Полароиды

Тихо защелкнув за собой входную дверь, Хёнджин облокотился на нее, позволяя улыбке немного тронуть припухлые губы, а руке - сжать край бомбера. На кухне, которая была видна из коридора, мягко загорался и погасал счетчик температуры на холодильнике, который иногда нарушал тишину глубоким жужжанием. Казалось, что этот датчик сравнялся с сердцебиением. В ночи все предметы искажались и сливались, позволяя глазам дорисовывать их очертания. То же самое было порой и с чувствами. На часах стрелка плавно перетекла за два ночи, поэтому Джинни, вспомнив о завтрашнем, а точнее о уже сегодняшнем поручении Феликса, побрел в комнату, начиная раздеваться уже по пути, лениво стягивая с себя верхнюю одежду, а потом и футболку. Ведь маленькое чудо сказало ему не завтракать и обязательно наколдовать себе с утра хорошие настроение и аппетит. Он так и сделает. Постарается. Комната, тонувшая в голубо-серых оттенках, мягко приняла его, подсвечивая кровать фонарным столбом. А Хёнджин сразу же свернулся калачиком на кровати, комкая одеяло руками и зарываясь носом в подушку. Вышло приятное завершение дня. Звезды все еще головокружились, руки хранили ощущение чуть соломенной травы, а на языке играл привкус мягкой кислоты чая. С такими ощущениями он и заснул. А Феликс перед сном жмурился от греющего чувства в районе грудной клетки, чесал веснушки и чуть зудящие щеки, предвкушал черничное варенье на языке и завтрашнюю поездку к бабушке с ранним утром и поминутно вздыхал. Утро обрадовало солнечно-яркой погодой, хотя вчерашний день не давал никаких надежд. Маленькое чудо быстро встало на ноги, получило мамин поцелуй и начало собирать рюкзак. Туда полетели полароид с коробочкой дополнительных картриджей, антисептик, запасная белая футболка с тремя ягодами малины на переднем кармане, маленькая бутылка апельсинового сока и зеркальце. Вдруг ему захочется себе домашнего солнечного зайца. На ноги, как обычно, налезли льняные шорты, на тело белая разлинеенная майка, а сверху разлетающаяся накидка с рыбками, змеевидный пояс от которой полез в передний кармашек рюкзака. Получив от мамы пачку неизвестных семян, которые нужно было передать бабушке, он почти выпорхнул из дома, оставив на сегодня свой любимый способ передвижения в гараже. Ветер приятно залезал в волосы, путал их, завязывая в маленькие узелочки и переплетения, свистел в ушах и продувал сквозь невидимые дырочки в пломбирной накидке. Вельветовый рюкзак такого же цвета висел на лопатках, перекрывая доступ к крыльям, которые, казалось, вот-вот распахнутся за спиной. Хёнджин проснулся почти с рассветом. Глаза невольно открылись с первыми лучами солнца, а обратно закрыться не сумели. Он просидел на кровати еще около пятнадцати минут, то почесывая глаз, будто желая достать оттуда сокровище, то разглядывая пальцы и лениво перебирая волосы на голове. Когда все же ощущение того, что Феликс скоро будет здесь, прочно засело где-то в потемках сознания, он умылся и начал беспорядочно бродить по комнате, натягивая новокупленные штаны светло-песочного цвета, белесую футболку и что-то распихивая по кармашкам, живущим на брюках. В волосы залезли такие же миндальные заколочки, убирая пряди, которые потенциально могли мешать. Не дожидаясь камешка в окно или полушепота-недокрика, он сам спустился и вышел на улицу, где от ослепительного света закрывались глаза и хмурились брови. В голове промелькнула мысль о том, что надо было предупредить маму, но как она проснулась и появилась, так с такой же скоростью колибри и улетела. Он аккуратно защелкнул калитку и решил, что успеет забежать в магазин неподалеку, чтобы купить что-то холодное попить. Продавщицей, как всегда, оказалась немолодая тетушка, при прощании с которой