. - Здравствуй, средний айс латте, пожалуйста. - Понял-принял, пять минут. Сироп не нужен? - он плавно водил пальцами по экрану, вбивая заказ в систему. - Какими судьбами тут? - Нет, спасибо. Я был на берегу. - Приятная водная терапия, да? - Джисон понимающе улыбнулся. - Мы с Лино-хеном тоже часто там зависаем. Уточнять, кто такой был Лино, Хёнджин не стал, а просто попытался изобразить подобие улыбки-ужимки. Все почему-то само по кусочкам сложилось в единую картину, приняв готовый вид. В кофейне нос заполнился запахами и терпкого кофе вперемешку с фисташкой, и улиток с корицей и молочной глазурью, и цветущего вереска в темных горшках. От такого разнообразия даже появилось легкое головокружение. Точно такое же начинается, когда просидишь под палящим солнцем чуть больше двух часов. Джисон работал с некой изящностью. Руки плавно перебирали нужные инструменты, добавляли ингредиенты и скользили по панели аппарата. Через пять минут, как и обещалось, холодеющий пластик обжигал руки Хёнджина. Он расплатился, напоследок посмотрев на бариста, который почему-то постоянно сохранял добродушное лицо, чуть кивнул головой и поджал губы на прощание. - До встречи, хорошего дня!! - почти вдогонку бросил ему Хан, приподняв руку с засученным рукавом черной рубашки. И как только ему не жарко? Напиток приятно облизал горло, оставляя на языке горькое послевкусие. А вот на сердце наоборот, никакой горечи и не было. Только сладость. День определенно стал лучше. Тучи продолжали сгущаться, формируя дождевые облака, напиток приятно холодил ладонь, вызывая покалывания, а Хёнджин предвкушал день, который он проведет дома в компании себя в обнимку с плохой погодой. Дома его встретила томная тишина да громыхание сначала где-то в другом квартале, а потом в животе, потому что уже суховатого сэндвича оказалось мало. Наспех залив шоколадные хлопья с гранулированной малиной молоком, Джинни уселся за барную стойку напротив окна, хотя почти никогда не сидел там, когда был один. Окно выходило во внутренний двор. Остывший мангал, кисло пахнущая трава, которая ждала, пока глава семейства ее скосит, бело-оранжевый мяч, с которым играет соседский ребенок. Это дитя, пожалуй, единственное, которое нравилось Хёнджину, потому что он застал весь период его взросления до шестилетнего возраста. Все сейчас почему-то казалось немножечко приторным с маленькой капелькой унылости. Может быть начинало накатывать осознание окончания школы. А может, тому виной были так внезапно начавшиеся изменения. Особенно в виде маленького чуда. Его восприятие мира совершенно точно отличалось от мировоззрения обычных людей. Феликс будто видел пространство сквозь другую призму. В разноцветных очках, которые добавляют облакам объема и делают звезды ярче на несколько тонов. Джинни прилег на стол, облокачиваясь на руку, позволяя сережке впиться в ухо и запутаться в соломенных волосах. Рука непроизвольно мешала теплеющее молоко и размякшие хлопья, а в голове снова крутился механизм с шестеренками. Не выдержав начинающего зарождаться плохого настроения, Хёнджин сходил в комнату за книгой. Ги Де Мопассан "Милый друг". Он начал читать ее еще до экзаменов, но они не позволили закончить начатое. Странички того же цвета, что волосы, мягко шелестели под пальцами. За окнами все продолжали сгущаться томные тучи. Но и это занятие ему совершенно быстро наскучило. Мысль ускальзывала после каждого прочитанного предложения, приходилось его перечитывать заново. Точно так же читались параграфы по всемирной истории во времена школы. Поймав в голове это неприятное сравнение, Хёнджин обиженным жестом убрал книгу на рядом лежащий серый плед. Чем он вообще занимался в летние каникулы? К наступившему времени года как будто каждый раз надо было привыкать и искать себе занятия на день, чтобы не начать прирастать к дивану. Поэтому Джинни просто чуть больше укутался в плед и уставился на стакан с уже невкусным кофе, вспоминая, какие фильмы он откладывал на полочку под названием "надо посмотреть". А вот Феликсу часов в сутках, определенно, не хватало. Вернувшись домой, он застал маму за разговором с бабушкой по телефону. Терпеливо дождавшись окончания обсуждения о том, нужно добавлять лимонную кислоту в варенье или нет, он почти выпросил телефон и целый час разговаривал с бабушкой о желании собрать коллекцию сухоцветов, об увиденной лимонной бабочке, о знакомстве с новым мальчиком, который ему напомнил прохладный рассвет у нее в деревне и о том, что Чан в последнее время слишком бледный, а синяки под его глазами все больше. Бабушка по-доброму слушала, улыбаясь в трубку так, что глаза-пуговки терялись в морщинах, и кивала, будто Феликс видит ее. Она озабоченно-мягко называла его "Фелечка", точно кот мурлыкнул, пройдя мимо тебя и задев хвостом. В свою очередь, внук слушал о надоедливых