Полароиды

Солнце нещадно пекло макушку пшеничной головы. Где-то в придорожных кустах слышались цикады, а глаза сильно щурились и еле видели перелистывающиеся картинки на телефоне. Оказывается, Хёнджин и Феликс жили в шаговой доступности друг от друга. Удивительно, что не встретились раньше. Судьба - очень интересная вещь. Раннее утро листало ленту, пробегаясь глазами по скучным заголовкам, пока взгляд не зацепился за знакомое слово. "Окончание реставрации музея !" Сердце кувыркнулось в маленьком кульбите, а шаг замедлился. Да, точно, это та самая картинная галерея, куда он ходил всего единожды, но впечатления долго не отпускали, а то и осели где-то в лёгких на всю жизнь. Он и по сей день с аккуратной нежностью и только чистыми пальцами перелистывает пёстрый купленный там каталог, заполненный картинами, которые были представлены в его посещение. Такое рассматривание журнала было своеобразным ритуалом успокоения, чтобы ненужные мысли перестали лезть в голову и копошиться там. Имена, незамысловатые биографии художников и истории созданий некоторых работ были уже выучены. Поэтому сейчас при виде заголовка какой-то маленькой статьи, сердце начало беспорядочно прыгать в грудной клетке и биться о рёбра. Но теперь хотелось не только сходить в галерею, но и разделить с кем-то радость от похода туда. Потому что сейчас, кажется, эти чувства можно было разделить кое с кем, и хотя это будет довольно непривычно. Но ведь Феликс всегда делился с ним радостью. Дарил улыбки, чесал веснушки и закрывал ладошками лоб, чтобы всегда видеть лицо Джинни, когда он говорит. Значит и Хёнджин мог поделиться кусочком того, что греет и радует его по сей день. Ускорив шаг и начав немного путаться в штанинах, Хёнджин почти полетел домой, чтобы уже в спокойных чувствах написать Феликсу это предложение. Незаметная улыбка сидела на лице и упорно не хотела сползать оттуда. Маленькое чудо однажды просто взяло телефон Хёнджина и в мессенджере вбило свой ник. Вот так просто. Он лишь успел поставить в диалоге точку, чтобы не потерять контакт и пару раз удивлённо похлопать глазами. Чуть позже Хёнджин лежа разглядывал фото, иногда наклоняя голову в разные стороны как кот, чтобы получше разглядеть фото на контакте. Феликс стоял в пломбирно-белой футболке и лазурной панаме, совершенно чисто улыбаясь и даря всё своё тепло миру. Закатное солнце только добавляло нежности этому фото и подкрашивало веснушки в такой же пчелино-яркий цвет. Вернувшись домой и скинув все вещи на диван, Джинни и сам упал на него, открыв знакомый контакт. Дальше точки переписки не было. "Привет ещё раз. Тут в Ёнсане открылась одна галерея после реставрации. Не хочешь сходить со мной?" "Отправлено". И тут же "просмотрено". Будто бы по ту сторону экрана кое-кто сидел и караулил. "Печатает..." "привет!!! давай, конечно, я очень хочу!! я тогда зайду за тобой утром, обещаю камешки в окно не кидать :)" Уголок губы непроизвольно поднялся. Забавный он. Под чехлом грелся новый полароид. Воспоминание сегодняшнего дня. Напоминание о том, что сейчас он проживает самый свободный и лёгкий период, который только можно было представить, ведь только ты в ответственности перед собой, своими чувствами и рапорядком дня. Такая вольность всегда одухотворяла, поэтому в руки неожиданно попросилась кисточка. Наспех переодевшись в ту самую белую футболку, измазанную в малиново-йогуртовом цвете, Джинни уселся за стол, освобождая себе место руками, как ребёнок, и разгребая кучки каких-то вещей на рабочем столе цвета остывшего латте. Идея поселилась в голове моментально. Нарисовать утренне-лазурный полароид, чтобы это воспоминание всё же было не только у него. Чтобы грело душу не только ему. Вытащив все баночки с краской, плеснув воды в обрезанную банку из-под клюквенной газировки и сложив ноги по-турецки на стуле, Джинни начал водить кисточкой по плотной бумаге. Голубоватые мазки смешивались с бежевыми, кисточка