всегда два раза получаешь пожелание хорошего дня и самую широкую улыбку, отчего Хенджину всегда становилось неловко, и он, чуть краснея и поджимая губы, говорил в ответ то же самое. Теперь ладони холодили два стакана с клюквенным морсом, а из кармана торчали пластмассовые трубочки, похожие на карамельные трости. Джинни подумал, что такой напиток понравится Феликсу. Наверное. Выйдя из магазина, он увидел спину мальчика с белесой головой, точно такой же, как у него. Сразу стало понятно, что это маленькое чудо. Шлепает, размахивая широкими рукавами, будто бы в них существовал еще один облачный мир, озирается по сторонам и поминутно поправляет рюкзак, сползающий с плеч, как слизняк. - Феликс! - кажется, он впервые произнес его имя: такое мягкое, точно можно было потрогать. Тогда в руках ощутишь сминающуюся ткань с пушистыми ворсинками небесного цвета. Он развернулся, ужасно сильно щурясь и приставляя ладошки ко лбу, чтобы разглядеть фигуру. Джинни ускорил шаг и оказался рядом. - Привет, - снова сияющая улыбка и полосочки морщинок в уголках глаз. А еще у Феликса удивительно красивые веснушки, точно те созвездия с ночного небосвода. Только они не кажутся недосягаемыми, далекими и оттого немного волнующими, а существуют вот тут, на его чуть мраморном лице, и жмутся в маленькие теплые кучки. - Привет, - уголки губ непроизвольно поднимаются в ответ, а руки протягивают приятно-багряный напиток. - О, спасиибо, - и начинает шагать вперед. Минут пять, кажется, проходят в полной тишине, которая иногда прерывается звуком скользящей по дну трубочки. Солнце нещадно целовало кожу, облака быстро бежали по небу, точно спешащие люди в ранее утро, а в траве иногда виднелся кузнечик, решивший сменить местоположение. - Я недавно разговаривал со своей бабушкой и рассказал ей про тебя. Она непременно захотела увидеть того, кого я описываю. А еще она сказала, что хочет услышать честную оценку ее варенью, потому что мне всегда нравится, что она делает, - Феликс чуть захихикал. - Я думаю ее варенье и правда замечательное. У всех бабушек определенно есть талант к этому. Хотя моя однажды решила добавить в манговое варенье лимонной кислоты, а из-за плохого зрения пустила приправу с красным перцем и кориандром. Она по цвету такая же была. Вот дед тогда краснющий ходил, ворчал два дня, - он договорил, прерываясь на смех через слово и чуть прикрывая рот рукавом. А Феликс рядом заливался, запрокидывая лохматую голову и иногда держась за рукав Хёнджина, чтобы ненароком рюкзак не стал тяжелее и он не шлепнулся. Так и дошли. Румяные щеки, губы, уже уставшие от улыбки, лохматые головы, стаканчики с потихоньку тающим льдом. Домик выглядел слишком уютно и солнечно. Его большим украшением были цветы. Точно в ботаническом саду оказался на мгновение. Бордово-алые каланхоэ, которые собирались семейками, хойя, напоминающая какой-то клубничный десерт со сливками, и самая красивая мугунхва, градиент которой всегда была похож на два удачно смешавшихся кусочка пластилина. Они прошли во внутренний дворик, осматривать который можно было день напролет. И баночки с неизвестным содержимым, и подвешенные сушеные травы, и куча ведерок всех цветов, и белый кот с изумрудными глазами, сидящий на крыше какого-то деревянного сарайчика и смотрящий на всех сверху вниз. В доме сильно пахло свежежаренными блинчиками. Они разулись, пробрались через тонкую марлевую занавеску, успев спасти застрявшего шмеля, и зашли внутрь. Маленькая старушечка стояла около плиты, что-то напевая себе под нос, помешивая тесто и улыбаясь неизвестного чему. Феликс осторожно подошел спереди, чтобы не испугать ее, и улыбнулся, наклоняя голову пониже. - Аййй, Феееелечка, - она положила лопатку на стол, наспех вытерла