Еще теплое
6 сентября 2023 г., 17:09
— Ну вот и приехали.
— Придурок… Гарри, ты такой придурок.
У Гарри закрыты глаза, и темно, можно плакать.
Жан бьется затылком в стену, за шиворот падает скорлупа старой краски.
Живот просто всмятку. Сука. Ты сам отсюда не выберешься.
Почему умирать так не хочется, когда не на балконе?
— Неисповедимы пути депрессии…
— Я что, вслух?
— Не знаю… Я вообще думал, это не ты, пока ты не спросил.
Все думают одинаково, когда внутренности расползаются.
У Гарри такой трезвый голос. Никогда таким не был.
— Если я это… если я… То ты ей не говори. А то я знаю. Пусть лучше думает, что я взял себя в руки и не звоню, потому что могу… Жан?
В ответ Жан мычит, чтобы ничего не обещать. Жан не знает, он это или не это.
— Жан? Прости меня, ладно?
— Да блядь… Просто сиди спокойно.
Гарри морщится, и почему-то сложно заткнуться.
— Прайс простит. Или фазмиды твои. Мне ты ничего не должен, так что подбери там сопли и все остальное и жди. Уже скоро.
Гарри хихакает, начинает бурлить. Подобрал, называется.
Но он замолкает, и это хуже.
— Гарри, блядь! Не смей! Ты меня слышишь? Не смей, сука! Нормально тебя залатают, и сможешь снова хуйней страдать, слышишь?
Гарри молчит, и Жан орет в темноту:
— Слышишь, блядь?! Сможешь через месяц от инсульта или передоза, если так надо… Фазмиды тебя не простят!
Жан больше не знает. Ему так обидно, что хочется самому доползти и задушить. Бессовестный мудень, дурила, засранец…
— Как ты?..
— Телепортировался.
Рука холодная, мокрая. Шепот тише дыханья, тише сердца.
— Ты давай тоже, не надо. — сопит в ухо.
— Хорошо, Гарри. Хорошо.
Весь пиджак мокрый. И волосы. И лицо. Улыбается бакенбардами.
— Жан, ты умеешь свистеть?
— Нет. — он плаксиво хрюкает. — Я не умею свистеть, Гарри.
— Ничего. — Гарри гладит щеку, остальное боится трогать. — Все-равно говорят, в помещении — к несчастью.
Жан смеется, срываясь на хрип, проваливается в плечо, тоже мокрое. Еще теплое.