беспрестанно окуналась в белую краску, чтобы смягчить оттенки, а кисть начинала потихоньку затекать от хаотичных движений. Солнце проскользнуло в комнату закатными лучами. Они падали но волосы, грели молочный затылок и добавляли всем предметам в комнате золотистый оттенок. Феликс мирно сопел на кровати, комкая в руках фиолетовый плед и изредка почёсывая глаза от лезущих туда мошек. До дневного сна он пообещал себе сделать мраморное шоколадное печенье, рецепт которого ему дал сам Чан, чтобы после картинной галереи зайти в дом Первого. Бабушка в детстве делала ему этот перекус в школу, поэтому, когда маленькое чудо приносило их Чану, он готов был целовать его веснушчатые щёки и обнимать до хруста в рёбрах. Феликс побрёл на кухню. Сегодня там не пыхтел вишнёвый компот и не ворчал телевизор, потому что мама уехала навестить больную подругу. Вся кухня была в его распоряжении, поэтому, включив "Reflections" и нажав кнопку репита, он отложил телефон в дальний уголок и начал рыскать по шкафам. Руки прыгали по полкам, доставая муку, разрыхлитель, какао, а в душе прыгали тёплые светлячки, бившиеся о стенки грудной клетки. В муке был весь стол, вельветовая фиолетовая обивка одного стула, духовой шкаф, а ещё щёки Феликса. Он с самой усердной старательностью замешивал смесь в посуде, добавлял сахара, пробовал, ведь любил вкус сырого теста, и иногда подносил руку к лицу, изображая микрофон, и подпевал. Любой взрослый, сейчас увидевший бы его, покрутил возле виска, назвав это ребячеством. Но Феликсу было бы всё равно. Он умел наслаждаться своей компанией и любил быть иногда в одиночестве. Когда оно находится слишком долго у тебя под боком, то становится невольным другом, который случайно подсел к тебе в школе. Поэтому со временем Феликс научился ценить как и свою компанию, когда он мог разглядывать полароиды весь день и рисовать пчёл в блокноте, так и близких людей, которые часто позволяли ложиться на их грудь, зная, какой он тактильный, и всегда хвалили за новые каракули на картах. Время плавно приблизилось к ночи. Маленькое чудо сложило готовые печенья в незамысловатый жёлтый контейнер, который иногда прилипал к внутренним клетчатым стенкам рюкзака. Диван, печенье и его любимый мультфильм показались ему хорошей компанией на сегодняшнюю ночь. Поэтому, прихватив в тарелке оставшееся лакомство, он плюхнулся на мягкую обивку, заворачиваясь в связанный мамой плед с розами, и включил "Мулан". Этот мультфильм мама ему показала в восемь лет, и с тех пор Феликс точно пересматривает его пару раз в год, всегда вытирая слёзы на одном моменте. Точно так же, как перечитывает "Маленького принца". Ему всегда нравилась храбрость, отчаянность и невероятная сила духа главной героини. Феликсу иногда хотелось быть похожей на неё. Быть таким же сильным. Утро пришло незаметно. Маленькое чудо уснуло на диване. В крошках от печенья, пледе с розами и тарелкой под боком. Раннее утро сопело на столе, подложив руку под голову и вымазав стол в краске от упавшей кисточки. Ухо разболелось и покраснело от впившейся в него серёжки, точно пиранья. Оба проснулись от солнечного света в глазах. Такое пробуждение по утрам стало уже обыденным, потому что на улице властвовал знойный и терпкий июнь. Он рисовал на щёках веснушки, пёк макушку и окрашивал кожу в тёмные тона. Феликс, снова накинув на себя любимую пломбирную накидку и уложив в свой рюкзак целый мир, пошёл к Джинни. Тот уже стоял у калитки дома в васильковой кепке и с лёгкой льняной сумкой в одной руке. В другой он что-то крепко зажимал. Завидев Хёнджина, Феликс как обычно очаровательно начал трясти ладошкой, ускоряя шаг. Ранее утро вытянуло руку с рисунком лазурного берега. Феликс вытянул лицо, забавно раскрывая глаза и схватил его двумя руками. - Пусть это воспоминание будет и у тебя, - Хёнджин кротко улыбнулся и сложил руки замочком за спиной в маленьком жесте смущения. Маленькое чудо расплылось