руки о фартук и крепко обняла его. Хёнджин присел за стол, наблюдая за этой милой картиной и украдкой улыбаясь. Бабушка была намного ниже Феликса: тому виной время. Она потрепала его по голове и тотчас отпустила, спохвативашись за начинавший подгорать блинчик. - Вы как раз вовремя, я почти все доделала, - она начала суетиться, а Хёнджин приподнялся, неловко задел стол, отчего тот буркнул, и наклонился, поздоровавшись, - здрааавствуй, Джинни, да? - она тянула некоторые буквы, будто читала кому-то сказку на ночь и сильно улыбалась, собирая кучи морщинок по всему лицу. Он кивнул, а Феликс уселся вплотную рядом, снимая с себя рюкзак и кидая куда-то под стол. Солнце пробивалось сквозь тонкие ажурные занавески и застревало где-то в грудной клетке, на кровати теплели две подушки, аккуратно положенные друг на друга, на подоконнике умещалась куча растений в горшочках, лежал аккуратный ковер с незамысловатым рисунком. Одна комната плавно переходила в другую, создавая единое греющее пространство. Помыв руки, Джинни и Феликс помогли немного накрыть на стол, расставив тарелки, кружки и вилки с извилинами узоров. А бабушка разложила блинчики, ягоды с огорода, разлила сильнопахнущий травяной чай, аккуратно положила черничное и вишневое варенья в мисочки. Они сели за стол втроем, и бабушка, точно так же, как и по телефону, начала рассказывать о том, что дед ушел на рыбалку, хотя вечером ворчал, что из-за ветра никуда не пойдет, что помидоры, оказывается, не надо поливать каждый день, и что ягоды всегда надо собирать с черенками. А Хёнджин и Феликс сидели и до ужаса внимательно слушали, жуя блинчики, поливая вареньем и иногда заворачивая их в конвертики со свежими ягодами внутри. Маленькое чудо иногда поглядывало на Джинни, улыбаясь только одними карими глазками, а их плечи постоянно соприкасались, будто кто-то отчаянно хотел вспомнить, что такое сила трения. - Варенье и правда вкусное, Феликс точно не врет, - семейство Ли засмеялось, а Джинни, доказывая свои слова, размазывал очередную порцию варенья по блинчикам себе и маленькому чуду. Потом вернулся дедушка, вытирая расшитым платочком усы и расправляя панамку. С пустым ведром. Он знал, что этим утром внук будет у них, поэтому, помня какой Феликс ранимый птенец, выпустил всех четырёх пойманных рыбёшек сайры обратно и сказал, что он ходил рыбачить "для души". После такого удивительно-вкусного завтрака дед повёл Хёнджина и Феликса в огород. Показывал им хорошо разлинеенные грядки, хвастался урожаем древесных грибов и ещё кучей непонятных листьев, засушив которые можно будет пить чай зимой. То, с какой трепетом и самой детской нежностью они рассказывали о своём быте, сильно грело душу Хёнджина. Всё семейство Ли, определённо, было пропитано этим солнечным светом. Они оба дожили до такой старости вместе. Имеют общий интерес и по сей день не перестают заботиться друг о друге. Феликс рассказал украдкой, как однажды бабушка пожаловалась на то, что ей негде хранить вёдра и лейки, а на следующий день в их сарайчике появилась сколоченная деревянная полка, неприметно стоящая у стены. Они ушли оттуда с полными животами, хорошим настроением и играющей улыбкой, банкой черничного варенья с милой бело-красно-клетчатой салфеткой на крышке, точно она была из мультфильма, и карманами, заполненными ягодами. Некошеная трава чуть щекотала щиколотки, а в голове всё ещё гуляли мысли о том, как было хорошо в том домике. Будто каждая вещица в нём пропитана временем и любовью, хранит годы драгоценных воспоминаний и играет самую важную роль в быте. - Мне очень понравилось, - чистосердечно признался Джинни, когда они потихоньку двинулись в сторону города. Правда домой идти совершенно не хотелось. - Что именно? - Феликс