сорняках, уже начинающих приносить плоды кустах и о том, что его любимого вида груш, которые создавали во рту приятное вяжущее ощущение, в этом году ждать точно не стоит. Он также поделился с ней новостью о покупке картриджей, два раза повторив их название, а на третий и вовсе сказав его по буквам. Вспомнив про них, он поспешил попрощаться, выслушав раза четыре пожелания крепкого здоровья, и побежал к себе в комнату. Телефон остался лежать на диване, став маленьким предметом декора. Квартира семейства Ли была уютной. Каждую резную вазочку, скромные часы, изящную статуэтку, декоративный журнал или пухлый подсвечник ручной работы мама Феликса с кропотливой тщательностью выбирала и приносила в дом. А молочные, песочные и теплые деревянные тона добавляли еще большего уюта. Схватив в руки полароид, Феликс стал раздумывать над тем, что бы ему запечатлеть. На глаза попалась клетка со спящим Тоши: эту шиншиллу дымчато-пепельного цвета ему подарила мама год назад. С тех пор она грызет листочки салата, спит на лавандовом пледе и забавно бегает в колесе, спотыкаясь о свой хвост. Через несколько секунд из фотоаппарата начала выползать карточка с потихоньку проявляющимся изображением Тоши. Полюбовавшись результатом, Феликс вложил фотку в маленький альбом к ее собратьям и полез в подкроватный шкаф за красками. Дел у него, кажется, было невпроворот. Каждое занятие имело смысл и заполняло его день почти до минуток. Переписать какой-нибудь красивый текст на испанском, потому что ему нравилась письменность этого языка, вырезать из журнала с дизайном интерьера красивые мелочи и переклеить их в скетчбук, нарисовать рыбок кои на запястье черной и красной ручками и еще много всего. Хёнджин наоборот не мог себя пристроить ни к одному делу. Чтение не лепилось, буквы сливались в однообразные слова и теряли смысл, недорисованная крышка от коробки воспоминаний настырно напоминала о себе, но так и оставалась в гордом одиночестве лежать на столе. Родители вернулись и обсуждали скучную рабочую рутину, иногда повышая голос и ведя будто немой разговор, где они не слышали друг друга, доказывая свою правоту другому. Чтобы не начать расклеиваться и сливаться с кроватью, Джинни, найдя в интернете правильную последовательность фильмов, начал смотреть "Форсаж". Наверное всего лишь второй раз в жизни размотав проекционный экран после его покупки, он уселся перед кроватью, облокачиваясь на изголовье, и укутался в плед. В таком темпе прошло почти три дня. Хёнджин залпом посмотрел все части, прерываясь только на еду и иногда на посидеть во внутреннем дворике. Мать даже сделала замечание о том, что он скоро станет затворником. Не станет. Расположение духа наоборот стало лучше, а желание такой же всепоглощающей свободы, ночной колющей прохлады и свистящего ветра в ушах только начинало расти. Он досмотрел последнюю часть уже давно за двенадцать. Родители легли спать, только из его окна на улицу лился теплый желтый свет. После просмотра какой-либо франшизы внутри всегда было немного пустовато, будто кто-то вытащил кусочек одного органа, поэтому в голове он все еще прокручивал засевшие в памяти моменты. Спать совершенно не хотелось. Лето на то оно и лето, чтобы сбивать режим можно было без зазрения совести. А сегодня еще очень хорошо были видны звезды. Они скапливались в маленькие созвездия, образуя причудливые фигуры и заставляя воображение включаться и работать. Видно было даже капельку млечного пути в его фиолетово-синих оттенках. Феликс любил этих маленьких теплеющих светлячков на ночном небосводе. Поэтому этой ночью хотел поделиться своей любовью к ним с кем-то ещё. Велосипед остался у Чана, поэтому единственным способом передвижения в такой час были ноги. Феликс специально вышел еще до сгущения сумерек, чтобы успеть насладиться и розоватым закатом с золотыми отблеском, и звучанием цикад в придорожных кустах. Рукава объемного пурпурного свитера свисали, позволяя приятно их сжимать в ладонях, а открытые из-за белых льняных шорт коленки питали лунную свежесть. Как специально, окошко Хёнджина еще не стало занавешенным и темным. - Джиннииииии, - шепотом прикрикнул Феликс, ожидая появления его силуэта в окошке. Хёнджин, еще не переодевшийся в пижаму, но уже разостлавший кровать замер около стола с кружкой в руках. Полукрик-полушепот повторился. Тогда он подошел к раме и совершенно точно увидел маленькое пурпурное чудо за забором. - Пошли смотреть звезды, - шепот стал чуть тише. - Меня услышат, если я выйду, - он подошел ближе к окну и облокотился на подоконник. Феликс чуть вздохнул, призадумавшись, осмотрел дом и выдал, тыча пальцем рядом с окном: - Так смотри, какая у вас труба. Да, точно, водосток был всего в паре сантиметров от окна. Хёнджин вскинул брови, оторопев от предложения. Прикинул: если вдруг что, падать будет