в улыбке и, не сдерживая своих эмоций, обвило руками корпус друга напротив, утыкаясь лицом в грудь. От неожиданности Хёнджин чуть отшагнул назад, оторопев, но тут же обнял Феликса в ответ, укладывая подбородок на его макушку. Разница в росте позволяла. Его волосы приятно пахли терпкой мятой и лимонами в сахаре. - Мне никто никогда не дарил что-то собственноручно нарисованное, - бормотал Феликс в чужую футболку, - Наклейки с акулами, фантики из-под конфет, ежевичное мыло, но ни разу что-то нарисованное. Спасибо. Это звучало до больного искренне и тепло. Кажется, ему и правда пришлось это по душе. - Я рад, что тебе понравилось, - сказал напоследок Джинни, маленьким движением погладив спину, и отстранился, - Пошли? Хочу успеть, пока там будет не так много людей. - Пошли, - улыбнулся и коротко кивнул Феликс, вытерев глаза от непонятно откуда взявшихся и застоявшихся капель в них. Шли сначала как обычно молча, только иногда шаркая ногами. Потом маленькое чудо вспомнило о жёлтом контейнере в своём рюкзаке. - Я же вчера знаешь что делал!! - и полез почти с головой в сумку, точно она была как у Гермионы Грейнджер. Джинни замделил ход и вопросительно наклонил голову. Феликс достал контейнер и выудил оттуда две печеньки цвета какао, аккуратно посыпанные сахарной пудрой и немного лимонной цедрой. По вкусу они были точно из кондитерской Седрика Гроле, не меньше. - Это очень вкусно, правда, - немного потеряв дар речи, проговорил Хёнджин, - Я давно не ел чего-то такого вкусного. - Рецепт мне дал Чан. Эти печенья в детстве делала ему бабушка, поэтому их вкус мне всегда напоминает что-то далёкое и спокойное, прямо из детства. Было тепло. И не только благодаря солнцу на улице. С Феликсом было хорошо. Он мог спокойно показыать свои эмоции, не держа их в клетке, мог улыбаться во весь рот, заставляя собираться складочки у глаз. И это всё было до банальности простым. Без притороной сладости и притворства. С ним не нужно было заставлять себя надевать маски эмоций, выдавливать слова для поддержания диалога или чувствовать скованность от того, что некуда было деть руки. С ним будто всё было правильным. Вставало на свои места. Фасад галереи и правда пребразился. Больше от стен внизу не отваливались куски краски и не было маленьких пробоин на дорожке у входа. - Ты был когда-то тут? - Хёнджин повернул голову в сторону маленького чуда. - Мне стыдно признаться, но нет, - посмотрев в глаза и немного смутившись ответил Феликс. - Ничего страшного, ты чего. Так будет даже интереснее. Огромные комнаты с вишнёво-бордовыми стенами, высокие потолки с росписью на них, длинные коридоры картин. От такого открывшегося вида захватывало дух. Поэтому, оплатив билеты, Феликс и Хёнджин невольно остановились, окидывая взглядом помещение. - Я не могу подобрать слов, чтобы описать, что чувствую, но тут слишком красиво. Будто не в нашем мире, - шёпотом бормочет маленькое чудо и тихо хвататся обеими руками за правое предплечье Джинни. Тот лишь опустил взгляд на светлые ладони с еле заметными веснушками на его футболке и мягко прокивал в ответ. Они медленно двинулись по залу. Это была первая выставка в обновлённой галерее, поэтому, она не была посвящена какому-то одному художнику. Одна картина сменялась другой. Так бабочки сидели на траве и открывали поочерёдно свои крылья, позволяя замирать и любоваться ими. Феликс впервые был в такой обстановке, поэтому он часто шумно вдыхал носом от удовольствия, боясь слишком сильно шуметь, и крепко сжимал руку Джинни, когда какая-то картина ему особенно нравилась. - А это Им Хультберг, - они остановились у очередной картины. Хёнджин часто наклонял голову к уху Феликса, чтобы рассказать какой-то интересный момент из жизни художника или сказать, что ему нравится сочетание цветов в определённой работе. Феликс часто кивал, поочерёдно завороженно смотря на картины,а потом на ранее утро, иногда сталкиваясь с его пшеничными