играл рукавами, а они плавно переливались, точно он плавал в воде. - Всё, - снова правда. - В таком случае это очень-очень замечательно, - опять искренняя улыбка и брошенный взгляд. - Я думаю, мы ещё вернёмся туда. Там есть нечто, что я хочу тебе показать. Хёнджин лишь кивнул в ответ, смотря на явно что-то задумавшего Феликса. - Куда-то хочешь ещё? - Ты же ходил к морю, да? Давай посидим на песке и подышим морским воздухом? В ответ снова нет слов, только мягкий кивок и незаметное приподнятие уголков губ. - Красивая, - Джинни чуть потянул вверх рукав Феликса, чтобы они оба увидели его, ощущая в руках не то шершавую, не то мягко-переливающуюся материю. - О, да, мне тоже она очень нравится. Это папин подарок из японской командировки. Ей уже пару лет, но выглядит она свежо. А вот эти рыбки, - он замедлил шаг, отодвинул лямку рюкзака и оттянул накидку, - это я сам. - Волшебно выглядит. Солнце начало припекать только сильнее, а зной будто можно было потрогать ладонью, и тогда на ней останутся маленькие капельки растаявшего тумана. Они дошли до того самого магазинчика, где Джинни купил им клюквенно-леденящий морс, а теперь из него вышел ещё один мальчишка. Тот же самый, который разделял предгрозовую погоду и прохладный ветер вместе с Хёнджином. Высокий, одетый в развевающуюся светлую рубашку с голубоватыми полосами и такие же лёгкие штаны, он держал в руках стакан, по-видимому, с кофе. Идеально ровная осанка и хорошо ухоженные волосы с мягким пробором. Он точно сошёл со страницы журнала какого-нибудь небольшого бренда одежды. - Сынмииин! - Феликс тут же прильнул к незнакомцу и обвил его руками. Вышедший из магазина улыбнулся зубами с брекетами и аккуратно сделал то же самое, а потом перевёл взгляд на стоящего чуть подальше. Они внимательно рассматривали друг друга, будто пытаясь вспомнить что-то несуществующее. Как чёрный кончик хвоста у Пикачу, который жил на чехле Сынмина. Феликс наконец от него отлип: - Мне кажется, вы сейчас съедите друг друга глазами. Уже встречались? Сынмин отмер первым и немного проморгался. - Да, кажется, это ты сидел на берегу тогда? - Ага, а ты стоял. Легкий кивок, крошечная улыбка и пару упавших прядей на лоб. - Слушай, мы сейчас идём как раз туда же, пошли? Внезапно присоединившийся к прогулке думал недолго: - Да, пойдёмте. Шли сначала в неловком молчании, в котором звучало только переменное шарканье кроссовок. Хорошо было только Феликсу, который мог говорить обо всём, чувствуя себя рыбой в воде. Но потом влились и Джинни с Сынмо, стараясь поддержать разговор. Третий вспомнил про их первую встречу: - Ты тогда так драматично сидел, и мне казалось, что сейчас достанешь скрипку и начнёшь играть "Лунную сонату", - они засмеялись втроём, а эхо от смеха побежало по тихому району и начало отбиваться от стен домов. - Ты тоже был хорош. Стоял, театрально так голову запрокидывал, - Хёнджин изобразил Сынмина, и смех стал сильнее, когда они воссоздали картину, а маленькое чудо полностью представило её. Когда смех подутих и его заменили вдохи полной грудью в попытке отдышаться, Феликс констатировал: - Вы двое, оказывается, любите море и плохую погоду. И то, и другое подходит вашим душам. - Ты говоришь иногда такие странные вещи, что пугаешь меня, - голос Сынмина был сливочно-мягким, точно мёд размешивали деревянной ложечкой. - Я думал, ты уже привык, разве нет? - Неа, - прищурив глаза ответил Сынмин. - Мы на месте. И правда. Песок вот-вот должен был начать хрустеть под ногами. Море, как всегда, было до ужаса выразительно красивым. Сегодня белые пенные гребешки на волнах были больше, а ветер сильнее залезал в уши. - Я же с собой его взяяяяааал, тооочно!! - с этими словами маленькое чудо почти с головой залезло в