не шибко больно и не слишком громко, и сказал: - Подожди минуту. Он нашел в комнате алюминиевый бордовый термос, перелил туда свой стакан с красным чаем, который приятно теплил руку, надел поверх футболки теплый коричневатый бомбер, в карман бросил ключи и подошел к окну. - Лови, - он поднял руку с термосом, готовясь его бросить. Феликс смешно выставил руки, встав в боевую позу и смог его поймать, прижав к телу и закутав в свитер. Труба оказалась бесшумным другом, помогающим в трудную минуту. Хёнджин спустился, перелез через благо невысокий забор, успев зацепиться за какой-то куст, и наконец оказался рядом с Феликсом, выпустив победный выдох. - Ура, пошли. - На ту поляну? - Увидишь. Нос вдыхал ночной воздух, который немного щипал ноздри, легкие заполнялись чем-то приятным. - Я посмотрел всю франшизу "Форсажа", - желая поделиться этим с кем-то и одновременно не желая прерывать лунную идиллию, сказал Джинни. - Мой папа любит эти фильмы, вроде бы часто пересматривает, - почему-то шепотом загадочно ответило пурпурное чудо, обнимающее термос. До места дошли в тишине. Даже странно. Это была почти та же поляна, только они свернули в чуть другую сторону. Если бы прошли еще дальше, то вышли бы на пруд с закрывшимися кувшинками и толстыми камышами. Было чудесно. На небе, словно специально, не было ни облачка, чтобы взору предстало как можно больше небесных сверкающих бусин. Изредка шумящие насекомые не мешали, хотя днем всегда казались надоедливыми. А грудь тихо поднималась в такт чуть шелестящей траве. Совершенно беззастенчиво Феликс уложил термос слева, а сам тихо присел на корточки, приминая высокую траву. Запрокинул голову. Хёнджин же наоборот лег, раскинув руки по сторонам. Замерли. В какой-то момент они, кажется, даже старались не дышать, чтобы полностью слиться с окружающим миром. - Смотри, это вроде змееносец, - проговорил Хёнджин, понижая голос. Феликс озадаченно начал всматриваться, хмуря брови. - Вот, купол и от него два ответвления, - Джинни пальцем чертил фигуру в воздухе. Удивленный полувздох был доказательством того, что Феликс разглядел нужное скопление звездочек. - Можно? - Пей, - они старались говорить тише травы, будто боясь, что их кто-то застанет, - Хан работает в набережной кофейне, - не то вопрос, не то просто утверждение. - О, ты был у воды? Да, он устраивается туда уже второе лето. Во время учебы времени нет, а летом хоть ложками его ешь, вот он и копит деньги. Он с шиповником? - Нет, просто гибискус. Даже застывшее молчание не хотелось нарушать. Феликс теперь тоже улегся на траву, подложив руки под голову. Они просто лежали, ловя звезды в кармашки, дыша полной грудью и наслаждаясь еще пока юностью. Сколько времени прошло никто не знал, но когда термос оказался пустым, а на небе начали проявляться светлые полосы от встающего солнца, они зашагали обратно. Феликс пару раз уже чихнул, поежившись и пообнимав термос. Хёнджина веселила их разница в росте, благодаря которой он мог видеть его чуть отросшие темные корни. - Дать тебе? - Джинни оттянул рукав бомбера в сторону маленького чуда. - Нееет, тогда мурашки по коже будут и у тебя, не надо. Продолжили идти в темноте и тишине. Цикад уже было не слышно, зато появились и тяжелые облака, которые напоминали о плохой погоде пару дней назад. Дом Хёнджина показался на горизонте. - Ты будешь влезать по трубе? - Феликс невинно-любопытно посмотрел на Джинни. Чуть издав смешок, он ответил: - Нет, зайду как нормальный человек. Думаю, уже никто ничего не услышит. - Прелестно. Они остановились около дома. Феликс обошел Джинни, встав перед ним и заглянув в глаза, еле ловя их. - Спасибо, что вылез, сполз, пошел, полежал и погулял. На лице раннего утра расплылась улыбка: - Не за что. Маленькое чудо двумя руками протянуло термос его хозяину, просияло еще больше на прощание, шмыгнуло рубиновым носом и помахало пурпурным рукавом. Разошлись. Хёнджин, как нормальный человек, прошел через калитку и присел на крыльце, наблюдая за семенящим Феликсом, который, казалось, вот-вот сорвется на бег. Он следил за его маленькой удаляющейся фигуркой, которая попеременно провалилась в темноте и подсвечивалась фонарем с кучей насекомых рядом. Маленькое чудо дошло до поворота, после которого его уже не будет видно. Феликс остановился, развернулся и, высоко задрав руку, активно помахал ей еще раз. Будто знал, что Джинни еще сидит на улице. А тот и правда сидел. Их обоих уже было очень плохо видно, но Хёнджин тоже взмахнул рукой, позволяя бомберу оголить запястье. Наконец, он скрылся. Но домой заходить раннее утро еще не планировало. Хёнджин продолжал сидеть, изредка прикрывая глаза, иногда смотря на фонарный столб с тучей моли рядом, считая полоски забора. На душе было спокойно. Точно море розовело после сильной бури, а небо расчищалось от громоздских туч.