волосами. - В мир художества, кстати, она попала совершенно случайно. Да ещё и в год моего рождения. До этого Им работала дизайнером продуктов. - Мне нравится, когда человек долго чем-то увлекается, что может вот так спокойно об этом рассказывать. Хёнджин лишь смущённо улыбнулся в ответ и добавил: - Ещё её ранние произведения практически полностью были посвящены детям, но сейчас диапазон картин стал намного шире. А видишь вон тот мандарин? - Джинни чуть потянул Феликса за руку, чтобы тот повернулся, - Это Сун Ю Уоррен, второе образование у которой - педагог. А вообще интересно, что сегодня много художников, которые обучались за границей или иммигрировали туда. Феликс искристо слушал. Кивал, хихикал, поправлял волосы и иногда отпускал руку Хёнджина от восторга, тут же хватая её обратно. Они опустились на скамейку, потому что бродили мимо картин и стояли около них больше двух часов точно. Феликс вытянул ноги, прокручивая ступнями. Люди медленно шагали от картины к картине, иногда перешёптываясь и останавливаясь у понравившихся. Было приятно находится в таком умиротворённом и тихом пространстве. Время здесь точно шло медленнее, звуки были в несколько раз ярче, а чувства обострялись. Недолго думав, маленькое чудо положило голову на плечо к Хёнджину, пару раз зевнув и тряхнув макушкой. Будто бы от потока запоминающихся картин она стала в пару раз тяжелее. Джинни за этот день уже больше ничему не удивится. Он лишь немного опёрся о белёсую макушку своей щекой. Это ощущалось непривычно, щекотно, но так, как надо. В таком тихом умиротворении прошло неизвестно сколько минут. - Ты взял с собой полароид? Можно его? Маленькое чудо закопошилось в рюкзаке и достало маленький молочный аппарат с рыжими котами. Хёнджин аккуратно взял его из рук, направил объектив на Феликса, прищуриваясь и сдерживая улыбку, и отодвинулся на скамейке назад до противоположного края. Феликс уставился на Джинни, обнажая зубы от его задумки и кладя голову себе на плечо. Первый полароид вылез из фотоаппарата. Лучезарная улыбка, бордовые стены и молочная накидка. На втором Феликс уже задумчиво показал свой профиль, рассматривая "Отказаться от реальности" и наклонясь вперёд. Каталогов в этот раз не было, из-за обилия разных выставляющихся. Но Феликс пообещал сходить с Джинни сюда ещё раз, чтобы непременно получить заветную книжку, а потом вместе её рассматривать. Утренний зной уже успел смениться лёгким дневным жаром. Феликс отклеил руки от чужого предплечья, аккуратно сложил фото в альбом и громко вздохнул. - Тебе понравилось? - Мне? Очень, правда. Это прям как ходить в канцелярском или книжном магазине, только во много раз лучше. Хёнджин засмеялся от такого сравнения. Маленькое чудо легко стукнуло его по руке, наигранно резко втянув воздух. - Нет, ну правда!! - продолжал он с улыбкой, - Мне нравится бродить там. А тут ещё и картины красивые. Ещё и с тобой. Вот умеют же люди рисовать.. - он немного поник, будто задумавшись, - Я бы хотел посмотреть на то, что создаёшь ты. От такой искренности хотелось расплакаться и растаять. Но Хёнджин лишь произнёс: - Меня успокаивает такое брождение. А мои каракули я как-нибудь покажу тебе. - Мне кажется, это очень волшебные каракули. - Он поворачивает телефон и смотрит на карточку с рисунком Хёнджина. Тот же смотрит на маленькое чудо в исступлении. Засунул его подарок под чехол. Чудесный и такой невозможный. - Хочешь вместе зайдём к Чану? У него сегодня выходной, поэтому там ещё и Хани с Хо будут, наверное. Заодно и поедим. - Хочу. И спасибо, что пошёл со мной. Так, и правда, намного интереснее ходить. Феликс опустил уголки губ в улыбке, точно кот, и, не удержавшись, погладил ладошкой руку Хёнджина. - А тебе спасибо, что позвал. Я бы сам, наверное, никогда б туда не сходил. Дневной зной стал им уже самым близким другом. Они вместе зашагали к знакомому дому, чтобы теперь и там найти уютное пристанище и покой ярким чувствам.