рюкзак, пытаясь найти там желанное. Наконец он выудил полароид. - О, ты купил всё-таки картриджи? - Да, да, уже давно. Надо почаще к Чану приходить, - Феликс тыкал на кнопки, настривая фотоаппарат. А Хёнджин стоял рядом, удивляясь своим внутренним ощущениям. И то, как до странного хорошо он себя сейчас чувствует. Бабочек в животе не было, но в груди определённо летали три стрекозы, уклоняясь от ослепительных солнечных лучей. То ли море придавало такую уверенность, то ли люди, находящиеся рядом. Феликс высунул язык от старания, пока засовывал карточки внутрь. - Готово, вставайте. Брови Хёнджина чуть-чуть поднялись, будто он не сразу понял ситуацию, опешив, а Сынмин ловко положил ему одну руку на плечо, другой показывая знак "peace". Джинни аккуратно сделал то же самое. Щелчок, пока что белая карточка в руках, снова сияющая ярче звёзд улыбка. Они подошли ближе, чтобы рассмотреть начинающую проявляться картинку. Вышло… мило? Будто два старых друга встретились после многих лет разлуки. Так и ощущалось. Хотя они и знакомы с Мином пару часов, от него исходила такая же простая, спокойная и миротворная энергия, которая не могла не подкупить. А потом второй щелчок. Но на карточке точно по волшебству начала вырисовываться картинка чистого моря. Спокойного. Ясного. Примерно так же было сейчас внутри Хёнджина. - Мне нравится, круто вышло, - от Сынмина всегда можно было услышать искренние слова, которые он проговаривал с точной серьёзностью. - И мне. Позволив песку найти новый дом в кроссовках, накричавшись из-за шумного вольного ветра в ушах, измазав руки в мокрой жиже в попытках построить замок, они пошли обратно. Сынмину было ближе всех поэтому они пошли провожать его. Обсуждали, какой напиток лучше всего пить в жару и какое количество кубиков льда будет идеальным. Конечно же, во мнениях не сошлись. Но перепалка была даже смешной, особенно, когда Сынмин подавился от того, что не смог нормально выговорить цифру "шесть" из-за брекетов. Не до конца привык к ним. Разномастный смех порой снова врывался в спокойный быт районов. Чуточку басистый, другой карамельно-сливочный, а третий просто искренний, с таким же неподдельным запрокидыванием головы во время хохота. Джинни подождал, пока Феликс подарит Мину все свои прощальные объятия, распрощались и пошли дальше. Уже до дома маленького чуда. - Весёлый. - Сынмин? Дааа, плюшевая душа компании. Хотя как ляпнет что-нибудь иногда, хоть стой, хоть падай. Но он тоже чувствительный малый, так что аккуратнее с ним. - Хорошо. Разговоры текли спокойно. Хёнджин удивлялся порой, как можно так быстро находить темы, а потом так же поражался своим ответам, над которыми почти не приходилось думать, потому что они были самыми искренними и выходили прямиком из сердца. Показался дом, взглянув на который точно скажешь, что он принадлежит семейству Ли. Небольшой, светлый, аккуратный и по-чистому мирный. Они остановились неподалёку, и Феликс полез в сумку за маленькой книжкой. Хёнджин стоял напротив, наблюдая за его действиями. Небольшой блокнотик, в котором, судя по всему, хранились все полароиды маленького чуда, перелистался на страничку с сегодняшним карточками. Феликс старательно-аккуратно вытащил фотографию с морем и вложил её в ладони раннего утра. - Пусть твоя будет. Хёнджин даже будто отшагнул назад, чуть застыв в растерянности. - Но это же ты фоткал. Себе на память. - Ну и что. Хочу, чтобы эта память была у тебя. И всё. Больше объяснений нет. Феликс начал пятиться назад, ещё раз звёздно улыбнулся, быстро помахал ладошкой, волшебно шевеля рукавом, и скрылся в доме. Джинни так и стоял, смотря ему в след, а потом начал плестись домой, засовывая полароид под прозрачный и чуть пожелтевший чехол. Ну точно маленькое чудо.